Marvel 11 Здорового Человека

Сука! Темнота. Абсолютная, густая, как дёготь. Аварийный свет потух, как и экраны, машина не заводится, а чёртов Шокер явно не анекдот мне рассказать собирается. Тут либо сразу смерть, либо сначала становление пленником, и только потом смерть. Сердце бешено колотилось, я тяжело дышал, пытаясь услышать, что же происходит снаружи, но звукоизоляция, которую по достоинству я смог оценить только сейчас, не пропускала вообще ничего. Я сидел в сверхпрочном гробу, не видя и не слыша ничего, кроме своего дыхания и громкого стука сердца, которое, казалось, пытается вырваться из груди. Сука, ну почему я попал не в чёртового Паркера? Годик-другой обычной школьной жизни мне бы ОЧЕНЬ пригодился, как и гарантированная гениальность с суперсилами! Моя суперсила на данный момент – это деньги, но, похоже, этого недостаточно, чтобы даже от сраного Шокера отбиться! Чёрт, ну почему это происходит снова? В фильмах и даже комиксах подобное дерьмо происходит реже, чем со мной! Тишина звенела, а в ней растворялись остатки адреналина, уступая место холодному, липкому страху. Я снова один. Снова в тёмном месте, за пределами которого меня ждёт лишь смерть, и никто меня не защитит. Все мои защитники мертвы, их разорванные трупы остались позади, на залитом кровью асфальте, а я сижу в этом чёртовом гробу на колёсиках и бессильно жду, когда его вскроют! Чёрт, как же не хочется умирать… Почему-то сейчас я уверен, что Тьма больше не будет такой милосердной. Нутром чувствовал, что стоит мне умереть – и всё, «игра закончена», и не будет никаких дополнительных жизней, не всплывёт окно с надписью: «Осталось 6 жизней». Нет, я просто умру и растворюсь в небытии… Ублюдки! И Шокер, и Носорог, и чёртов Фиск! Мрази, выбравшие скользкую дорожку и убивающие людей пачками ради власти, денег и влияния! Такие ублюдки недостойны жизни, потому как портят её окружающим, буквально вредят всему человечеству! На мгновение сознание вновь затопил тот самый гнев. Он отбросил страх и, что удивительно, вернул ясность сознания, только теперь в моей голове не было мыслей о смерти и попыток найти способ выжить. Теперь я думал лишь о том, как прикончить мразь, которая посмела убить столько хороших людей. В голове всплыло воспоминание – Джон, один из телохранителей, перед тем как, рискуя жизнью, отвлекать Шокера, оставил в машине пистолет – прямиком на переднем кресле. Зачем он это сделал, я не знаю, но если Шокер не пуленепробиваемый, а он, насколько я помню, очень уж не хотел, чтобы по нему попали, то… Воспользовавшись шансом, я мог бы и прикончить этого ублюдка… Нужно лишь сыграть то, что я и так испытываю, и то, что ждёт от малолетнего пацана наёмник – страх. Руки, дрожащие от смеси гнева и страха, начали шарить по сиденью рядом со мной. Пальцы натыкались на холодную кожу, какие-то крошки, но оружия не было. Чёрт! Может, он упал? Я, стараясь не издавать ни звука, опустился на пол и продолжил поиски наощупь. Пальцы скользили по коврику, пока наконец не наткнулись на холодный, ребристый металл рукояти. Есть. Я сжал пистолет обеими руками, прижимая его к груди. Тяжёлый, даже показалось, что от него исходит нечто… необычное, но, думаю, это просто самовнушение. Пистолет не давал чувства безопасности, нет. Против Шокера эта пукалка была почти бесполезна, ведь хоть этот ублюдок и обычный человек, но вот реакция и рефлексы у него на сверхчеловеческом уровне, иначе бы он не мог увернуться от десятков пуль, выпущенных моими телохранителями. Зато он давал другое – иллюзию контроля. Шанс. Возможность умереть, пытаясь забрать ублюдка с собой, а не просто послушно сидеть и ждать, пока меня прикончат. И тут сквозь идеальную звукоизоляцию пробился глухой, низкий гул. Он прошёл по корпусу машины, отдавшись вибрацией в моей спине. А за ним последовал приглушённый, но мощный хлопок. Взрыв. Мозг мгновенно начал анализировать. Что это было? Ещё один выстрел Шокера? Или… подмога? Мысль о спасении вспыхнула и тут же погасла. Даже если это люди отца, они не подоспеют вовремя, да и Амбал не идиот и обязательно продумал такую возможность. Не нужно обнадёживать себя. Я забился в самый дальний угол водительского места, прижавшись спиной к двери и удерживая пистолет за спиной, в достаточно удобной позе, из которой я смогу сразу же перевести его в сторону противника. Сколько прошло времени? Минута? Пять? Десять? В этой темноте время перестало существовать. Я сидел, вслушиваясь в биение собственного сердца, и ждал. В какой-то момент машину сильно тряхнуло. Удар. Потом ещё один. Глухой, методичный, полный сокрушительной силы, и такой знакомый. Шокер стрелял по двери из двух рук, и наконец металл корпуса начал поддаваться. Я слышал, как он стонет, деформируется. Удар. Ещё. И ещё. С оглушительным скрежетом петли водительской двери не выдержали, и она с грохотом отлетела в сторону. В салон ворвался тусклый свет уличных фонарей и свежий, холодный воздух. А в проёме, заслоняя собой выход, стоял он. Шокер. Его жёлто-коричневый