closer than neighbours

Проходит ровно год с того момента, как Лэйн и Ян начали делить одну квартиру. Любой посторонний, узнавший об этом, непременно решил бы, что речь идёт о годовщине отношений, и поздравил бы их, но реальность была гораздо запутаннее. Их соседство всегда держалось где-то на грани: то странного сожительства, то дружбы, то чего-то большего, что оба предпочитали не называть. В то утро Лэйн проснулась позже обычного. Её железный режим, которого она гласно придерживалась последние несколько лет, дал сбой. Может, всему виной начало осени, а может — простая человеческая слабость: слишком сладко спалось под тяжёлым одеялом. Когда же она открыла глаза и заметила, что стрелки часов убежали вперёд на пару лишних часов, в груди кольнуло раздражение. «Теперь не успею на тренировку», — мысль скривила её лицо, оставив за собой нахмуренные брови. Ситуацию уже не исправить. Оставалось только выбираться из плена одеяла и привычно пройтись по утреннему маршруту — умыться, переодеться, успеть хотя бы привести себя в порядок. Но первый же шаг по полу обжёг холодом. Лэйн поёжилась. В квартире было не просто прохладно — в ней стоял тот неприятный осенний холод, что пробирается под кожу. Если уж она, привыкшая к таким перепадам, ощутила дискомфорт, то Ян наверняка заметил это ещё раньше. Натянув на себя когда-то украденную у соседа футболку, которая служила ей домашней одеждой, Лэйн босиком прошаркала к батарее. Прикоснулась ладонью к металлу и тут же нахмурилась. «Отопление отключили». Мысль пришла мгновенно и повлекла за собой целый ворох чувств. Радоваться — потому что больше не придётся открывать окна по ночам, или злиться — ведь синоптики только и твердили о похолодании? Лэйн не нашла ответа, лишь выдохнула и окинула взглядом комнату. Глаза остановились на нелепых настенных часах, которые когда-то повесил Ян. «— Да ладно тебе, это ведь мило, — его голос прозвучал так отчётливо, будто он стоял за её спиной. Она ясно вспомнила, как Ян держал в руках молоток, косился на неё через плечо и пытался скрыть ухмылку. Лэйн закатила тогда глаза, но позволила ему закончить. — Теперь твоя комната выглядит… живее, — добавил он, выделив последнее слово с таким усердием, что ей захотелось выставить его за дверь. Впрочем, она лишь кивнула в сторону выхода, но в глубине души оценила эту маленькую, пусть и нелепую заботу.» Теперь же эти часы — розовые, с мордашкой Hello Kitty — кричали с её стены, совершенно не вписываясь в приглушённую гамму комнаты. Как ни странно, Лэйн давно привыкла к их абсурдному присутствию. «— Это Ян повесил? — смех Анны вновь всплыл в памяти. Лэйн тогда призналась с сухим кивком, откинулась на кровать и лениво добавила: — Он помешан на этой кошке. В какой-то момент вся квартира утонула в ней. Я даже начала видеть кошмары, где Китти наведывалась ко мне. Анна заливисто хохотала, а Лэйн, сама того не замечая, улыбалась.» Сейчас же она только качнула головой и направилась в ванную. По пути проверила телефон: уведомления из соцсетей, прогноз погоды, новое сообщение от автора с готовой главой для редакции… и короткое от матери. «Через три дня день рождения отца. Будь добра приехать». Ответить было нечего. Лэйн набрала сухое «Ок», захлопнула окно сообщений и, наклонившись к зеркалу, сплюнула зубную пасту. Макияж вышел привычным, но чуть более тёмным: она потянулась к палетке теней и подчеркнула глаза, будто в них нужно было спрятать лишние мысли. Волосы собрала в высокий хвост. Душ пришлось отложить — каждая минута была на счету, а опоздать на автобус для неё означало появиться на работе с позорным пятном в биографии. Такси, конечно, было бы проще, но Лэйн давно их избегала. Лишняя трата денег, а главное — эти