Племя изгоев

Карн задумчиво провёл пальцем по следу — совсем свежий. Этого ему только не хватало. Огляделся - вроде бы ничего подозрительного. Черная гряда безмолвствовала, лишь ветер шевелил плющ, обвивший отдельные каменные утёсы почти до самого верха, до торчащих острых зубьев, сглаженных временем. Тихо свистела какая-то птица, с жужжанием носились крупные, с ладонь, стрекозы — надо бы поймать парочку, чтобы пополнить запасы яда для копья. Но ни малейшего намёка на людей поблизости. Да и люди ли это?   Он ещё раз оценил отпечаток босой ноги — смазанный, размытый, но всё равно странный. То ли пальцев больше, чем надо, то ли вместо ногтей — приличные когти. Да и кто в здравом уме станет ходить здесь без обуви? Значит, курги.   Вздохнув, Карн снова взвалил на плечо выпотрошенную козу и двинулся к дому — но уже гораздо медленнее, тщательно выбирая путь, чтобы не оставить своих следов.   Он обитал в небольшой пещере, которых в черных скалах было бесконечное множество. Говорят, когда-то эти каменные исполины были сплошь дырявыми внутри, как термитники, но со временем уплотнились и вросли в землю. Вход находился выше его роста — специально выбрал так, чтобы внутрь не проникла какая-нибудь ползающая пакость. На выступающем камне у самого входа грелся на солнце светоч, расправив все лепестки и жадно поглощая свет. Он ещё не наелся, но оставлять здесь такой приметный знак — верх глупости.   Внутри пещера была сухой и уютной. Карн соскоблил со стен весь мох, выкорчевал вездесущие лианы. Обстановка — небогатая: лежак, самодельный стол, аккуратно сложенные в углу шкуры. Он сам не знал, зачем упорно собирал их, тщательно выделывая и просушивая. Это было совершенно ни к чему, но бросить хорошую добычу рука всё ещё не поднималась. Возможно, когда-нибудь он привыкнет брать только то, что нужно. Возможно.   ---   Это действительно были курги. Охотники — почти десяток. Разные: похожие на людей и совсем не похожие. Пламя костра горело ярко, обрисовывая искажённые лица и тела. Чего-то было слишком много, чего-то не хватало — будто какой-то шутник смешал руки, ноги и головы в одну кучу, а потом разделил их, не заботясь о том, кому что досталось. Курги уже не были людьми. Его племя презрительно причисляло их к мутам. Муты — те, кто должен умереть. Говорят, этот закон существовал столько поколений, что пальцев целого племени не хватит, чтобы их сосчитать.   Стоило бы уйти, тихо пересидеть в своей пещере, прикрыв светоч шкурой, чтобы не выдал. Да только кургов не пересидишь — если они пришли, значит, рядом целое племя. И скоро их станет так много, что никаких стрел не хватит.   Карн ещё колебался, когда за спиной раздался тихий шорох. Он, не раздумывая, шарахнулся вбок, заваливаясь в пыль. О стену, рядом с тем местом, где только что была его голова, глухо ударил камень. Из темноты вынырнуло почти обнажённое тело и с рыком напрыгнуло сверху. Карн успел перевернуться на спину и встретил мута пинком. Тот отлетел назад, взвизгнув от боли. Бросился снова — но опоздал. Навстречу рванул хищно блеснувший наконечник копья.   Брезгливо вытерев кровь о всё ещё вздрагивающее тело, Карн выглянул в проём, выходящий на стоянку кургов, и зашипел — джейровы муты суетились, явно услышав крик одного из своих. Ну вот, теперь точно поздно уходить. Ожерелье, стиснутое на удачу, отозвалось костяным перестуком. Лук, подхваченный с пола, лег в руки привычно и приятно. Их немного. Он справится.   ---   Со своего наблюдательного места Карн видел, что курги поймали добычу. Теперь, войдя в их лагерь и переступая тела, смог рассмотреть получше. Это был тоннельник. Тощий, бледный, как подвальная рыба. Одежду с него стащили, и смотреть на белую, тонкую кожу было странно.   Карн подхватил лёгкое тело и забросил на плечо, как козу после удачной охоты. Скоро на запах крови придут джейры, а то и кто похуже. Стоило уйти подальше.   Тоннельники тоже не были людьми, хоть и походили на них гораздо сильнее, чем курги. Они жили внизу, в кишках мира, ползая по норам, где нет солнца и ветра. Странные, но иногда полезные. Если удастся договориться. Жаль, вылезают наверх редко. Его светоч, например, он выменял именно у них. Тоннельники, копошась в своих душных подземных лабиринтах, находили многое и помнили многое — с тех времён, когда скалы не были чёрными обломками, а мутов не существовало вовсе. (Карн, конечно, не слишком верил, что такое было.)   