Часть 1
2 января 2026 г., 18:49
Он полулежал на стуле и задумчиво покачивал ногой в такт своим мыслям. По комнате разносился приглушённый скрип, перед которым репаро уже было бессильно.
Вот и всё. Потолок. Предел его роста на поприще магического правопорядка.
Кабинет старшего следователя хоть и был убогим — с потёртым ковром, единственным окном и мебелью, видавшей смены поколений, — но это был его кабинет. Законная дань двум десятилетиям каторги в корпусе мракоборцев. При таком сроке, конечно, было ожидаемо добраться до этой должности.
Он карабкался с самого дна. Когда по волшебной Британии прогремело известие о банкротстве отца и перед ним — семнадцатилетним мальчишкой — разом закрылись все двери, стало понятно, что единственный способ вернуть репутацию — выгрызть её упорным трудом.
Но то было заблуждением наивной юности. На деле же должность рангом выше рядового болванчика была конечной станцией — жалкой крохой с господского стола, сброшенной за ненадобностью. Всё, что выше, делится между родными, друзьями или хотя бы людьми, чьи богатства измеряются количеством хранилищ в Гринготсе.
Дверь распахнулась без стука. В кабинет ворвалась Беллатриса Лестрейндж, сверкая гневным взглядом, давно ставшим её визитной карточкой. Увидев следователя, она повела вверх подбородком и на секунду застыла. Оценивала, какой тон будет уместен для аристократа, сидящего на месте прислуги. Следом с невозмутимым спокойствием вошёл её муж — Родольфус Лестрейндж.
Он указал на стул скучающим жестом, но сам не вставал — не чувствовал необходимости в раболепстве.
Лестрейнджи вели себя нарочито вежливо, но их глаза — особенно её — лучились нескрываемым высокомерием. Говорила только Белла. Её супруг же явно терпел необходимость визита не по своей воле.
— Сожалею, что вам пришлось столкнуться с подобным, — голос следователя был профессионально ровным, на лице не дрогнул ни один мускул. — В последнее время кражи — не редкость. Могли бы вы подробнее описать пропавшие вещи?
— Я знаю каждую бусину в своей шкатулке, — отрезала ведьма, сжимая подлокотники. — Рубиновое колье, подаренное на годовщину, парный перстень, кольцо с сапфиром и золотой браслет.
— И все они хранились в одном месте?
— В прикроватной тумбе. Наш загородный дом охраняется лучшими чарами. Я полагала, проникнуть внутрь невозможно.
— Маловероятно, что кто-то взломал кровную защиту. Скорее всего, это был некто вхожий, Он же создал временную иллюзию украденного. Однако, если она уже рассеялась, то... — он сочувственно развёл руками. — Вы не приглашали кого-нибудь в дом в последнее время?
— Нет, для этого у нас есть поместье, — отрезала ведьма, гордо выпятив грудь, и протянула руку, чтобы сжать ладонь мужа. Тот никак не отреагировал.
Хозяин кабинета дёрнул бровью и опустил взгляд на собственные кисти, сложенные на животе. Фамильное кольцо тускло блеснуло. От былого величия осталось только оно да поместье, по воле предусмотрительного предка находящееся под запретом продажи. Его острый взгляд метнулся к паре:
«И всё из-за них. Этих лицемерных гадюк, довёдших отца до позора. Они даже не явились на похороны, когда его нестало».
— Господин Лестрейндж, вы тоже не принимали гостей?
Родольфус выпрямился в кресле. По его лицу пробежала тень.
— Нет, — ответил он, поперхнувшись.
— Вы уверены? — уголки губ следователя едва заметно дрогнули. — Дело в том, что это многое бы объяснило...
— Мы же сказали, что в доме никого не было! — сорвался Родольфус.
Беллатриса замерла. Её маска сползла, обнажив на лице поток стремительных мыслей. Недоумение. Догадка. Он наслаждался её прозрением как бесценной наградой. Ведьма медленно повернулась к мужу, и в кабинете стало звеняще тихо.
Хотелось разразиться хохотом, но он сдержался.
— Я… пожалуй, я вспомнила, — женский голос внезапно стал фальшиво-сладким. Она резко встала. — Я одолжила эти вещи подруге.
Ни на кого не глядя, она резко устремилась к выходу. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что с полки слетела пачка документов.
Родольфус на секунду задержался, тяжело вздыхая. Его обречённый взгляд встретился со взглядом следователя. Но в глазах того не было ни капли участия. Лишь немая насмешка.
Лестрейндж вышел, не попрощавшись.
Следователь снова сложил пальцы домиком. Третий случай. Третья пара из высшего общества со схожей проблемой. Он уже знал, что это не просто совпадение. Кто-то играл на их самом уязвимом месте — репутации. Таким проще отказаться от обвинений, чем признать себя одураченными и вывернуть грязное бельё.
Уголки его губ зло растянулись. Мужчина придвинул горшок с золотистой листовницей и любовно обстриг несколько листьев.
