Поднимайся скорей, твою мать, я тебя здесь не брошу

– Как долго ты собираешься дрыхнуть, сопля? Грубый, пропитанный насмешкой мужской голос заставил её резко распахнуть глаза. Она жадно глотнула воздух, словно только что вынырнула на поверхность, и села. Огляделась: она сидела в воде, но та не касалась её, не оскверняла. Подняла руку – рукав пиджака чистый и сухой. Это казалось невозможным, нереальным. Где она? – Тц, ты в своём подсознании, – снова раздался голос, заставив Саюру поднять голову. – Чему удивляешься, дура? Саюра широко распахнула глаза, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. На крутящемся офисном стуле, нелепо контрастирующем с окружающей обстановкой, восседал парень. Рыжие волосы, темные, алые, будто бордовые, глаза. Одет он был в традиционную японскую одежду: верхняя часть тела облачена в темно-красное кимоно с широкими, струящимися рукавами. Под кимоно – чёрный оби, плотно обхватывающий талию и закрепленный на месте. Нижняя часть наряда – чёрная хакама, разновидность широких брюк в складку, доходящих до щиколоток. Но взгляд Саюры приковало другое: татуировки на его теле, причудливые узоры, и… – Оранжевые рога… – тихо прошептала девушка, узнавая в нём то самое проклятие. Она резко отпрыгнула на несколько метров, принимая боевую стойку. – Это ты… то существо?! – Да успокойся ты, мелочь, – он закатил глаза, как будто ему надоела эта сцена. Встал со стула, который тут же исчез, и скрестил руки на груди. – Я Минамото. – Пф, как многословно! – Саюра осторожно оглядывалась, пытаясь оценить обстановку. Повсюду были черепа, все оттенки красного – от багрового до ржавого. Это место кричало о смерти и разрушении, отражая, наверное, внутренний мир этого… Минамото. – Я сын Сукуны Рёмена, – на этих словах у Саюры отвисла челюсть. Кажется, она совсем разучилась удивляться. – Я сбежал от Сукуны, потому что он – Король проклятий, от которых я хочу избавиться. В голове Саюры обезьяна начала бешено колотить в тарелки, создавая оглушительный шум. Все это было слишком странно. Он её размазал, во всех смыслах этого слова, по всем стенам, проломил ими несколько этажей, еще и вселился в нее, а теперь рассказывает, что он вообще-то хороший парень? – Я знал, что ты так просто меня не подпустишь, поэтому мне пришлось так грубо поступить, – Минамото пожал плечами, разводя руками в извиняющемся жесте. – Уж извини, но как только я тебя увидел, сразу понял, что ты мне и нужна. – Для чего? – Саюра по-прежнему стояла от него в десяти метрах, готовая в любой момент отразить атаку. – Ты являешься магом, ведь так? – Минамото усмехнулся, положив руки на бедра. – А маги избавляются от проклятий. В тебе я почувствовал некую странность, которая совсем немного отличает тебя от остальных. – И какая же? – Саюра прищурилась, напрягаясь еще сильнее. Ей не нравились эти разговоры. – Ты развита не по своим годам, – улыбка сползла с его лица, и в его голосе появился холод. – И это не потому, что ты одарённый ребёнок. Ох, далеко не так… Минамото медленно начал подходить к ней, сверля её взглядом, словно пытался прочитать ее мысли. – Тут что-то другое. На тебе нет печатей, ритуалы над тобой не проводили… – Минамото остановился в метре от Саюры, всматриваясь в её лицо. – Что ты скрываешь ото всех? – Я совсем не понимаю, о чем ты говоришь, – Саюра выдавила ухмылку, направляя проклятую энергию в кулаки. – Слишком много болтаешь! Она уже собиралась напасть, как Минамото оказался за ее спиной и приставил острый, словно лезвие, коготь к шее. Холодок пробежал по коже, а сердце пропустило удар. – Ты ведь переродившаяся душа, которая помнит свою прошлую жизнь, ведь