Падение Теламона

С каждым вздохом меч становился лишь тяжелее в железной хватке, но владелец не сдавался, его тяжёлый взгляд из-под ресниц мыльнился с каждой секундой лишь больше, но он продолжал идти, налегать на чужую защиту, так и стараясь сломать, но никак не может. – Давай же, Теламон... Пора признать своё поражение. – насмехается чужой голос, и внезапно серая рука заносит оружие выше обычного, что сбивает с толку названного, и он пропускает удар, шипя. – Посмотри, ты уже весь дрожишь. К чему это всё? – чужая рука хватает за подбородок и подносит к своему лицу вырывающееся тело, всматриваясь в чужие глаза, которые впоследствии закрылись, показывая своё недовольство. Сколько идёт эта битва? День? Неделю? Может... Месяц? Или... С самой первой их встречи? Теламон смутно помнит этот момент, вроде это было совсем недавно, а на деле прошли десятилетия. Даже тогда Билдермен был... Таким... Теламон просто отказывался открывать глаза вовремя, желая протянуть момент наслаждения больше и тягуче. Приторно нежный голос, что даже сейчас шепчет на ухо ему какие-то лести, мягкая улыбка на чужих губах, которую бог хотел стереть с лица ещё в первый же день, но всегда его что-то останавливало, заставляя неловко улыбаться в ответ и отводить взгляд в молчании. Всё это время Теламон таял под чужими прикосновениями, ломал свой слух, слушая чужие слова, и становился слепым, смотря на чужую красоту. Так медленно и осторожно, что он даже не заметил, как самостоятельно надел на себя ошейник, а Строитель лишь закрепил поводок. Легко... И непринуждённо. Будто обыденность. Слишком поздно Теламон очнулся от этих оков, слишком поздно попытался среагировать. Это уже не тот бог войны и хаоса, которого все знали. Это уже не тот кровожадный Теламон, что готов убить лишь за одно неверное слово. Жалкая пародия, слишком мягкий, слишком притворный, слишком слабый. Железная хватка стала слишком мягкой в битве с одним и лишь одним. И тот этим нагло пользовался. Пары жалких попыток для защиты и ненадёжных ударов хватило, чтобы Билдермен сделал один выученный выпад и пнул божество на землю. Попытка встать была перекрыта, когда нога в пыльном ботинке наступила на ювелирную шею и придавила, заставляя кряхтеть и извиваться, попутно шепча проклятия в сторону нависшего сверху. Строитель коротко усмехается, взявшись за ту же чужую шею и чуть погодя откинув чужое тело в сторону. То врезается с грохотом в бетонную стену, оставляя за собой трещины. Он скатывается вниз, падая на бок и не находя сил в себе подняться. Всё кончено. Творец неспешным шагом подходит к туше на полу, и Теламону мерещится, что у того магическим образом появились рога и хвост, но проморгавшись, он понял, что это лишь обман его зрения. Билдермен никогда не был демоном, но и ангелом ему никогда не стать. Теламон с шипением садится, держась за бок, по которому прошёлся удар, и вскидывает голову, вздрагивая, когда замечает, что чужое лицо уже в опасной близости, а тело нависло сверху, чуть ли не переплетая их конечности. – Что ты... – шепчет, но не успевает завершить, как чувствует, что чужая рука зарылась в его локоны и сильно тянет сначала назад, а после притягивает к губам. Слышится мычание, и руки «птицы» легли на чужие плечи, пытаясь отстранить от себя массивное тело, но всё безуспешно. Билдермен лишь навис грознее тёмной тучи сверху них и углубил поцелуй, заставляя Шедлецкого сжать руки. Наконец отстранившись от чужих губ, он зарывается носом в чужие пряди, пока мечник пытается прийти в себя и понять, что, мать его, только что произошло. Но долго мыслить ему не дали, вновь грубо оттянув, открывая