Альфы

             Ещё с того дня в той несчастной забегаловке, расположенной в песках… С того самого дня… нет, даже чуть раньше. У Отправления. В момент касания их тел в том злополучном танце, в том кружении родилось неясное раздражение и неугасающая злость, когда они разъединились.       До Хенфорта Лололошке было сложно осознать себя: его вторичный пол был размытым, не устаканившимся, будто и вовсе стертым, как и его воспоминания. Тяжёлые испытания, вперемешку с безмятежными днями, полными веселья, зародили в нём некую уверенность, стабильность. Он определился в этом мире как альфа.       И в тот день, сидя перед Джоном, он чувствовал его: пышущего силой, строптивостью и вызовом. Хотелось пережать руками его глотку, чтобы это нахальство сползло с лица.       – Ну что, останешься здесь со своими друзьями или пойдёшь со мной?       Наглая ухмылка, уверенность и до безобразия противное всё в нём. Ло горел негодованием, десна чесались, и сам он, кажется, невольно окутал всю комнату своим феромоном.       Джон будто перестал дышать, ожидая ответа, который никак не покидал рта Лололошки. Уголок его губ еле заметно дернулся.       – Я пойду с тобой…       – Какая чудесная новость, красотка!       Учёный театрально всплеснул руками и развернулся, выходя в центр шашечного пола. Ноздри незаметно раздулись, и он снова будто запретил себе дышать. А дальше всё было слишком быстро, слишком смутно. Джон схватил Ло за шарф, пока они падали в пасть чудовища. Притянул резко, так чтобы их искры касались друг друга.       – Не потеряйся, красотка.       Ло даже особо не слышал его слова за ревом, исходившим изнутри зловонной пасти. Он почувствовал дуновение где-то у уха и как близко была шея Джона, как его сильнейший феромон на мгновение смягчился и забился в нос. Это подарило неясное спокойствие, от которого позже накатила сильнейшая паника. Рука в белой перчатке резко оттолкнула его.       – Что?       Падение вниз было не самым приятным. Поиски Джона – ещё хуже. В руинах он чувствовал этот свербящий запах, он был везде, как призрак. Как бы Ло не пытался его поймать, тот ускользал прямо из рук. Прячась от инквизиторов, он был готов придушить непутёвую копию, как только встретит.       – Чёртов идиот, зачем я только согласился на это… – Ло влетел в ближайшую развалину, пытаясь отдышаться.       – Воу-воу, полегче! Это ты так меня вспоминаешь? Не мешало бы поучиться манерам, симпатяга.       – Блять!       – Как я и говорил, верх неотесанности.       – Джон!       Руки сами потянулись к нему. Нет. Никаких тёплых объятий. Деревянная стена колыхнулась от того, с какой силой Ло прижал тело Джона к ней. Ладонь зажала рот, другая скрутила руки так, чтобы он был уверен, что учёному неприятно. Белый пиджак пачкался в пыли и старой паутине – это даже вызывало удовольствие. Джон в недовольстве мычит и вырывается, но руки лишь сильнее вжимают его в стену.       – Тихо. За мной хвост, потом будешь отчитывать.       И он затих. Действительно замолчал. Лололошка выглянул в щель, через которую и зашёл, но быстро юркнул обратно.       – Он был здесь! Я чувствую, осмотрите здание!       Ло ошалело озирался по сторонам. Откуда они знают? Как они поняли? За ним не должен был идти настолько сильный след феромона. Он сильнее вжался в Джона, тот с хрипом вздохнул.       Шаги были всё ближе и ближе. Они окружены. Не хотелось калечить и так не многочисленных жителей этого мира, но выхода нет.       И вдруг в ноздри забился сильный горячий запах цитруса. Как глинтвейн, он растёкся по комнате, пьяня и дурманя. Запах возбуждения. Голова Ло упала на плечо Джона, это было сбивающе с ног. Пальцы, закрывавшие рот, сильно укусили.       – Да приди ты в себя, придурок, нас так поймают!       – Чт…       – Не «чтокай» мне, быстро думай о самой своей горячей девчонке!       – Я…!       – Они не должны сюда войти! Посодействуй, и будешь свободен.       Ло не стал больше пререкаться. Шаги уже поднимались по лестнице и вот-вот должны были оказаться у двери.       Самая горячая девушка… Леди Окетра? Могла бы подойти. Длинные стройные ноги, руки, касающиеся его груди, тела прижатые друг к другу… пальцы, облачённые в перчатки, зарывающиеся в волосы очень близко к шее, горячее дыхание рядом с ухом, тело расслабленно привалившееся к нему, белая открытая шея, тихие стоны.       Комнату заполонил запах хвойного густого леса. Джон пытался изо всех сил не потеряться в нём, он обильней выпускал свои собственные феромоны, пытаясь отгородиться, но Ло будто ещё сильнее реагировал. Их совместных усилий было достаточно, чтобы человек извне подумал, что здесь происходит соитие в самом его разгаре.       За дверью раздалось неуверенное бурчание, и их погоня отступила.       – Ло, они ушли. – Джон брезгливо отцепил от себя непутёвого героя, и тот, качнувшись, опустился на колени.       – Эй, не тормози, у нас мало времени, пора уходить.       Грудь судорожно вздымалась, и Ло выглядел так, будто сейчас задохнётся. Его рука ухватилась за халат и потянула вниз.       – Помо… ги…       – Вот дурень, зачем же ты так часто дышал? Альфам противопоказаны феромоны других альф. Прочистишь желудок пару раз, воздухом подышишь – и тошнота с головной болью пройдут.       Ло опустил голову. Джон описывает не те симптомы. Да, ему плохо, но по-другому: клыки выдвинулись из десен и жутко чесались, слюна скапливалась в слишком больших количествах, и он не успевал её сглатывать. Такого никогда не было.       – Сонное измерение… туда.       