костюм казался в полумраке одновременно ещё более нелепым и пугающим. — Ну и консервная банка, — пробасил он, его голос был искажён маской. — Твой папочка определённо позаботился о безопасности сынишки. Прочнее прошлой раз в десять. Замучился вскрывать, — усмехнулся он под конец, будто выдал шутку. Я, одновременно играя испуг и реально испытывая его, отполз ещё сильнее, забиваясь между сиденьем и приборной панелью, выжидая момент, когда мой выстрел сможет достичь наёмника. — Прости, малой, — Шокер шагнул внутрь, нависая надо мной. От него пахло озоном и порохом. — Ничего личного, просто приказ. Честно говоря, убивать детишек мне совсем не нравится. Скучно и грязно. Но работа есть работа, и за неё мне платят. — Он зевнул, лениво поднимая свою правую руку. Этот зевок, это показное безразличие взбесили меня сильнее, чем вся его жестокость до этого. Для него это просто рутина. Ещё один заказ. Жизни моих охранников, моя жизнь – просто строчка в его контракте. Эта мразь не пошла служить государству, не вступила в ряды полиции, да даже не запатентовала свои блядские перчатки! Он бы мог изменить мир к лучшему, при этом зарабатывая миллионы! — Нет, не надо! — кричу в страхе, чтобы ещё больше отвлечь его, и в этот момент, когда его внимание было рассеяно, когда он был уверен в своей полной победе, я нанёс удар. Резко выбросив руки из-за спины, делая вид, что это лишь инстинктивная попытка защиты, я нажал на курок. Выстрел в замкнутом пространстве салона оглушил, голова загудела. Шокер же дёрнулся, инстинктивно пытаясь увернуться, но было поздно. Первая пуля вошла ему под рёбра, в лёгкое. Я увидел, как его тело содрогнулось, представил его сдавленный хрип, но не остановился. Палец снова и снова давил на спусковой крючок. Второй выстрел. Третий. Четвёртый. Я продолжал стрелять в его дёргающееся тело, пока в оглушительной тишине не раздался сухой щелчок — патроны кончились. Я отбросил ставший бесполезным пистолет, запасных магазинов-то у меня не было. Тело Шокера обмякло и начало сползать из машины. Не давая себе времени на раздумья, я схватил его за ногу и, прикладывая все силы, втащил внутрь. Он рухнул на пассажирское сиденье. На всякий случай, опасаясь, что он может быть ещё жив, я несколько раз изо всех сил ударил его головой о приборную панель. Раздался глухой, влажный звук, а на маске появилось кровавое пятно. Теперь точно всё. Дрожащими руками я стянул с его руки тяжёлую перчатку и натянул на себя, направляя её в сторону дверного проёма. Перчатки были громоздкими и холодными, весили килограмм по десять, так что даже одну мне было тяжело удерживать, и делать это приходилось двумя руками. Я затаился, используя труп наёмника как щит, и начал ждать. Почему я не попытался убежать? Да потому что охранники говорили о возможном снайпере, и я с ними был солидарен. Раз уж меня нужно было именно убить, то не подослать снайпера, даже при наличии суперов – глупость несусветная. Прошло ещё несколько минут тягучей тишины, а потом я услышал звук, который ни с чем не спутать – шуршание десятков колёс по асфальту. Множество машин. Они окружили мой разбитый седан, их фары залили улицу ярким белым светом. — Молодой господин Иезекииль? Вы в порядке? — раздался до боли знакомый голос. Голос Альберта. Сердце пропустило удар. Это свои! Но мозг, отравленный паранойей, тут же подкинул новую мысль: Мистерио. Мастер иллюзий. А что, если это его трюк? Этот носитель аквариума во многих вселенных был таким же наёмником как и Шокер и часто работал на Амбала, разве-что я не уверен, когда именно он появился, с хронологией тут сложно – вроде-как ещё рано для его появления, но в этой ебанутой вселенной могло быть что угодно. Однако, обдумав эту мысль, покрутив её так и эдак, я отбросил её. Иллюзионисту было бы проще подойти в невидимости и пристрелить меня. Этот спектакль был излишним. Я решил рискнуть. — Альберт! Я здесь! Я в порядке! — крикнул я, мой хриплый голос был услышан, и спустя десяток секунд в салон заглянул взволнованный дворецкий. Его лицо было бледным, но он держался с привычным достоинством. — Молодой господин? — сразу же обратил он внимание на труп Шокера, который я удерживал перед собой, и его лицо стало более бледным и задумчивым. — Да? — наконец разрываю тишину, опуская руку с наручем. — Я рад, что вы в порядке, — улыбается дворецкий. — Пора домой, господин. Мне в глаза упирается тёплый взгляд Альберта. Раньше он звал меня лишь «молодым господином», отмечаю, откидывая труп и выходя наружу с поддержкой Альберта. Картина снаружи успокаивала. Десятки бронированных машин с логотипом «Hammer Security» окружили нас плотным кольцом. Возле них стояли десятки бойцов в полной тактической экипировке. Недалеко я заметил ещё одну, взорванную машину нашей службы безопасности – ту, что осталась прикрывать нас от первых нападавших и, видимо, вступившую в бой с наёмником после того, как наша машина заглохла. Похоже, их машины были намного хуже той, на которой везли меня, и Шокер легко её разнёс.

