Что дальше?

— Что дальше? Губы Виктора едва шевелились, пока он складывал звуки в слова. Из трещин в уголках рта и с разбитых губ текла вязкая, похожая на машинное масло субстанция. Если бы не характерный запах, цвет и консистенция, можно было бы подумать, что это — кровь. — Как поступишь, Защитник Завтрашнего Дня? — он слабо закашлялся, и изо рта потянулось нечто бурое, тягучими подтёками оседая на подбородке. Виктор шевельнул единственной более менее сохранившейся — левой, — рукой, но раздробленное сочленение локтевого сустава отказалось слушаться: обрывки проводов заискрили, механизм натужно затрещал, и рука упала обратно. Он шумно вздохнул, как если бы был раздосадован. Джейсу даже послышалось, как Виктор цокнул языком. Совсем, как раньше, когда в их совместной работе что-то не получалось. — Убьёшь? — правый глаз, очевидно, должен был хищно сощуриться, но что-то пару раз глухо щёлкнуло, и веки медленно сомкнулись полностью. С внутреннего уголка глаза закапало тем же, что вытекало со рта, наподобие слёз. Виктор был вынужден мотнуть головой, чтобы глаз снова раскрылся. — Пора бы, — протянул он, растягивая избитые губы в слабом подобии улыбки. Не дождавшись от него никакого ответа, Виктор зашелся гулким чавкающим хрипом. Этот звук, судя по стиснувшимся зубам и дрогнувшей верхней губе, должен был стать чем-то вроде шипения, но по факту скорее напомнил гудение старого механизма. — Или у тебя кишка тонка, чтобы всё закончить, Джейс? Собственное имя, сорвавшееся с неровным дребезжанием, показалось чужим. Он рухнул на колени возле поверженного врага. Виктор снова попытался приподнять уцелевшую руку — видимо, в попытке защититься. Джейс отбил эту слабую попытку: с силой ударил и, усевшись на неровно гудящую грудь, придавил предплечье коленом. Виктор издал натужный полускрежет-полустон, как будто ему стало больно. — Осталось в тебе хоть что-то человеческое? — спросил Джейс, пытаясь поймать взгляд слабо светящихся в предрассветных сумерках глаз. Виктор мотнул головой, отворачиваясь в сторону. Не хотел даже смотреть ему в лицо? Джейс мрачно нахмурился. С рассеченной брови засочилась кровь, заливая веки. Алым закапало Виктору на губы. Бурая маслянистая жижа, вытекающая из обитого металлом рта, смешалась с кровью. Виктор сплюнул. Джейс наклонился, прежде чем успел отдать себе отчёт в происходящем. Ведомый чем-то диким, первобытным, он обхватил ладонями лицо врага и, не давая шанса отвернуться, провёл языком по его губам широко и мокро, слизывая смесь их телесных жидкостей. Во рту отдалось солью и металлом. — Нет! — вдруг истошно заорал Виктор, брыкаясь и пытаясь вывернуться из-под его веса. — Даже не вздумай… Джейс не дал договорить — вгрызся в его губы яростным поцелуем, ведь верхняя оказалась неожиданно, по-человечески мягкой и тёплой. Виктор отчаянно замычал и заскрёб пальцами по земле, ворочая прижатым ногой запястьем. Измучив викторовы губы до той степени, что его собственные, такие же разбитые, начали снова кровить и тупо ныть от боли, Джейс заскользил по горлу, оставляя алые подтёки и цепляя зубами лезущие в рот провода. У основания шеи он наткнулся на здоровенную, размером едва ли не с кулак, дыру, которую сам же и проделал отрекошетившим выстрелом молота. Отчего-то при виде этой картины в паху иррационально сладко потянуло. Плюнув на все орущие инстинкты самосохранения, он задержал дыхание и скользнул языком в сочащееся чем-то маслянистым отверстие. В нос ударил сладковатый запах бензина. Внутри было