Этот оказался молодым мужчиной. Короткие, будто у изгнанника, волосы смешно топорщились. Глаза казались огромными из-за расширенных зрачков. Запястья окровавлены — стёр верёвкой, пытаясь освободиться.   Немного подумав, Карн решил проявить гостеприимство. Не зря же он приволок тоннельника к себе.   — Есть хочешь?   Тот дернулся, будто не ожидал, что с ним заговорят. Помялся, нервно перебирая пальцами шкуру, в которую закутался — перед рассветом похолодало. Затем неуверенно спросил:   — Воды… можно?   ---   Они говорили на одном языке, но по-разному — тоннельник странно растягивал слова, добавляя лишние звуки. Но к этому оказалось легко привыкнуть. Как и к тому, что рядом есть кто-то ещё. Карн почти два года не слышал человеческой речи. Его изгнали после проигранного поединка, когда брат ударил ножом в бок и стал вождём. Вспоминать об этом было горько и тоскливо — не так, как тогда, когда он впервые заполз в эту пещеру, но всё же. Пусто. В племя не вернуться. Найти другое? Да кто примет чужака? И сколько ни копи бесполезные шкуры — одиночество никуда не денется.   У тоннельника было забавное короткое имя — Лю. Он болтал без умолку, едва поняв, что Карн не собирается варить из него суп. Из интересного у тощего парня была лишь книга — питающаяся солнцем, как и его светоч. Не книга даже, а тонкий чёрный лист, загорающийся мягким светом с одной стороны. Там была карта Черной гряды, но настолько старая, что двигаться по ней казалось чистым сумасшествием.   Лю и был сумасшедшим — большие глаза сверкали, а белые, как мел, щёки покрывались возбуждённым румянцем, когда он рассказывал о сокровищах. Карта вела к ним — к несметным богатствам древних.   Карн подозревал, что само понятие «ценного» у них и у могущественных, но странных предков могло сильно отличаться, и потому слушал с усмешкой. Для него сокровищем было хорошее оружие, простые и полезные вещи вроде светоча. А у древних? Ходили байки, что они любили золото. Но это наверняка враньё. Золото — плохой металл: мягкий и бесполезный.   — Там самое ценное, что может быть во всём мире, — растолковал ему Лю, заметив усмешку. — Там знания. Все знания древних, которые те сохранили для потомков! — торжественно потряс он своей книгой.   А в душе Карна впервые шевельнулся интерес.   ---   Они покинули пещеру на второй день. Лю — с радостью и нетерпением: у него была цель, ради которой он и вылез из своих бункеров (что бы это ни значило). Карн… Ладно, врать самому себе глупо. Он прекрасно прожил бы без всяких сокровищ — много ли надо простому охотнику? Оказалось — очень много. Целого живого человека рядом. Стоит смешному тоннельнику скрыться среди чёрных скал — и он снова останется один. И даже жить привычной жизнью уже не получится: курги придут. Рано или поздно — но они приходят всегда.   ---   Карн хорошо знал Черную гряду. Он родился и вырос в ней. Местами скалы рвались к небу, угрожая ему острыми обломанными зубьями, местами рушились, вырастая на пути горными хребтами. В некоторых местах камень щетинился железными иглами — крепкими штырями. В племени их ценили, и взгляд до сих пор цеплялся за них, словно где-то в голове сидел глупый маленький Карн, так и не поверивший, что он остался один, желающий принести пользу племени.   Они шли неспешно. Лю, на словах готов был бежать вперёд, но на деле быстро уставал. Солнце оказалось слишком ярким для него, а дорога — тяжёлой. Хорошо, что под землёй безопасно, — решил Карн. — Здесь бы слабые и болезненные тоннельники точно не выжили.   Их пристанищем стала узкая, тесная нора под гигантскими ступенями. Какие великаны ходили этой дорогой, было страшно даже задумываться. Но место оказалось удобным — неприметное, вход на уровне пояса (ни один охотник не выберет убежище, в которое можно заползти с земли), внутри — сухо и пыльно, нет чёрной ядовитой плесени. Ожерелье отозвалось перестуком на его касание — благодарность за хорошее место для ночлега. Светоч радостно ожил, приветствуя мягким светом и мгновенно делая узкую нору уютной.   — Можно? — Лю давно косился на его сокровище, но прикоснуться решился впервые.   Он осмотрел тонкие изящные лепестки, затем ловко подковырнул пластинку снизу, снял её, потыкал пальцем внутрь. Светоч разгорелся, как костёр, в который подбросили дров.   Тоннельник бросил довольный взгляд и спросил:   — Откуда у тебя этот фонарь? Это работа бункера.   