Что значит "семья"

Они знакомятся во время летней подработки. Ну, точнее, для Джонхана это летняя подработка - его первая настоящая работа. Родители очень поддерживали его, когда он принял решение потратить лето перед выпускным классом на то, чтобы научиться управляться со своими собственными деньгами, которые он заработал. Родители выставили ему арендную плату, но Юн знал, что это деньги, которые они откладывают для него на учебу - чтобы он не потратил все на кофе и все такое. Он был совсем не против, кроме того, эта забавная игра учила Чана и Сынквана финансовой грамотности (они открыли банк для своих друзей с улицы и хранили в папином гараже целый ящик с зелеными листочками с деревьев). Но для Сынчоля работа не была игрой. Один факт того, что будучи его одногодкой, Сынчоль был его начальником, получившим это звание после определенного (и довольно долгого) периода работы. Он был старшим даже для людей вдвое старше него. Он ответственно работал, оставался лишние часы, учил новичков и всегда получал на орехи за других. Естественно, что Джонхан моментально влюбился по уши в такого серьезного и крутого парня, как Сынчоль. А кто бы на его месте не сделал этого, когда Сынчоль был совсем не похож на всех других подростков в окружении Юна? Ему всегда говорили, что он мыслит старше своего возраста, и Джонхан принимал это за комплимент, но только встретившись с Сынчолем, он понял, как на самом деле выглядит не по годам взрослый подросток. Даже когда Сынчоль улыбался, эта улыбка не совсем касалась его глаз - как будто количество горечи и печали, которые отражались в них, когда он не следил за своим выражением лица, могло утопить любую радость, которая была в его жизни. Не понадобилось много времени, чтобы понять, почему. Сынчоль нисколько не был тем типом людей, которые сразу спешили поделиться своими переживаниями, ни за что. Наоборот, он был одним из самых закрытых людей, на которых даже Джонхан и его врожденная харизма (люди имели тенденцию, ну, просто доверять ему) никак не работали. Просто он видел младших братьев Чхве. Их было трое, но он узнал, что на самом деле четверо, просто младшему было три и он не мог прибежать в их ресторан и получить от Сынчоля обед (тот ответственно вносил в кассу все до копейки за то, что давал младшим, хотя Джонхану думалось, что никто бы не стал смотреть на Сынчоля косо, если бы он бесплатно их кормил). Вону, старшему среди мальчиков, было четырнадцать, и в нем было очень много от Сынчоля - он был такой же молчаливый и строгий, а в его глазах была какая-то почти пугающая Джонхана мудрость. Он приходил реже всех, обычно с другим мальчиком, который рядом с ним выглядел как солнечный лучик, очевидно был его лучшим другом. Чтобы Вону не брал, было очевидно, что это было для друга, а не для него самого. Второго звали Джихун, но Джонхан никогда не слышал, чтобы кто-то звал его по имени. Все называли его милым ласковым прозвищем - Уджи - и тот, кажется, был вполне доволен таким раскладом. Ему было лет девять, и можно было сразу сказать, что он был спортсмен. Бейсбольная бита всегда торчала из его рюкзака, и он очевидно проводил большую часть светового дня на тренировках, судя по его классическому "городскому загару". Хансолю было шесть, и ему было бы в пору сидеть на работе вместе с Сынчолем, но он приходил, обычно брал свой любимый миндальный круассан и какао, и снова исчезал. У Джонхана было два младших брата его возраста, и он был, честно говоря в ужасе, смотря на то, как Хансоль гуляет, предоставленный самому себе, но Сынчоль выглядел спокойным и уверенным в его благоразумии (и у него даже не было его геолокации, он спрашивал, потому что ну, даже у Юна была геолокация его братьев, просто на всякий случай. Он открывал ее только по вечерам, когда забирая остатки из ресторана, выбирал путь домой, чтобы подхватить мальчиков из домов их друзей, в случае, если они там были). Самуэлю было три, и он находился в детском саду. Сынчоль порой приходил с ним на