Часть 1
11 сентября 2025 г., 17:30
Самый обычный рабочий день Третьякова Ильи Евгеньевича. Опять кого-то привезли с травмой головы. День сегодня насыщенный. Илья сразу бежит в кабинет МРТ, пока его пациента везут сюда. Он осматривает место, зная, что иногда персонал бывает халатен к своей работе. Так оказывается и сейчас. Кто-то на томографе оставил телефон и цепочку, непорядок.
Убрать Третьяков ничего не успевает. Аппарат находится в рабочем состоянии, и тут созданные магнитные поля резко разрезают пространство. Хирург сию же минуту летит в пропасть, не успевая осознать происходящее. Кажется, он теряет сознание в полёте. Наверное, такого не бывает, но с Ильёй это происходит прямо сейчас.
Третьяков падает на землю, не понимая, сколько он был в отключке. На деле же прошло около минуты. Он оглядывается по сторонам, не узнавая место, где он оказался. Происходящее бьёт по мозгам слишком резко, когда врач слышит звуки выстрелов и взрывов, стоны раненых, крики медиков. Он находится на настоящей войне, и, кажется, никого не смущает его резкое появление.
В палату мимо него заносят раненого парня без руки. Он не кричит, ведь находится без сознания. Илья не понимает, где он и почему сюда попал. Мимо бежит медсестра, заскакивая в палату к солдату. Тут же она оттуда выглядывает, выцепливая Третьякова из толпы военных по примечательному белому халату. И врач понимает, что слишком выделяется на фоне остальных.
— Эй, идите сюда. У нас тут руку оторвало, большая кровопотеря, — зовёт его девушка, махая рукой.
Похоже пришло время использовать все свои знания и умения и не стоять столбом, а продолжать работать в полевых условиях. Илья обещает себе, что обязательно позже разберётся, что произошло. Время спасать жизни. И он заходит в палату, сразу же надевая перчатки.
— Извините, не знаю, как вас зовут. У нас тут вот, — указывая на парня и рядом лежащую руку, обращается девушка.
— Илья Евгеньевич. Сейчас попробуем пришить руку, жаль мальчишку, — говорит хирург, беря в руки спирт.
— Но как?.. Илья Евгеньевич, разве это возможно? — интересуется медсестра, подготавливая нитку с иголкой.
— Я попробую. Хочу спасти его. Это новая методика, её не все врачи знают. Положите руку в холод, если это возможно, — требует Илья, проверяя затянутый жгут.
— Попробую в шкафчик, там прохладнее намного, — отвечает девушка, убирая аккуратно замотанную руку.
Третьяков обрабатывает края раны и думает, что делать. Там, у себя в больнице было нужное оборудование, а тут придётся наугад сшивать сосуды, молясь на одного Бога. Вот бы оказаться обратно в будущем и прооперировать этого парня, лишь бы спати его. Тут Илья вспоминает про свой оставленный в кармане телефон, вдруг он поможет оказаться на месте.
И вдруг он звонит туда, в будущее. Ему не отвечают. Но, кажется, его услышали, что-то реально начинает происходить. Не так, как было в кабинете, но очень похоже. Илья быстрее хватает руку из шкафчика и берёт за целую руку несчастного парня. И они оказываются в больнице через несколько секунд. Кажется, опять никто и ничего не заметил. Это шанс свыше.
Хирург бежит в коридор, зовя санитаров и прикрывает тело солдата тканью. Те сразу же прячут руку в ящик, а парня увозят в операционную. Медсёстры быстро суетятся, подготавливая оборудование. Придётся оперировать самому, чтобы не вызывать подозрений. Родные стены помогают настроиться.
Действительно. Никто, кроме медсестры не помогает. Анастезия, микрохирургия, сшивание кожи, обработка — только вдвоём. Она вопросов не задавала, лишь помогала молча. Операция длится где-то около шести часов, и Илья чрезвычайно устаёт, но работой остаётся доволен. И, вот, вновь звонок. Номер неизвестный.
Третьяков берёт трубку, и вдруг пространство опять разрезается. Они с мальчишкой оказываются в прошлом. Кажется, это была только помощь самой судьбы. А может это связано с парнем, что должен находиться в прошлом. И Илья теперь просто привязан к нему какой-то невидимой нитью между прошлым и будущим.
— Ой, Илья Евгеньевич, я похоже уснула... Столько раненых... Простите, пожалуйста, — говорит медсестра, поднимаясь на ноги.
— Не переживайте, я всё смог сам. Можно теперь его отнести палату с больными, пусть в себя приходит, а мне нужно немного отдохнуть. Зовите, если что, — отвечает врач, садясь на стул.
