Психиатрическая больница Конджиам

Юджи замирает напротив большого здания, окружённый сплошными деревьями. В глубине души плетутся искры между собой, потому что он действительно любит своё дело, и психиатрическая больница, в которую он сегодня зайдёт в гости, не была такой уж плохой на вид, чтобы ему стало дурно. Он идёт по длинной дорожке, любуясь разными цветами, которые в этот момент как раз поливает садовник. Итадори здоровается с ним, вытягивая свой блокнот в коричневом переплёте. Раз он прибыл сюда на работу, то он использует все свои внутренние ресурсы и опросит абсолютно каждого. — А кем являетесь? — с подозрением спрашивает мужчина в грязной одежде, но с чистыми руками. Тот замер с лейкой в руках, хмуря брови и почти что испепеляя взглядом молодого и яркого Юджи. Было видно, что мужчина был не самым доброжелательным. Но Итадори это не смутило. Пока что нет. — Я журналист, Итадори Юджи, могу ли я вам задать парочку вопросов? — он улыбается и щёлкает красной ручкой. — Это вам надо сначала поговорить с директором. У меня нет таких полномочий. — О, ничего страшного, я всего лишь хотел спросить, какие цветы вы здесь посадили и как ухаживаете за всеми растениями, — он продолжает улыбаться одними губами, пока глазами изучает территорию сада за спиной садовника. Где-то там в центре — совсем небольшой фонтанчик со статуей маленького ангелочка сверху. — И про ваш сад. Не поймите неправильно. Я приехал сюда собрать немного информации про заведение и как здесь всё процветает, в буквальном смысле! — спешит он добавить. На самом деле абсолютно нет, он здесь потому что слухи говорят о том, что людей здесь мучают и всё как раз-таки увядает, а не процветает. Но он знает, как это сделать по красоте, у него за спиной шесть лет журналистики и два года практики во время учёбы. Он сделает невероятную статью, на которую люди будут обращать внимание, потому что эта статья будет не о том, когда лучше поливать саженцы, а о том, что же на самом деле происходит в психиатрической больнице Конджиам. Он добьётся своего, чего бы ему это ни стоило. К тому же, дело само по себе очень интересное. — Я вам сказал раз и скажу во второй раз то же самое. Даже если бы вы приехали лично ко мне, чтобы спросить, какое пиво мне больше нравится, — я бы сказал вам сначала сходить к директору. На этом всё. Старик уходит в тот самый сад и садится на лавочку напротив фонтана, показывая, что их разговор закончен. Юджи перестаёт улыбаться, когда его взгляд втыкается в седую макушку, и он держит свои рабочие инструменты в левой руке, направляясь внутрь здания. Что ж, директор так директор. Внутри царит полный хаос по его личной шкале адекватности. Но, кажется, в стенах этого дома это было самое что ни есть настоящее блаженство и гармония, в том числе и для персонала. Внутри всё деревянное, но чистое, он отмечает чистоту и ухоженность здания внутри и снаружи. Стоит отдать им должное: это действительно старое трёхэтажное здание, и оно выглядит довольно хорошо при своём раскладе. Очень много людей. Абсолютно разных людей. Он останавливается, когда закрывает дверь за собой, чтобы с интересом просканировать всех пациентов в холле. Мужчина со светлыми волосами и в белой рубашке с синими штанами стоит напротив стены и стучится об неё лбом, но не настолько сильно, чтобы действительно себе навредить. Он всё время шепчет что-то, и кажется, он собирается заплакать с минуты на минуту. За маленьким коричневым столиком сидят две молодые девушки: у одной рыжие волосы, что едва касались плеч, и глаза с вселенской усталостью в себе; на брови красовался пластырь, а на губе — синяк. Сама по себе она была… «дёрганная», да, Юджи бы описал её именно таким неделикатным и совсем не толерантным словом. Её руки тряслись, и она всё время сжимала маленькую игрушку панды в руках, видимо ожидая, когда девушка напротив сделает наконец-то ход конём. Итадори переводит взгляд на неё. Тёмно-зелёные волосы собраны в пучок, видимо чтобы не мешались. В некоторых местах их нет, и выглядит так, будто кто-то просто вырвал их. На переносице — самые обычные и простые очки, а на скуле красуется пластырь, который не полностью закрывает рану от чего-то. В отличие от рыжей, эта девушка была очень спокойная, и её руки не дрожали, а глаза были наполнены какой-то страстью и азартом. Наверное, это было из-за увлекательной игры в шашки со своей подругой по несчастью. Юджи переводит взгляд на соседний столик за