склизско и жарко: провода плавали в чём-то тёплом, безвкусном и густом, пучками крепясь к стенкам металлического каркаса глотки. На протяжении минутного исследования с его языком не случилось ничего плохого, так что, когда воздух в лёгких начал заканчиваться, Джейс без особого волнения заменил его двумя пальцами. Логичнее было бы поступить наоборот, но логика сейчас волновала Джейса в последнюю очередь. Утерев рот свободной рукой, он вдавил мотающего головой Виктора щекой в грунт, методично изучая горло изнутри. — Такой тугой и горячий, — прохрипел Джейс, уже не задумываясь о том, что несёт. С лёгкостью преодолев слабое сопротивление, он втиснулся глубже, вдавиливаясь в дыру на шее костяшками, и наткнулся кончиком среднего пальца на корень языка. Он оказался удивительно податливым, немного шершавым, как будто живым. Джейс надавил, и Виктор закашлялся. Не как будто! Язык был самым настоящим — не частью металлоконструкции или отрезом синтетического волокна, — а обычным, живым языком. — Блядь, Ви, — прохрипел Джейс, трахая глотку пальцами. Давление плотно сидящих штанов на тяжёлые яйца становилось нестерпимым, и он потянулся свободной рукой, чтобы поправить стояк. Взгляд Виктора проследил путь его пальцев с выражением какого-то диковатого ужаса, и он дёрнулся снова. — Только посмей, — просипел скрипуче. По всей длине фаланг прошла ощутимая вибрация, а сами подушечки, которые сейчас упирались в нечто вроде голосовых связок, легонько сжало. Джейс сглотнул вставший поперёк глотки тяжёлый ком. Мазанул глазами сперва по скрытым в дыре на шее пальцам, затем — по оттягивающей ткань эрекции, и всё будто в замедленной съёмке сложилось в единую, пугающую и возбуждающую до ноющей боли в яйцах картинку. Джейс потянул пальцы наружу. — Заметь, не я тебя за язык тянул, — едва складывая буквы в слова, произнёс он, расстёгивая штаны. Виктор забился под ним пуще прежнего, мотая головой и пытаясь лягаться уцелевшей ногой. Джейс обернулся и кривовато ухмыльнулся: единственная функционирующая конечность Виктора натужно скрипела и искрила проводами в повреждённом коленном суставе, но не дотягивалась. Хмыкнув, он со свистом выдернул ремень из шлёвок, рванул застёжки и с облегчённым выдохом высвободил стояк. — Я отгрызу твой жалкий отросток, — булькающе зашипел Виктор, извиваясь не хуже змея. — Попробуй, — отозвался Джейс, снова вжав его голову в землю, и направил себя в сочащуюся маслянистой жижей дыру. Виктор надсадно завыл и задёргался, когда Джейс вдавился головкой в разорванную шею, входя осторожно, по миллиметру. Джейс не был уверен, от чего испытывал большее волнение — от доли здравого переживания за состояние своего члена, от тесноты викторового нутра или от самой сути происходящего. В смазанной глотке было восхитительно жарко и узко, попадающиеся на пути кабели и пучки проводов, вопреки возможному дискомфорту, лишь усиливали трение, добавляя процессу извращённой перчинки. Оказавшись внутри наполовину, он упёрся в какое-то препятствие. Джейс подался назад и тут же толкнулся обратно, усилив напор. Плоть поддалась. Виктор захрипел, пытаясь глотнуть воздуха и вывернуться одновременно. От головки до основания прошла сладкая вибрирующая волна, и Джейс гортанно застонал, удерживая голову Вестника на месте. — Бля-я, Ви. Охуенный, — только и смог выдавить Джейс, вставив полностью. Виктор дёрнулся снова, ударил ногой по земле, подняв столп пыли и захрипел громче. Упёршись в обитое металлом плечо, Джейс начал двигаться. Сначала