Реверсия

- Неужели ты думал, что действительно сможешь сбежать? В тот момент, когда его душа оказалась в мече Руми, а тело растворилось в окружающем мире, Джину почувствовал облегчение. Нет сознания, нет тела, нет воспоминаний. Он… свободен. Обжигающее пламя словно вылепило его тело заново, собрало остатки души, что не успела воплотиться в оружие, и он снова оказался здесь. Пламя обжигало так сильно, что зубы стирались в крошку. Он не мог даже закричать. - Моя певчая птичка хотела улететь? Тц-тц, какой непослушный мальчик. Разве ты не знал, что каждая душа, продавшаяся однажды мне, Гви-Ма, навеки остаётся в моей собственности? Глупый-глупый птенчик. Огонь перестал обжигать, Джину повалился на пол, задыхаясь от боли. Его быстро подняла тяжёлая, когтистая рука. Никакой передышки. Перед расплывающимся взглядом предстало ужасно-прекрасное в своём совершенстве, когда Гви-Ма принял столь редкий для него почти человеческий облик. - Маленькая глупая птичка. Этот Достопочтенный принял тебя, обогрел в своём пламени, и чем ты отплатил? Сбежал при первом же ослаблении поводка. Когти впиваются в волосы, запрокидывая голову до натяжения жил. - А я ведь был добр к тебе. Честен. Справедлив. Я ценю хорошую сделку, Джину. Когти второй руки впиваются в кожу груди и разрывают её, боль ослепляет, проливается кровь, так много крови. Не сбежать, не вырваться, не умереть. - И я всё ещё верен своему слову. Пусть ты предал меня, милая пташка… И я накажу тебя за это. Не хочешь ли ещё раз пережить те воспоминания, от которых хотел отказаться? Я подарю тебе их. Он хочет закричать, увернуться, убежать, спрятаться, больше никогда не слышать этот голос, не ощущать прикосновений к своему разуму. Он ничего не может сделать. Снова. Словно чужие пальцы врываются в его голову, роятся, причиняют боль и вырывают из самой глубины то, что было похоронено, забыто, стёрто. Пугающий шёпот прерывает его крики. - Это я нашептал императору, что ты будешь хорошей певчей птичкой, Джину. Я привёл тебя к нему. Дал тебе всё, о чём мог мечтать смертный. А ты должен был петь и играть для нас. Семья… Много ли она значит перед деньгами, властью, бессмертием? Глупая певчая птичка не должна иметь пут помимо тех, что были дарованы золотой клеткой. Если бы глупая птичка была благодарна, не надоедала расспросами, те люди прожили бы свою жизнь до самой старости. Но глупая птичка хотела привести грязь в богатый дворец и погрязнуть в этой грязи по уши. Глупая-глупая птичка. Император убил их в тот же день, когда забрал тебя. Он действительно по-за-бо-тил-ся, как и обещал тебе. Они больше не чувствовали холода и голода, они не страдали в нищете. Глупая певчая птичка. И чем ты отплатил всем нам? Перерезал себе горло, когда узнал. Но я простил тебя за это, этот Достопочтенный щедр к своим питомцам. Я вылечил тебя, вернул, подарил голос, что стал ещё ярче и прекраснее. Я сделал тебя бессмертным, неблагодарная канарейка. Ты так сильно винил себя, что сам изменил свои воспоминания. Ты мучил себя, тосковал и пел для этого Достопочтенного. И я был щедр, я обещал забрать твои воспоминания, не оставить ничего, что помешало бы тебе петь. И я сделаю это, Джину, милая птичка. Я заберу твои воспоминания. Все. Не оставлю ничего, что помешает и отвлечёт, ты станешь идеальной канарейкой, для которой не будет большего счастья, чем петь для своего господина. Джину кричал и кричал. От воспоминаний, от боли, от чужих слов, пронзающих, калечащих изнутри. От того, как голова сначала раздулась от памяти, подавленной и измененной им самим, а затем как воспоминания по кусочку, по крупинке вырывали из него, выскребали расплавленным  