***
Поместье Пьюси кричало безвкусицей с самого порога. Бальный зал, как эпицентр демонстрации, умудрился вобрать всё самое несовместимое: золотые канделябры, дубовую мебель и, вишенкой на торте, — вычурные шёлковые кушетки... Словно каждое поколение владельцев стремилось затмить предыдущее, наплевав на гармонию. «Смотрите, мы богаты! — голосили стены. — У нас есть триптих Бэнсона! Мало? Фарфор династии Цин в том углу вас точно убедит». Гермиона вежливо отвязалась от стайки чистокровных волшебниц и двинулась к столу с закусками. Ансамбль играл на повторе знаменитую даже здесь «Happy Birthday to You» в честь младшего наследника. Сам ребёнок, истощённый балаганом, посапывал в колыбели на подиуме. Девушка легко покачивалась в такт музыке, приближаясь к съестному. Снаружи — беззаботно. Внутри — постоянно сверяясь со списком манер: «Уже шаг, тупица», — повторяла она себе. «Улыбнись». «Кивни старухе». Здесь, среди этой показной роскоши, ведьма чувствовала себя волком в овечьей шкуре. Волком, который голодал и потому был предельно осторожен. Её взгляд жадно скользнул по угощениям. Вот тарталетки, расходящиеся искрами. Рядом дымилось блюдо с копчёностями. Чем это пахнет? Виски? Гермиона выбрала канапе с тонким слайсом мяса. Положив его на язык, она едва сдержала вздох. Мясо таяло, обжигая слизистую алкоголем и взрываясь вкусом трюфелей. «Сколько же это стоит?» Она с наслаждением закатила глаза, позволяя себе секунду физиологической радости. В этот момент затуманенный взгляд наткнулся на него. Лестрейндж. «Ну конечно он тут». Вышитый золотом мирт на его мантии блистал и ослеплял. Девушка, с её любовью к самоцветам, мгновенно попала в ловушку. Почувствовав на себе взгляд, мужчина обернулся. Он застыл, и казалось, сам воздух между ними наполнился немыми проклятиями. На мгновение по спине Гермионы пробежал холодок: «Всё пропало!» Но Родольфус не двинулся с места. И не двинется. В десяти шагах от него, заключённая кольцом подружек, стояла жена. Ещё одна причина связанных рук мужчины. Какой позор! Измена! «Да никогда в жизни. Такой порок ниже их достоинства», — ведьма тихо хмыкнула, не изменившись в лице. Конечно, хотелось и вызывающе подмигнуть, и посмеяться в голос. Но инстинкт выживания сильнее. Она здесь призрак и должна вести себя соответственно. Иначе вся нарисованная биография вспыхнет не хуже пуха. С лицом, выражающим лёгкую скуку, Гермиона отвернулась к столу. Её ладонь потянулась к следующей закуске, будто ничего важнее в этом мире не существовало. Пальцы скрылись в густой дымке, стекающей на пол. — Удивительная сервировка, неправда ли? — неожиданно раздался мужской голос над ухом. Гермиона вздрогнула так, что едва не поперхнулась, обернулась с шумным вздохом. Память напряглась, пролистала странички вызубренного досье... Лицо незнакомо. Оно было приятным. Мягкие черты создавали добродушное впечатление, а в тёмных глазах играло озорство. Ясно, что тревоги мира мужчину не касались. Ещё один чей-то инфантильный сын, судя по возрасту, застрявший в этом статусе. Принимая её молчание за замешательство, незнакомец усмехнулся. — Даже если не голоден, рука всё равно так и просится что-нибудь взять, — продолжил он и потянулся к столу, «случайно» касаясь локтя девушки. Выбор пал на то самое канапе, которое минутой ранее привело её в восторг. — Да, боюсь, если и дальше буду стоять у фуршета, то завтра не влезу ни в одну свою мантию, — выдавила она наконец, надевая самую обаятельную маску. Немного любезностей — и можно отплыть. Неинтересно. — Что вы! От этих угощений не будет никаких последствий, — незнакомец наклонился чуть ближе, и его шёпот коснулся её уха: — По секрету вам скажу, они все зачарованы на лёгкое усвоение. Гермиона сделала удивлённое лицо, как и подобает светской даме, впервые услышавшей о такой диковине. Прикрыв рот изящным движением ладони, она тихо захихикала. «Вот бы такие же чары, только наоборот. Экономия на продуктах была бы колоссальной». — Мы ведь не знакомы? Теодор Нотт, — представился мужчина, выпрямляясь. Верно. Гермиона никогда не видела этого лица прежде, но если бы ей удалось найти его в вырезках светской хроники, то она бы уж точно не забыла. Нотт! Чистокровное семейство! Третье в том самом священном списке, колдографию которого она нашла в публичной библиотеке. Оно уступало позиции Малфоям и Паркинсонам, а состояние тех было баснословным. Это же куш! Её лучшая нажива! — Гермиона Дагворт-Грейнджер, — отчеканила ведьма, небрежно протягивая руку, хотя внутри разрывало от счастья. Его губы невесомо коснулись её пальцев, пуская по руке приятное покалывание. — Дагворт-Грейнджер... — повторил Теодор. В его глазах мелькнуло изумление. Он слегка наклонил голову, задумавшись. — Очевидно, вы родственница Ричарда Дагворт-Грейнджера? Но как? Я был уверен, что он последний из своего рода. Где же вы скрывались всё это время? Гермиона опустила взгляд, изображая лёгкую грусть. — Ох, это долгая и немного печальная история, — она вздохнула, чтобы продолжить чуть тише и загадочнее. — Признаться, я уже пересказала её раз десять, не меньше. И всё за последний месяц. Ричард — мой дядя. Он был так добр, что разрешил мне остановиться