девушками, за которым сидит женщина с очень длинными светлыми волосами. Она заплетает себе большую косу, держа её перед своим лицом. Само лицо у неё очень и очень сосредоточенное, а по подбородку стекает обильно выделяющаяся слюна, которую та будто не замечает. Напротив сидит мужчина, совсем старенький уже. Он не подаёт никаких признаков жизни, просто бесцельно смотря в маленькое окошко. Осмотр на этом не заканчивается. В самом конце холла, возле шкафа с книгами, сидел молодой парень с чёрными беспорядочно торчащими во все стороны волосами. В отличие от остальных, он казался… нормальным. Он аккуратно переворачивал страницы, бегая глазами по строчкам так быстро, как только мог. Ничто не говорило о том, что он… душевнобольной. Юджи задерживает на нём взгляд, делая пометку в голове, чтобы подойти к нему после встречи с директором. В правой стороне от двери тоже было несколько странных людей. Больше всех выделялся мужчина с белыми-белыми волосами и такими же ресницами и бровями. Он выглядел очень красиво с эстетичной точки зрения. И с точки зрения Итадори он тоже выглядел бы красиво, если бы не один нюанс. Этот мужчина показушно гулял по небольшой территории меж столиками и диванчиками, всё время танцуя вальс с кем-то, кто выглядел как воздух. Он определённо танцевал с кем-то. — Это Годжо Сатору, он утверждает, что призрак его друга живёт вместе с ним уже невольно лет. Юджи дёргается от неожиданности, прекрасно запоминая акцент на слове «друг». Перед ним стоит монахиня, в своём убранстве и с вежливой улыбкой, которая не выглядела злой, фальшивой или напускной. Блондинистая чёлка послушно лежала на её лбу, а руки словно у статуи были сложены в замок. — У него шизофрения? — так же тихо спрашивает Юджи, вдруг чувствуя невыносимую тоску. — Лёгкая форма, — кивает монахиня, а затем продолжает. — Но это всего лишь горе от утраты близкого человека, с которым он не справился. К сожалению. Думаю, если бы он сейчас осознал и принял это, то его «призрак» исчез бы. Я ему всегда говорила, что Всевышний хорошо позаботился о душе его друга на небесах и ему там хорошо, что не стоит держаться его возле себя. Надо разрешить душе идти дальше. В следующую жизнь, — в конце она совсем уж грустно улыбается, бросая свой печальный взгляд на белоснежного мужчину. Юджи разделяет с ней это чувство. Ему тоже было тяжело принять утрату своего родного человека в прошлом году. Но, видимо, у мужчины напротив слабая психика к таким вещам. Он не осуждает, он лишь соболезнует. — Сугуру сегодня такой весёлый! Юджи отходит в сторону к монахине, когда Годжо пробегает мимо, держась с кем-то за руки. Сугуру — это, видимо, имя его друга. Итадори вдруг тяжело вздыхает, осознавая, где он находится. — Вы из редакции «Пятница 13»? — понимающе спрашивает монахиня, окидывая молодого человека взглядом, немного задерживаясь на розовых волосах. Итадори вдруг становится жутко от этого взгляда на его волосы. Монахиня тем временем дёргается, неловко посмеиваясь и извиняясь за своё любопытство, а затем направляется к крутой лестнице, Юджи следует за ней. — Да, но сегодня я хочу узнать кое-что для другой редакции, общественной. И как мне можно к вам обращаться, кстати? — Давайте просто Рика, директор уже ждёт вас и, кажется, она сегодня в хорошем настроении. Юджи хмурит брови, не совсем понимая, при чём здесь последний внос. Они поднялись на второй этаж, и он бросает взгляд вниз: он увидел не всё и не всех. К парню с книгой присоединился Годжо, и они очень тихо перешёптываются. Странно, но Сатору не выглядит таким странным, как пять минут назад. Голубые глаза встречаются с его, а затем мужчина поглаживает воздух и улыбается. Итадори вдруг кажется, что их водят за нос, а монахиня, которая подошла к нему перед этим жестом, хмурит брови. — Возле Сатору сидит Фушигуро Мегуми. Они не совсем ладят… иногда доходит до драк. Но сегодня такая замечательная погода, что даже они не могут сопротивляться яркому солнышку, — она ярко улыбается, и теперь её улыбка кажется не чисто искренней, а жутко искренней. Наверное, это остался осадок из-за взгляда на его волосы. Юджи совсем малость напрягается из-за этого. Совсем малость. Они всё-таки входят в кабинет директора, и Юджи тут же осматривает небольшое помещение, которое выглядело просто и без лишних вещей. Встречает их мужчина лет тридцати на вид. Вид его поистине уставший — это выдавали его мешки под глазами и согнутая спина. Юджи вдруг