На грани срыва

Институт Ксавьера был пропитан запахом старого дерева, полированного металла и той странной, неуловимой стерильностью, которая тянулась из лабораторий. Тишина в коридорах особняка редко держалась долго, даже ночью — кто-то тренировался в Опасной комнате, а юные студенты хихикали, пробираясь к кухне за полуночным перекусом. Но сегодня в воздухе витало что-то еще. Напряжение. И Логан, с его обостренным чутьем, улавливал это так ясно, будто оно было осязаемым. Его притащили сюда ради миссии. Как всегда, что-то настолько паршивое, что даже Циклоп с его вечным «мы справимся» не мог обойтись без Логана. И, к его величайшему раздражению, без него. Уэйда Уилсона. Дэдпула, мать его. Того самого болтливого, несносного, вечно лезущего не в свое дело придурка в красно-черном костюме, который, кажется, мог заебать даже мертвеца. Логан знал Уэйда уже не первый год, еще до эксперимента, исцеляющего фактора и шрамов, покрывающих его тело. Их пути пересекались то в какой-нибудь дыре, где они вместе, спина к спине, рубили врагов, то в баре, где Уэйд заказывал самые идиотские коктейли, а Логан пил виски и мечтал, чтобы этот клоун заткнулся хотя бы на пять минут. Они не были друзьями — нет, хотя была какая-то странная связь, которая раз за разом сталкивала их друг с другом. Иногда они дрались, когда Уэйд выводил его из себя своими идиотскими шуточками и флиртом. Иногда работали и, несмотря на все, Логан доверял ему. Сегодня Уэйд был здесь, в особняке Икс, что само по себе звучало как начало плохого анекдота. Профессор лично вызвал его — обсудил миссию, где нужна была их с Логаном уникальная способность не умирать, попросил сильно не вредничать и поселил его в гостевой комнате, недалеко от комнаты Логана. Уэйд был в своей стихии. Он расхаживал по особняку в своем костюме, с катанами за спиной, и его болтовня эхом отдавалась по коридорам. Он шутил с Джин, подмигивал Шторм, обнимал Колосса, а с Логаном… С Логаном он был, как всегда, невыносим. — Эй, Росомашка, ты сегодня выглядишь, как будто съел целый лимон, или это твоя физиономия зависла в режиме «я ненавижу всех»? — негромко спросил Уэйд во время брифинга, оказавшись совсем рядом. — Расслабься, Логги, я тут, чтобы скрасить твои мрачные одинокие дни. Логан только рыкнул, как зверюга, и отвернулся. Он терпел. Всегда терпел. Но было в Уэйде что-то, что цепляло его сильнее, чем хотелось бы признавать. Этот идиот умудрялся быть одновременно раздражающим и… притягательным. Черт, слишком притягательным. Без него все казалось каким-то пустым, будто кто-то вырвал кусок из его долбаной души. И Логан ненавидел себя за эту слабость. Дни в особняке тянулись, пока они готовились к миссии. Брифинги, тренировки, отдых, чтобы набраться сил. И Логан начал замечать что-то странное — его взгляд. Обычно болтливый без умолку, шутливый, Уэйд заигрывал со всеми подряд, от профессора до уборщицы. Но иногда, когда он думал, что никто не смотрит, его взгляд останавливался на Логане. Долгий, пристальный. И это не было похоже на его обычные подколы или провокации. Это было что-то другое. Глубокое. Жадное. Логан чувствовал это кожей, как зверь чует угрозу. Уэйд смотрел на него так, будто хотел напасть, сожрать, но при этом не смел подойти ближе. Впервые Логан заметил это в столовой. Уэйд сидел через несколько столов, болтая с Колоссом о Терминаторе и их сходстве. И, когда Колосс отвернулся, чтобы взять еще картошки, Логан поймал этот взгляд. Уэйд смотрел прямо на него, не мигая, с какой-то странной смесью тоски и желания. Его взгляд, даже через маску, был таким выразительным, что Логан услышал, как трепещет его сердце. А потом Уэйд натянул свою дурацкую ухмылку и отвернулся, будто ничего и не было. Логан стиснул зубы. «Придурок», — подумал он. Но этот взгляд остался у него в памяти. И с каждым днем таких моментов становилось все больше. Кульминация случилась вечером, когда особняк затих. Большинство учеников разошлись по своим делам — кто в тренировочный зал, кто в библиотеку, кто спать. Логан шел по пустому коридору к своей комнате, его тяжелые ботинки гулко стучали по деревянному полу. Он был на взводе — сегодня Уэйд находился рядом слишком долго. Он подмигивал, отпускал шуточки про «сексуальные бакенбарды», «одинокого волка» и «кошачьи коготки». И касался. То плечо сожмет, то дотронется до локтя. И вот он услышал шаги. Легкие, почти бесшумные, но Логан уловил их сразу. Уэйд. Он шел навстречу, его стройный силуэт в красно-черном костюме выплыл из полумрака коридора. Слишком изящно для этого клоуна. Логан напрягся, готовясь к очередной порции болтовни, но Уэйд вдруг замедлился. Его движения стали какими-то