в его особняке. Я лишь проездом. Уже завтра меня здесь не будет. — Но это невозможно! — воскликнул Нотт с искренним огорчением, и Гермиона внутренне усмехнулась. «Как предсказуемо. Слово «завтра» действует на них, как красная тряпка. Сразу же хотят того, что ускользает». — Мы только что познакомились! — отреагировала она с детской наивностью. — К тому же есть ещё целый вечер, — добавила надежды и приправила ободряющим касанием. — В таком случае, я настаиваю, чтобы мы выпили за наше запоздалое, но оттого не менее прекрасное знакомство! — с энтузиазмом произнес Нотт. Он передал ей бокал шампанского, и Гермиона украдкой отметила отсутствие обручального кольца на пальце. Фужеры звякнули. Мужчина не отпускал её взгляд, пока делал глоток, и Гермиона с весёлым смущением последовала его примеру. — Итак, мисс Дагворт-Грейнджер... — Прошу, называйте меня Гермионой, — мягко осекла его девушка. — Эта фамилия сломает вам язык. — Итак, Гермиона, — Теодор шагнул чуть ближе, стерев дистанцию. — Я жажду подробностей. Как так вышло, что о вас раньше не слышали? И почему вы спешите нас покинуть? Она завела старую песню, словно сдаваясь принуждению: — Мой отец — кузен Ричарда. Их отношения... не самые тёплые. Совсем не ладят, если быть честной. Конечно, я знала о дяде, ведь генеалогическое древо у нас буквально написано на стене, но, к своему стыду, не интересовалась. Закончив Салемский институт ведьм, я решила посмотреть свет, узнать, как живут люди... Ну, перед тем как меня запрут обручальными кандалами... — пояснила она, шутя по-ребячески. — Здесь я уже месяц. Как и сказала, Ричард не отказал в приюте, когда я написала. Самого дядю, к сожалению, увидеть не удалось, потому что он отправился в запланированное путешествие. — О, так вы настоящая бунтарка! — лицо Нотта засияло восхищением. Только сейчас Гермиона отметила его неоспоримую привлекательность. — Много успели увидеть? — Для кого-то крохи, для кого-то и это за гранью мечтаний, — она игриво пожала плечами. — Португалия, Румыния, Швейцария, а завтра перемещаюсь в Индию. Хочу посмотреть храмы танцующих богов. — Невероятно! Вы интереснее всех дам в этом зале вместе взятых! «А всё-таки симпатичный. Как жаль, что ты не женат, дорогой. С тобой будет слишком опасно...». — О, вы мне льстите, мистер Нотт! Гермиона усмехнулась в ладонь. Флирт — это хорошо. Она всё же планировала сегодня с кем-нибудь уйти. Если подумать, ну и что, что неженат? Это же последний день. Завтра её здесь не будет. Пусть хоть горло сорвёт крича о краже. Просто удача — мужчина сам плывёт ей в руки. Весёлый, интересный, с состоянием, которое читалось в каждой детали его костюма. Да, он точно ей нужен. Последний и самый ценный экземпляр в её маленькую коллекцию. Чтобы по прибытии в Испанию девушка могла сесть над добычей и с гордостью вспомнить, каких высот достигла в дождливой Британии. Они непринуждённо болтали о красотах мира, которым Гермиона якобы стала свидетелем. Она оживлялась, жестикулировала, описывая закаты в Альпах и драконов в румынских горах. И хотя то был лишь заученный текст, он работал. Это легко читалось в затуманенном интересом взгляде и наклоне головы, когда она специально понижала голос, чтобы проверить. С Ноттом было легко, и она позволяла себе иногда забываться, пока её внутренний сторожевой пёс не напоминал о себе. Несколько раз она украдкой обводила зал взглядом, проверяя, не следит ли за ней Лестрейндж, и не появился ли ещё кто-нибудь из обиженных знакомых. Стало странным, когда вместо этого Гермиона поймала на себе неодобрение группы молодых ведьм. Они что-то живо обсуждали, осуждающе поглядывая на неё и Теодора. По спине пробежали мурашки. Нехорошее предчувствие. Может быть, она слишком расслабилась и чересчур явно показывает интерес? Или дело в нём? В этом подозрительно милом мужчине. Девушка решила перевести это в шутку, проверив его реакцию: — Кажется, тем прелестным дамам не нравится, что мы с вами занимаем друг друга весь вечер, — она слегка наклонилась, чтобы слова прозвучали как секрет. Каждый волосок на её теле вздыбился, ожидая ответа. Теодор проследил за её взглядом и сокрушённо вздохнул. В его глазах читалось скорее раздражение, чем беспокойство. — Вероятно, так оно и есть. Вы уже успели познакомиться с мисс Гринграсс? — Гермиона утвердительно кивнула, припоминая бледную девушку с явным недоеданием. — Её родители усердно пытаются определить её будущее со мной. — Ну, а вы? — спросила Гермиона, отстраняясь и хмуря брови. — А я не питаю к ней никакого интереса. Вы же понимаете, как здесь относятся к дочерям. Да вы и сами знаете, что скоро станете заложницей этих архаичных порядков. Я просто не хочу ломать девочке жизнь. Уверен, ей повезёт встретить того, кто за фамилией и приданым сможет разглядеть и её личность. Гермиона смотрела на него, кивая в знак уважения. И пыталась припомнить точную цифру состояния Гринграссов, которую, как она была уверена, видела в каком-то британском рейтинге. Очевидно, для Нотта это — капля в море. — Да вы, оказывается, настоящий джентльмен, мистер Нотт, — её слова сквозили обожанием, глаза наполнились слезами. — Редкое качество в наше время. Они провели