так? – ехидная улыбка озарила лицо Минамото. – Я же сказала тебе, что не понимаю, о чем ты бредишь! – фыркнула Годжо, стараясь не выдать своего волнения. Коготь чуть сильнее надавил на шею, оставив тонкую струйку крови. – Давай так… – Минамото отстранился от нее и встал напротив. – Ты поможешь мне избавиться от проклятий раз и навсегда, а я сохраню твою тайну до самой смерти. – Ты ведь тоже проклятие, – девушка нахмурилась, уже смирившись с тем, что ее раскусили. – Как-то для тебя невыгодно получается, не находишь? – Я слишком злой для этого мира, – он вновь пожал плечами, отводя взгляд в сторону. Казалось, он действительно устал. – Мне здесь нет места, поэтому я только рад буду сгинуть из этого мира. Саюра с явным недоверием и непониманием смотрела на него, долго размышляя. Очень долго. Ее мозг работал на полную мощность, анализируя все "за" и "против". Она действительно хочет того же, что и Юки Цукумо. Избавить мир от всех проклятий. Маги рискуют жизнями, сражаясь с проклятиями разного ранга, и из-за этого они не могут позволить себе нормальную, личную жизнь. Вдруг на каком-то из заданий с ними случится что-то серьезное? Большая вероятность смерти… Саюра хотела, чтобы Сатору был счастлив с той единственной девушкой, которая будет приносить ему радость и умиротворение. Ему, вечно энергичному и озорному, кто-то должен был подарить тихую гавань. Для Мегуми она желала того же… Сердце болезненно сжалось, и она поджала губы, опуская голову. Всё еще терзающий вопрос: действительно ли она хочет счастья для Фушигуро с другой девушкой? Эта мысль царапала, как заноза, вызывая странную, необъяснимую тоску. Ей хотелось, чтобы Мегуми был счастлив, но... чтобы это счастье исходило от кого-то другого, от нее? – Мелочь? – Минамото наклонился набок, нарушая ее поток мыслей. Саюра подняла на него холодный взгляд. – Ты что-нибудь решила? Она чувствовала его нетерпение, хотя он и пытался это скрыть. Что она будет делать? Подчинится ему, заключит сделку и пожертвует тем, что осталось от её жизни, или отбросит его предложение и будет сражаться с ним? – Где гарантия, что ты не лжёшь? – настойчиво спросила Саюра, прищурившись, всем своим видом показывая недоверие. – Можем заключить договор на крови, – Минамото вздохнул, почесав затылок. – Если кто-то из нас нарушит договор, то моментально умирает. Саюра задумчиво потерла шею, прикусывая нижнюю губу. Так-то хорошая договоренность, учитывая, что в случае чего Минамото не даст ей умереть и возьмет контроль над ней… Это надо хорошие условия поставить… Такие, чтобы максимально защитить себя, но при этом не перегнуть палку. – Хорошо, я согласна! – Отлично, – проклятие ухмыльнулось, садясь на колени и заставляя девушку сделать то же самое. Холод от каменного, водяного пола мгновенно пронзил ее тело, но сейчас ее это мало волновало. – Нам нужно порезать ладонь вдоль, протянуть друг другу руки с проклятой энергией на ране и произнести условия. – Ты первый начинаешь, – хмурится Саюра, чтобы он её не оплошал и не ограничил её условия. Она должна быть уверена, что он не оставит ей лазейки для манипуляций. – Хорошо, – Минамото достал откуда-то нож, словно он всегда был у него под рукой. Чиркнул себе по ладони и протянул ее к Годжо. Саюра видела, как вокруг раны блестит проклятая энергия алого цвета. Она пульсировала, словно живая. – Я, Минамото Рёмен, заключаю контракт с Саюрой Годжо и выставляю свои условия: Мои способности не передадутся Саюре Годжо, а также, став моим сосудом, меня ни при каких обстоятельствах не могут изгнать из нее, и самое важное условие, при котором контракт разрушится без смертей двух сторон, это то, что