странные водители. То бывшие политики, которые вещали о реформах, то «бизнесмены», уверявшие, что катаются ради развлечения, то старики с тяжелым взглядом, который не отпускал до конца поездки. Общественный транспорт был куда спокойнее, надёжнее и… честнее. Перед тем как выйти на кухню, совмещённую с гостиной, Лэйн оделась. Выбор был привычным: джинсы-клёш, которые сидели на ней так естественно, будто были сшиты специально под её фигуру, и старая излюбленная кофта, купленная когда-то давно и упрямо пережившая не один сезон. Сверху позже можно будет накинуть пальто. На ноги легли носки с принтом кошачьих лапок. Лэйн купила их когда-то спонтанно — «мягкие и удобные», — но именно этим вечером они оказались началом забавного эпизода. «— Смотри, что нашёл, — Ян стоял посреди гостиной, указывая на свои ноги. На носках - такие же кошачьи лапки, выглядывающие забавно и немного нелепо. В руках он держал ещё несколько пар, только разных цветов. Лэйн замерла на секунду, не сказав ни слова. Под его непонимающий взгляд она развернулась и скрылась в своей комнате. Вернулась уже в новых носках - таких же, как у него. Ян хмыкнул, она молча опустила взгляд, но уголки её губ всё равно дрогнули.» Сейчас, вспоминая этот момент, Лэйн позволила себе едва заметную улыбку. Подобные совпадения у них случались регулярно. Стоило ей принести домой новую кружку, через пару дней Ян являлся с такой же. Она покупала продукты — он возвращался с идентичными пакетами. Будто какой-то невидимый механизм синхронизировал их действия. Анна всегда говорила об этом с усмешкой: «У людей при близком контакте привычки постепенно становятся одинаковыми. Но, если проще - вы как супружеская пара. Только дети у вас - уличные коты.» Последних Ян приводил домой слишком часто. Поначалу Лэйн это раздражало: кошки могли принести заразу, да и сам факт, что сосед постоянно тащил в дом новых жильцов, сбивал её с привычного ритма. Но со временем она смягчилась. Особенно в такие вечера, когда на коленях у неё сворачивался дрожащий комочек шерсти. « — Куда ты их потом отводишь? — спросила она однажды. На её коленях устроился чёрный котёнок, попавший под сильный дождь. Даже в тепле его маленькое тело подрагивало, и пальцы Лэйн невольно гладили его осторожнее, чем обычно. Ян сидел на полу, облокотившись о диван, и держал в руках ещё двух спасённых. Его голос прозвучал буднично, словно речь шла не о живых существах, а о чем-то обыденном: — Ищу хозяев. Или в приют отдаю. Там знакомый работает, можно доверить. Он не посмотрел на неё, только опустил взгляд на свои руки. Лэйн вдруг поймала себя на том, что впервые не испытывает раздражения. Её сердце сжалось не только от жалости к мокрому котёнку, но и от чего-то ещё — от тихой, почти незаметной заботы, с которой Ян держал этих крошечных существ.» На кухонном столе Лэйн ждёт небольшой синнабон из местной кулинарии и аккуратно поставленная кружка для кофе. Даже здесь не обошлось без «интересных принтов». Если и было у них с Яном что-то общее, так это любовь ко вселенной «Гарри Поттера». Они оба перечитывали книги по нескольку раз и пересматривали фильмы в любое свободное время. Иногда обсуждали персонажей, спорили о том, кто из них поступил мудро, а кто — эгоистично. Это увлечение стало одной из первых ниточек, что связала их ещё в самом начале совместной жизни. «Лэйн тогда расставляла свои многочисленные книги по полкам. Её библиотека была почти отражением самой хозяйки: строгие, сдержанные обложки, ряды Кинга и Кристи, где каждая книга имела историю. Детективы, триллеры, немного классики — и только редкие романы, купленные скорее из любопытства, чем из тяги к сентиментальности. О романтике Лэйн отзывалась так же, как и о приторных