Глаза никогда не врут

Его глаза подобны небу. Артур о Мерлине. Сначала он дразнил меня, насмехался над моим положением, а теперь вынужден быть моим слугой. Какая ирония. Мне казалось, что он слишком дерзок и глуп в своей смелости отвечать мне так, будто я мог быть ему другом. Пока другие сторонились, испытывали страх и уважение, он один открыто высказывал недовольство, сомнения и несогласие в любом вопросе. И всё же, он оставался усердным и терпеливым в служении. В нём определённо было что-то особенное — я понял это сразу. Пользуясь положением принца, а позже короля, я не раз испытывал его на прочность. И хотя он никогда прямо не ставил мои решения под сомнение, я знал: внутри он осмеливался думать иначе. Он умел направить меня осторожно, почти незаметно. Его опрометчивые поступки не раз оказывались продуманными и подкреплёнными фактами. Я признаюсь, всегда стремился задеть его — но не со зла. Его возмущения никогда не перерастали в ненависть. Он отвечал остро, но в глубине души не держал обиды. Вольности, которые я позволял себе по отношению к нему, всегда были продиктованы интересом. Он был непредсказуем и умел удивить самым неожиданным ответом. Наверное, именно это и стало причиной моей зависимости от него. Он мог поддержать так, как не мог никто другой. Он мог быть верным — так, как не был никто. И он мог быть невыносимым — так, как никто. Я всегда ценил его мнение, хотел услышать его голос, особенно в минуты молчания. Его тишина давила на меня, лишала воздуха и сил. Я знаю: я не способен дать ему то, что он даёт мне, и всё же верю, что он сумеет пережить всё, что ему предназначено судьбой, с особой стойкостью. Он не рыцарь, но мог бы быть им — даже больше, чем кто-либо другой. Я терялся, не находя его рядом. Ведь он всегда сопровождал и направлял меня, даже если я сам себе в этом не признавался, даже если бы весь мир сгорел дотла. Я боюсь его потерять, хоть и скрываю это. Я уверен: если я оступлюсь, он непременно подхватит меня. Без него я — никто. Я часто тайно наблюдаю за ним. Его слова и поступки говорят о многом, и я читаю его, словно книгу. Иногда он спешит, глотает слова, старается занять меня делом — и тогда я понимаю, что он врёт, пытается что-то скрыть. А если он шутит, отпускает смелые фразы и без устали болтает — значит, он в хорошем расположении духа. Мне нравится следить за его неловкими движениями, сбивчивой речью и беспокойством обо мне. В минуты тревоги его глаза особенно горят: голубые, светлые, как чистое небо без единого облачка. Они следят за мной с тревогой, боясь потерять. Я люблю эти глаза, особенно когда они наполнены слезами. В них можно жить без сожалений, ведь они принадлежат только одному человеку. Я бесконечно благодарен тебе, Мерлин. И бесконечно буду любить тебя. Его глаза подобны морю. Мерлин об Артуре. Какой же он заносчивый, надменный и всезнающий! Обучают ли этому королевских особ с детства? Неужели все короли подобны ему? Первое впечатление было именно таким. Я и вообразить не мог, что этот человек — будущий король Камелота. А тут ещё новость о моей судьбе: оказывается, я навсегда привязан к этому… ослу. Осёл и есть! Даже став его слугой, я не мог избавиться от этой мысли. Каждый раз он подтверждал мои догадки — настоящий осёл благородных кровей. Для него я был просто слуга, да ещё и глупый слуга. Он не упускал возможности напомнить мне об этом при каждом промахе. Казалось, он меня недолюбливает. Но позже я понял: всё наоборот. Он рисковал жизнью ради меня. Его проявления чувств были замаскированы под вечное ворчание и метание предметов — и почему-то именно ко мне он относился таким особым образом. Я постепенно привыкал к нему, привязывался. Несмотря на высокомерие, он был добр и справедлив. Тогда я подумал: не всё потеряно, ради такого человека стоит рискнуть жизнью — пусть даже он считает тебя идиотом. Мне было забавно наблюдать за его простотой. Он думал простодушно, не видел подвоха и безоговорочно верил людям. Из-за этого неприятности сыпались на меня, как из рога изобилия. Услышать от него «спасибо» было редкостью, а «прости» — и вовсе чудом. Пока я ломал голову над очередной загадкой, он обесценивал мои усилия и отпускал колкие фразы. Я привык быть его слугой, привык терпеть усмешки и подколы. В конце концов, именно я решаю — останется ли он жив. Забавно, если взглянуть с этой стороны. Конечно, я ценю и уважаю его. Он — моя вторая половина: немного раздражающая, упрямая, но всё же моя. Я стараюсь не давить на его решения, хотя они часто поспешны. Направлять упрямого осла непросто, но, если захотеть, можно. Обхитрить его легче всего. Пока он нежится в постели — я спасаю ему жизнь. Пока охотится — спасаю ему жизнь. Пока ест — снова спасаю ему жизнь. Всё как всегда. Иногда мне хочется облегчить его королевскую ношу. Быть правителем не так просто, как кажется. Хорошего короля нужно воспитать, и это долгий путь. Я дорожу им, ценю его, даже если стараюсь держаться в стороне. Я знаю: без меня он пропадает. Поэтому каждый раз, услышав его дурацкую шутку, я лишь успокаиваю себя. Я вижу его взлёты и падения, сомнения и страхи — и всё равно всегда подставлю плечо. Я не смею сомневаться в нём и непременно встану на его сторону, если выпадет шанс. Мы слишком связаны, чтобы отрицать это. Даже он, скрывая, не может до конца отрицать нашу привязанность. Я вижу это по его глазам — иногда в них отчаяние, иногда мольба о поддержке. Его глаза подобны морю: порой тихие и спокойные, а порой бушующие с невероятной силой. Одна судьба на двоих — это приговор, но не всегда плохой. Я верю: он станет хорошим королём — справедливым и добрым, несмотря на свои слабости. Что бы мы ни делали и что бы ни говорили, мы всегда найдём путь друг к другу. Один рождён для другого — так решено свыше. И я не покину его, даже если рухнет мир. Моя рука никогда не отпустит его руку. Оставайся таким же высокомерным ослом, Артур, но непременно — храбрым и справедливым. Я очень скучаю по тебе. И очень люблю.