работу, прежде чем отвести его в детский сад, а в середине лета Самуэль неделю провел в их комнате для работников, потому что в детском саду прорвало канализацию и там пришлось делать ремонт. Он был самым спокойным ребенком, которого вообще можно было представить. У Джонхана была разница с Чаном почти в тринадцать лет, поэтому он хорошо помнил, каким тот был, когда ему было три, и Самуэль, сосредоточенно играющийся с кубиками, не шел ни в какое сравнение с хаосом, которым в этом же возрасте был его младший брат. Самуэль смущался почти всех и крепко держался за Сынчоля, как за родителя, и не было никакого сомнения, что Сынчоль был тем, кто заботился о благополучии этого ребенка. Нет, всех этих детей. Все они смотрели на него, не как на брата, а как на родителя, и учитывая, что между Сынчолем и Вону разница была всего в пять лет, это было дико. По крайней мере, в мире Джонхана. Никто в 19 не должен быть ответственным за четырех младших братьев. Видимо, искренность Джонхана в том, как ему нравились дети (ему действительно нравились, потому что он собирался поступать в педагогический), и в том, как ему нравился Сынчоль (потому что Джонхану было всего восемнадцать и он не был особенно умелым в том, чтобы не делать свои чувства очевидными), позволили ему приблизиться к Чхве. И, с одной стороны это, конечно, значило, что Джонхан еще больше тонет в том, какой Сынчоль потрясающий и взрослый, каким он бывает внимательным, даже если считает их просто друзьями. С другой стороны это значило узнать, насколько запутанными и ненормальными были их семейные отношения. Во-первых, Сынчоль не ходил в школу, но и в колледже не учился. После средней школы он сразу пошел работать в полный рабочий день, потому что его родители потребовали с него арендную плату - и, в отличие от Джонхана, чьи деньги откладывались на его собственное будущее, деньги Сынчоля уходили родителям, на то, на что бы они ни захотели их потратить. Это значило, что в отличие от Джонхана, у Сынчоля не было "игры во взрослую жизнь" - он действительно был вынужден зарабатывать на все, что имел, сам. Возможно, родители покрывали траты на еду, но на самом деле правда была в том, что обычно это Сынчоль из своего кармана кормил всех в доме. Ну, точнее, он готовил для братьев, а родители не испытывали стыда брать все, что было в холодильнике, как будто это принадлежало им. Заставляя Сынчоля в свою очередь платить за все, к чему бы он ни прикоснулся, как будто он в доме был чужим. Это было хуже самого страшного кошмара, но этим все не заканчивалось, потому что его родители, заметив, что Сынчоль справляется, начали скидывать на него не только воспитание, но и финансовую поддержку младших братьев. Вот почему Сынчоль работал лишние часы. Вот почему у него никогда не было времени, когда бы Джонхан не позвал его гулять - он работал, чтобы у Уджи была возможность ходить в кружок, а у Вону, проявлявшего недюжий талант к наукам - возможность хотя бы закончить старшую школу, а не пойти по его стопам работать в пятнадцать, потому что родители решили, что он больше не их ребенок, а просто сожитель. "Как только государство перестает платить за тебя материнские выплаты, ты становишься взрослым", пожал тогда плечами Сынчоль, так, как будто это было адекватное или реалистичное отношение к собственным детям. Джонхан не удивлялся, что младшие братья воспринимали Сынчоля как отца. Тот обеспечивал их всем, что у них было, включая эмоциональную поддержку и даже представительство перед другими взрослыми. Это случилось уже осенью, и Джонхан решил не бросать подработку, но часы работы пришлось сократить. К счастью, все были совсем не против, и Юн продолжал зарабатывать (его "арендная плата" при этом снизилась, чтобы сохранять соотношение между его личными деньгами и тем, что он мог отдать, но после размышлений, Джонхан договорился с родителями платить прежнюю цену, чтобы деньги уходили на что-то действительно полезное, даже если это значило, что он оставлял