остаток вечера в лёгком флирте и захватывающих беседах. Гермиона искусно парировала его вопросы, а Теодор всё больше попадал под её обаяние. Она искренне смеялась его шуткам — они и вправду казались ей забавными. Их руки то и дело соприкасались — иногда случайно, бывало намеренно, но каждый раз вызывая тёплый трепет под кожей... И всё же это был спектакль, а за кулисами — холодные комментарии: «Откликается на лесть», «Ценит прямоту», «Легко увлекается». Когда ансамбль заиграл что-то медленное, а слуги начали обносить гостей шампанским, представился идеальный момент. Теодор на секунду отвлёкся, кивнув знакомому через зал. — Простите, на одно мгновение, — сказал он Гермионе. Оставшись одна, она, не раздумывая, поймала официанта и взяла с подноса два полных фужера. Её ловкие пальцы достали из кармана миниатюрный флакон. Фиалковая капля любовного зелья упала в один из бокалов и тут же растворилась без следа. Девушка всё решила. Это того стоит. Нотт вернулся и встретился с её невинным вопросительным взглядом. На его лице расцвела глупая улыбка. — Итак, о чём это мы? — он взял предложенный фужер. — О том, что вечер еще так молод. Она наблюдала, как он делает большой глоток, затаив дыхание. Теперь ему точно не отвертеться. Игра была практически выиграна. Оставалось лишь дождаться, когда яд желания сделает свое дело. Музыка в зале сменилась на нейтральную мелодию виолы. Толпа гостей поредела: кто-то ушёл гулять по саду, кто-то отправился домой. Колыбель пустовала, должно быть, именинника унесли в самый разгар веселья. Не то чтобы ему вообще было интересно. Гермиона и Нотт тоже решили выйти наружу и прогуляться по цветущей аллее. Порхающие светлячки и стрекот цикад создавали нужную романтическую атмосферу. Их голоса стали тише, беседы глубже. Девушка, изображая легкое головокружение, чуть сильнее оперлась на Теодора. — Простите, — её голос стал уязвимым, — я, кажется, немного недооценила крепость местного шампанского. Она на мгновение прикрыла глаза, словно пытаясь совладать с волной дурноты. Одной ладонью она легонько сжимала предплечье спутника, а другой обмахивала шею. Губы приоткрылись в дыхании. «Ну же, предложи уединение. Я должна быть добычей, а не охотником». Теодор наклонился с обеспокоенным видом. Его запах дурманил восточной смесью, и ведьма вдохнула глубже, уже по-настоящему. — Позвольте предложить вам прогулку к пруду. Воздух там чище, а пение лунных жаб успокаивает нервы, — предложил он. — О, нет, — тут же, чуть испуганно, возразила Гермиона. — Мне бы просто тишины и возможности присесть. Хотя бы на минутку. Мужчина задумался на мгновение. Его взгляд скользнул по её лицу... к открытой шее... и снова поднялся к глазам. Она покрылась мурашками, но списала это на ветер. — Моё поместье совсем рядом, — наконец осмелился он, понизив голос. — Аппарация будет не ощутима. К тому же сможете сами увидеть ту самую коллекцию астрологических карт семнадцатого века, о которой мы говорили. — Замер. В глазах — нетерпение, словно от одного её слова зависело всё. — Я приготовлю вам прекрасный отрезвляющий кофе. «Ну какой милый душка». Гермиона сделала вид, что колеблется. Время застыло, превратив ожидание в хрупкий купол. Она прикусила нижнюю губу. — Мистер Нотт… Вы уверены, что это будет прилично? — прошептала, опустив глаза на его грудь. — Что скажут люди? — Люди уже говорят, — он нежно улыбнулся. — Но разве не всё равно на их сплетни? Я даю вам слово джентльмена. Вы будете в полной безопасности. Нотт говорил это с такой искренней убедительностью, что Гермионе стало смешно. Сдавшись с лёгким вздохом, она кивнула. Аппарация действительно прошла почти незаметно. Окружение сменилось, и вот перед ними предстало строгое величественное здание из тёмного камня. Они переместились к парадному входу. Теодор сразу обнял гостью за плечи, боясь, что та упадёт. — Добро пожаловать в моё скромное убежище. Внутри пахло старым деревом и вновь тем пряным ароматом, что исходил от мужчины. Благовония, ладан или что-то близкое к этому. Интерьер был не новым, но, несомненно, дорогим: тёмный дуб, гобелены на стенах, портреты суровых предков, которые смотрели на неё с неприязнью. — Ты живёшь с семьёй? — поинтересовалась Гермиона, проводя пальцем по монолитной статуэтке змеи. — Нет, один, — сказал он так просто, что она не поняла, уместно ли сочувствие. — Прошу. Теодор провёл её в небольшой кабинет, заставленный книжными шкафами. В камине уже потрескивал огонь. На низком столике стоял серебряный поднос с кофейником и двумя фарфоровыми чашками. «Должно быть, успел предупредить домовиков какой-то волшебной связью. Удобно». Нотт налил кофе. Настоящий, густой и ароматный. Совсем не та бурда, к которой привык её желудок. Гермиона сделала глоток, ощущая, как тепло течёт по пищеводу. — Вы упоминали о картах? — напомнила она, обводя взглядом полки. — Ах, да! — он словно очнулся. — Они у меня в спальне. Я принесу их сюда. — Нет, — остановила его Гермиона, вставая. — Позвольте пройти с вами. Мне не терпится их увидеть. Шагая по широким коридорам, Гермиона ощущала себя как в музее. Нет, как в настоящей крепости. Ворсистый ковер поглощал их шаги, но под ним угадывалась