металлом, пока не осталось ничего. - Ру… ми… - Тише, канарейка. Гви-Ма позволил безвольному телу выскользнуть из своих рук и упасть на землю. Ни один из демонов, что стал наблюдателем наказания, не вымолвил ни слова. Жалкие, они только дрожали, съежившись в комок. И ради таких, как они, ты предавал, Джину? Никто не вернётся за тобой, не придёт спасти. Огонь принял форму трона, и Гви-Ма с удобством на нём расположился. У него есть целая вечность, сотни и тысячи подчиненных. Однажды Хантрикс умрут, а новое поколение может оказаться не таким способным и сильным. Он сможет ждать столько, сколько просуществует этот мир. - Джину, - скомандовал, взмахнув всё ещё окровавленными пальцами. – Иди ко мне, милая птичка. Существо, потерявшее воспоминания, медленно поднялось, сначала на колени, а потом на трясущиеся ноги, Гви-Ма фыркнул от смеха. Поманил к себе и указал место подле трона, там, где птичке и положено быть, услаждая слух господина. Джину, послушный как никогда прежде, упал на колени возле левого подлокотника. Гви-Ма одобрительно хмыкнул и вытер о его волосы окровавленные пальцы. - Пой, птичка. Губы разомкнулись, рот распахнулся, но ни звука дивного голоса. Слабое першение, похожее на предсмертные хрипы утопленника. Гви-Ма раздражённо схватил за волосы и заглянул в пустые глаза. - Глупая птичка. Стоило ли так сильно кричать? Отбросил. Постучал пальцами по подлокотникам. - Ищите бреши в новом барьере, он не может быть совершенным. - - - Руми возвращалась с концерта и облегченно заперлась в своей комнате, сползая по стене. Даже когда сражения перестали быть рутиной, работа айдола выматывала до гудящих костей. Она наконец начала понимать, что такое выгорание. - Давай, Руми. Пятнадцать шагов до душа, двадцать восемь до кровати, и никто тебя не потревожит следующие сто двадцать часов. - Не могу поверить, что какие-то слабые девчонки смогли одолеть нас и Хозяина. - Кто здесь?! Из тени шагнул тот, которого она абсолютно точно не ожидала увидеть. Ни в своей комнате, ни когда-либо ещё. - Б… Бэйби?! Это действительно был он. Самый младший из Саджа-Бойс, он был совершенно не похож на своё привычное амплуа – волосы спутаны и зачёсаны, открывая злой, стылый взгляд, одежда неброская, скрывающая движения. - Как ты здесь оказался? Как ты выжил? - Лучше ответь мне ты, - голос звучал грубо и жёстко. – Как ты можешь спокойно жить, с чужой душой в своём клинке? Хорошо ли тебе спится, зная, что ты лишила его последних остатков жизни, которые такие, как мы, можем иметь? - Не смей говорить о Джину! Он не такой, как вы! Он хотел помочь! - И помог, ценой собственной души и разума. Ты забрала его душу и позволила всему, что осталось, вернуться к Гви-Ма. Так платите за добро вы, люди. Используете и выбрасываете то, что больше не пригодится. Или ты не знала непреложную истину, охотница? Что мы, демоны, до последней капли крови принадлежим Хозяину. Что всех, кто будет убит и развеян в человеческом мире, он по желанию своему, сможет воскресить и снова использовать? Вернуть тела, сложить их в уголке до того момента, пока не пригодятся. Не потому ли никогда не кончается наша армия, сколько ни руби нас и не уничтожай? Не знала, почему мы не передохли за то время, что барьер исправно работал? Правда не знала? Никто тебе не рассказал? Ха. Это было слишком. Она до сих пор не оправилась от потери Джину, которого знала так мало, но который запал в сердце, укоренился в самом укромном уголке. И эти слова… Она больше не могла верить наставнице как прежде, их отношения так и не восстановились. - Почему я должна тебе верить? – слёзы текли, раскрашивая лицо некрасивыми пятнами, но в голосе прозвучало самое