Слишком похожий на нас

Область заражения уже не имела значения. Доктор Кристи Шиллер, подписавшая директиву об уничтожении, охрипла, споря с генералами, в частности с этим верзилой, генералом Ротцки, в конце концов сорвавшимся на крик на тупоголовых ученых, как на зеленых новобранцев. Она делала глоток за глотком из пластикового стаканчика, принесенного кем-то из ассистентов, готовясь к новой партии схватки. Уничтожение МКС и «Союза» — только начало, говорила она несговорчивому генералу. И нельзя, ни в коем случае нельзя применять никакие виды оружия, пока не установлено, какое именно воздействие на организм Кэлвина оно может оказать. Она говорила убедительно. Она была терпелива. Проклятье, изолировать космические станции проще, чем часть мирового океана. Они уже работали. Земное биоразнообразие гарантировало, что распространение инородной формы жизни — вопрос времени, причем, учитывая феноменальную обучаемость, очень короткого времени. Доктор Шиллер прямо заявила генералу, что он может считать все воды на планете зараженными. Тот лишь с ненавистью сверкнул на нее светлыми глазами, отворачиваясь к коллегам. Тогда она просто спорила — но теперь, с каждым глотком, чувствовала, как сжимается горло. Споры? Деление? Почкование? Как размножается этот пришелец? А если способов несколько? Пока мониторинговые катера передавали в оперативный штаб только один экземпляр организма, оплетший своими конечностями тушу им же убитого гиганта-кита. Судя по расшифровкам логов с МКС, ему было совершенно все равно — лабораторная крыса, человек, кит или планктон. Плохой новостью было то, что организм увеличивался в размерах. Скромно — давление на глубине возможно было препятствием, а может — малое количество питательных компонентов открытой пелагиали. К этому жизнь их не готовила, горько улыбнулась доктор Шиллер, отставив с суеверным ужасом стаканчик подальше — хотя жажда все еще мучила ее. Она не верила в споры и деление — если бы существо таким образом захватывало себе пространство для жизни, человечество бы уже это увидело. По внутренней связи вызвали, и доктор Шиллер тут же отозвалась, удивленная сигналу в такой час. — Норт? — удивилась она. — Как это… Капсула с доктором Мирандой Норт, перехваченная у дальней орбиты, поврежденная, но сохранившая несчастной женщине жизнь, уже транспортировалась на Землю. Подавив первый импульс — уничтожить, сжечь в атмосфере, не допустить, доктор Шиллер подтвердила, что направляется в конференц-зал. Руководить приемом будет группа Шарифа, и с ним — как бы ни противился генерал, пара подразделений в спецэкипировке. Почти двухметровый Ротцки, больше всего на свете желавший на сегодня уже забить болт на ученых, допустивших проникновение на вверенную ему территорию, то есть родную планету, врага, да не просто врага, а заразы, твари, против которой нет никакого известного оружия или способа выкурить отсюда к чертовой матери, сердито прохаживался вдоль импровизированной доски с надписями, к которой тут и там крепились стикеры, быстрые распечатки данных с мониторов, смазанные фото. От которых становилось жутко, даже несмотря на то, что ничего ровным счетом на этих полосках было не разглядеть. Сухие отчеты и логи с уничтоженных космических станций, редкие кадры с трудом восстановленных видеозаписей рисовали вполне четкую картинку. Существо не было ни враждебным, ни дружелюбным. Ему было совершенно все равно, кто такие люди и что такое планета Земля — все эти высокоразвитые цивилизации, богатые экосистемы… Ему наверняка не нужно было это знание. Существо хотело жить, и люди не были ни пищей, ни друзьями. Люди мешали ему. Поэтому он, мгновенно обучающийся, устроенный так, чтобы мгновенно адаптироваться и преуспевать, адаптировался и преуспевал. Получал информацию способами, которые пока еще не были полностью идентифицированы, как с горечью призналась себе