твердость камня. Воздух был прохладным и влажным. Свет свечей отбрасывал на стены таинственные тени. Спальня оказалась поистине королевских размеров. Больше всей бруклинской квартиры, где она ютилась последние годы. Взгляд скользнул по огромной кровати и упёрся в две массивные двери. Не успела Гермиона поощрить любопытство, как Теодор открыл одну из них и вошёл внутрь. Девушка двинулась следом. Переступив порог, она обнаружила просторную гардеробную. Мужские костюмы плотно висели на вешалках, а полки под ними были заставлены аксессуарами. Несмотря на безупречную чистоту, вещи казались давно вышедшими из моды. «Эти чистокровные снобы просто больны ностальгией по ушедшей эпохе. Психи». Ведьма молча делала вид, что ей всё привычно. Нотт выдвинул одну из полок и достал резной футляр. Он посмотрел на гостью и торжествующе улыбнулся. Только когда они вновь вернулись в спальню, Гермиона поняла, что что-то не так. Но что именно? Пока Теодор раскладывал на журнальном столике свой астрологический набор, девушка с интересом осматривала убранство, пытаясь понять, что же её смущает. «Странно, но здесь ничем не пахнет. Нет того сладкого тяжёлого шлейфа...» Она задумчиво вела пальцем по холодной раме штормового пейзажа, как вдруг та глухо щёлкнула. Картина, плотно прилегавшая к стене, отъехала, и Гермиона как зачарованная потянула за её край. Она не удивилась, скорее усмехнулась удачной воле случая. Полотно, как прикрытие, скрывало объемный тайник, полный самыми разными видами алкоголя. Не золото, конечно, но тоже хорошо. Гермиона выудила бутылку вина и с выражением радостного изумления повернулась к хозяину комнаты. Теодор сидел выпрямившись и смотрел на бар не мигая. Его губы изогнулись в подобии улыбки, но взгляд... Взгляд казался холодным и отстранённым. С приходом в поместье он стал немногословен, и она подумала об этом почему-то только сейчас. «Когда он успел стать таким серьёзным? Нет, дорогой, отступать уже поздно». — Кажется, ты смогла найти тайник моего деда, — его голос стал ниже, и в нём слышалась попытка скрыть... «Разочарован? Мордред, а чего он ждал? Сокровищ?» — Так значит, это комната деда? — Она приближалась медленно, игриво покачивая бёдрами. Глаза хитро сверкали намёком на продолжение веселья. — Раньше да. С недавних пор — моя. Нотт перевёл на неё взгляд. Острый. Оценивающий. Он уже успел снять парадную мантию — теперь его руки и торс туго обтягивал чёрный хлопок рубашки. Мягкий свет играл на его скулах, делая лицо более мужественным. Он молчал, ожидая от неё следующего хода. — Думаю, наше открытие можно отпраздновать! — Она села напротив, поставила бутылку на расстеленное полотно и удостоила наконец взглядом повод её визита. «Скукота». — Какая прелесть! — воскликнула Гермиона, рассматривая карты. — Кажется, тебе недавно нездоровилось? — О, пустяки! Сейчас я чувствую себя превосходно! Он не пытался её отговорить. Как известно, в замкнутом пространстве алкоголь — лучший друг мужчин и худший враг женщин. Гермиона не стремилась пьянеть. Более того, она была уверена, что такого не случится. Но девушка определённо хотела немного расслабиться. Хотя бы в последний день, когда куш у неё в рукаве, а портключ уже дома. Разве она не может себе этого позволить? Время шло, они сидели. Их бокалы то наполнялись, то пустели. Мужчина всё больше её очаровывал, становясь похожим на лакомый кусок торта. Может быть, стоило хоть сегодня изменить плану? Почему нет? Нотт хорош собой, и он определённо ей нравился. Она незаметно ощупала сквозь карман маленький бутылёк со снотворным: «В этот раз ты пригодишься чуть позже». Гермиона всё чаще начала сглатывать вязкую слюну и поглаживать шею. Но собеседник, будто не видя намёка, продолжал скучно описывать звёзды с планетами. Спустя час его нерешительности девушка взяла инициативу в свои руки. — Как жаль, Теодор, что мы встретились с вами только сегодня, — перебила она, надевая маску тоски и сожаления. Мужчина замолчал и медленно поднял на неё взгляд. — Не уходите, — его лицо снова приобрело ту мягкость, которую Гермиона разглядела при их знакомстве. — Останьтесь. Уверен, в Британии существует ещё много мест, которые заслуживают вашего внимания. — Какой от них толк, если все они меркнут перед вашим обществом? Нотт наклонил голову, и его глаза блеснули пониманием. «Ну наконец-то! А теперь действуй!» Он протянул руку и коснулся её щеки. — Гермиона, самое удивительное в этой комнате — вы. Покинув её, вы унесёте с собой свет, который излучаете. — Его пальцы нежно заскользили к подбородку. Девушка опустила трепещущие ресницы. — Жалеть о позднем знакомстве нужно именно мне. Не вам. Её ладонь накрыла его, прижимая сильнее: — Кажется, одно ваше слово, и я не смогу сдвинуться с места, — она сильнее зажмурилась и выдохнула: — Скажите... — Как я могу лишить вас возможности от души насладиться жизнью перед тем, как... Ведьма перегнулась через стол и накрыла его губы своими. Мягко. Моляще. — Скажите, — заклинала она, не отстраняясь. Теодор медленно поднялся, увлекая её за собой. Когда Гермиона открыла глаза, увидела его серьёзный взгляд. — Вы знаете, на что идёте, мисс Дагворт-Грейнджер? — хрипотца в мужском