сладостях: «слишком много». — Коллекционное издание? — раздалось сзади. В голосе Яна скользнула искренняя заинтересованность. Лэйн обернулась. Он стоял, разглядывая подарочный том Роулинг, почти бережно держал книгу в руках. — Читал? — спросила она, приподняв бровь. Это была лишь вторая неделя их соседства. До дружбы им было далеко — скорее, они просто привыкали к мысли, что теперь живут бок о бок. — Ещё как, — Ян усмехнулся, пожав плечами. — Фильмы пересматривал раз пять, книги перечитал раза три. Но вот до коллекционных изданий руки так и не дошли, — его взгляд вновь скользнул по золотому тиснению на обложке. И впервые за эти две недели Лэйн поймала себя на том, что ей действительно интересно слушать его.» Сейчас же, за завтраком, мелочи словно подчеркивали эту общность. У неё — белая кружка с картинкой сонного Снейпа и подписью «Good Morning». У него — кружка-хамелеон, превращающаяся в Карту Мародёров, стоило только налить кипяток. А любовь Яна к Сириусу Блэку давно стала в их квартире почти отдельной темой для шуток. Когда-то Лэйн случайно призналась, что ненавидит утреннюю готовку. Ян услышал, сделал вид, что отмахнулся, а через несколько дней на кухне начали появляться такие вот мелкие завтраки: булочка, кофе, иногда тосты. Лэйн никогда не говорила об этом вслух, но от этой простой заботы внутри становилось теплее. Завтракает она быстро, стараясь уложиться в привычный ритм. Перед тем как уйти, Лэйн окидывает квартиру беглым взглядом, словно проверяет: ничего ли не забыла. В голове складывается список покупок к вечеру. Погода оказывается на редкость хуже, чем она ожидала. Воздух холоднее обычного, и тяжелые тучи, словно сговорившись, нависли над городом, обещая дождь к вечеру. Но для Лэйн это только в плюс. Дождь всегда был для неё чем-то вроде черновика нового дня: он смывал старую пыль, оставляя после себя свежую, хрупкую тишину. В такие минуты казалось, что и собственные мысли можно промыть до прозрачности. Когда Лэйн переступает порог офиса, привычная рутина мгновенно захватывает её, будто затягивает в омут. Редакторство новых глав, разговоры с автором, стопки бумаг, которые множились быстрее, чем она успевала их разбирать. К обеду у неё наконец вырывается короткий, но искренний вздох облегчения — как у человека, выжившего после первых раундов особенно утомительного марафона. Аллен, автор, с которой она работала последние месяцы, опять принесла тексты. На бумаге её сюжет выглядел «сносно», но иногда герои в её исполнении вели себя так, словно и сами не понимали, что делают на страницах книги. Лэйн приходилось редактировать не только слова, но и целые линии повествования. Аллен принимала замечания с неохотой, будто школьница, которой велят переписать сочинение. И всё же — переписывала. Иногда Лэйн даже задумывалась, не похожа ли она сама на строгую учительницу, которую подопечная одновременно и боится, и уважает. К обедам Лэйн уже давно относилась равнодушно. То ли от вечной занятости, то ли от притупившегося аппетита, чувство голода стало гостем редким. Она могла часами сидеть, увязнув в тексте, забыв о еде. Иногда приносила перекус из дома, иногда готовила с вечера — но всё чаще в её руках оказывалось что-то, что по негласному правилу трогать не стоило. «Когда они с Яном только начали делить одну квартиру, установили простое условие: чужого не брать. Но одна ночь всё изменила. Лэйн засиделась над правками, голод, как назойливый редактор, всё сильнее требовал внимания. Холодильник оказался почти пуст. Почти — потому что на полке лежала тарелка с нарезанной колбасой и сыром, принесёнными утром Яном. Желудок предательски сжался. Она закрыла глаза, будто это могло заглушить голод и совесть, а через минуту