…

             Несколько дней они спокойно отсиживались. Джон с превеликим удовольствием отдыхал в своём роскошном замке. Сонное измерение Ло было намного приятнее его мрачного и запутанного. Всё здесь сквозило наивностью, простотой и пустотой, свойственной Ло. Этот дурак был везде. Даже собственные покои каким-то образом всё равно отдавали лесом. Или это одежда всё ещё воняла феромоном.       Какое-то время Джон даже волновался, что Ло действительно сильно отравился феромоном, но всё вроде было в порядке. Тот только стал держать дистанцию больше, чем обычно. Ну, оно и неудивительно – у них произошло сильнейшее столкновение феромонов, и это могло вызвать физиологическое отторжение, как от противоположного, конкурентно способного живого организма.       Долго сидеть на одном месте было уже невозможно, поэтому учёный сам решил навестить эту несчастную халупу и приступить к осуществлению плана.       – Так хватит филонить, красотка, подъём!       Ло не шелохнулся. Его тело лежало на полу, как морская звезда, грудь мерно вздымалась. Джон мог бы его пнуть чисто из вредности, но решил посмотреть, как быстро его присутствие заметят. Он аккуратно присел на корточки рядом с головой. Под глазами Ло были тёмные круги, и выглядел он измученно. Рука сама потянулась отодвинуть пряди, закрывавшие лицо. Ло чуть вздрогнул, и лицо разгладилось; какая-то глупая улыбка расползлась по щекам.       – Ай! Да за что ты меня бьёшь?       – За всё хорошее. Хватит прохлаждаться, время выполнять то, зачем пришли.       

…

      С каждым днём градус ругательств повышался. Малейшая вещь могла распалить такое яркое пламя спора, что жителям сна приходилось оттаскивать их друг от друга. Но в один день они достигли апогея.       – А что бы сказала Саша? – Не смей её упоминать!       Щеку Ло опалило жаром, кажется, с внутренней стороны она начала кровоточить. Красная жидкость разлилась по деснам, и нервная улыбка стала чересчур зловещей. В глазах мерцнула агрессия. Джон пожалел в тот же момент, как осознал, что потерял самообладание.       Если драки не избежать, он не отступит. Адреналин мгновенно разбежался по венам, десна выпустили клыки. Янтарные глаза налились горящим золотом. Они впились друг в друга взглядом, тело заледенело, в черепной коробке судорожно билась мысль: «Неужели сейчас мы совершим ошибку?» Тело Ло развернулось, рык вырвался из груди, и он исчез в золоте искр. Он ушёл…       Джон тихо осел на землю, тело пробила дрожь и осознание. Он уже просчитывал, как разорвет глотку Ло, как расцарапает руки и грудь. Докажет, что он главнее и правее. Докажет кому? Себе?.. Неужели присутствие другого альфы настолько пошатнуло его эго, что он считал кровавую расправу необходимой.       – Какой позор…       

…

      Ло скрежетал зубами, ногти впились в кору дерева. Как хорошо, что он убежал, он бы себя не простил. Клыки вцепились в ближайшую ветку. Древесина с хрустом промялась под челюстями.       Это позор…       Долгий контакт их взглядов отрезвил его. Джон выглядел как застигнутое врасплох животное. В ту же секунду надо было извиниться. И спустя время Ло это сделает.       – Прости… – …ты тоже прости меня. Просто ситуация тяжёлая… ты ни в чем не виноват. Все мы на нервах.       Джон неловко потер руки и ушёл, пока Ло стоял и, как ему самому казалось, беспричинно заливался краской.

