волчица

Дело не в том, что Тэхён не умеет отличать волков от собак. Даже не в том, что он слишком безрассуден, чтобы не понять опасность. И не в том, что он не сможет жить, если сейчас уедет прочь и навсегда забудет об этой ситуации. Он бы пережил. Несложно было бы найти тысячу причин, почему приближаться к волку — идея со всех сторон плохая. Однако он здесь. И он останавливает машину, когда на дорогу выбегает волк — или скорее волчица, хотя Тэхён, конечно, не эксперт. И осторожно выходит. Волчица, несмотря на то, что сама вышла к нему, пугается и рычит, и Тэхён тут же останавливается. Определённо, плохая идея. Что он вообще делает? — Я не причиню вреда, — осторожно говорит Тэхён вместо того, чтобы сесть в машину и как можно скорее отсюда уехать. — Всё хорошо. Я хочу помочь. Ты серьёзно ранена. Поэтому ты и здесь, наверное. Я помогу вам, правда. Я отвезу тебя, мы посмотрим, что у тебя с лапой, а потом ты и твои волчата будете в безопасности. На свободе. Ты же беременна, да? Волчица наклоняет голову. Понимает ли она его? По крайней мере, животные могут чувствовать доброжелательность в голосе, поэтому она должна знать, что Тэхён не хочет ей навредить, иначе давно бы кинулась на него и загрызла насмерть. Или сбежала. Впрочем, убежать ей будет трудно — она едва передвигается на трех целых лапах, а четвертая выглядит так ужасно, что её, наверное, проще было бы отгрызть, чем надеяться, что она сама заживёт. Лишь бы у неё не было бешенства. Хотя у бешеных животных отсутствует страх перед людьми, а волчица выглядит довольно напуганной, но знающей, что сама она с раной не справится. Тэхён делает один медленный шаг. На него сразу реагируют рычанием, но волчица тут же успокаивает сама себя, прижимает уши к голове и сжимается, но позволяет Тэхёну приблизиться. Что делать дальше, он понятия не имеет. Он впервые находится так близко к дикому зверю. Его максимумом была лиса, увиденная в детстве среди деревьев очень далеко, а сейчас — настоящая, живая, огромная волчица. Он неуверенно поднимает руку. Взгляд волчицы падает на неё. Она скалится и при этом не делает ничего, и Тэхён, зажмурившись, решается и прижимает ладонь к мокрой от снега шерсти. Руку ему не откусывают. К счастью. Волчица остаётся просто стоять. — Ладно, — выдыхает Тэхён облегчённо. — Контакт налажен, да? Теперь мне нужно как-нибудь засунуть тебя в машину… — с сомнением признаётся он и оглядывается, пытаясь придумать, как ему осуществить задуманное. Беременная волчица должна быть очень тяжёлой. Тэхён готов поспорить, она ещё и не позволит коснуться её живота, что тоже добавляет им проблем. Все проблемы решает сама волчица — она, хромая, отходит от Тэхёна и приближается к машине. Остаётся только открыть дверь. У волчицы не возникает затруднений с тем, чтобы понять, что она должна делать, и она тяжело — из-за раны и беременности — забирается внутрь, словно уже несколько раз это делала. Тэхён тут же усаживается на водительское место. Знание, что у него за спиной настоящая волчица, ужасает. И всё же он держится. Правда, в ветклиниках его, определённо, начинают считать сумасшедшим. Каждая ему отказывает и советует бросить волчицу там же, где он её подобрал. Постепенно и Тэхёна настигает отчаяние, и волчица устаёт просто ждать, поэтому принимается изучать его машину, обнюхивать и громко фыркать своим мыслям. На Тэхёна не нападает. Тэхён искренне старается не думать, что она там, чтобы не привлекать её внимание лишним страхом и дрожью в руке, сжимающей телефон, на котором раз за разом раздаётся «простите, но лечение диких животных мы не предоставляем». До тех пор, пока вместо уже привычной и раздражающей фразы не произносят «да, мы готовы лечить волка, но цена за услуги по лечению дикого