всё же взяла тарелку. Утром Ян нашёл две новые упаковки с той же колбасой и сыром, а рядом торчал неровно нацарапанный клочок бумаги: «Не смогла устоять. Считай это извинением». С того дня между ними возникла странная, но тёплая привычка — возвращать украденное вдвойне. Словно игра, где проигрывал не тот, кто крал, а тот, кто забывал купить замену.» И вот теперь, сидя в офисе, Лэйн роется в сумке в поисках шоколадки — той самой, что Ян покупал себе. Она тихо усмехается и мысленно делает пометку: вечером купить ещё две. И корм. И, возможно, что-нибудь особенное. «В знак чего?» — спрашивает её собственная мысль, и Лэйн на секунду замирает. В знак того, что они уже год делят квартиру? Смешно. Слишком сладко, даже нелепо. Но желание сделать вечер особенным никуда не уходит, напротив, с каждой секундой становится всё настойчивее. Разламывая «украденный» шоколад, она клеит яркий стикер на компьютер, чтобы не забыть список покупок. На экране телефона мелькают фотографии. Большая часть — работа, случайные заметки, но вдруг галерея выдает серию снимков Яна. Его кривые улыбки, нелепые рожицы, украдкой сделанные селфи. Лэйн ловит себя на том, что улыбается, задерживаясь на каждом кадре чуть дольше, чем следовало бы. И ни одно фото она так и не удалила.(и не удалила бы) — Твой парень? — звучит вопрос Лори, проходящей мимо коллеги. Улыбка мгновенно исчезает с лица Лэйн. Она качает головой, слишком резко, чтобы это выглядело естественно. В её взгляде появляется холодная тень, и Лори, уловив её, торопливо отходит, не настаивая на ответе. Когда коллега скрывается из виду, Лэйн вновь открывает фото, на котором Ян корчит очередную гримасу. Но теперь улыбка не возвращается. В груди возникает странное чувство — вязкое, горькое, будто от крепкого кофе без сахара. «Слишком часто думаю о нём. Мы ведь даже не пара». Эта мысль всегда садилась в голове, как гвоздь, и никак не желала выниматься. Лэйн качает головой, закрывает галерею и откладывает телефон. Ей срочно нужно отвлечься. Вернуться к текстам. Списку покупок. К любым мелочам, лишь бы не оставаться один на один с этим горьким чувством.

***

Ян тихо хихикает, когда взрослая на вид овчарка вдруг прижимается к нему всем весом, будто надеясь на защиту. Её шерсть тёплая, но немного спутанная, и в груди у него сразу расправляется что-то мягкое. Одновременно с этим возникает чувство небольшой вины — ведь он понимал: забрать всех животных к себе он не мог. Даже если бы очень хотел. Эта мысль невольно вызывает в памяти соседку. Ян почти слышит её голос у себя в голове, чуть резкий и наигранно возмущённый: «Ты сошёл с ума, Ян? Это уже слишком!» Он так живо представил себе Лэйн — с поднятой бровью, слегка раздражённую, но при этом странно милую в своём негодовании, что невольно усмехнулся громче. Смешок вырвался сам, прежде чем он успел его сдержать. Павел, владелец местного питомника и по совместительству его близкий друг, обернулся на звук. В руках у него был крошечный котёнок — совсем недавно родившийся и уже брошенный матерью. Павел осторожно держал его, готовясь покормить из бутылочки. — Ты чего? — спросил он, слегка приподняв бровь. — Так, вспомнил о Лэйн, — пожал плечами Ян, стараясь скрыть улыбку, но та всё равно не исчезала. Он продолжает гладить овчарку, почесывая её за ухом и чувствуя, как та почти растворяется от удовольствия. Словно всё, чего она ждала, — это чтобы её наконец приласкали. От этой мысли у него в груди становится ещё теплее. — И почему я не удивлён? — только и хмыкает Павел, качая головой. Ян бросает на него короткий взгляд через плечо. На языке вертится язвительный ответ, но ничего достойного так и не приходит в голову. Он и не старается. Иногда молчание казалось