неловкими, почти застенчивыми, что для Дэдпула было так же естественно, как для Логана плясать на Бродвее. Уэйд остановился в нескольких шагах. Логан чувствовал его взгляд через маску. Сердце Уэйда колотилось — Логан слышал это, чуял, как адреналин бурлит в его крови, как его бросает в жар. Уэйд смотрел на него, и этот взгляд был как удар под дых. Жадный, голодный, почти отчаянный. Он явно не ожидал, что Логан это заметит. — Чего пялишься, Уилсон? — прорычал Логан, не выдержав. Его голос был низким, с хрипотцой, и в нем сквозило раздражение, смешанное с интересом. Уэйд замер, как будто его поймали с поличным. Его маска чуть сдвинулась, когда он нервно сглотнул, но он быстро взял себя в руки и выдал свою обычную ухмылку. — Ой, Логги, ты сегодня как ходячий тестостерон, просто взрыв мужественности. Не могу оторвать глаз. — Он театрально прижал руку к груди, но голос дрогнул, выдавая его. Логан почувствовал, как кровь закипает. Он шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. Уэйд невольно отступил, но Логан схватил его за грудки, так что аж ткань костюма затрещала. Уэйд издал какой-то писк, но сопротивляться не стал, только смотрел на Логана широко раскрытыми глазами сквозь маску. — Уилсон, — прорычал Логан, его лицо было так близко, что он чувствовал тепло дыхания Уэйда. — Тебе не надоело? Ты пялишься на меня, как… — Он запнулся, не находя слов, но его звериное чутье уже все давно поняло. Уэйд хотел его. Не просто подкалывал, не просто провоцировал. Хотел. И это бесило Логана больше всего, потому что он сам начинал чувствовать то же самое. Он развернулся, все еще держа Уэйда за костюм, толкнул первую попавшуюся дверь и втащил Уэйда внутрь. Комната оказалась медицинской — запах антисептика, металлический блеск аппаратуры, кушетка в углу, покрытая белой простыней. Логан прижал Уэйда к стене и закрыл дверь изнутри. — Уилсон, — прорычал он, его голос был почти звериным, — ты глазами пожираешь меня, черт подери. Уэйд молчал — редкость для него. Его грудь вздымалась, дыхание было неровным, он вжался головой в стену, чтобы увернуться от когтей Логана, но те блеснули и снова спрятались, не причинив вреда. Логан чувствовал, как его собственное сердце колотится. Он ни на секунду не ослаблял хватку, удерживая Уэйда. И на удивление Уэйд позволял, будто ждал удара. Логан не выдержал — одним резким движением задрал его маску до носа, обнажая покрытые шрамами губы и подбородок, и впился Уэйду в губы, не давая времени на очередную дурацкую шутку. Это был не поцелуй, а почти нападение — грубый, животный, с привкусом крови и металла, как будто Логан хотел не поцеловать, а наказать. Его зубы царапнули губу Уэйда, и тот издал тихий, сдавленный стон, который только сильнее разжег огонь в груди Логана. Он отстранился так же резко, тяжело дыша, его грудь вздымалась, а глаза горели. Уэйд смотрел на него, раскрыв рот. Он был в шоке. Полном, абсолютном ахуе. Логан не дал ему опомниться. Все еще держа его за грудки, он потащил Уэйда к кушетке в центре комнаты, не разрывая зрительного контакта. Его движения были резкими, почти яростными, но под этим гневом бурлило что-то еще — желание, которое он так долго подавлял, которое он ненавидел в себе, но которое сейчас вырвалось наружу, как зверь из клетки. Он толкнул Уэйда к кушетке, но, вместо того чтобы прижать его к ней, Логан сам рухнул на спину, с силой дернув Уэйда за собой. Тот упал на него, едва успев выставить руки, чтобы не впечататься лицом в грудь Логана. — Логан, что ты делаешь… — голос Уэйда дрожал, и он пытался понять, реальность это или очередной сон, который он будет вспоминать во время самоудовлетворения. Его сердце колотилось так громко, что Логан слышал каждый удар, чуял запах его возбуждения, пота, адреналина. Логан не ответил. Его руки, грубые и большие, скользнули вниз, к ширинке Уэйда. Он почувствовал твердость под тканью костюма и ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было ничего доброго — только вызов, ярость и животное желание. Одним движением он расстегнул молнию на костюме Уэйда, высвобождая его возбужденный член. Уэйд задохнулся, он смотрел на Логана и все еще не верил, что это происходит на самом деле. Логан не отпускал его. Дрожащей от возбуждения рукой он расстегнул свой ремень, рванул молнию на джинсах. Наспех стащил один сапог, затем штанину и трусы, обнажая собственный возбужденный член, внушительный, с проступившими венами. Он смотрел на Уэйда, не отводя глаз, и его голос, хриплый и низкий, разрезал тишину: — Сейчас я исполню твое самое заветное желание, Уилсон. Уэйд не ответил. Он вообще перестал дышать, его взгляд метался от лица Логана к его руке, бедрам, к