животного будет выше». Цена Тэхёна уже абсолютно не волнует. К счастью волчицы, выбрала она человека, у которого есть деньги, чтобы оплатить её лечение, поэтому — Тэхён просто вбивает в навигатор адрес и срывается с места. Волчица, на удивление, резкого старта не пугается. Сначала она выглядит потерянной, а после вливается и поднимается к окну, глядя, как мимо проносятся деревья и здания. Ехать оказывается сорок минут. Чертовски долго, по мнению Тэхёна. За сорок минут волчица могла бы испугаться и напасть на него, но она весьма стойко переносит дорогу. Ещё и вылезает из машины, как только Тэхён открывает дверь. Хотя намордник её абсолютно не радует. При первой попытке она на Тэхёна рычит, при второй скалит зубы, при третьей — клацает в опасной близости от руки. Честно говоря, пробовать ещё раз хочется меньше всего, однако Тэхён даёт ей последний шанс, сообщает, что без намордника лечить никто не будет, и осторожно тянется, готовый отнять руки сразу, как заметит негативную реакцию. Теперь волчица смиренно принимает. С таким взглядом, словно обещает после лечения обязательно что-нибудь Тэхёну отгрызть. Поводок вызывает у неё ещё больше возмущения. А уж то, что её привязывают, и вовсе повергает её и в шок, и в праведный гнев, который она выражает направленным на Тэхёна взглядом и тихим рычанием. И всё же — позволяет. Первым делом врачи её успокаивают уколом с каким-то средством, от которого она перестаёт так ярко реагировать на происходящее. После — принимают решение ввести в наркоз, потому что даже в спокойном состоянии волчица начинает вырываться, как только её сломанной лапы касаются, и рискует навредить не только себе, но и волчатам. Становится легче. Принимать участие в обследовании и операции Тэхён отказывается. Он предпочитает провести время на диване, отправить несколько весьма истеричных сообщений Чимину, пройти через все стадии осознания и принятия и, в конце концов, попросить успокоительное и для него, потому что шок произошедшего оставлять не желает. Спустя час — или, может быть, больше — его приглашает лечащий врач, чтобы сообщить о состоянии волчицы. Судя по прогнозам, ни ей, ни её волчатам ничего угрожать не должно, если процесс восстановления она проведёт в покое там, где о ней позаботятся. Тэхён облегчённо кивает. До него только спустя несколько секунд доходит, что заботиться врачи не собираются. — Я? — ошарашенно спрашивает Тэхён. Врач кивает. Хочется сматериться. Может, всё же стоило проехать мимо? — Она со дня на день должна родить, — будто Тэхёну было мало, сообщает врач. Мат сдержать оказывается ещё труднее. — УЗИ показало двух щенят, никаких осложнений найдено не было. — И когда она родит?.. — В течение двух недель, как я предполагаю. — Предполагаете? — По признакам, свойственным собакам. Чимину хочется написать ещё больше истеричных сообщений. Тэхён с трудом сдерживается и, стиснув зубы, кивает. Он чувствует ответственность. Он не хотел бы её чувствовать, но он, чëрт возьми, подобрал эту волчицу и привёз сюда, поэтому обязан убедиться, что она восстановится полностью, родит своих волчат и сбежит с ними в лес. Может быть, дело в том, что ему показывают снимки УЗИ, на которых видно двух волчат. Он всегда был слишком слаб к щенкам. Он даже раздумывал завести собственную собаку буквально неделю назад, однако судьба, похоже, услышала о его желаниях и осуществила их в своей манере, чтобы в очередной раз показать Тэхёну, насколько важно чётко формулировать свой запрос во Вселенную. Главное, чтобы любовь на него не свалилась так же, как эта собака в три раза больше обычных, раз в десять опаснее и с сюрпризом внутри. Пока волчица ещё под наркозом, ему предлагают забрать её и отвезти домой. Заметно, как сильно она своим