голосе окатила её волной возбуждения. — Гермиона, — поправила она, сделав шаг назад. Глаза наполнились фальшивыми слезами. Вздёрнув подбородок, она освободила верхние пуговицы своей мантии, — Я хочу этого больше всего на свете! Его поцелуй обрушился неожиданно грубо. Без тени нежности, демонстрированной на приёме. Он прижал её к себе за талию так сильно, что перехватило дыхание. Гермиона зарылась пальцами в мужские волосы, позволяя себе покорно обмякнуть в объятиях. «Да, хороший мальчик», — ликовал разум. Чуть отстранившись, он стал расстегивать её одежду. Ткань упала к ногам, но теперь взгляд Теодора ощущался, как пласт льда, скользивший по телу. Никакого восхищения, одно лишь решительное намерение — обладать. Нотт толкнул её на кровать. Гермиона упала на прохладное одеяло, и он тут же придавил её сверху. Сильные руки не ласкали — стискивали до розовых пятен. Не снимали бельё — срывали с гулким треском. Губы не целовали — впивались в кожу шеи. Девушка издавала притворные стоны, царапала спину, делая всё так, как умела, чтобы польстить мужскому тщеславию. Но его животная грубость всё больше вызывала непонимание. Это нервировало. Прикусив его нижнюю губу, она почувствовала, как напряглась груда мышц под его рубашкой. Они заходили под её пальцами, будоража желание. — Сними это. Я хочу тебя чувствовать, — прохрипела она. Нотт подчинился и скинул одежду. Его тело было крупным, подтянутым — не телом праздного аристократа. Его тело было сильным. Опасным. На плече виднелся старый шрам. «Откуда...» — она провела по нему пальцем. Первый толчок был резким и неожиданным. Гермиона вскрикнула — на этот раз неподдельно, от боли. Она готовилась к привычной, ленивой ласке, но это было нападение. Теодор двигался с жестокой ритмичностью, не целуя. Даже почти не глядя. Глаза смотрели куда-то поверх её головы. Он словно выполнял работу. Унизительно, но её тело, предавшее разум, начало откликаться. Узелок ниже пупка затягивался, заставая врасплох. Гермиона впилась ногтями в мужские плечи, пытаясь поощрить... И он вошёл глубже, заставив её резко вздохнуть от настигающей разрядки. Остановился. Гермионе хотелось закричать от разочарования. — Нравится? — шепнул он ей в ухо с издёвкой. Она не ответила, лишь закусила губу, понимая, что сейчас пользуется не она, а ею. Говорить ничего не стала. Пусть поиграет в самца, утешит самолюбие. Она в итоге всё равно получит своё. Так всё и будет. Нотт толкнулся, и в животе снова потеплело. Теперь он двигался мучительно медленно. Гермиона его ненавидела. Ненавидела за то, что пытал её таким образом и смотрел, не отрывая взгляда. Считывал каждую эмоцию. Знал, когда сменить угол. Его лицо искажало торжество. «Дьявол!» Наполнившись яростью, Гермиона сама стала двигаться навстречу, пытаясь доминировать, подчинить. Но он был сильнее. Поймал её руки и прижал к изголовью, наращивая темп с хлюпающими шлепками. Теперь она стонала, не сдерживаясь, чувствуя, что вот-вот... А он холодно пожирал глазами не образ и маску, а её саму — смущённую, разгневанную и пойманную в ловушку собственного тела. — Теперь я тебя вижу, Гермиона... Чеканя её имя, Нотт достиг кульминации. Его тело напряглось, затем обмякло. Она не успела. Гермиона лежала неподвижно. Бешенство постепенно уступало холодной злобе. Стук её сердца замедлялся, дыхание становилось ровным. Она не рассчитывала, что он захочет довести всё до конца. Так или иначе, Нотт этого не сделал. Он перевернулся на бок и изучал её, подперев рукой голову. Гермиона чувствовала на себе холод его взгляда. — Может, выпьем? — выдохнула она сквозь зубы. Не дожидаясь ответа, она прошла к столу и взяла их полупустые бокалы. Нотт следил за каждым её шагом. Нацепив приторную улыбку, она снова приблизилась и протянула фужер, растворивший зелье в момент их первого поцелуя. — Выпьем за чудесную ночь! — усмехнулся он и осушил остатки. «Не для тебя». Мужчина снова лёг на спину. Гермиона ждала. Сначала его дыхание стало ровным, потом превратилось в спокойный храп. Внутри не искрилось ликование. Всё зачерствело. Прошло еще десять минут. Она осторожно встала и, не одеваясь, начала работу. Первым делом взгляд упал на его мантию, аккуратно висевшую на стуле. Гермиона привычными движениями обыскала карманы и выудила золотые часы. «Это... хорошо». Она открыла циферблат и ужаснулась. Первый час ночи! Её портключ активируется через сорок минут! Она быстро сняла запонки и сунула в свою бисерную сумочку, валявшуюся под столом. Глаза ведьмы панически швырнулись по комнате. Бегая по углам, она переворачивала ящики, доставая всё, что блестело или казалось ей дорогим. В гардеробе Гермиона просто смела всё с полок без особого разбора. Сумочка не трещала по швам, даже тяжелее не стала. В своё время она умело освоила чары незримого расширения. Гермиона накинула мантию, не застёгивая до конца, и подкралась к двери. Замерла, прислушиваясь. За пределами комнаты царила тишина. Если домовики и увидят её, то ни в чём не заподозрят. Рыться в других комнатах не входило в планы. Только выскользнуть в коридор и покинуть это поместье, как любая девушка однодневка. Они наверняка к такому привыкли. Коридор был пуст и погружен