медленно, почти бережно, отчего-то боясь повредить что-то внутри и давая Виктору возможность делать судорожные вздохи. Когда плоть под толчками начала расходиться податливее, пропуская почти до ротовой полости, а он сам осмелел, фрикции стали быстрее, жёстче, беспорядочнее. Виктор хватал воздух всё более загнанно, то и дело совершал слабые, бесплотные попытки вывернуться, но это только сильнее распаляло. В какой-то момент Джейс толкнулся особенно глубоко, и буквально почувствовал, как головка члена выходит из глотки в рот, скользя по корню языка дальше, едва ли не к зубам. Виктор тогда надрывно закашлялся, задёргался будто в судороге и — Джейс едва успел среагировать, — попытался укусить его за головку. Оторвав пальцы от плеча, Джейс с силой схватился за волосы, удерживая голову обеими руками. Изо рта вырвался изумлённый хрип. Джейс был уверен, что в его хватке окажутся тончайшие полимеры, какая-то новая синтетическая материя. Но нет. Между пальцами скользили самые обычные — немного спутанные и грязные, но всё равно убийственно мягкие, настоящие, — волосы. Он тут же ослабил хватку. Убрал вдавливающие в землю ладони, замедлился и погладил настолько мягко, насколько был способен. Виктор попытался зажмуриться. Вышло только одним глазом, второй — подбитый, с капающими маслянистыми слезами, — так и остался полуоткрытым. Эта дивная, порочная картина — вид заплаканного, давящегося его членом Виктора, — стала последней каплей. Позволив себе намотать пару упоительно мягких прядей на кулак, Джейс с пронзительным стоном кончил. Он слабо толкался в мокрую глубину до тех пор, пока эрекция окончательно не спала, а Виктор не закашлялся его спермой. Высунув, Джейс утёр мокрый член о штанину, застегнулся и бросил взгляд на Виктора. Тот больше не подавал признаков активности, но был вполне живым: грудь тяжело вздымалась, неповреждённое веко трепетало, а пальцы левой руки скребли по каменистому грунту. Джейс сфокусировал ещё чуть плывущий после разрядки взгляд на перекошенном лице. Изо рта Виктора текла белёсая струйка. Кончик розового языка мелькнул между губами, слизывая капли. — Тебе тоже хочется, Ви? — переведя дыхание, спросил Джейс низким, хриплым шёпотом и зашарил ладонью у себя за спиной, пытаясь что-то нащупать. Сперва пальцы наткнулись на развороченный металл у основания живота. Затем — на торчащие в месте правого бедра провода. Джейс скривился: они жутко вились и искрили, как только нога оказалась оторванной, но сейчас обрывки прово́дки были статичны. Наконец он нашёл пах. — Ты всё ещё можешь хотеть? Виктор задёргался снова, в этот раз как-то по-особенному отчаянно, пнул в поясницу уцелевшей ногой и едва не скинул со своей груди. Коротко рыкнув, Джейс вскочил на трясущиеся колени, сполз ниже — так, чтобы усесться на левую ногу брыкающегося Вестника, — и, перехватив шевелящуюся руку, прижал её коленом к туловищу. На всякий случай он дотянулся до второй — оторванная взрывом, она валялась поодаль, — и откинул подальше. Не обращая внимания на слабые попытки вырваться и сдавленную ругань, он приподнял бровь и коротко погладил по низу живота через обрывки одежды и части металлоконструкций. Отодрать прикрывающую пах пластину было вовсе не сложно — потребовалось лишь приложить чуть больше усилий. Под ней оказалось простое серое бельё. Придавив дрожащую ногу своим весом плотнее, Джейс рванул ткань вниз. Та с жалобным треском порвалась. Распахнув глаза в изумлении, Джейс накрыл пах ладонью. Виктор под ним шумно