вернее, чем любое слово. Вообще, бывать у Павла стало для него привычкой. Ян часто заходил в питомник не только по-дружбе, но и потому что сам испытывал особую слабость к тем, кого бросили. Ему было важно дать хотя бы крупицу тепла тем, кто лишился дома. И именно сюда, в надежные руки друга, попадали все найденные им коты. В такие моменты Ян ловил себя на мысли: если бы Лэйн видела его сейчас, она, наверное, закатила бы глаза, но потом — сдалась бы, опустив руку на спину овчарки рядом с его. К обеду они заканчивают с кормёжкой и прогулками. Теперь остаётся лишь рассортировать коробки с кормами и принадлежностями — одеяла, старые, но ещё годные игрушки, миски разного размера. Павел, однако, решает устроить короткую передышку, чтобы они оба могли перевести дух. Обед выходит самым простым: пара бутербродов и чашка чая. Павел что-то рассказывает, то и дело жестикулируя, но Ян ловит себя на том, что слова друга словно скользят мимо. Мысли вновь возвращаются к Лэйн, как будто она каким-то образом успела поселиться в каждом уголке его сознания. «Чай хорош, но тот, что принесла Лэйн, был ярче. Стоило бы спросить, где она его купила…» — Ян кивает Павлу, делая вид, что следит за его рассказом. — «Она бы скривилась при виде этого скромного обеда. Но если бы не я, к этому времени она наверняка помирала бы с голоду». Он закатывает глаза, разрывая зубами хрустящую корочку хлеба. Павел, уже увлёкшись телефоном, этого не замечает. «Вчера весь день просидела за своими бумажками. Даже ужин пропустила. Опять проблемы с автором?» — Ян криво усмехается про себя, откусывая кусочек тоста. — «Работает с одними идиотами». Мысли текут свободно, и он не замечает, как всё больше уходит в этот внутренний диалог. В какой-то момент Павел обрывает рассказ и бросает на него странный взгляд. Ян мгновенно берёт себя в руки, ровно отставляет чашку и делает вид, будто ничего не было. «Чёрт. Думаю о ней слишком много», — вздох срывается с губ почти вслух. Внутренне он тут же даёт себе обещание не думать о Лэйн хотя бы до конца этого дня. Разумеется, это обещание рушится в ту же секунду. Её присутствие словно пронизывает всё вокруг: в жестах Павла, в уютном тепле кружки чая, в снующих по двору собаках, которые слишком легко доверяются человеку. Она будто становилась частью каждого движения, каждой мысли, как воздух, от которого уже не отмахнёшься.

***

Лэйн неторопливо проходит между полок супермаркета, пальцем зачеркивая вещи из списка. В отделе с выпечкой она задерживается чуть дольше, колеблясь между круассанами и булочками. В конце концов упаковка пончиков отправляется в корзину, словно случайно, но с маленькой долей внутреннего удовлетворения. Пробежавшись глазами по оставшимся пунктам, она берёт ещё пару нужных продуктов — и направляется к кассе. В её походке нет ни спешки, ни суеты: редкое спокойствие, когда всё под контролем, и впереди не ждёт ничего неприятного. Однако за последним поворотом до дома её шаг сбивается. Чуть в стороне, у дороги, расположился «киоск» — назвать это магазином язык бы не повернулся. Несколько девочек, должно быть, школьницы младших классов, разложили свои «товары» на старом складном столике и картонных коробках. Они оживлённо переговаривались, зазывая прохожих с такой серьёзностью, будто речь шла о крупном бизнесе. Лэйн окончательно останавливается. На лице, усталом после рабочего дня, появляется тёплая улыбка. Она не успевает сделать шаг, как одна из девочек лет семи, заметив внимание, радостно хватает её за локоть и почти тащит к «прилавку». — Вам бы подошло вот это! — восклицает другая, с воодушевлением указывая на ряд самодельных браслетов. Улыбка Лэйн становится шире, глаза мягко светлеют. Два года назад, наверное, она