страшное – надежда. Она готова так много отдать, чтобы ещё раз услышать его смех, увидеть улыбку. Рукоять меча, с тех пор как Джину отдал ей свою душу, была оберегающе-тёплой. Она так, так тосковала по нему. - Я хочу вернуть своих братьев, которых вы убили и развеяли, - вытянул из рукава три светящихся голубовато-белых шарика. – Их души, - не дождался вопроса. – Я знаю, что их тела уже воплотили. Я заберу своих братьев, ты заберёшь Джину. - Но как? - В твоём барьере есть кое-что новое. Если с той стороны пытается проникнуть существо, которое не собирается причинять вреда, оно свободно проходит туда-обратно, ведь мир больше не отторгает то, что не вредит ему. Ты ведь видела тигра и ворона. Неужели думала, что это совпадение, ошибка? Ты уже один раз победила Гви-Ма, когда он был сыт от человеческих душ, которые мы добывали для него. Сделай это ещё раз, я заберу своих братьев, ты заберёшь у него Джину. Он ни разу не произнёс слово «помоги», но именно просьбой о помощи это и было. Настойчивой, резкой, полной логики и торга, насквозь пропитанной надеждой и тоской, теми же, что жили в Руми. - Мне нужно переговорить с напарницами. - Делай, что хочешь. Тик-так. - Что значит «тик-так»? - Ты глупая? Тик-так, время уходит. Не думай слишком долго, либо доверься мне, либо я справлюсь сам, и ты потеряешь последний шанс на то, что влюбившийся в тебя парень будет чем-то больше, чем светящейся палкой. Это могла быть ловушка. Это точно-точно окажется ловушкой. Она и так слишком много лгала и скрывала. Она не уверена, что её снова простят. Но… Но это только её дело, Зои и Мира не должны снова пострадать от её глупости. Если она попадёт в ловушку, то пострадает в одиночестве, её девочки будут в безопасности. - Хорошо. Отправляемся. Хмыканье. - Ну на душ у тебя всё-таки есть время, так и быть, помойся. Не хочу, чтобы нас выдал запах потных подмышек. И переоденься, оголи руки, скрой лицо и волосы. Руми почти взорвалась от ехидного комментария, но вздохнула и согласилась. Ей понадобятся силы на что-то более важное, чем препирательства с демоном. - Я готова. - Следуй за мной. Проход действительно был, доступный и заметный, из него вылетело несколько птиц, которых обычные люди примут за сорок. Не владеющие духовными силами не заметят кучу глаз, покрывающих тела пернатых. - Не выхватывай клинок раньше, чем мы доберемся до тронного зала. Вот, возьми меня за руку, я перенесу нас. Мир демонов был печально-тёмен, уныл, ни солнечного света, ни ярких цветов. - Здесь так мрачно и уныло - Самое то для тёмных тварей. Большинство из нас, те, что не были людьми, не знают и не увидят солнечного света. Им не по чем скучать. - Почему ты обратился ко мне, если сам можешь справиться? - Вместе с охотницей шанс на удачное завершение выше, чем без. Ты заберёшь Джину, я верну своих братьев. - Ты беспокоишься о нём? О Джину. - Помолчи, охотница. Это сделка. Она не могла поверить, что всё так просто. Просто проникнуть в демонический мир, довериться демону, позволить перенести себя в самое логово врага. Эти мысли выбило из головы, когда она увидела сломленную фигуру неподалёку от огненного трона. Гви-Ма она тоже узнала сразу. Его невозможно принять за человека, сколько ни смотри. Слишком совершенное лицо, огненные волосы, сотканное из огня старомодное платье. Горящие тьмой и вечным голодом глаза. - Ты привёл её. Руми не позволила отчаянию и разочарованию затопить рассудок. Гви-Ма – манипулятор, тот самый злой голос в голове, заставляющий сомневаться в себе и во всех вокруг. - Верни моих братьев. - Много ли они стоят без души, малыш? Зачем тебе их тела, что созданы из моей силы и пламени? Даже если