присутствием напрягает врачей. Хочется закричать, что Тэхёна она напрягает тоже, а приходится не без чужой помощи уместить её в машину, оплатить лечение, старательно игнорируя цифру, чтобы лечить не пришлось уже его, и позвонить Чимину с просьбой выручить. Благо, Чимин долго не раздумывает. Он обещает не только встретить, но и к приезду Тэхёна разобрать гараж, куда Тэхён планирует поселить волчицу. Вытаскивать её они не решаются — Тэхён просто загоняет машину, открывает двери, выдерживает все эмоциональные комментарии Чимина и уходит домой. Ему слишком много всего надо заказать. Не только лекарства — ещё и что-нибудь, что могло бы облегчить волчице существование в закрытом пространстве, откуда она не сможет сбежать. Впрочем, она в принципе не сможет этого сделать, даже если Тэхён распахнëт двери. Её лапа в ужасном состоянии. Ничего удивительного, что она вышла к людям, потому что в дикой природе с такими ранами не выживают. А в человеческих городах не выживают с волчицами под боком, но Тэхён выбирает об этом не думать. Благо, с Чимином легче. Он ещё и вызывается проверять, не очнулась ли волчица, и Тэхён искренне ему за это благодарен. За срочную доставку снова приходится доплатить. Да уж, взять породистого пса обошлось бы намного дешевле. Вселенная, он ведь вообще планировал завести шпица, почему ему послали волчицу? Потому что волчата размерами как раз будут со взрослого шпица? Главное, еду доставляют достаточно быстро. За один вечер кухня Тэхёна наполняется тушками кроликов. Он искренне надеется, что в диету волчицы они, пусть и не являются зайцами, входят, потому что доставку остального мяса придётся ждать гораздо дольше. В течение недели обещают доставить. Значит, у них целая неделя, чтобы питаться исключительно целыми кроликами и кусочками мяса. Чимина Тэхён снова отправляет на разведку. Вернувшийся Чимин сообщает, что волчица проснулась и нарычала на него, и Тэхён, вздохнув, хватает таз с едой и следует к гаражу. Если его сожрут вместо кроликов, сам будет виноват. Но ему нужно наладить хотя бы какое-то общение с волчицей, иначе он просто не сможет оказать ей должного ухода, поэтому — он попробует. Всего одна попытка. Она может стоить ему жизни или нескольких конечностей, и Тэхёну заранее жаль Чимина, которому придётся с этим справляться. Он осторожно заходит. Волчица скалится, но, заметив, что это Тэхён, меняется в морде, возвращает голову на лапы и затихает. Просто наблюдает за ним. Тэхён неуверенно приближается, внимательно следя за её реакцией — она позволяет подойти так близко, как только можно. — Хорошая девочка, — улыбнувшись, шепчет Тэхён, ставит таз перед ней и, не сдержавшись, протягивает руку. Глаза волчицы сразу её ловят. Она напрягается. — Всё хорошо, — тихо заверяет Тэхён. — Давай договоримся, я не врежу тебе, а ты мне? Я тебе еду принёс, между прочим. И хотя он ждёт, что волчица, как и любое дикое и неприрученное животное, всё же как минимум попытается уйти от руки, она ему позволяет. Тэхён зарывается пальцами в её шерсть, и не происходит ничего, что могло бы его убить. Волчица и вовсе прикрывает глаза и расслабляется под его прикосновениями. — Так ты ручная, что ли? — ошарашенно спрашивает Тэхён. Волчица фыркает. Похоже, слова Тэхёна её возмущают. — Ладно, — засмеявшись, отзывается Тэхён. — Не ручная, но очень умная. Подойдёт? Отвечать ему, конечно, не собираются. — Тебе придётся остаться здесь, — Тэхён понятия не имеет, зачем говорит это. Он чувствует себя обязанным. — До родов точно. Хотя если ты начнёшь кидаться, придётся тебя отпустить, но… Тебе и волчатам будет лучше остаться. У тебя, кстати, двое, — сообщает он с гордостью. Волчица резко поднимает голову, вынуждая Тэхёна убрать руку. Смотрит она так, словно