всхлипнул и уронил голову вбок, пряча глаза за упавшими на лоб волосами. Под пальцами лежал совершенно обычный, небольшой и розовый, человеческий член, который — Джейс сперва неверяще хмыкнул, — был настолько возбуждён, что на головке поблёскивала капелька смазки. — Ты лишил себя практически всех человеческих слабостей, — усмехнувшись, он скользнул ниже, взвесил в ладонях яички — тёплые, покрытые мягкими тёмными волосками, — и под тихое шипение вернулся к эрекции. — Но эту решил оставить. Забавно. Джейс мазанул пальцами по развороченной шее, собирая смешанную со спермой маслянистую субстанцию, и, не долго думая, сплюнул в руку. Эрекция в его ладони слабо дёрнулась, стоило накрыть влажными пальцами и сжать у основания. — Функционирует, — констатировал Джейс с какой-то детской радостью, надрачивая медленно, но сильно. — Руки поднять не можешь, но хуй поднять смог. Вот она, великая эволюция. Виктор молчал, но дышал шумно, загнанно: жадно хватал измазанным кровью и маслом ртом воздух, с натужным скрежетом втягивал в лёгкие и с присвистом выпускал. Джейс тоже молчал: прикусив и без того кровоточащую губу, неотрывно наблюдал, как аккуратный бледный член исчезает в его загорелом волосатом кулаке почти полностью, затем показывается между заскорузлыми пальцами нежной головкой и исчезает снова в его скользком захвате. Дыхание Виктора сбивалось сильнее по мере того, как Джейс наращивал скорость. Громкие вздохи начинали прерываться едва различимыми стонами, свистящие выдохи стали трескучими, как будто с нарастанием возбуждения что-то ломалось в механизме его голосовых связок. Дождавшись, когда Виктор начнёт двигаться навстречу, вбиваясь в его кулак в нужном ритме, Джейс резко отдёрнул руку. Раздавшийся следом стон был полон обиды и ярости одновременно. — Тише, тише, — успокоил Джейс, поглаживая мошонку, — я сделаю так, как ты хочешь, только сперва попроси. Взгляд Виктора полыхнул чем-то свирепым, и он упрямо поджал губы. С нижней снова вязко закапало. — Ой да ладно тебе, — Джейс почти невесомо заскользил измазанными маслом и слюной пальцами по стояку вверх. — Скажи «пожалуйста», — протянул он, играясь кончиками пальцев с уздечкой. — Пошёл ты, — прошипел Виктор и мотнул головой. — Ну же, Ви, — шепнул он, вовсю улыбаясь. Разбитые губы ныли, ноги затекли, а поясница болела от статичности позы (видимо, ему всё же что-то отбило в ходе потасовки), но всё это было неважно, ведь Виктор так сладко подрагивал в его руках. — Одно короткое, маленькое «пожалуйста». Это вовсе не трудно. Не дождавшись новой реакции, кроме стиснутых зубов и заломленных бровей, он несколько раз с нажимом прошёлся вверх-вниз по влажному члену, пока Виктор снова не начал инстинктивно толкаться ему в руку. Его стоны стали такими страждущими, что отнимать пальцы снова даже показалось жестоким. — Какая ж ты сволочь! — всхлипнул Виктор надрывно, стоило с чавкающим звуком оторваться от паха. — Да, знаю, и буду весь для тебя, если скажешь «пожалуйста», — заверил Джейс, нежа подушечками крайнюю плоть. — Хочешь, отсосу. Или вставлю пальцы в задницу, только попроси, — горячо зашептал он, прекрасно понимая, что сам звучит, как просящий, и снова накрыл его ствол. Пары ленивых, намеренно раздразнивающих сильнее ласк хватило, чтобы Виктор сдался. Глухое трескучее «пожалуйста», сорвавшееся с разбитых губ, было едва различимо, но Джейс услышал. Сердце зашлось бешеной скачкой, и он, победно усмехнувшись, сжал покрасневший, наверняка болезненно твердый стояк в