вы сбежите в человеческий мир, они потеряют свою силу, а без души станут ничем иным, чем стареющей оболочкой. Всё-таки даже бывшие люди, остаются людьми. Сколько напрасной привязанности. Ну этот Достопочтенный всегда держит слово. Ты привёл охотницу, я верну тебе те-ла тво-их бра-тьев. Подойди и забери их. Четыре фигуры в одеждах жнецов, но без шляп, а от того с узнаваемыми лицами, шагнули навстречу. Бейби обнял каждого их них и затолкал себе за спину, как курица цыплят, что выглядело бы смешно, если бы не так отчаянно-печально. Руми перевела взгляд на Гви-Ма, который разглядывал эту сцену будто бы даже с интересом. Ему было не понять, почему люди продолжают предавать и совершать самые глупые поступки ради дорогих им людей. - Джину, - произнёс, взглянув Руми прямо в глаза. – Моя милая птичка, убей эту охотницу и принеси её меч своему повелителю. Руми с расширенными глазами наблюдала, как Джину, подобно марионетке встал и медленно направился к ней. Его волосы были все в крови, глаза пустые, не узнающие, прорастали острые когти, которые он без сомнения вырвет ей горло. Она почувствовала толчок в спину и тихий шёпот, едва коснувшийся слуха. - Пронзи его мечом и верни душу. И не останавливайся. Она так хотела обернуться, поймать взгляд, прочитать, правда ли это или уловка. Но у неё осталось времени на размышления. Джину никогда по-настоящему не сражался с ней всерьез – мелькнула мысль, когда едва удалось увернуться от метящих в глаза когтей. Разумный ход – ослепить и добить. Руми так хотелось кричать – дозваться, добиться ответного яркого взгляда. Но она могла только стискивать зубы, уворачиваться и стараться не ударить сильно, не причинить боли. - Какая глупость, - раздалось оценивающее. – Канарейка, заканчивай с ней и принеси меч. Канарейка. С каким пренебрежением это прозвучало, будто обращение к собственности, безвольной и покорной. Руми закричала. От разрывающего горя, от злости, от боли. Даже её крик был мелодичным и ярким, толпу демонов разметало по сторонам, а Джину на мгновение замер, и этой заминки хватило на то, чтобы решиться. - Прости-прости-прости-прости-прости, - шептала беззвучно, налегая на меч. Он будто не хотел пронзать чужую плоть, враз затупившись, сделавшись тяжёлым и неповоротливым. Но крови не было, она будто вонзалась в ужасно плотный туман. Сияние стало невыносимым, а затем рукоять перестала быть тёплой, став обычной – оплетённой кожей. Руми вырвала полегчавший клинок и заставила себя не моргнуть, не замереть, не подхватить потерявшего сознание Джину, а сразу бросилась к Гви-Ма. Запела что-то неразборчивое, не имеющее слов, и песня подхватила её как на крыльях, пронесла вспышкой до огненного трона и врага, в тело которого, в самое сердце вонзился меч. С такой силой, что развеялся трон, опалив руки остаточным пламенем, а клинок ушёл в каменный пол по самую рукоять. - Глупая охотница, - на губах монстра не было ни капли крови, будто такое серьёзное ранение не причинило боли. – И чего ты хотела добиться, заколов меня? Этот Достопочтенный – бессмертен, даже духовный меч не причинит мне вреда. Руми отшатнулась, встала с колен и запела. Тихо, с катящимися слезами из глаз. Она пела, заклиная, чтобы больше никогда не столкнуться с таким злом, чтобы Гви-Ма не дотянулся до тех, кто ей дорог, не омрачил их разумы, не достучался, не причинил боль. Вокруг поверженного, распростёртого тела возник яркий барьер, расходящийся от пробившего грудь клинка, пульсирующий в так сердцебиению Руми. - И чего ты этим добилась? – смех. – Ты лишилась своего духовного оружия и способности сражаться. Даже если ты выберешься живой сейчас, человеческий век