прошла бы мимо, отделавшись вежливым кивком. Но сейчас в груди появляется тёплое желание поддержать этот наивный, но искренний порыв детского предпринимательства. — Думаете? Тогда давайте я возьму его, — соглашается она, доставая купюру из кошелька. Она ещё раз обводит глазами ассортимент — разноцветные шнурки, неловко раскрашенные заколки, несколько книжек в потрёпанных обложках. И вдруг взгляд останавливается на стопке старых пластинок. Узнавание приходит сразу: дома на полке стоят такие же, когда-то доставшиеся ей почти случайно, но ставшие дорогими. — Они тоже продаются? — интересуется Лэйн, кивнув в сторону пластинок. Девочка за «прилавком» оживляется и кивает, тут же принимаясь объяснять: при разборе чердака их семьи нашлись копии записей, и они решили продать лишнее. Сворачивая за угол, Лэйн смотрит на пакеты в своих руках. В двух — привычные продукты для дома, а в третьем — несколько пластинок и простая фенечка из чёрных ниток. Не для неё. Образ соседа всплыл неожиданно, когда она уже собиралась расплачиваться. Внимательные девчонки заметили её взгляд на браслет и протянули его со словами: «Это в подарок, за всё купленное». Лэйн только улыбнулась в ответ, не объясняя, что подарок вовсе не ей предназначен. Мысли о Яне стали для неё почти естественным фоном. Она уже не удивлялась им и не пыталась гнать прочь — всё равно бесполезно. Когда до дома остаётся пара шагов, небо срывается дождём. Сначала мелкие капли, а затем плотная стена воды вынуждает Лэйн ускорить шаг. Она перехватывает пакеты в одну руку, чтобы найти ключи. Конечно же, те оказываются в самом низу сумки, и ей приходится долго возиться у подъезда. Стоит двери наконец поддаться, как снаружи раздаётся знакомый голос: — Подождите, придержите. Лэйн почти машинально задерживает дверь рукой. В подъезд вбегает Ян — волосы влажные, дыхание сбивчивое, будто он бежал до самого дома. Увидев её, он вскидывает брови. — О, ты? — удивление в голосе не скрыть. Он быстро смахивает капли дождя с волос, оглядывает её с ног до головы. Когда взгляд падает на пакеты, Ян без слов забирает часть в свои руки. — Спасибо, — коротко произносит Лэйн. Они поднимаются вместе. В лифте между ними висит молчание, но оно совсем не тягостное. Ян только вскользь спрашивает о покупках и, заметив совпадение, вдруг заливается смехом. Лэйн не понимает, пока он не показывает содержимое своих пакетов: оказывается, они купили одно и то же. Девушка тоже не сдерживает улыбку. Дома они накрывают на стол вместе. Иногда пальцы случайно соприкасаются, локти задевают друг друга — мелочи, но от них воздух в комнате становится теплее. Молчание не мешает. Оно словно создано для того, чтобы думать друг о друге. — За фильмом? — предлагает Лэйн. Ян охотно соглашается. Пока она переносит тарелки, он что-то ищет в своих пакетах. И когда Лэйн возвращается за кружками, Ян протягивает ей книгу. Ту самую, которую она давно искала. Глаза Лэйн расширяются. Сначала она смотрит на обложку, потом — на него. Ян стоит с самым невинным видом, будто ничего особенного не произошло. Она не произносит благодарностей, просто протягивает ему свои маленькие «подарки» — пластинки и браслет. Ян тоже молчит, но между ними рождается новая тишина. Полная благодарности и чувств, о которых пока никто не решается сказать вслух. Когда они садятся на диван, расстояние между ними сокращается. Плечи почти соприкасаются, дыхание становится ощутимым. И всё же слов не нужно. Их ежедневные, почти незаметные жесты говорят громче любых признаний. Так проходит их «годовщина» сожительства. Когда-то, попавшись на обман арендодателя, им пришлось делить квартиру на двоих, но теперь это стало чем-то обыденным и даже необходимым им обоим.