действительно поняла каждое слово. — Показать тебе снимки? — наверное, глупая идея, но по энтузиазму волчицы Тэхён догадывается, что она бы этого действительно хотела. Он тянется к телефону. Приходится потратить время, чтобы ответить Чимину, а после Тэхён открывает отправленные ему отчëты и находит снимок УЗИ, на котором отчётливо видно волчат. — Смотри, — бросает он. Волчице приходится объяснить, куда ей смотреть и что она должна увидеть. После — на её морде мелькает понимание, и она тянется к руке Тэхёна, держащей телефон, чтобы провести шершавым языком по коже. Тэхён удивлëнно опускает взгляд на то место. Не откусила… Лизнула. — Ты точно ручная, — медленно проговаривает он. Волчица фыркает. За спиной Тэхёна скрипит дверь, и волчица тут же напрягается, приподнимается и громко рычит. Кажется, Чимин ей не нравится. Его не спасает даже таз с водой в руках. — Всё хорошо, — заверяет Тэхён и неосознанно тянется к волчице, чтобы погладить. Что это могло стоить ему руки, он осознаёт, только когда волчица резко поворачивает к нему голову. Не кусает. Её напрягает только Чимин. — Он мой друг, помогает мне за тобой ухаживать. Не могу же я один это делать. Ты же огромная, а я маленький и беззащитный. — Ты когда успел её приручить? — в голосе Чимина слышится удивление. Волчица снова фыркает — кажется, у неё рефлекс реагировать так на любые слова о приручении. Однако рычать перестаёт и, толкнув Тэхёна головой, укладывает её на лапы. Чимину она позволяет к ним приблизиться. Правда, когда Чимин, поставив таз, тянет руку, она предупреждающе рычит. Гладить Чимин не решается. — Может, на неё так наркоз влияет? — предполагает Чимин. Тэхён пожимает плечами. — Она очень умная, это точно. — С каких пор волки вообще такие большие? — В ветклинике тоже удивились её размерам. Не знаю. Но зато красивая такая, да, малышка? — с нежностью спрашивает Тэхён и снова зарывается в шерсть волчицы. Комплимент ей точно нравится. — Только себе её не оставляй. — Дикие животные часто возвращаются к людям, которые их спасли, — с лёгкостью в голосе отзывается Тэхён. — Будет приходить с волчатами, а волчата потом своих детей будут приводить. Волчий рай. Ладно, малышка, — бросает он и, погладив, поднимается на ноги. — Мы пойдём. Поешь, это важно для восстановления и развития малышей. — Большая у тебя малышка, конечно. — Зато милая. И мягкая. Жаль, ты не можешь этого почувствовать. — Не хвастайся. В случае чего она первым тебя загрызёт. — Ещё бы, — закатив глаза, бормочет Тэхён. — Всё, пойдём. Ей нужно время в себя прийти и поесть. Кажется, она не горит желанием есть при людях. Они действительно уходят — волчица провожает их внимательным взглядом, а после, как Тэхён видит через небольшую щель, обращает внимание и на таз, подтягивает его к себе лапой и принюхивается. Её устраивает. Дальше Тэхён смотреть не решается и отступает. Чимин предлагает притащить волчице одеяла и подушки на случай, если ей будет слишком холодно и твёрдо. Тэхён соглашается. Они дожидаются, пока она поест, чтобы не вызывать пищевую агрессию у дикого зверя, а после набирают в руки одеял и подушек и перетаскивают их в гараж. Такого волчица точно не ожидает. Чимин ей опять не нравится, зато Тэхёну она позволяет разложить на полу одеяла рядом с ней, принюхивается и задумывается на несколько мгновений, прежде чем подняться и перелечь. Сердце наполняется гордостью. Идея была отличной. — Между прочим, это я предложил одеяла притащить, — доносится от замершего в отдалении Чимина. Волчица фыркает — Тэхён точно начинает в этот забавный звук влюбляться. Ручная, умная и вредная. Любопытная смесь для дикого животного. Таз для мяса уже пуст, и Тэхён хватает его. Стоит ли приносить новую еду, он не знает. Ему