доктор Шиллер. Системы охлаждения. Это существо знало, что смертельно для тех, кто занимает его жизненное пространство, и без зазрения совести этим пользовалось. Если оно могло убить, охватив полупрозрачными лепестками забившуюся в агонии белоснежную лабораторную крысу — оно так и поступало, лишая доступа кислорода, мгновенно растворяя кожу, кости, кровь и мышцы в образованной его конечностями полости. Если оно могло убить, проникнув в легкие человека через рот, преодолевая схватившуюся в судороге гортань, разрывая связки и горловые мышцы, полосуя сами легкие и ломая ребра, превращая желудок и кишки в одно кровавое месиво, пробиваясь вдоль позвоночника в мозг, выдавливая глазные яблоки и барабанные перепонки… Бедняга Адамс. Доктор Шиллер поставила подпись на экспертизе, не дочитывая — она превосходно знала, что найдет в завершении. Какое счастье, что дистанционный взрыв станций избавил их группу от необходимости вскрытия. Но, как оказалось, не совсем. — Доктор Миранда Норт, двадцать девять лет, пятьдесят восемь килограмм… — забубнил голос ассистента с полигона, куда приходили предварительные данные. — Черт с ними, с килограммами, ты мне еще ее докторскую зачитай! — рявкнул в динамик Ротцки, в штатском он, как ни странно, выглядел еще более устрашающим. Доктор Шиллер поморщилась. — Тварь, спрашиваю, на борту есть? — Признаков присутствия не обнаружено, — после паузы как-то неуверенно выдал полигон. — Признаков не обнаружено? — переспросил генерал, не скрывая презрения. — А тварь-то обнаружена? Она и без признаков присутствует, знаете ли! Тут он был прав, вынуждена была согласиться доктор Шиллер. После того, как сигнал бедствия был принят, регион оцеплен и тварь запеленгована, начались поиски. Пустая полузатопленная капсула с плавающей в мутной кровавой воде верхней половиной туловища Джордана, Ниже пояса — одна бедренная кость, обрывки мышц, кожи, изоляционного покрытия гермокостюма. Две перевернутые рыбацкие лодки, окруженные дохлой и погибающей рыбой. Ни в капсуле, ни на лодках ни следа присутствия, такое впечатление, что и не было тут ничего, Джордан сам поломался, рыбаки сами в рыбу обратились. — Прекратите, генерал, — тихо, тем не менее, внятно завершила отповедь доктор Шиллер. — Вы сейчас ничем не поможете… — Разве? — он приподнял брови, показывая на рабочую группу в полевой форме. — Один мой приказ, и капсулу уничтожат. Кислородная горелка внутрь — и доктор Миранда Норт пятидесяти восьми килограмм героически погибнет вместе со всем экипажем, сорок восемь часов тому назад. Доктор Шиллер медленно закрыла глаза. Но на сетчатке уже отпечаталось уваренное в своей правоте лицо генерала Ротцки. И, черт побери, быть может не так уж он был не прав. — Послушайте, — начала она мягко, соблюдая тональность, — мы имеем дело с исключительно хитрым врагом. Страшным. Преграды для него существуют, только пока он не знает, как с ними справляться. — Я заметил, — кивнул Ротцки на пухлую папку с отчетом об уничтожении орбитальных станций. Существо вовсе не было злонамеренным. Ни злом, ни добром. — Генерал, распорядитесь организовать прием доктора Норт и скорейшую медицинскую помощь. Она — наш бесценный союзник, выживший в прямой схватке с ним. Существу не было дело до людей, их мира, их надежд, их маленькой голубой точки. Оно всего лишь хотело жить. Люди ли мешали ему, или машины, ими построенные… А еще оно было слишком похоже — на них самих. То, что вывело их на ближние и дальние орбиты, то, что послало исследовательские зонды на Марс. Освоение пространства. Жить. Воля к жизни. Каждое живое существо. Отчего-то перед внутренним взглядом доктора Шиллер промелькнул круг из всплывшей брюхом кверху рыбы — был бы богатый улов, — и лодки рыбаков, затопленные, накренившиеся, пустые. Слишком похоже на них самих. — Нам предстоит испытать, чего стоят наши поколения эволюции, генерал.