Призрак: Miraculous Goth-AU

Адриан стоял напротив могилы Маринетт, вглядываясь в буквы, высеченные на камне. Он мог бы прочесть это имя с закрытыми глазами — кончиками пальцев, израненной душой. Кладбищенский туман лениво сливался с дымкой от сигареты, зажатой в мертвенно-бледных пальцах. Он стоял неподвижно, как одна из мраморных статуй, чьи безликие глаза давно привыкли к вечности. Ему было сто шестьдесят два, и тридцать из них он носил в груди ледяной осколок — ровно столько прошло с той ночи, когда его мир умер вместе с ней, на этом самом месте. Они гуляли здесь, между старыми могилами, смеялись, и ее теплая рука в его была единственным солнцем, которое ему было нужно. Она, смертная, своим легкомысленным бесстрашием сделала его, древнего полувампира, по-настоящему живым. А потом... Клыки сородичей, которых он так презирал, короткий хруст, кровь и тишина. Ее тишина. Прямо у этого камня. С тех пор он отринул всех. Друзей — Нино и Алью — чьи попытки вернуть его лишь ранили. Мать — Марту, чья вечная забота стала невыносимой. Оставалось только ждать. И помнить. Он затянулся, и горький дым вырвался в ночь клубящимся кошмаром. Он помнил каждую секунду. Ее сдавленный вскрик, ее широкие, полные ужаса глаза, которые искали его... и угасли, глядя на него с того места, где он сейчас стоял. Он не просто потерял ее. Он не уберег. И этот грех выжег в нем все, оставив лишь пепел и леденящую ненависть — к тем, кто это сделал, к этой земле под ногами, к самому себе. К своему бессмертию, которое стало не даром, а самым изощренным наказанием. Вечность растянулась перед ним, как бесконечный, лишенный смысла коридор, начинающийся и заканчивающийся у этой могилы. Он с силой придавил окурок к холодной земле, гася и его, и нахлынувшую волну боли. Где-то вдали скрипнула калитка. Шаги. Легкие, нечеловеческие. Адриан замер, не оборачиваясь, лишь его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он ненавидел нарушителей его покоя. Особенно здесь. Шаги приближались. Негромкие, но твёрдые. Адриан, не оборачиваясь, почувствовал чужое присутствие у своей спины. Он сжал кулаки, его голос прозвучал низко. — Уходи. Это не место для живых. Но шаги не отступили. Он резко обернулся, готовый излить всю свою ярость, и замер. Перед ним стояла девушка. Невысокая, в длинном бордовом платье. Чёрные волосы до плеч. Бледная кожа. И на шее... чудовищные, давно зажившие шрамы, словно её горло рвало на куски какое-то животное. В глазах у него мелькнуло безумие, голос сорвался на шёпот. —М-мари?.. Нет... Ты... Не она. Девушка не испугалась. Она внимательно смотрела на него, а потом на надгробие. Её голос был тихим, но удивительно твёрдым. — Я похожа на Вашу девушку? Адриан сглотнул ком в горле, снова повернувшись к холодному камню. Его плечи слегка поникли. — На покойную жену. — он бросил на неё быстрый, испытующий взгляд. — Я не могу поверить в это. Ты можешь быть её близнецом. Твое лицо, твой голос. Только твои волосы и одежда другие. Он почти физически чувствовал её взгляд на своей спине. — Что Вы здесь делаете? В такую ночь. Одни. Она не видела его лица, но он пожал плечами. Его голос донесся тихо, без всякой дрожи. — Ищу тишины. Она здесь... другая. Настоящая. А Вы? — Я здесь живу. Не знаю почему, но я не могу выходить за пределы этого кладбища. Он наконец обернулся, чтобы посмотреть на нее пристально, без призрачной дымки надежды. Шрамы на ее шее были ужасны. Старые, глубокие, говорящие о боли, которую не должна была знать ни одна девушка. — Кто... это сделал с Вами? — спросил он, и в его голосе невольно прорвалась та самая старая ярость, та, что он испытывал ко всем несправедливостям мира. Девушка коснулась своей шеи легким, почти неощутимым движением. — Вампиры. Не такие, как Вы, — она посмотрела прямо на него, и в ее взгляде не было страха, лишь усталое знание. — другие. Те, что охотятся. Это было давно. Я чудом выжила. Она произнесла это так же просто, как о погоде. И в этой простоте была бездна. Адриан почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он сделал шаг назад, к холодному камню могилы, как будто ища опору. Его взгляд метнулся от её лица к надгробию и обратно. — Сколько... сколько Вам лет? — выдохнул он, уже почти зная ответ. Девушка не опустила глаз. — Мне шестьдесят два. — она сделала паузу. — Тридцать лет назад меня обратили. Те самые твари, что оставили это. — она снова провела пальцами по жутким шрамам. Тишина повисла между ними, густая и звенящая. Тридцать лет. Ровно столько, сколько он носил в себе пустоту. Ровно столько, сколько её не было. — Тридцать лет... — прошептал он, и это эхо прозвучало как приговор. — Вампиры. На кладбище... Он смотрел на неё, на это живое — или не совсем живое — воплощение своей потери, и его разум отказывался верить. — Вы... выжили. В ту самую ночь, когда я... когда она... — он не смог договорить. Слишком много совпадений. Слишком идеально, чтобы быть правдой. Это было похоже на жестокую шутку судьбы. Адриан отвернулся, сжав переносицу. Безумие. Галлюцинация от вечного голода и горя. Он уставился в холодный камень, вчитываясь в знакомые буквы, пытаясь ухватиться за них, как за якорь. «Маринетт Бэйтс» Его фамилия. Он хотел отговорить ее брать его настоящую фамилию, слишком опасную для смертной. Это была его вина. Всегда его вина. Минуты тянулись, наполненные лишь шепотом ветра и тяжестью немых вопросов. Боль утихла до привычного, тупого нытья. Он почти забыл о призраке за своей спиной. — Как Вас зовут? — вдруг спросил он, все еще глядя на камень, голос сорванный и усталый. — Вы... словно ее призрак. Тишина. Потом тихий, четкий ответ: — Моё имя Мар. Я не похожа на призрака, не так ли? Словно удар током. Адриан замер, не дыша. Сердце, не бившееся десятилетиями, сжалось в ледяной ком. Это имя. Её имя. Только он так её называл. Только между ними. Он медленно повернулся. Его взгляд, полный не веры, а животного ужаса, утонул в её глазах. — Повтори, — выдохнул он, и голос его был чужим. Она смотрела на него, бледная, почти прозрачная, и в её взгляде читалась та же ошеломлённая растерянность. — Мар... — прошептала она снова, будто сама не понимая, откуда взялось это слово. — Почему Вы на меня так смотрите?