кажется, что здесь у всех «странные» волосы и причёски, кроме Рики. Он вдруг понимает, что у него тоже волосы необычного цвета, и он вдруг понимает, почему монахиня так внимательно их осмотрела. И он вспоминает своего старшего брата, который тоже был душевнобольным. Пожалуй, это тоже было толчком приехать в это место. Он хотел навестить своего старшего брата впервые за десять лет их разлуки. И это было поистине волнительно и просто по-человечески страшно. Он мало что помнит о нём уже, родители не разрешали приезжать сюда, и он практически забыл, как тот выглядит, но он помнит розовые волосы. Директор вдруг вздыхает тяжело и устало. — Итадори Юджи. Пишете статью про нашу больницу, значит, присаживайтесь, поговорим с вами, — он рукой указывает на кресло напротив, а затем кивает Рике на дверь. Та кланяется, а затем покидает кабинет. — Да, с вашего позволения я бы хотел сделать статью о том, чем здесь занимаются люди, что кушают и как здесь обстоят дела. Стоит заметить, что ваши белые розы во дворе поистине завораживают взгляд и всего человека, это просто невероятно! А ещё этот фонтан, и деревья, и сама чистота и опрятность здания внутри и снаружи! Это действительно заслуживает уважения, господин Чосо, — Юджи вдруг замолкает, чтобы перевести дух. Он использует свою тактику под названием «дурачок», а Чосо тем временем всего лишь фыркает на это, но улыбка всё же слабая, но появляется на губах. Один вид показывает, что он горд собой за эти достижения. О, Юджи давно научился читать людей. — Конечно, пусть люди узнают об этом прекрасном месте. Я хочу, чтобы они знали, что если у них есть проблемы, то мы с радостью примем всех желающих к себе. Бог создал это место, чтобы мы помогали людям, — он целует небольшой крестик на своей груди. И вдруг Юджи понимает, что перед ним самый настоящий священник. Он выглядит не устало и не жутко, он выглядит смиренно. Это слово очень подходит этому мужчине. Всё в нём говорит о том, что он служит Богу во имя доброты. Наверное, Итадори ожидал чего-то жуткого из-за слов монахини и, в принципе, из-за её вида. В любом случае его немного напрягает вся тема, связанная с Богом. Не то чтобы он был атеистом, просто ему казалась вся эта тема с богами, демонами жуткой и всё. — Можно ли это считать за разрешение поговорить с некоторыми пациентами? И персоналом, — спокойно спрашивает Юджи, предвкушая, сколько времени займёт эта работа и предвкушая встречу со своим… братом. Да, Рёмен его брат по сей день и будет всю жизнь, потому что так решил Итадори. Он не даст Рёмену умереть в воспоминаниях. — Да, только я бы хотел попросить вас не слишком сильно тревожить Нанами… Он, можно сказать, новенький и совсем не привыкший к этому месту и людям здесь, — с тяжестью и печалью произносит Чосо, доставая небольшую чёрную папку, где покоится дело номер 73, дело Нанами Кенто. Он показывает фотографию мужчины, и Юджи вспоминает самого первого мужчину, который бился головой об стену. — Можно мне узнать, что с ним случилось? — Юджи наклоняется, рассматривая фотографию, где мужчина в тёмном костюме со стаканом кофе в руках и с улыбкой на губах. Он выглядит таким нормальным. — Думаю, так будет лучше и для нас, и для вас. Чтобы вам легче работалось. Нанами приехал к нам сам неделю назад. По его словам, он начал видеть странных существ, которые тянулись к людям и ели их. Сначала он это игнорировал, а теперь… а теперь он говорит, что они убили его жену и дочь, — тот тяжело вздыхает. — У него шизофрения тяжёлой формы и биполярное расстройство. На самом деле нет никаких существ, а жену и ребёнка убил он сам ночью во время лунатизма. Юджи дёргается назад, не совсем будучи готовым услышать такую информацию. — Разве это не конфиденциально? — вдруг спрашивает он. — Вы правы, это так. Но я не думаю, что вы напишете об этом в статье, у вас добрые и чистые глаза. В них я вижу отражение ангельских крыльев. Я просто хочу, чтобы незнание не навредило нам всем, чтобы вы были аккуратными с моими людьми, — он снова тяжело вздыхает и достаёт зелёную папку из тумбочки. Следующие полчаса Итадори впитывает информацию про всех людей в холле, стараясь ничего не забыть и записать в блокнот. Вот что он узнал из небольшого разговора: – Кугисаки Нобара – эмоционально-неустойчивое и нарциссическое расстройство (и шизофрения). – Зенин Маки – диссоциальное расстройство и депрессия лёгкой формы (и шизофрения). – Нанами Кенто – шизофрения. – Фушигуро Мегуми – депрессия (попытки суицида). – Годжо Сатору — шизофрения, биполярное расстройство личности. – Наобито Зенин — кататония (шизофрения + депрессия (?)). – Мей-Мей — маниакальное поведение и шизофрения (снова?). – Инумаки Тоге — ПТСР и шизофрения. – Юта Оккоцу — шизофрения, депрессия лёгкой формы. – Камо Норитоши — шизофрения, шизоаффективное расстройство. Юджи пробегает взглядом по списку, который написал быстро и кратко. Он хмурится, потому что Чосо не назвал имя его брата. А ещё его действительно начал беспокоить тот факт, что у всех поголовно шизофрения. Это действительно настораживает. — И ещё один человек. Думаю, ты знаешь его, и мне действительно жаль произносить это вслух. Итадори Рёмен — сложная форма депрессии, шизофрении, наблюдаются вспышки неконтролируемой агрессии и нарциссизм вперемешку с социопатией и мизантропией. Он поистине ненавидит людей и презирает. Утверждает, что он король неких «проклятий». Думаю, он считает себя самим Сатаной или Люцифером. Извини, что все вот так выкладываю, но я вижу, что ты хочешь знать. И он сидит в одиночной камере в смирительной рубашке, чтобы не навредить себе или персоналу. К сожалению, встречи с ним запрещены. Прошу в будущем не пытаться проникнуть к нему. Чосо закончил и позвал Рику вовнутрь, чтобы та провела гостя на этаж к пациентам. — Вы не против, если я завтра приеду? — Без проблем, — понимающе улыбается директор. Когда дверь за Юджи закрывается, он двумя ладонями держит свой крестик и молится шепотом, по щекам текут слёзы отчаяния и печали. Итадори Юджи выходит в спешке на улицу, прощаясь с монахиней и садовником по пути. Вдруг это место начало на него давить, как будто со всех сторон. Он выходил за чёрные ворота на асфальт и направляется к своему ниссану, расстёгивая по пути рубашку до самой груди. Ему невыносимо жарко, ему невыносимо тревожно и волнительно. Он садится в машину и сразу включает кондиционер. На улице стоял жаркий август, и полуденное солнце беспощадно жарило людей своими лучами. Юджи ещё раз открывает блокнот, пробегаясь по списку, и с громким звуком захлопывает его. Эти люди больные. И его брат тоже больной. Он видит то, чего не существует, и он утверждает, что он Сатана. Итадори вдруг чувствует, как по щекам текут горячие слёзы. От грусти за своего брата, от того, что он помнит, каким он был в его детстве. Он был действительно хорошим и заботливым братом. Юджи равнялся на него. А потом в 15 лет на Рёмена напали ночью несколько парней из секты и били его, издевались. Всему виной было провокационное поведение подростка и его вызывающие татуировки с волосами. Юджи дрожит, потому что его брата таким сделали люди, верующие в Бога и ненавидящие дьявола. Хотелось кричать, что это они — демоны и дьяволы, а не его брат из-за татуировок. Он понимает, почему ему не разрешали навестить Рёмена, и он понимает, что он не готов был к встрече ни тогда, ни сейчас. Он не готов увидеть такое же больное и уставшее от таблеток и антидепрессантов лицо своего родного человека. Единственного, оставшегося в живых родного человека. Что ж, Итадори выиграл в лотерею своё положение в жизни, и когда он успокаивается, набирает своему коллеге по работе — Тодо. Он кое-что решил во время своих раздумий. Он напишет статью, как и договаривались, но он хочет встречу со своим братом. Ему просто необходимо сделать это, иначе потом вернутся возможности попросту не будет. — Что, если я напишу хорошую и очень объёмную статью, но не за две недели, а за… возможно, месяц? Мне надо кое-что здесь проверить, — он тараторит быстро и громко, выезжая с парковки в город. — Мне не нравится кое-что, и у меня очень плохое предчувствие. А ещё здесь мой старший брат. Тодо… Он хотел сказать что-то ещё, но его перебили: — Я договорюсь. Только звони мне, если что. Знаю я эти дурдомы. Там что доктора, что пациенты. Все ненормальные. Юджи вздыхает с облегчением, он не сомневался в Тодо. Завтра он приедет сюда снова, в 12 дня, как и сегодня, а сейчас он собирается встретиться со своим хорошим знакомым из известного университета, исключительно по психологии. Кажется, он когда-то мечтал выучиться на психиатра, чтобы помочь своему брату? Возможно, он завтра же возобновит документы и вернется сюда в качестве студента-практиканта и как работник редакции. Он обезопасит себя всеми возможными способами и он проведет свое крохотное расследование. Какая-то часть в нем просто кричит о том, что здесь что-то не так.