***

POV Джастин Хаммер

— …Бишоп, Джонсон, Ричардс. Все трое из личной охраны господина Иезекииля погибли. Группа прикрытия — ещё восемь человек. Итого, одиннадцать человек, сэр, — докладывал Хэнк, сжимая зубы. Он стоял в моём кабинете, натянутый как струна, но на его лице не дрогнул ни один мускул, несмотря на то, что погиб его младший брат. — Их семьи уже получили максимальные компенсации. Я сжал зубы так, что заскрипела эмаль. Одиннадцать верных ребят. Одиннадцать жизней, отданных за моего сына. Ярость клокотала внутри, грозя вырваться наружу, но я подавил её. Спустя секунду моё лицо снова стало непроницаемой маской. — Пусть так, — холодно произнёс я. — Они погибли с честью. А вот Фиск… Фиск сегодня потерял гораздо больше. Мне плевать на эти чёртовы машины, пусть они и были из сплава с добавлением вибраниума. Люди всегда дороже, и Фиск наконец поймёт это. Он больше не побеспокоит нас. Никогда, — произнеся это, я всё-таки поддался желанию, и губы растянулись в хищной ухмылке. Да, этот подонок сдохнет, и сдохнет он в муках. Такова цена убийства людей Хаммеров…

***

Тем временем, апартаменты Уилсона Фиска

Пентхаус на вершине «Фиск-Тауэр» был его гордостью. Стены были отделаны панелями из редкого эбенового дерева, их тёмная, почти чёрная поверхность поглощала свет. Пол был выложен плитами из цельного итальянского мрамора, отполированного до зеркального блеска, в котором смутными пятнами отражались огни ночного города за панорамными окнами от пола до потолка. Мебели было минимум: низкий диван, обитый белой кожей, пара кресел строгой геометрической формы и стеклянный стол, на котором не было ничего, кроме одного-единственного предмета — древней японской катаны на подставке из чёрного лака. Предмет был проклят и давал владельцу сверхсилы, взамен на требование убивать каждый день. Отличная игрушка для какого-нибудь исполнителя. Уилсон Фиск стоял спиной к вошедшим, глядя на город. Его огромная фигура, затянутая в безупречный белый костюм, казалась высеченной из того же мрамора, что и пол. Он не двигался, но само его присутствие наполняло комнату давящей тяжестью. Их было двенадцать. Они вошли бесшумно, рассредоточившись по комнате с выверенной точностью профессионалов. Все в одинаковой чёрной тактической форме без опознавательных знаков, лица скрыты за тёмными баллистическими масками. В руках — штурмовые винтовки с лазерными целеуказателями, красные точки которых заплясали на широкой спине Фиска. — Уилсон Фиск, — голос их лидера был лишён эмоций, обработанный вокодером в шлеме. — Твой наёмник мёртв. Твоя империя рухнула. И теперь твоя очередь. Фиск медленно повернулся. На его лице не было ни страха, ни удивления. Только холодное, тяжёлое презрение. — Как глупо… — Глупо?  — Усмехнулся наёмник. — Буллсай мёртв. Не считая твоей семьи, ты последний в списке. На мгновение на лице Фиска промелькнул страх и недоумение. Видимо он был уверен в навыках наёмника, как и в безопасности его жены и дочери. — Семьи? Какого чёрта… — Ах да, — в голосе наёмника прозвучало откровенное наслаждение. — Заказчик просил показать тебе эти кадры перед смертью… Он бросил к ногам Фиска планшет. Экран вспыхнул, озарив его лицо ярким светом. Фиск опустил взгляд. На экране были фотографии. Изуродованные до неузнаваемости тела. Женщина и маленькая девочка. Но он мгновенно узнал их. По ожерелью с полумесяцем на шее женщины. По маленькому, едва заметному шраму в виде звёздочки на запястье девочки, который она получила, упав с велосипеда прошлым летом. — Ванесса… Роза… — прошептал он, и его голос, обычно полный властности и самоуверенности, превратился в едва слышный хрип. Мир рухнул. Всё, ради чего он жил, всё, что он строил, всё, что он так яростно защищал, скрывая от грязи своего мира — всё превратилось в пепел в одну