…

      Гон. Ужасно, просто ужасно неподходящее время для него. Беренгарий попытался что-то сварить, но это категорически не подходило. Ло уже срывался на окружающих. Был ли способ вообще быть спокойным в такое время? Вот бы зайти в тесный загон своих овечек и затеряться в их мягких шубках.       Даже в собственном доме не было комфортного угла, где можно было бы пересидеть этот ужас. Ноги всё не останавливались и водили его кругами. И вот он уже на центральном острове ступает на мощёный мост.       «Ну, у Джона сто процентов есть способ, как справиться с этим. На крайний случай – более комфортная комната.»       – Красотка, и чего это ты так вольно здесь бродишь?       – Мне нужна помощь.       – Это я уже понял давно, но слабоумие не лечится.       – Джон.       – Я разочарую тебя, у меня нет лекарства от гона, тебе придётся его переждать.       Обречённый хрип вырвался из груди, горячая голова уперлась в холодную каменную кладку.       – Хотя… есть идея. – Резким движением Джон разворачивает его к себе, руки сковывают зелёные искры пустотной магии.       – Это не смешно!       – А я и не смеюсь. Знаешь, что быстрее всего помогает справиться с гоном? Его благополучное протекание. Так я ускорю немного процесс. Воспринимай это как занимательный эксперимент!       На кончиках пальцев заискрились алые огоньки, и всё тело стало жарким, зудящим. Ло задушено простонал, пытаясь вырваться и уйти от прикосновения.       – Ну-ну, куда же ты собрался в таком состоянии? – нога надавила на вздыбленную темную ткань штанов. Искры пробили всё тело, мироходец старался быть тихим, вылезшие клыки поцарапали губу.– Всё хорошо, расслабься и получай удовольствие. – Штаны быстрым движением приспустили и освободили уже вставший член.       Касание рук, облачённых в перчатки, было не самым приятным. Ло пытался боднуть его головой, чтобы тот хоть немного отстранился и прекратил эту пытку.       – Так не пойдёт! – на шее образовалось зелёное кольцо, что пригвоздило его к стене.       – Сними их…       – Ни за что, красотка. Слишком много чести, и я не хочу замараться.       Мерные движения слишком медленно растирали выступившую влагу. Касались чувствительных точек, но так слабо, что Ло действительно начал скулить и толкаться в руку самостоятельно. Требовательный феромон цеплялся за белоснежную одежду, эфемерно касался Джона там, где он не желал.       – Мы играем по моим правилам, красотка. – Кольцо на шее сжалось чуть сильнее, перекрывая воздух.       Грозный рокот вырвался из груди. Недовольство. Джон усмехнулся: Ло так наивно хотел им помыкать, так надеялся, что ему достанется то, что он хочет и как захочет. Ну хорошо, так тому и быть.       Рука задвигалась в слишком быстром темпе. Его яркий цитрусовый феромон заполнил пространство и со всей агрессией перекрыл чистый воздух. Пока тело мироходца не начало трястись в конвульсиях и голова не начала краснеть от недостатка воздуха, он мучил его как мог.       Так же резко, как и появился, зелёный ошейник исчез. Ло блаженно глотнул воздух, перенасыщенный присутствием Джона, но тут же застрял в горле. Учёный с силой передавил едва начавший завязываться узел.       Весь воздух выбило из лёгких с глухим хрипом. Злой рокот перерос в тонкий скулёж обиды и неудовлетворённости. Белые перчатки заливались спермой, но рука всё так же уверенно пережимала член. Джона заполнила какая-то садистская радость, что он смог заставить Ло излиться. Что этот дурачок всё же пришёл просить его о помощи, и эксперимент удался.       Ло потерялся в пространстве, одно чувство эйфории накладывалось на другое, ещё и присутствие Джона ощущалось слишком явно. Опасность – это нападение. Сознание Ло кричало, что другой альфа слишком близко, что он источает неясные намерения. Ло уязвлён.       Изящные пальцы чуть сильнее увеличили нажим на узел. В ту же секунду острые зубы впились в плечо с силой, норовящей сломать ключицу. Кровь залила идеально выглаженный пиджак.       Больно. Но Джон сам виноват – стоило просто ослабить поводок, а не отпускать полностью. Этот уродливый след он залечит и уберёт. Хорошо, что дурак не дотянулся до шеи. Тихий стон остаётся в разодранном плече. Ло медленно отстраняет окровавленный рот.       – Ублюдок…       Тело вяло повисло в оковах, мироходец совсем перестал отдавать себе отчёт и просто обессиленно сполз по стене. Капли феромона, выделяемого из десен и крови, стекали с его лица на пол. Джон лишь похлопал его по голове, как маленького ребёнка.       Есть чувство, что он слишком заигрался и перегнул палку. Возможно, стоило быть помягче. Кровь липким пятном расползалась по белоснежной ткани. Искра недовольно задрожала, руки крепче сжали бессознательное тело.       – Прости меня…       Невесомый поцелуй коснулся горячего лба.

…

(бонус)

      Слияние. Неожиданное, полное ярости, тревоги и необъятной силы. Они не вынесли такого напряжения, переполняющего каждую клеточку.       Джон просыпается первым, его рука тисками сжимает пальцы Ло. Всё тело передернулось от накатившего страха. Но расцепить пальцы было невозможно. Ло будто цеплялся за свою жизнь, а не за руку.       Смирившись, Джон лёг обратно. Он ничего не помнил, но в груди свербела приятная пульсация искры. Она чувствовалась сытой, довольной. Впервые за всё время пребывания в Архее он чувствовал себя отдохнувшим. По всей комнате парили их смешанные запахи, пахло каким-то Новым годом. Зимой. Той самой радостной из детства. Стыдно признавать, но это возвращало его в те времена, когда праздники ещё приносили радость и были наполнены смехом и беготнёй. Он снова закрыл глаза, а когда открыл их вновь Ло тоже внимательно принюхивался и казалось недовольные морщинки слегка разгладились