Над всей Тольмекией безоблачное небо...

На троне Тольмекии два года как нет императора. Впрочем, это обстоятельство не мешает империи жить спокойно. Спокойнее, чем при покойном императоре Вае, чьё тело привезли из земель Шувы и закрыли навеки в монаршей усыпальнице. Ксяна не стала занимать тронный зал. Оборудовала себе кабинет неподалёку. Пусть именно на её плечах лежали все заботы о государстве, но она так устала от придворных традиций и обычаев. Регент при пустующем троне... Что за странность? Но за два года привыкли и двор, и народ, и сама Ксяна. А к беспросветному одиночеству привыкнуть нельзя. С ним можно только смириться. Слуги, верные солдаты и офицеры, наконец, вездесущий Куротава... Никто из них не мог заполнить черную дыру одиночества в душе принцессы. Ксяна дважды провернула ключ в двери кабинета, запирая её изнутри. Был почти полдень, министры ушли обедать. Ну их к червям. Пусть ведут свои бессмысленные и пустые разговоры. Ксяна упала на стул, вытянула ноги. Раскрыла какую-то, она даже не поняла, какую именно, книгу. На случайной странице. Бездумно пробежала глазами по строчкам. «Мы тратим, то, что не создано для трат...» Чушь. Она не успела понять контекст. В дверь заколотили. — Подойдите позже! — крикнула принцесса. — Это срочно, Ваша светлость, — ответила дверь голосом Куротавы. Ксяна вскочила, охнула, согнулась, растерла затекшую ногу, выхватила из шкафа плащ и вышла за дверь. Куротава склонился в поклоне. — Ваша светлость, летательный аппарат у южных ворот замка. Неопознанный. Сам не видел. Стражники задержали, говорят, пилот только вас видеть желает. — Идём. Железо грохало по брусчатке, когда принцесса с её адъютантом подходили к воротам. Наверняка, пилот и часовые её услышали. Ксяна не стала открывать ворота, вышла через железную дверцу чуть в стороне. Белое крыло сверкнуло на солнце так, что больно стало глазам. А когда от крыла отделился и стал приближаться тонкий силуэт, стало больно где-то в груди, а затем — хорошо-хорошо и сладостно тоскливо от осознания. Навсикая подошла и протянула руку. Повзрослевшая за два года, посерьезневшая, побледневшая от жизни в лесах, укрытых от солнечного света. Ксяна молча провела по ней долгим взглядом. Пальцы княжны нерешительно зависли в воздухе. — Можно? Это я... Ксяна крепко сжала её руку, словно не веря в реальность. — Где тебя носило? — С лесным народом была, лес изучала. — Я скучала. — Ты хорошо выглядишь. И Тольмекия. — Спасибо. Ты пойдешь со мной? — Пойду. Не расцепляя рук, двинулись к замку. Где-то за спиной вздохнул один Куротава.