кулаке. Когда Виктор весь задрожал, с измазанных губ сорвался близкий к счастливому стон, а член в ладони начал пульсировать, Джейсу было почти совестно его прерывать. В очередной раз оторвавшись от готовой вот-вот взорваться эрекции, он сжал в пальцах яйца и слегка оттянул. Разлившийся по округе трескучий вой отдался в ушах пугающим ультразвуком. — Прости-прости, — склонившись, Джейс принялся покрывать короткими поцелуями челюсть и шею, царапая губы обрывками проводов. Виктор задрал голову и что-то сдавленно заскрежетал. — Ты просто, — Джейс прервался, чтобы снова сплюнуть себе на ладонь, — просто попроси меня снова. Виктор дёрнулся под ним, как от электрического разряда, стоило прикоснуться скользкими подушечками к измученному стояку. — Попроси ещё раз, прошу, — протянул Джейс заискивающе в основание шеи, пачкаясь подбородком и ртом в подтёках маслянистой субстанции и собственной спермы. — Ещё один раз, и я дам тебе кончить, — заверил он, обводя языком торчащий наружу обломок ключицы. — Обещаю, Ви, даю слово. Тебе ведь нравится, ты сам хочешь. Пожалуйста, Ви… — Пожалуйста, — вторил Виктор осипло, измождённо и, мотнув головой, ошалело уставился своими горящими губительным оранжевым светом глазами. — Пожалуйста, Джейс, позволь мне…позволь! — Блядь, Ви, — простонал он в яремную ямку и сжал пальцы вокруг текущего члена. — Прошу, Джейс, пожалуйста. Позволь мне, прошу, — продолжал скрежетать Виктор над ухом, как мантру, вбиваясь в его сжатый кулак. Находящемуся на грани помешательства Виктору ожидаемо не потребовалось многого: его начало трясти буквально спустя пару мгновений ритмичной дрочки. — Кончи для меня, Ви, — протянул Джейс хриплым шёпотом в приоткрытый рот, пытаясь поймать губами каждый срывающийся скрежещущий звук. Виктору, кажется, уже было плевать и на придавливающее сверху тело, и на мажущие по лицу губы, так что Джейс беспрепятственно исследовал всё, что попадалось на пути: и острые скулы, и сломанный нос, и оставшиеся на нетронутой «эволюцией» коже родинки. — Ну же, ты можешь. Виктор судорожно всхлипнул. Забился в его руках, засучил ногой по земле, и его измученный член слабо запульсировал. Джейс сначала не понял, затем растерялся: оргазм Виктора был абсолютно сухим — с покрасневшей головки не виделилось и капли спермы. И всё же он был уверен — по характерной дрожи, надломленному низкому стону, зажмуренному глазу, — это был оргазм. Не такой, которого ожидал сам Джейс, но всё же. Дождавшись, когда партнёра перестанет потряхивать, он выпустил опавший член из пальцев, погладил переход кожи в металл на лобке и прикоснулся губами к покрытому испариной виску. Виктор лениво мотнул головой, уходя от поцелуя, но Джейс нашёл кусочек живой кожи у линии роста волос снова. — Не трогай меня, — попросил Виктор негромко, больше, однако, не совершая попыток отстраниться. Джейс послушно оторвался от его лба и, с трудом поднявшись на ноги, окинул Виктора взглядом. Тот пытался не то скрючиться на земле, не то просто повернуться, видимо, чтобы прикрыться, но левая часть тела не желала слушаться. Джейс тяжело сглотнул: внезапно стало тошно. — Я помогу? — спросил он, устраивая Виктора на боку. — Что тебе моё «нет»? — прошелестел Виктор, позволяя собирать и заворачивать свои разбросанные останки в собственный плащ. Когда Джейс, скинув обитое мехом пальто, подошёл к нему, чтобы укутать, Виктор не стал сопротивляться. — Ты всё равно не позволишь отказать. — Не позволю, — кивнул Джейс, прижимая изломанное тело к себе.