себе совсем скромную сумму. Родители похвалили его за взрослые взгляды, а Джонхан подумал, что это был детский лепет). Сынчоль, как и ожидалось, не пошел в школу, однако с помощью Джонхана они подобрали ему учебники для подготовки к KSAT, хоть старший и отпирался. Не в последнюю очередь Джонхан просто хотел найти законный способ проводить пару часов с Сынчолем, когда бы они вместе готовились, но он также был всерьез уверен, что даже если Сынчоль не собирается в ближайшее время получать образование, учеба важна. Даже если экзамен придется пересдавать, если он решит поступить через пару лет, пройти через это один раз, значит научиться понимать, что экзамены из себя представляют, и больше не опасаться их. В общем, Мингю позвонил на линию доставки. Джонхан был на телефоне, и он никогда не слышал, чтобы кто-то звучал так отчаянно. Вону отвезли в травмпункт. Он не пострадал так сильно, но когда позвонили законному представителю - естественно, матери - она сказала, что у нее нет времени заниматься его притворством, и потому никто не мог отменить вызов скорой в школу. Джонхан был с этим знаком: дурацкая система с отсутствием нормального врача в школе предписывала вызывать скорую на каждый чих ученика, с которым можно было бы справиться холодным компрессом или двумя таблетками. Мингю объяснил, что у Вону случилась паническая атака, а потом он больно ударился о парту, из-за чего и пришлось вызывать скорую. Он был в полном порядке, но так как законный представитель не оформил отказ от госпитализации, Вону увезли. Джонхан никогда не видел, чтобы человек бегал так быстро. Сынчоль с утра пожаловался, что у него закончился баланс на проездном, а аванс обещали в конце недели, и теперь он ходил на работу пешком (с ним часто такое случалось). Потом Мингю ему пересказывал то, что ему рассказал Вону. Как Сынчоль влетел в больницу, как устроил скандал, требуя принять его в качестве законного представителя Вону, так как он был совершеннолетним (ему как раз исполнилось 19 в августе), и что в конечном итоге он своего добился. И в тот же день написал заявления в школы и детский сад братьев, попросив заменить контакты представителя детей на собственные. Ему было, черт возьми 19. Он не должен был отвечать за эти вещи, но он делал. Как потом признавался Мингю, Вону заработал паническую атаку "из-за него". Они начали встречаться летом (что было совершенно неудивительно, учитывая то, как они друг на друга смотрели), но Вону беспокоился, что мало кто будет хорошо к этому относиться. Родители Мингю были классными и поддерживающими, но Вону боялся разочаровать Сынчоля. А потом в школе кто-то стал дразниться. Это было привычное дело, потому что Мингю и Вону всегда звали "попугайчиками-неразлучниками", потому что Вону заботился о Мингю с тех пор как он перескочил один класс экстерном и учился с ним бок о бок, но теперь это имело большее значение для них. И в конце-концов Вону просто не выдержал напряжения, которое это вызывало в нем. Чтобы Сынчоль успокаивал его, говоря, что любит и его, и Мингю, и что желает им только счастья, и все такое. Сынчоль не обещал, что родители когда-нибудь смогут принять эту правду - потому что они очевидно не смогли бы, но он всегда был на стороне Вону. Также, как и остальные мальчики. Джонхан восхищался им и хотел помочь, поэтому он решил познакомить Хансоля с Чаном и Сынкваном. Его младшие братья были теми еще проказниками, но они очевидно были хорошими детьми, которые не причинили бы другому ребенку вреда. А учитывая, каким закрытым и одиноким был Хансоль, они бы сделали даже лучше. - Твои братья погодки? - А, нет. Мы...