вид на чистую шею, по которой совсем недавно «потоптались». Строитель проводит сначала рукой, будто на пробу, а уже затем прислоняется сразу же зубами. Он не желает медлить с этим. Слишком долго терпел, слишком долго был нежен и аккуратен с этим напыщенным богом, чтобы сейчас отказывать себе в таком удовольствии, когда чужое тело разложилось перед ним, будто как лимитированное блюдо, что представлено лишь строителю. Хотя так оно и есть, Билдермен не позволит кому-то ещё увидеть Теламона таким уязвимым, это лакомство только для него. Укус проходится до крови, и Джон вскрикивает, начиная попытки выбраться, но чужая хватка не давала этого сделать, лишь заставить молча принять свою участь. Чужой язык зализывает рану, будто пытаясь извиниться, но Теламон не верит, и правильно делает, ведь зубы вновь прислоняются, но уже повыше. Мечник теряется в этих прикосновениях, снова начиная таять от них, и Билдермен вновь пользуется с этим, обнажая чужую фигуру, пока та этого не осознаёт. И Теламон чувствует холодный воздух на своей груди, а после и по всему телу, чувствует, но этого недостаточно, чтобы привести его рассудок в норму сейчас. Чужие губы были повсюду, на груди, шее, даже на щеке. Божество сбилось со счёта, какой раз с его тела отгрызают по кусочку, оставляя за собой лишь кровавые дорожки. Его голова опускается на чужое плечо, но её рывком поднимают, и верхний вновь прислоняется к чужим губам, грязно укусив за нижнюю. Теламон подавляет стон, но неосознанно прижимается к чужому телу, когда чувствует, как чужая рука прислонилась к его члену, что уже весь взмок. Строитель ухмыляется в поцелуй и делает первое движение рукой, такое грязное, такое медленное... Сводящее с ума. На сей раз звуки со рта подавить хозяину не удалось, но их забрал с собой поцелуй. Вышло лишь приглушённое мычание, и Билдермен с причмокиванием отстранился от манящих и уже пухлых губ бога. Теламон корчит недовольную гримасу, будто ему это правда не нравится, но его тело говорит иначе, и Билдермен хорошо видит это, а потому и продолжает держать член нижнего в руке. Держит, но не двигается. Это заставляет бедра нижнего постыдно толкнуться в чужую руку, и Строитель хохочет, оставляя мягкий поцелуй у чужого уха. – Ну ты посмотри на себя, как низко ты пал, Теламон... – Серая рука заправляет кудрявую прядь за ухо, и он целует в щеку, притворно сладко и нежно. Нижний лишь начинает задыхаться в собственных чувствах. – Кто бы мог подумать, что великий мечник всей роблоксии может толкаться в мою руку с такими грязными звуками. Дешёвая ты шлюха. – Конечно, назвать Теламона «дешёвым» было большим преувеличением, но кого это волнует? Билдермен хочет увидеть, как самолюбие этого бога трескается в его руках, как мечник будет хныкать от его прикосновений... И он сделает это, заставит самопровозглашенного бога пасть, пасть в руки Билдермена. {«°/•\°»} Кажется, Теламона начинает бесить всё... Чужое нахальство, чужие действия, прикосновения... Чужая мягкая улыбка на губах, чужие сильные руки, что ласкают его так маняще, и то, что Теламон не в силах противостоять этому. Всё, что сейчас может, так это прислониться спиной к приятно холодной стене и мычать под чужим внимательным взглядом и таять под прикосновениями. Он вздрагивает, когда чувствует холодные пальцы у своего отверстия, но не сопротивляется, сил уже не осталось. Спрашивать, откуда смазка, смысла не было, не зря Билдермен славится среди роблоксии, такую вещь ему не сложно сделать в мгновение ока. Но жаль, что это не облегчает процесс сильно, от чего Джон шипит, царапая чужую спину, когда чувствует, как в него ввели