посоветовали кормить волчицу сразу, как она будет голодна, но определять голод Тэхён совершенно не умеет. Для него волчий голод значит, что волк должен на него наброситься и попытаться утолить свой голод человеческой тушкой. До такого доводить не хочется. — Давай так, — предлагает Тэхён, опустившись перед лежащей волчицей. — Ты же выть умеешь, да? Как только проголодаешься или будешь в чём-нибудь нуждаться — вой, я тут же приду. Чтобы не тревожить тебя лишний раз, но и не морить голодом. Ты меня понимаешь? — Твоё стремление очеловечить дикого волка поражает. — Она умная девочка, — оглянувшись на Чимина, сообщает Тэхён. — Правда, малышка? — ласково спрашивает он уже у волчицы и тянется, чтобы погладить. Ласка ей нравится. — Можешь повыть, чтобы я понял, что ты меня поняла? Многого Тэхён не ждёт. Чимин — тоже. Однако волчица вдруг коротко воет, и Тэхён довольно оборачивается к Чимину и разводит руками, всем видом показывая гордость за его волчицу. Выглядит Чимин глубоко шокированным. — Тэхён, звери не бывают такими умными, — ошарашенно, но тихо, словно волчица может услышать, проговаривает Чимин уже на кухне. Тэхён пожимает плечами. — Бывают же, сам видишь. — Это странно. — Не знаю, меня всё устраивает. — Всё равно странно. — Хочешь, почитай исследования про волчий ум. Хотя с таким умом волки могут просто притворяться глупыми, чтобы к ним не лезли. Как бы то ни было, нам же легче, если она не дикарка, а вполне умное создание. Меньше проблем. — Справедливо, — хмыкает Чимин, качнув головой. — Пойду всё же поищу исследования. Интересно же. Собаки точно не так умны, как она. Тэхён медленно кивает. Изучение дикой природы он оставляет полностью Чимину, а сам выбирает заняться ужином для них. Всё же питаться им тоже надо. Помимо этого, ему необходимо разложить всё мясо таким образом, чтобы осталось место и для человеческой еды, а это при открытии холодильника кажется абсолютно невыполнимой задачей. Проще уж второй холодильник купить. Правда, от этой идеи Тэхён вынуждает себя отказаться, чтобы не остаться совсем без денег. Чимин по мере изучения присылает ему цитаты из научных статей — ни одна из них не доказывает наличие у волков такого ума. Может, это и странно. Тэхён не спорит. Просто у него такая волчица, и судьба, видимо, решила немного ему помочь и подарила ей разум. Ему повезло. Вскоре раздаётся протяжный вой. Тэхён быстро бросает посуду и направляется к гаражу. Он, однако, не ожидает, что волчица окажется возле двери, поэтому вовремя остановить её не успевает. Она с лёгкостью просачивается и ступает, оглядываясь. Тэхён ошарашенно оборачивается. Ладно. Этого он не ожидал. — Ты не можешь просто гулять по моему дому. — Что случилось? — спрашивает Чимин раньше, чем замечает волчицу. Он резко останавливается. Волчица окидывает его быстрым взглядом, но не заинтересовывается и продолжает идти, принюхиваться и, кажется, что-то искать. — Какого?.. — Ты есть хочешь? Волчица фыркает. — Нет? Чего она хочет? — повернув голову к Чимину, спрашивает Тэхён. — Может, отошла от наркоза и хочет обратно в лес? — Ты хочешь в лес? Волчица — снова — фыркает. Тэхён беспомощно переглядывается с Чимином. — Хочешь изучить дом? Снова отрицательный ответ. Тэхён начинает чувствовать себя неимоверно глупым. — Хочешь на улицу? — последнее предположение, которое, правда, похоже на вариант с лесом. Волчица, однако, разворачивается к нему. — Что? На улицу? Тебе нельзя возвращаться в лес, вы там не выживете с таким переломом. И опять волчица фыркает. Тэхён устало прикрывает глаза. — У тебя же негде через забор перелезть, — задумчиво проговаривает Чимин. — Может, она просто хочет на улице жить. Волчица же. Давай проверим. — И как мне её во дворе искать? — Кто из нас будет