подрагивающему от каждого движения члену и густой темной поросли волос в паху и на животе, где задралась майка. Логан протянул руку, ладонью вверх. — Плюй, — приказал он, его голос был как удар хлыста. Уэйд, все еще в ступоре, сплюнул — слабенько, почти робко. Логан раздраженно рыкнул. — Только трепаться умеешь, — прорычал он, вытер руку о костюм Уэйда, прямо о его грудь. Затем поднес ладонь к своему рту, обильно сплюнул и, не отводя взгляда от Уэйда, раздвинул бедра шире, упершись пятками в край кушетки, и начал смазывать себя. Его пальцы скользнули вниз, к анусу, и он медленно, но уверенно ввел один палец, затем второй. Его голова откинулась назад, и он издал низкий, хриплый стон. Его мышцы напряглись, а пальцы продолжали двигаться, подготавливая. Уэйд смотрел на это как завороженный. Его глаза были прикованы к руке Логана, к его пальцам, исчезающим внутри, к его сильному телу, дрожащему, отзывчивому. Его собственный член, освобожденный Логаном, пульсировал, и Уэйд почувствовал, как его накрывает. Он не успел даже прикоснуться к себе: вид Логана, его пальцев, его открытости, звуки стонов — это было слишком. Уэйд кончил, неожиданно, резко, его сперма брызнула на бедра Логана, на промежность, запачкала яйца. Логан замер. Его пальцы остановились, он поднял голову и посмотрел на Уэйда с такой смесью раздражения и насмешки, что тот почувствовал, как его лицо заливает краской стыда. — Ты серьезно? — прорычал Логан. — Тебе сколько, пятнадцать? Он посмотрел на свои бедра, где белесые капли стекали по коже, и ухмыльнулся. — Зато теперь смазка есть. Не теряя времени, Логан собрал сперму Уэйда пальцами и продолжил смазывать себя, затем протянул руку к члену Уэйда, все еще твердому, несмотря на преждевременную эякуляцию, и смазал его тоже. Логан обхватил его бедра ногами и прижал к себе. Член Уэйда соскользнул вниз. — Двигайся, блядь, — прорычал Логан. — Чего встал, как идиот? Уэйд, все еще в шоке, подчинился. Он обхватил свой член дрожащими пальцами, приставил к входу и осторожно надавил, будто боялся, что Логан сейчас передумает и врежет ему. Логан чуть выгнулся, прикрыв глаза. Это было медленно, почти мучительно, но Логан не торопил — он стиснул зубы и сжал кулаки, задев вырвавшимися когтями обивку кушетки, оставляя глубокие борозды. Когда Уэйд вошел полностью, Логан издал низкий, гортанный стон, как зверь, его глаза закатились, а голова откинулась назад. Он пытался сдерживаться, рычал, сжимал челюсти, но стоны все равно вырывались — тихие, хриплые, полные того, что он годами сдерживал в себе. Уэйд смотрел на него, будто видел чудо. Логан, всегда закрытый, грубый, злой, сейчас лежал под ним, дрожал, стонал от наслаждения, позволял ему видеть себя таким. Уэйд двигался осторожно, его руки упирались в кушетку по обе стороны от Логана, а глаза следили за каждым движением: как член исчезает в теле Логана, как его бедра подаются навстречу, как вздымается его грудь, покрытая испариной. Логан вдруг поднял голову, и его замутненный взгляд встретился со взглядом Уэйда. Он не прикасался к себе, но его тело уже было на грани. После еще нескольких глубоких фрикций, когда Уэйд попал в нужный ритм и нужную точку, Логан затаил дыхание, закатил глаза и, рыкнув, кончил. Его сперма брызнула на живот, на грудь, его задница сжалась так сильно, что Уэйд не выдержал — он кончил следом, тихо, почти беззвучно, накрыв его тело собой и уткнувшись губами во взмокшую шею, и вдыхая его запах, который всегда сводил с ума. Логан дышал прерывисто, тело сотрясала мелкая дрожь. Спустя минуту он сжал зубы, оттолкнул Уэйда в сторону и сел, тяжело опершись руками о край кушетки. Несколько секунд просто молчал, а потом посмотрел вниз, на внутреннюю сторону бедра, по которой стекала вязкая струя. Логан стянул с себя запачканную в собственной сперме майку, вытер бедра и бросил ее лежащему рядом Уэйду в лицо. Уэйд молча сжал ее в руке и вдохнул пропитанный Логаном запах, голова все еще шла кругом, он не мог даже застегнуть ширинку, не то что подняться. Логан усмехнулся, поднялся, оделся, поправил волосы, будто ничего не произошло, и направился к выходу. Рука уже легла на ручку двери, когда за спиной прозвучал хриплый голос Дэдпула с привычными нотками издевки: — Обожаю, когда меня используют и бросают. Всю жизнь об этом мечтал. Логан даже не обернулся. — Можешь не благодарить, Уилсон, — сказал он и вышел, хлопнув дверью. Уэйд еще несколько минут лежал, прижимая его потную, испачканную майку к себе. Потом встал, спрятал член, застегнув ширинку и направился в свою комнату, бормоча под нос что-то о типичном Логане: «Напился, выебал, свалил. Прямо семейные ценности в действии».