во мрак, уши заложило пульсом. Спуститься по лестнице. Главный холл. Входная дверь с железными засовами. Когда Гермиона приблизилась, та поддалась с глухим скрежетом. Лицо обдало свежестью, и девушка сделала уверенный шаг наружу, как победитель в смертельной игре. Выскользнув в ночь, она застыла. В шаге от входа, прислонившись к каменной кладке, курил Теодор Нотт. Полностью одетый. Его глаза смотрели прямо на неё с хрустальной ясностью. Рот, без тени улыбки, выпустил облако дыма, прежде чем окурок упал к его подошве. — Уже уходите, дорогая? — голос мужчины был страшен своей обыденностью. — А мы так хорошо проводили время. Кровь отхлынула от её лица. Попытка бежать проиграла заклинанию, пригвоздившему её к месту. Сумочка выпала из ослабевших пальцев. — Я… я… — её язык заплетался. — Ты что? Вдруг вспомнила о возвращении Ричарда и решила поскорее убраться? — Он медленно подошёл и поднял аксессуар. Гермиона окаменела от страха. — Ого! Да тут всё. — Почему ты… — она позорно заикнулась, пугаясь его осведомлённости. — Не сплю? — он рассмеялся. — Листья листовницы — отличный нейтрализатор простеньких зелий. Глупенькая... глупенькая Гермиона. Неужели приход сюда не вызвал у тебя никаких подозрений? — мужчина наклонил голову и прищурился. — С того момента, как в первый раз открылся твой ротик, я уже знал кто ты. Дагворт-Грейнджер? У Ричарда нет ни братьев, ни кузенов. Странно, что местное общество не удосужились это проверить. Он сделал ещё шаг. Лунный свет отразился в древке, направленном прямо ей в грудь. — А знаешь, что самое забавное? — его голос наполнился ядом. — Я давно знал, что какая-то аферистка обчищает поместья, но не имел представления, как она выглядит. Начал планировать эту ловушку почти сразу, гадая, какое любовное зелье тебе подмешать и в какой момент именно. В итоге решил совсем этого не делать. В отличие от тебя, я в себе уверен. — Он погладил костяшками её подбородок, перед тем как крепко сжать. Его лицо приблизилось, заставляя Гермиону опустить взгляд, — И как только ты не попалась раньше? Теодор отступил на шаг, выпрямившись. — Гермиона не Дагворт-Грейнджер, — отчеканил он с торжественным официозом, — вы арестованы за мошенничество, кражу и запрещённое использование зелий. Всё, что вы скажете, будет записано в протокол и использовано против вас.***
Подвал корпуса мракоборцев. Камера предварительного заключения. Пахло мочой, плесенью и перегаром от брошенных здесь людей. Гермиона металась из угла в угол. Десяток взглядов вокруг облепляли похотью и любопытством. Невинных тут не было. Металл, подавляющий магию, сковывал кисти, напоминая о полном бессилии. «Дура! Идиотка! ТУПИЦА! — Внутренний визг не умолкал ни на минуту. — Повелась, напилась, отдалась незнакомцу!» Она прокручивала в голове каждый шаг, каждый взгляд, каждое слово Нотта. Слепая! Он играл с ней с самого начала. Улыбки, забота, манеры — как не распознала фальшь? Позор грыз её кости. Не страх перед ответственностью. Никто не подаст заявление. Скандал, в котором честные мужи замешаны в измене? Разве их жёны чистейших и благородных кровей позволят себя выставить тряпкой? Позволят к себе жалость? Да никогда! А слово Нотта и вовсе бесценок. Заманил, опоил, соблазнил... Кто вообще станет его слушать? Тем не менее, хоть и незаконно, но она здесь, в то время, когда все её личные вещи, паспорт и документы остались в поместье. Ричард вернётся сегодня, и если это произойдёт раньше, чем её выпустят... — Отпустите меня! Немедленно! — в очередной раз сорвался охрипший голос и разбился о стену за решёткой. — Это незаконное задержание! Я требую позвать начальника! Она бешено дёргала железные прутья, разнося по подвалу шум и лязг. Ладони горели. Шёпот позади перерос в ругань и смех. — Заткнись! Дай поспать! — Буйная девка. Кричи громче... Время тянулось бесконечно. Она не ложилась — да было и некуда. Гермиона всё время прислушивалась к звукам коридора. Шаги или голос — всё что угодно, дающее повод вопить громче. Когда ночь отступила и утренний свет просочился сквозь дыру в потолке, дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял Нотт. Ненависть приковала её к месту. Хотелось броситься, впиться ногтями в это бесстрастное лицо, выцарапать глаза. Но тело не слушалось, мелко дрожа от переполнявшей злости. Он выглядел безупречно. Ни тени усталости. Строгая мантия стёрла весёлого аристократа, в которого она так легко поверила. Теперь перед ней стоял хищник. Грубая сила, лишённая всякого лоска. В руках Теодора два бумажных стаканчика, над которыми поднимался лёгкий пар. — Кофе, — вот он — приказ. Один стаканчик Нотт протянул ей. Сбросив оцепенение, Гермиона резко приблизилась и с размаху швырнула подачку о стену. В углу кто-то сдавленно зашипел, но тут же умолк под тяжёлым взглядом Нотта. — Вы не имеете права меня здесь держать! — голос Гермионы сорвался на визг. — Весь этот фарс в вашем поместье — провокация! Вы заманили меня к себе под предлогом… — она запнулась, щёки запылали. — Под предлогом чего? — спокойно перебил он, делая неторопливый глоток. — Я предложил вам кофе и возможность посмотреть звёздные карты. Это вы настояли на том, чтобы пройти в спальню. — За