сразу два пальца. Никакой нежности, лишь предосторожность присутствовала в чужих действиях. Шед стонет, чувствуя, как те начинают проходить глубже и растягивают его сильнее, а затем утыкается в плечо, когда чувствует третий палец в себе. Дискомфортно и в какой-то степени неприятно. Теламон особый любитель боли, но не такой, и не когда чувствует её именно он. Правда, со временем пришлось войти во вкус, причем в прямом смысле. Божество очнулось лишь когда сомкнуло свои зубы на чужом плече от того, что пальцы прекратили движение. Он непонятливо взглянул в чужую нахальную моську, прежде чем краснея вернуться к плечу и занырнуть в него с головой. Разве что бедра сами начали двигаться, пытаясь насадить себя на пальцы больше и быстрее. Слишком не хватает внимания, слишком медленно. Он скулит, будто потерял последний остаток здравия, а после чувствует, как его оттянули за волосы, грубо шлёпнув по ягодице, что заставляет вскрикнуть. Билдермен приближается к чужому уху, облизывая его, а затем шёпотом обжигает его: – Разве я тебе разрешал самовольство? – Его рука неожиданно грубо вонзилась в чужое нутро, заставляя в глазах появиться кристаллы слёз. – Шлюха. – Усмехается, понимая, что другому это нравится. О, это полный конец. Крах всего. Теламон чувствует, как внутри него всё сжалось от чужого властного тона и прозвищ. Его окончательно сломили, образ стойкого бойца стёрт. Сейчас есть лишь это нечто, что так позорится под чужим гнётом, желая получить большего. Мечник отрывает свой томный взгляд от плеча верхнего и кусает чужое ухо, пытаясь дать хоть какую-то ответку. Похоже, он совсем пропустил мимо ушей чужие слова, или же уже полностью затерялся в чувствах, отдавшись животному желанию. Билдермен коротко усмехается и меняет положение так, что теперь он сидел на земле, а чужая фигура сверху, на его ногах. В отличие от крылатого, Билдермен всё ещё одет, и нижнему, похоже, это не нравится, а потому несколько мгновений, и чужие джинсы слетают первыми из-за нетерпения. Следом идут боксеры, и на вид попадает довольно внушительного размера орган чернокожего, что заставляет Теламона сглотнуть и поднять взгляд к чужому лицу, что так и говорило само за себя: «нравится?» Бог бранится себе под нос, а затем облизывает чужую головку, беря основание рукой. Это заставляет Билдермена чуть дрогнуть, он не ожидал такой инициативы со стороны нижнего, но и ничего не говорит в ответ, с интересом наблюдая за чужими действиями. Тот же времени не теряет, продолжает медленно водить языком, явно дразнит, не стыдясь. Собственный член дрожит, ведь остался без внимания, но пока руки заняты, Теламон может лишь корчить лицо побеждённого, что определённо нравится творцу. В какой-то момент его голову грубо хватают за волосы и заставляют наконец взять член в рот чуть ли не по самое основание. Это заставило мечника судорожно закашлять, а рвотный рефлекс подступить к горлу. Оба приглушённо стонут, и рука опускается на чужие волосы, давая приподнять голову. Божество тяжело, но быстро дышит, будто никак не может набрать воздуха в лёгкие, но в конечном счёте наконец возвращается к твёрдому органу, обхватив головку губами. Из собственного члена уже вовсю течёт предэякулят, и Теламон хватает его рукой, начиная чуть водить, что заставляет его застонать, держа чужой член во рту и пытаясь подавить рвотный рефлекс. Но вдруг его грубо хватают и шлёпают вновь. – Я не разрешал тебе трогать себя. – Шипит чужой голос, заставляя содрогнуться и вновь застонать. Теламон послушно убирает руку с члена под чужую похвалу в виде «хороший мальчик», которая заставляет его прикрыть глаза. Наконец