секунду. — НЕ-Е-ЕТ!!! Это был не крик человека. Это был рёв зверя, у которого вырвали сердце. Первобытный, полный агонии вопль, от которого, казалось, задрожали бронированные стёкла пентхауса. Наёмники усмехнулись под масками. Их лидер вскинул винтовку. — Мистер Хаммер передаёт привет… Двенадцать стволов изрыгнули пламя. Комнату наполнил оглушительный грохот автоматных очередей. Пули, способные пробить гражданский бронежилет, устремились к огромной фигуре в белом костюме. Но что-то пошло не так. В тот момент, когда первая пуля коснулась его груди, Уилсон Фиск почувствовал не пронзающую боль, а тупой, сокрушительный удар, будто в него врезался кулак, а за ним — второй, третий, четвёртый. Десятки ударов, которые должны были разорвать его на куски, лишь впечатывались в тело, заставляя его отступать на шаг, на два. Костюм покрылся дырами, на белой ткани расцвели тёмные пятна синяков, но кожа осталась целой. Внутри него что-то пробудилось. Древняя, спящая сила, разбуженная невыносимым горем, взорвалась, переписывая его биологию на ходу. Его X-ген, дремавший всю жизнь, активировался. Наёмники прекратили стрельбу, в недоумении глядя на то, как их цель всё ещё стоит на ногах. Фиск опустил голову, его тело сотрясалось. А потом он поднял взгляд. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь горели безумным огнём ненависти. — Вы… — прорычал он, и его голос стал ниже, глуше, будто в нём заклокотала сама преисподняя. — Вы… заплатите. Он бросился вперёд. Фиск смёл ближайшего наёмника, даже не заметив его. Второго он схватил за голову. Пальцы Фиска, ставшие твёрдыми как сталь, сжались. Раздался тошнотворный хруст, и голова наёмника лопнула, как перезрелый фрукт, обдав дорогую стену мозгами и осколками черепа. Остальные в ужасе открыли огонь, наконец закончив перезарядку. Пули снова забарабанили по его телу, но теперь из-за адреналина он их даже не чувствовал. Уилсон схватил винтовку одного из стрелявших и согнул её пополам, после чего вонзил искорёженный металл ему в горло. Он двигался сквозь лучшиъ наёмников, убивая их одного за другим. Одному Фиск вырвал позвоночник вместе с головой. Другого поднял над головой и разорвал пополам. Амбал пробил грудную клетку третьего одним ударом кулака, оставив в его теле дымящуюся дыру. Кровь и внутренности летели во все стороны, превращая роскошные апартаменты в скотобойню. Кингпин не просто убивал. Он уничтожал. С каждым новым трупом его ярость лишь росла, подпитываемая образами мёртвых жены и дочери. Последний наёмник, лидер, в ужасе отбросил бесполезную винтовку и выхватил из ножен на бедре боевой нож, казалось, что простым металлом новоиспечённого мутанта не взять, но этот нож и не был простым. — Сдохни, монстр! — завизжал он, бросаясь на Фиска. Лезвие, способное разрезать сталь, вошло Фиску под ребро. Впервые за эту бойню Кингпин пролил свою кровь. Он взревел и схватил наёмника за руку, державшую нож. Раздался хруст ломающихся костей. Наёмник закричал, но крик оборвался, когда Фиск другой рукой схватил его за нижнюю челюсть и с чудовищной силой дёрнул вниз, отрывая её от черепа. Когда всё было кончено, Уилсон остался один. Посреди кровавого месива, которое ещё минуту назад было элитным отрядом убийц. Кингпин стоял, тяжело дыша, его белый костюм стал полностью красным. Силы, пробуждённые горем и отчаянием, медленно покидали его. Боль от десятков ушибов и ножевой раны нахлынула разом, заставляя его опуститься на колени. Мужчина посмотрел на свои руки, покрытые чужой кровью, и его лицо исказилось в агонии, а по щекам потекли горькие слёзы. — Ванесса! — закричал он, и его крик эхом отразился от стен залитой кровью комнаты. — Роза! Клянусь, я верну вас! Он рухнул на мраморный пол, и его тело затихло. Сознание померкло, уступая место всепоглощающей тьме.