её спиной раздался одобрительный свист. — Где здесь провокация? Или вам привычнее, когда жертва спит? Её лицо горело. Слова не находились. Нотт решительно взял её за локоть: — Пойдёмте. Поговорим в более комфортной обстановке. Он поволок её по коридору, не обращая внимания на жалкие рывки. Хватка была железной. Кабинет старшего следователя. На табличке — его имя. Теодор полулежал на стуле, сложив кисти на животе. — Садитесь. Поговорим как взрослые люди. — Мне не о чем с вами говорить, — прошипела она, скрестив на груди руки. Не села. — Я требую адвоката! — Кого? — он сухо рассмеялся без тени веселья на лице. — Вы втирались в доверие к чистокровным волшебникам, трахались с ними, травили, обносили и теперь требуете защиты закона? — Я с ними не спала! — выпалила Гермиона, защищая оскорблённую честь. Захотелось ему врезать. — У вас есть хоть одно доказательство? — Этого? Нет, — спокойно согласился мужчина. — Но есть кое-что похуже. Вы проникли в поместье Ричарда Дагворт-Грейнджера. Можете не отрицать. Скоро всем станет известно, что вы не та, за кого себя выдавали. Отрицать бесполезно. Гермиона смотрела куда-то в стену, понимая, что эта правда — наименьшее из зол. — Как вы вообще туда попали? Да ещё и так своевременно, — любопытство смягчило его голос. Девушка сдалась. Она тяжело вздохнула и плюхнулась на стул. — В Британию я переехала недавно и устроилась в волшебное туристическое бюро. Дагворт-Грейнджеру я организовывала поездку в Египет. Для заказа портключа нужен был слепок его магии. Я сняла копию и использовала её чтобы проникнуть в поместье, когда он уехал. Нотт медленно кивнул, его взгляд стал задумчиво отстранённым. — Слепки запломбированы министерскими чарами. Как вам удалось их обойти? — Я купила печатку на чёрном рынке. — А домовые эльфы? — он заинтересованно наклонился вперёд. Локти упёрлись в стол. — Я убедила их так же, как и остальных. Они поверили. Удовлетворённая улыбка тронула губы Нотта. Он откинулся на спинку кресла. — Ловко. Очень ловко. И сколько таких «путешествий» вы уже организовали? — Это… было первое. — И зачем же вы в это влезли... — качал он головой, усмехнувшись своей мысли. В Гермионе вскипело. Конечно! Откуда понять ему, чистокровному магу, с фамилией, бывшей у всех на слуху! — Не говорите о том, чего не знаете! Мои родители магглы. Маги всегда смотрели на меня свысока... — О, избавьте. Вы просто алчна до корней волос, — он сделал страдальческое выражение лица, — и теперь вам грозит Азкабан. Гермиона горько усмехнулась. — Несколько лет за незаконное проникновение — не самая страшная цена. Как-нибудь переживу. Но Нотт улыбнулся в ответ, что больше походило на оскал росомахи. — Вы наивны, девочка. Стоит бояться вовсе не правосудия, а самого Ричарда Дагворт-Грейнджера. — Он встал, медленно обходя стол, и остановился прямо перед ней, накрывая тенью. — Вы опозорили честь его фамилии, обманывая людей от его имени. Он не из тех, кто станет размахивать статьями закона. Он предпочтёт более архаичные методы возмездия. — Теодор наклонился так близко, что она снова почувствовала этот тяжёлый запах. Он до конца жизни будет преследовать её в кошмарах. Шёпот достиг женского уха: — И, кстати, Ричард уже здесь. Прямо за этой стеной. Гермиона замерла, стараясь не дышать. Проследив за его рукой, она действительно услышала приглушённые мужские голоса. — Требует немедленно найти наглую аферистку по имени Гермиона Грейнджер. Пока не знает, что вы здесь, но это лишь вопрос времени. Девушка сглотнула комок в горле. Руки задрожали. Она ненавидела себя за этот испуг, но не могла остановиться. Казалось, её паника доставляла Теодору глубочайшее удовлетворение. — Но я могу вам помочь, — затем произнёс он просто и отступил. Ведьма наконец вздохнула. Она медленно подняла на него отчаянный, молящий взгляд. — Я предлагаю сделку: вы будете делать то, что умеете лучше всего, но не для себя, а для меня. Добывать не безделушки, а информацию, секреты, компромат. Я верну то, что принадлежит моей семье по праву — место среди сильнейших, а вы... Вы получите возможность просто жить. — Что если я откажусь? — прошептала она, пытаясь сохранить видимость выбора. — Тогда я лично представлю вас Ричарду, в красках описав, как вы использовали его имя для обмана его же друзей. Сам отойду в сторону и буду наблюдать. — Глаза Теодора холодно блеснули. — Должен сказать, его стиль заключается в отсутствии гуманизма. Гермиона опустила голову, делая вид, что сломлена. Внутри лихорадочно крутились извилины. «Нужно соглашаться. А потом, когда выберусь отсюда, быстро исчезну». — Хорошо, — выдавила она. — Я согласна. — Умная девочка, — от его улыбки по спине ведьмы скользнул липкий холод. — Но есть одна проблема. Я не могу поверить вам на слово. Вы не очень хорошая, но всё же актриса. — Девушку снова бросило в жар. — Пожалуй, мне будет спокойнее, если мы скрепим нашу сделку кровью. Он протянул ей руку с открытой ладонью. Гермиона посмотрела на неё с лицом, полным ужаса. Карма замкнулась. Сейчас. На этом мужчине, который предлагал отнюдь не спасение — падение в ещё более глубокую бездну. Её самый последний выбор перед тем, как стать чужой игрушкой.