Карн молча пожал плечами, так же молча забрал светоч, снял защитную крышку и убавил яркость.   — До утра не хватит, — пояснил он, видя разочарованное лицо напротив. И улыбнулся про себя. Тоннельники считали их, людей, дикарями. Глупые подвальные рыбы.   Разговор, состоявшийся чуть позже, лишь подтвердил его мысли.   — Ты убил их всех? — осторожно спросил Лю, косясь на ожерелье с брезгливостью и опасливым любопытством.   Карн привычно перебрал пальцами костяшки, тяжело вздохнул и покачал головой:   — Стукнуть бы тебя за такое, да толку.   Подумав, он развязал нитку, снял украшение и положил на колени, расправляя каждую косточку. Начал тыкать пальцем:   — Это — отец. Он был мастером железа, у меня копьё, сделанное им. Это — прамать Руда, она знала все травы Черной гряды и умела лечить. Прадед Гунн, лучший охотник племени, предки Марк и Альва. Мой род, моя память…   Палец замер. Карн задумался. Если бы он погиб в том ритуальном бою, его косточка добавилась бы в ожерелье брата. Если бы брат не нанёс последний, решающий удар — они остались бы в племени оба. Такое уже бывало. Но Орм посчитал это слабостью. А слабость он не терпел — ни в себе, ни в других.   — А кости врагов? — растерянно спросил Лю.   — Зачем мне их память? — удивился Карн и вернул ожерелье на привычное место. Гладкие косточки казались тёплыми.   ---   Утром появился недобрый знак — след Зверя. Карн долго разглядывал приметные борозды, кусая губы. Будь с ним охотничий отряд… Да даже один опытный напарник — справились бы. Зверь не слишком крупный. Карн покосился на единственного человека рядом — тот кружил вокруг низкорослой сливы, пытаясь добраться до сочных ягод. Тонкие руки с длинными паучьими пальцами норовили пробраться между острых колючек, но стоило лишь задеть одну — и все остальные ощетинивались, перекрывая доступ.   — Водой побрызгай, — не выдержал Карн. — Это знают даже дети, едва научившиеся ходить.   — Что? — Лю обернулся, потрясая уколотым пальцем.   — Они опускают колючки в дождь. Обмани.   Тоннельник посмотрел так, будто подозревал издевку, но протянутую флягу взял.   Дальше он шёл довольный, плюясь косточками и шумно жуя спелую мякоть.   Зверь никогда не покидает своей территории. Поэтому следующие пару часов Карн внимательно всматривался в землю — но всё равно опоздал. Их заметили.   Раздался протяжный скрип. Из кустов поднялась тёмная фигура, похожая на гриб на ножках. Раздался глухой щелчок, затем ещё один — и ещё.   — Беги! — скомандовал Карн и сам бросился в сторону, огибая Зверя. Говорят, во времена деда вместо бесполезных щелчков он плевался огнём — и выжить было почти невозможно. Но время не щадит даже металл. Наверное, Зверь не мог смириться с тем, что стареет — всё равно каждый раз пытался сжечь врага, давая пару мгновений на спасение.   — Автономный охранный бот! Рабочий! — восторженный голос заставил Карна затормозить и развернуться. Этот идиот даже не пытался бежать — стоял, широко раскрытыми глазами следя за приближающейся смертью.   Карн тихо зарычал, прильнул к земле, застыл напряжённой струной, стиснув копьё. Броня у Зверя крепкая — не пробить. Надо знать уязвимое место. Поэтому он не пошевелился, когда восторженный крик перешёл в испуганный. Ждал, следя за тем, как шевелятся железные пластины, и лишь когда одна из них — нужная — немного приподнялась, атаковал.   Копьё стремительно рвануло вперёд, целясь в точку меньше ладони. Удар! Зверь дернулся, заскрипел, из его нутра пошёл дым. Ещё несколько мгновений Карн ждал возмездия, но несокрушимое тело закостенело, жизнь покинула его. Повезло.   Он медленно выпрямился, выглянул из-за поверженного противника. Дважды повезло — Лю был цел, лишь глаза, кажется, стали ещё больше.   — Ты чего не бежал?! — зло осведомился Карн.   — Это же охранный бот, — тоннельник подошёл, опасливо попинал железные лапы, — он настроен на мутантов, но должен защищать настоящих людей...   Он запнулся так очевидно, что Карн оскалил острые зубы в насмешливой улыбке:   — Таких, как ты?   — Да! Таких, как я! — Лю не понравилась насмешка. Он выпрямился, будто пытался стать выше. — Мы — прямые потомки древних, чистая кровь. По сути, мы и есть древние!   Карн на миг представил на месте всемогущих предков, летавших по небу и воздвигавших горы, этих полуслепых кротов-тоннельников — и захохотал.   — Это правда! — Лю шагнул вперёд, сжав кулаки. — Наша задача — возродить человечество после катастрофы!   Карн ткнул указательным пальцем ему в лоб и лёгонько толкнул. Лю невольно отступил, сбился с мысли.   — А чего ж не возрождаете? — с искренним интересом спросил Карн. Возмущение парня его забавляло, как и его глупые фантазии.   — Не пришло ещё то время, — буркнул Лю, остывая, и потер лоб.   — Ну-ну, — Карн коснулся ладонью поверженного Зверя, отдавая последнюю честь, подхватил копьё с изрядно выщербленным наконечником и зашагал туда, куда с утра указывала карта. Спустя десять вздохов за спиной послышались торопливые шаги — «настоящий человек» не горел желанием остаться в одиночестве.   — Вон он, смотри, — Лю тыкал пальцем в небольшой пологий холм, — Главный городской архив.   Он торжественно извлёк из кармана тонкий кусочек металла, похожий на игральную карту:   — Вот пропуск. Идём?   — Идём, — со вздохом согласился Карн.   На самом деле, он не ожидал, что из этого что-то получится, и потому крайне удивился, когда внутри холма что-то сдвинулось, стоило Лю повелительно ткнуть своей пластинкой. Земля и зелёные кусты зашевелились, с тихим шорохом осыпался мусор, толстая стена отъехала в сторону, открывая гладкую металлическую поверхность.   Нет, не стену — понял Карн, присмотревшись. Громадные двери, чьи створки сомкнулись так плотно, что между ними не прошёл бы даже волос.   Лю, тяжело дыша от волнения, шагнул вперёд и приложил руку к холодной чистой поверхности.   Идентификатор не опознан. В доступе отказано.   Голос прозвучал так неожиданно, что оба подпрыгнули. Странный голос — пустой и безжизненный, будто говорил призрак.   — Включить аварийный протокол, — кажется, Лю знал, что отвечать, хоть голос его и срывался от волнения.   Принято. Аварийный протокол активирован. Требуется подтверждение статуса "гражданин". Система готова к сканированию.   На створке дверей загорелся отпечаток ладони. Лю промедлил всего мгновение — и прижал к нему руку.   Десять вздохов тянулась томительная пауза. Затем последовал ответ, озвученный всё тем же страшным голосом:   Ошибка доступа. Обнаружено несоответствие генетических маркеров.   — Что?! — Лю поспешно вытер вспотевшую ладонь о штаны и приложил снова.   Ошибка доступа. Обнаружено несоответствие генетических маркеров. ДНК содержит 11,8% несовпадений с эталонным геномом. Статус "гражданин" не подтверждён.   — Не может быть! Аварийный протокол! Сканируй ещё раз!   Карн смотрел, как Лю снова и снова пытается, но неумолимый мёртвый голос монотонно повторяет одно и то же, становясь всё холоднее с каждым разом. А затем и вовсе замолчал. Вместо слов раздался тихий сухой щелчок.   О. Карн мгновенно узнал этот звук. Не раздумывая, шагнул вперёд и дёрнул Лю за шиворот, оттаскивая от двери. Красная рамка погасла. Огромные створки, поражающие чистотой и безупречностью, вызывающе сияли на солнце.   — Пусти! Это какая-то ошибка! — тоннельник рвался из рук. Пришлось притиснуть его крепче, пока безумные крики не перешли в тихое бормотание. Затем Лю затих и обмяк.   — Ничего, — со вздохом сказал Карн и пригладил иголочки влажных волос. — Вернёшься к себе в эти ваши бункеры, придумаете что-нибудь.   Несколько мгновений было тихо. А затем послышалось что-то, похожее на смешок.   — Пусти, — почти спокойно сказал Лю. Карн послушался.   Он взглянул на осунувшееся лицо с блестящими глазами и странную, злую усмешку. Внезапно подумал, что Лю старше лет на десять, чем он решил сначала, — неверно оценив хлипкую фигуру и скуластое лицо.   — Не пустят меня обратно, — пояснил тоннельник всё тем же пустым голосом. — Добудь я что-то ценное — шансы были бы. Но никто не будет тратить ресурсы, чтобы запустить внутрь обычного неудачника.   — Вот как, — задумчиво произнёс Карн. Затем снова обхватил Лю за плечи, заметив, как тот делает крошечный, едва заметный шаг в сторону злосчастной двери. — Значит, добудем мы твои знания. Пока не знаю как — но добудем.   — Да какая разница, если я такой же мутант, как и... — он замолчал, не договорив.   — Ты — человек. И я — человек. А вот кем были те древние — это ещё вопрос. Люди по небу не летают и горы не воздвигают.   Приняв окончательное решение, Карн почти силой потащил Лю прочь. Он своё слово сказал. И пусть в его крошечном племени изгоев всего два человека — нарушать данное обещание он не собирался.