она поможет мне избавиться от всех проклятий в мире. Саюра поджала губы, явно серьёзно задумавшись. Его условия совсем просты, но проблематичные. Сумасшествие какое-то... Она разрезала свою ладонь и протянула ее, останавливая напротив ладони Минамото. Направила на порез свою проклятую энергию голубого цвета. – Я, Саюра Годжо, заключаю контракт с Минамото Рёмен и выставляю свои условия: Минамото не может управлять моим телом, как-то проявлять себя через меня и брать власть надо мной без моего согласия, а также не смеет вредить моим союзникам, в случае чего только помогать им, и самое важное условие, при котором контракт разрушится без смертей двух сторон, это то, что Минамото не может говорить и как-либо распространять информацию о том, что я переродившаяся душа, которая помнит свою прошлую жизнь. Они одновременно пожали руки, их проклятые энергии смешались в один цвет, создав причудливый цвет, и окутали их, после чего словно вода влилась в них же. Саюра почувствовала странный прилив сил, как будто в нее влилась новая, незнакомая ей энергия. – Тебе пора просыпаться, мелочь, – Минамото отпустил руку Саюры. Она заметила, что порезов на их руках больше нет. – Мы всполошили твоего брата своим контрактом. Щелчок пальцев, и Саюра исчезла из своего сознания. Она начала медленно открывать глаза, взгляд потихоньку начинал фокусироваться при каждом моргании. Увидела обеспокоенного Сатору, склонившегося над ней. Вид у него был… потрепанный. Под глазами лежали огромные синяки, волосы, итак растрепанные, были совсем неаккуратными, одежда помятая, и было видно, что в ней и спали, и сидели, и лежали, и все на свете. – Саю-тян? – тихо позвал ее Сатору, и девушка вяло улыбнулась, протянула руку к его щеке. Парень сразу же накрыл её своей ладонью, с ужасом глядя на пищащие приборы. – Сатору, я не умираю, – вздохнула Саюра, слегка закашлявшись из-за сухости во рту. – Воды. – Да, конечно! – Годжо-старший мигом подскочил, налил из кувшина воды в стакан и сразу же принес ей, садясь на край ее койки. Плотные шторы были закрыты, создавая полумрак в палате. Саюра мысленно хмыкнула. Очки её были успешно разбиты, а они ужас какие дорогие, поэтому она даже не знает, когда сможет выйти на улицу… – Меня приговорили к смертной казни? – тихо спросила девушка, осушив стакан воды. Она помнила по сюжету, что Оккоцу и Итадори тоже приговаривали к казни. – Приговорили, – кивнул Сатору, поджимая губы. – Но всё обошлось. Я поговорил со старейшинами. – Я рада, – Саюра улыбнулась и обняла брата. – Снова выручаешь, братишка. - Она почувствовала себя виноватой, зная, что скоро ей предстоит спасти его и остальных, а сама косячит. "Я должна быть осторожна", — подумала она, пытаясь подавить нахлынувший страх. – Никак иначе, Саю-тян, – прошептал Годжо, и в его голосе сквозила неприкрытая боль. Он обнял её аккуратно, почти невесомо, словно хрустальную вазу, которую боялся разбить. Словно боялся оставить на ней хотя бы малейшую трещину. Он прижал её к себе так нежно, что казалось, будто боится причинить ей боль даже прикосновением. – Я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится, – продолжал он шептать, его дыхание опаляло ее волосы. – Не переживу, если потеряю тебя. Я этого просто не вынесу. Он чувствовал ее хрупкость, ее уязвимость, как тонкую ледяную корку под ногами, готовую сломаться в любой момент. И это разрывало ему сердце с болезненной, ноющей силой. Сатору, сильнейший маг, непобедимый Годжо Сатору, вдруг ощутил себя бессильным, словно его всемогущество обращалось в пыль перед реальной возможностью потерять того, кто ему дорог. Впервые в жизни он столкнулся с