ну, знаешь, как в "Финесе и Фербе". У мамы был я и Чан, а у папы - Сынкван, и теперь мы семья, - пожал плечами Джонхан, наблюдая, как легко Чан и Сынкван принимают Хансоля (и, очевидно, Самуэля, который был вместе с ними на семейной прогулке). - Только я бы сказал, что у меня в семье два Финеса. Но Хансоль бы хорошо вписался в их компанию в качестве Ферба. Сынчоль улыбался, и это была первая абсолютно искренняя и яркая улыбка, которую Джонхан видел у него. Ну, с тех пор, как Уджи получил то предложение о поступление в школу олимпийского резерва с полным пансионом и уехал из их квартиры. Это было большое облегчение для Сынчоля. Потому у Джонхана были подозрения по поводу того, что было причиной некоторых синяков на Уджи, и он боялся эти подозрения подтвердить. - Отчим в курсе, что мама больше всех любила отца Уджи, - пожал плечами Сынчоль. - Она назвала его в честь него, и была готова ждать его из тюрьмы, но его там убили. И даже несмотря на то, что мать изменила отчиму с его лучшим другом и получила Самуэля, он никогда не ревновал ее больше, чем к отцу Уджи. И, ну, как будто у Джонхана не было уже всех оттенков черного на картине семьи Чхве, когда появлялась новая деталь, которая была еще мрачнее предыдущих. К зиме Джонхан понял, что так продолжаться не может. Он не был взрослым или умным, но все, что он знал - так это то, что Сынчоль не должен был продолжать жить в том доме. Синяки на его руках и царапины на лице не оставляли никакого пространства для подозрений и фантазии, но стоило Джонхану даже намекнуть на это, Сынчоль смотрел на него волком. - Уйти и оставить там братьев? Я похож на сумасшедшего? - Ты не должен нести за них ответственность. Они не твои дети. Я знаю, что ты любишь их, но делать из тебя родителя было жестоко, и ты должен уйти от этой жестокости! - Я не стану ставить под вопрос безопасность младших из-за своей собственной, Джонхан. Это конец разговора. Тогда Юну впервые в жизни пришлось предпринимать серьезные действия, чтобы добиться чего-нибудь. Он никогда не брал на себя такую большую ответственность, тем более, когда его помощь была непрошенной, но он решился на это, потому что понимал, что убеждать Сынчоля словами - это тупик. Пришлось сделать немало некрасивых вещей - уточнить у начальства, сколько Сынчоль получает, подговорить его братьев помочь (ну, Вону, потому что остальные были слишком малы, чтобы возлагать это на них - Джонхан не стал бы и Вону в это посвящать, но тот с Мингю просто прижал его к стенке). В общем, он нашел для них квартиру. Не самую новую, но достаточно большую, чтобы в ней могли разместиться пятеро - Вону сказал, что она даже больше той, в которой они живут сейчас (Сынчоль, как оказалось, жил на диване на кухне, а Вону - в гостиной, потому что в детской даже с двухэтажной кроватью не хватало места на всех, и Самуэль до сих пор спал в колыбели, которая пока что была достаточно большой, чтобы он в нее помещался). И, с Сынчоля требовали непомерную арендную плату за использование дивана на кухне. Сумасшествие. Поэтому, когда Джонхан пришел в следующий раз с разговором, у него при себе были весомые аргументы. И Вону с Мингю, прячущиеся неподалеку в парке (они собирались пойти вместе с ним, но отвлеклись на поцелуи и Джонхан решил, что будет правильно дать им возможность побыть влюбленными детьми). - Так ты сможешь уйти и дать мальчикам безопасное место, не будучи вынужденным терпеть все то, что с тобой делают родители, - сказал он серьезно, отдав Сынчолю папку с фотографиями и типовой контракт на аренду. - Есть больше одного выхода, Сынчоль, и тебе не нужно идти на ранящие всех компромиссы, когда ты можешь взять решение, которые будет хорошо и для тебя, и для младших. И да, конечно, Джонхан не был опытным взрослым, как Сынчоль, но он очень стремился им стать. Родители были шокированы тем, как он повзрослел с тех пор, как вышел на работу, но Джонхан не думал, что дело было в нем, не совсем. Просто, как оказалось, когда ты по-настоящему кого-то любишь, ты скорее, восхищаешься их примером и ищешь в себе силы для того, чтобы стать лучше. Не ради кого-то, а для себя, потому что это нужно. И, хотя Джонхан не слишком надеялся, он все же думал, что оставил свой импакт и на Сынчоле, который теперь больше улыбался, даже позволяя улыбке проникать в его темные глаза за красивыми длинными ресницами.