короток, барьер не продержится долго и спадёт, я вновь обрету свободу. - После меня придут другие, - сухо ответила Руми. У неё не осталось сил. Только убраться из этого места поскорее. Вместе с Джину. – И снова. И снова. - Разорвите её. Но никто не пошевелился, не прислушался к приказу. Демоны разбегались в стороны, когда она проходила мимо. Когда подхватывала тело Джину – тяжёлое и неповоротливое, лишь слабое дыхание согревало её душу. - Идём, охотница, - прозвучал другой голос. За ними послушно потянулись тела трёх демонов, которым предстояло вернуть свои души. Спустя мгновение Руми открыла глаза в своей комнате. Джину в её руках был ослабевшим, но тёплым, его сердце билось, и это было главное. Раздались шорохи, звуки глотания, тихий шёпот, а затем несколько плачей сразу. Удивительно несозвучных, режущих слух, звуки проглатываемых слёз и соплей. - Хён! Хён, ты вернулся за нами! - Конечно, я вернулся. Руми облокотилась спиной на кровать, голова Джину, лежащая у неё на коленях, удерживала в сознании и реальности. Она видела, как трое больших парней лезут в объятия и под руки худощавому Бейби, плачут и зовут его старшим братом, а он с дрожащим лицом обнимает в ответ, закрывает руками и пытается накрыть собой всех их. - Конечно, я вернулся за вами, мелкие. Я всегда буду возвращаться. Руми проснулась от того, что кто-то с тихим, раздражённым вздохом погладил её по волосам. С трудом разлепив глаза, она увидела нависающую Зои. - Дорогая, ты в порядке? Что произошло? - Да, объясни нам, красотка, откуда на нашей кухне кучка должны-быть-мёртвыми бывших демонических айдолов, лица и глаза которых выглядят так, будто они залпом посмотрели «Титаник», «Хатико», «Белый плен» и «Все псы попадают в рай»? Руми тихо рассмеялась. - Это долгая история. - О, я не сомневаюсь, - Мира кивнула на Джину, которого Руми всё ещё прижимала к себе так сильно, что онемели руки. – И ты, разумеется, расскажешь нам, почему опять вляпалась непонятно во что без нас. - И… вы простите меня? Девочки переглянулись. И лицо Зои осветила яркая улыбка. - Мы всегда будем прощать тебя, дорогая. Но и ты должна доверять нам больше. - У меня не было времени. Мира закатила глаза. - Зато теперь у тебя будет до-о-о-о-о-статочно времени на то, чтобы оправдаться и объяснить, почему я не должна закатить тебе нотации на несколько часов. Руми улыбнулась и прикрыла глаза. - Ты в своём праве. - Вот именно, - она почувствовала, как её снова гладят по голове, но иначе. – Ты только перед тем, как засыпать, скажи, что нам с этими нытиками делать? - Оставь в покое. Они… не опасны. Им нужна помощь. - Кто бы сомневался, благодетельница ты наша. Ладно, закажу доставку, наверняка вся эти орава хочет есть. Может, от них чего добьюсь, пока ты тут личную жизнь налаживаешь. Раздался щелчок дверного замка, и Руми чуть поёрзала, устраиваясь поудобнее. Спать хотелось невыносимо. И почувствовала, как едва тёплые руки Джину сжались вокруг неё в ответ. Второй раз проснулась от ощущения пристального взгляда на лице. Над ней нависал Джину в своей демонической форме, его пальцы, все в отметинах, но лишённые когтей, теребили кончик её косы. - Джину, - расплылась в улыбке. Его облик должен был бы напугать на неё, но Руми была слишком счастлива увидеть вспыхнувшее золото глаз, живое и светлое. – Ты в порядке? Он какое-то время пусто рассматривал её в ответ, а затем ослабел и накрыл своим телом сверху, сжал в объятиях. - Люблю твой голос, - раздалось хрипло-скрежущее. Сглотнул, смачивая горло, но голос всё равно продолжал дрожать, ржаветь и срываться. – Ты вернула меня, Руми. - Да, - она сглотнула горячий ком в горле. – С возвращением, Джину.