осознанием, что его сила не всесильна, что есть вещи, от которых она не может защитить. И этот страх, холодный и липкий, сковал его ледяными объятиями, парализовал привычную уверенность. Он зарылся лицом в ее волосы, вдыхая ее запах – смесь лекарств, нежности и чего-то неповторимо Саюриного – словно пытаясь запомнить каждую деталь, каждую секунду, проведенную с ней. Словно создавал невидимую копию, которую можно будет хранить, если вдруг… Вдруг это последний раз? Эта мысль обжигала его, как лед, парадоксально болезненно, заставляя сжать ее в объятиях еще сильнее, до боли в собственных ребрах. - Не переживай, Сатору, - Саюра отпрянула от него, высвобождая себя из его крепкой хватки и посмотрела ему в глаза. Взгляд был измученный, с тенями кошмара, с которым она столкнулась, но такой же мягкий, как и всегда. В нем не было и тени упрека, лишь утешение. - Я получу особый ранг до вступления в техникум, и, вот увидишь, я тебя сама ещё защищу! Он услышал в ее словах не только обещание, но и отголосок ее упрямства, ее решимости, которая всегда его восхищала. - Не переусердствуй только и много отдыхай, - Сатору легонько посмеялся с этого громкого заявления, стараясь скрыть тревогу, плескавшуюся на дне души. Но смех быстро угас, сменившись серьезностью. - Что с тобой было, пока ты была в коме? Годжо младшая лишь тяжело вздохнула, набираясь духу, и рассказала абсолютно всё, от А до Я, что произошло с ней, как только она очнулась в своем подсознании. Конечно, она кое-что опустила, утаила, сказала вместо того, чтобы Минамото держал язык за зубами по поводу её прошлой жизни, она рассказала, что тут будет защищать её в критических ситуациях. Она не могла рассказать ему всё. Не сейчас, не когда он и так так переживает. - Сын Сукуны… - Сатору потёр глаза, словно пытаясь отогнать кошмар, нависший над ними, и тяжело вздохнул, с нежностью посмотрел на свою младшую сестрёнку. - И как только тебя угораздило… - Прости, братик… - Саюра поджала губы, чувствуя вину за то, что втянула его в это. А в мыслях внезапно, словно удар молнии, вернулся три самый вопрос: «Почему появилась такая сильная ревность из-за того, что одноклассница хочет попытаться добиться Мегуми?» Ей казалось, что голова сейчас взорвется от переизбытка мыслей и чувств. - Голова была слишком сильно нагруженной. - Чем? - Сильнейший посмотрел ей в глаза, пытаясь прочитать ее мысли, но, замечая лишь измученность и усталость, он покачал головой, вставая со своего нагретого места. - Лучше обсудим это хотя бы после твоей выписки. Отдыхай, а я поеду в клан и скажу старпёру, что с тобой всё хорошо и о случившемся, хорошо? Он почувствовал, как ее переживания отзываются в нем болезненным эхом. - Хорошо, - Девушка устало улыбнулась ему, и неожиданно заметила на тумбочке цветы в вазе. - Какие красивые… Это ты их принёс? - Нет, - Годжо хмыкнул, посмотрев на цветы, в его голосе прозвучало удивление, с оттенком… игривости? - К тебе Фушигуро-кун приходил. У Саюры расширились глаза от услышанного, а на щеках появился слабый, но заметный румянец. Пионы нежно-розового цвета стояли в вазе, радуя глаз Саюры. Мегуми беспокоится о ней? Думает о ней? Мысль заставила ее сердце бешено заколотиться в груди. Она даже не помнит, как попрощалась с ехидно ухмыляющимся Сатору, чьи голубые глаза искрились пониманием. Может, Саюра чувствует что-то иное, не только привязанность в сторону Фушигуро? Что-то, что заставляет ее сердце биться быстрее, а щеки покрываться румянцем от одного лишь его имени? И если да, то что это значит? Ответ на этот вопрос, казалось, висел в воздухе, такой же нежный и ароматный, как букет пионов, подаренный Мегуми.