он концентрируется лишь на чужом члене и начинает брать в рот лишь глубже, а там, где не достаёт, обхватывает руками, двигая в ритм. Рвотный рефлекс удалось подавить, и теперь он без тормозов и стыда начинает доводить мужчину постарше до оргазма. Только вот тот никак не поддаётся, будто бросая вызов. Незаметно для Теламона их положение меняется, и чужой руке удаётся дотянуться до чужой дырке, из которой всё ещё течёт смазка, и серые толстые пальцы опять входят, что заставляет птицу подавиться и задыхаться, но послушно продолжать обсасывать орган. Он мычит, и от этого мычания чужой член дёргается в последний раз, изливаясь прямо в горло. Мечник судорожно отрывается, кашляя, но передышки ему не дают, всё ещё продолжая грубо трахать пальцами. Как унизительно. – Ты хорошо справился. – Его пряди вновь заправляют за ухо, а на щеку приходится язвительно нежный поцелуй, что заставляет чуть сморщиться. Пальцы вынимают, и Теламон скулит, когда его голова падает на чужое плечо. Несколько секунд, что ощущались до ужаса длинными, и божество чувствует, как его дырке подставили что-то явно крупнее пальцев. Это заставляет вновь открыть глаза. Неужели это не конец? Чужая головка члена входит внутрь почти идеально за счёт длительной растяжки пальцами, но вот остальная часть уже более болезненная. Заставляет жмуриться и кусать чужую плоть, дёргая крыльями. Ему дают всего 10 несчастных секунд, чтобы привыкнуть, прежде чем Строитель начал двигаться. Медленные, но глубокие толчки переросли в быстрые и беспорядочные. Был бы тут кто-то ещё, он бы явно оглох от оглушительно отчаянных стонов нижнего, но Билдермен находит в них своё спокойствие. Когти царапают серую спину, но это остаётся незамеченным. Оба полностью поглощены процессом, забывшись и растворившись в ощущениях. Теламон хнычет от ощущения переполненности, а Строитель — от того, насколько тот узок. Несмотря на это, творец находит время между толчками прислониться к чужим губам, смотря в чужие закатывающиеся от удовольствия глаза и переплетая их языки в какой-то сложный танец, что понятен лишь им. Его рука ложится на член бога и начинает водить в такт толчкам, что заставляет мечника вскрикнуть, отстранившись. По его щекам потекли слезы из-за того, что ощущения перемешались, так ещё и Билдермен вновь взялся за старое, начав кусать чувствительную шею, что заставляет содрогаться жёлтое тело. Пара толчков, и Теламон кончает с протяжным стоном, пачкая серые руки. Билдер цокает, когда чувствует, как обмякло чужое тело, а птица всё ещё не отошла от оргазма. Мгновение, и он роняет чужое тело на спину, начиная долбиться в то с новой силой, попутно втягивая в очередной поцелуй. Теламон содрогается и скулит с новой силой. Тело, что ослабло после оргазма, воспринимало всё иначе, слишком ощутимо по сравнению с тем, что было. От этого слезы полились по щекам с новой силой, размывая взгляд в крах. Наконец Билдермен кончает, толкаясь последние разы в чужую простату и обхватив чужое тело в нежные объятия, что стали как глоток воздуха после грубости. Оба тяжело дышат и не двигаются несколько минут, но наконец Строитель достаёт член из чужого нутра, из-за чего с губ нижнего выходит длительный выдох от чувства пустоты. Его дырочка дёргается пару раз, и он сворачивается клубочком, прикрывшись крыльями сверху, но это не продлилось долго. Уже одетый Билдермен взял чужое тело на руки, игнорируя то, что оно теперь грязное, и поцеловал в макушку, понимая, что Теламон постепенно начинает засыпать после эмоционального всплеска. Он гладит чужую щёку, выдыхая. — Ты принадлежишь лишь мне, Теламон. Помни об этом. .