***
На утро следующего дня медсестра находит Илью, уже влившегося в полевую работу. Он смирился со своей судьбой. Девушка сообщает, что раненый, как оказалось, оператор пришёл в себя и желает видеть спасителя. Третьяков направляется к нему. — Здравия желаю, товарищ военврач. Благодарю за спасённую вами жизнь и за сохранение моей столь ценной руки, — довольно бодро сообщает парень, как только хирург подходит к нему. — Здравия желаю. Как самочувствие? — интересуется Илья, пожимая оператору левую руку. — Самочувствие хорошее. Меня зовут Майский Иван Иванович, я военный корреспондент, снимаю кино. Вам я по гроб жизни теперь обязан, — улыбаясь, говорит парень. — Меня зовут Третьяков Илья Евгеньевич, и вы мне ничего не должны, это мой долг, — отвечает Третьяков, поглаживая его по волосам. — Нет-нет. Я теперь вас не покину, я вам своей жизнью обязан, своей работой, — спорит Ваня, устало вздыхая. — Отдыхайте, Иван Иванович. Вам предстоит долгое восстановление. Похоже, что работу придётся отложить, — говорит врач, собираясь идти на очередную операцию. И пошло восстановление, долгое и болезненное. Но на Майском заживало всё, будто на собаке. Через месяц уже получалось двигать пальцами и стараться сгибать руку. Ваня быстро восстанавливался и тоже помогал Илье. Так наступил август, войска активно продвинулись к Белгороду. Третьяков с Майским тоже следовали за солдатами. Ваня пытался снимать, Илья лечил больных. На календаре 5 августа. Советская армия врывается в город, долгие уличные бои, и город полностью очищен от фашистов. Все ликуют. Для больных нашли сохранившееся здание. До ночи Илья пашет, помогая раненым. И когда работа заканчивается, Третьяков уходит в свободную комнату, к нему приходит Ваня. Время около часа ночи. — Представляешь, в честь нашей победы в Москве был дан салют. А я ведь тоже из Москвы... — говорит Майский, присаживаясь на кушетку рядом с врачом. — Правда? Значит действительно победили фашистов в Белгороде! Я так счастлив, Вань, очень сильно, — восторженно отвечает Илья, обнимая оператора. — А я-то как счастлив! Самый лучший день в моей жизни. Я рад, что живу, когда мы побеждаем. За это я тебе благодарен, — тоже радуется Ваня, отвечая на объятия. Внезапно друг для друга они страстно целуются, вкладывая в этот поцелуй всю свою радость. Майский валит Третьякова на спину, прижимая его своим телом. Хочется больше, но рука всё так же болит. Хирург расстёгивает штаны оператора, а заодно и свои. Илья меняет их местами, ложась сверху. Он сплетает их пальцы, впиваясь в шею парня сладкими поцелуями. Сейчас даже не страшно, что их могут услышать. Хочется любить и быть любимым в моменте счастья. Третьяков наскоро смачивает свои пальцы слюной и заводит руку за спину, начиная себя растягивать. Нужно это сделать быстро и тихо. И оба пункта проваливаются: врач шипит, теперь не торопясь и методично двигая двумя пальцами внутри. — Илюш, давай помогу. Тебе больно? — предлагает Ваня, целуя его лицо. — Вань, я сам, не напрягайся, — отвечает Илья, вставляя три пальца. Он громко выдыхает, но терпит, покусывая губы Майского, который любезно себя предоставляет для терзаний. Оператор гладит Третьякова по спине, отвлекая от неприятных ощущений. И через минуту тот кивает ему в знак готовности. Ваня всё понимает без слов. Он смачивает слюной свой член, и хирург медленно опускается на него. Оба тяжело дышат друг другу в губы, стараясь не издавать лишних звуков. Майский аккуратно толкается внутрь, придерживая Илью за бёдра. Тот сопротивления не оказывает, и парень начинает двигаться. Постепенно наращивая темп, он беспардонно целуется с Третьяковым. И они не могут насытиться друг другом. Движения быстрее, стиснутые челюсти, шумное дыхание, запредельный пульс. И Илья, и Ваня сходят с ума. Изголодавшиеся по ласке, они оба трясутся от слишком ярких и острых ощущений. И сейчас, совсем не в тему, Третьяков решает сказать самое важное. — Вань, ах, я из будущего. Ах, прости, что не говорил, — постанывая тихо, проговаривает он. — Что? Ты, мой дорогой, бредишь, кажется. Совсем изголодался по любви? – отвечает Майский, резко толкаясь глубже. Он кончает внутрь врача, и тот следом достигает оргазма, вгрызаясь в открытое плечо парня. Они обнимаются крепко, целуя друг друга. Ложатся рядом, глядя друг другу в глаза. И Илья чувствует то самое, то важное. Он на своём месте, рядом с любовью всей своей жизни. — Я не вру. И операцию я тебе там проводил. Сама судьба разрешила мне спасти тебе руку, но потом мы опять оказались на войне. И я не стал пытаться попасть назад, я принял это, – признаётся Третьяков, тяжело выдыхая. — Я обескуражен. Но я тебе верю. И ладно, живи со мной. Скоро война закончится, и мы уедем в Москву. Ты будешь лечить, а я снимать. Благодаря тебе я смогу заработать деньги. Илюш, я полюбил тебя за это время, — выговаривается Ваня, целуя губы хирурга, и его усы немного покалывают. — Я тоже полюбил. Не жалею, что попал сюда. Хоть тут и страшно, здесь рядом ты, — отвечает Илья, прикрывая глаза. Они засыпают в тихом Белгороде, веря в совместное светлое будущее, которое обязательно наступит. И в Москву они приедут, и будут жить там. А может и отправятся к Илье в гости, если они узнают, как это сделать. Разное бывает в этой жизни. Иногда сама судьба нам преподносит подарки. Никогда не стоит их недооценивать. Смотрите, что происходит вокруг. Вокруг вас строится жизнь, и нужно это использовать.