ловить и затаскивать в гараж? — подняв брови, интересуется Чимин. Что ж, он прав. Ловить дикую волчицу хочется меньше всего. — Проверь, закрыты ли ворота, — обречённо просит Тэхён. Чимин кивает и устремляется к двери — волчица тут же следует за ним, словно знает, куда он идёт. Теперь не рычит. Просто ступает по пятам так, чтобы выйти, оставив её внутри, было невозможно. Хочется надеяться на её разумность. Стоит только Чимину открыть дверь, она тут же проскальзывает, как сделала это с Тэхёном, и устремляется куда-то за дом. Выхода там точно нет. Да и ворота закрыты. — Может, она в туалет хотела? — неуверенно предполагает Тэхён. — В гараже же некуда сходить. — То есть её всегда придётся так выпускать? — Похоже на то. — А если просто гараж открыть? — Курьеры оценят огромного волка на свободном выгуле. — Она же у тебя умная. Договорись, что иногда ты будешь закрывать гараж, когда будут гости, а потом — открывать, чтобы она свободно гуляла. Или можно вольер для неё построить. Купить. — У меня денег на волчий вольер не хватит. Тем более, она через месяц обратно убежит. — Ты же хотел собаку. — Я хотел шпица, — вдохнув, напоминает Тэхён. — Шпицы вполне могут жить на кровати у хозяина и не жаловаться. А она ко мне на кровать не влезет. Нам в одной комнате тесно будет. — Заведёшь алабая вместо шпица. Они похожи. И вольер как раз будет. — Хватит издеваться. К ним возвращается волчица — выглядит она вполне довольной и счастливой жизнью, пусть и довольно сильно хромает. Она сразу приближается к ним, старательно обходя Чимина, чтобы остановится рядом с Тэхёном и толкнуть его головой. Он осторожно зарывается ладонью в её шерсть. — Ты хотела в туалет, да? — улыбнувшись, с нежностью спрашивает Тэхён. Волчица прикрывает глаза. Похоже, отвечает положительно. — Я могу открывать дверь гаража, когда будет нужно. Но я не смогу всё время держать её открытой, потому что не уверен, что ты не сбежишь. И у меня бывают гости. Огромный волк во дворе их напугает. Или я могу купить тебе вольер. Знаешь, что такое вольеры? Волчица качает головой. С губ срывается громкий выдох. По шокированному взгляду Чимина становится понятно, что волки так делать точно не должны. Ладно… Бывает. Слишком умная волчица лучше, чем абсолютно глупая. — Вольер — это большая клетка во дворе, в которой ты будешь жить. Размером примерно с гараж. Там будет будка, где ты сможешь прятаться и отдыхать. Тебя такое устроит? Рычание волчицы кажется довольно угрожающим. Похоже, нет. Тэхён не сдерживает смешка. — Тогда мы можем попробовать договориться. Я буду открывать гараж утром и закрывать либо при приходе гостей, либо вечером на ночь. Ты должна пообещать, что не будешь пытаться сбежать или напасть на кого-нибудь. Обещаешь? Кивни, если да. Волчица кивает. Выражение лица Чимина воплощает собой все чувства, которые разрывают Тэхёна, но он искренне старается держаться. — Хорошо, — он улыбается. — Теперь пообещай, что будешь реагировать на мой зов сразу, прибегать, прятаться в гараже и слушаться. Волчица кивает опять. Нет сомнений, она понимает абсолютно всё. Хочется позвонить то ли в ветклинику, то ли сразу учёным, но Тэхён не делает ни того, ни другого — лишь поощрительно чешет за ухом. — Умница. Тогда я прямо сейчас открою гараж, ладно? Волчица кивает. Отлично. Похоже, кивать ей нравится так же, как фыркать. Теперь Тэхён может гордо говорить, что знает волчий язык. Хоть в зоопарк устраивайся. Или в цирк. О, они бы вдвоём таких успехов достигли, пока волчица не устала бы от него и не загрызла ночью. — Мы точно вчера ничего не принимали? — едва слышно спрашивает Чимин. — Для такого эффекта у нас нечего принимать. — Она не может быть такой умной, ты же понимаешь? — Но она такая. — Да… Это странно. — Хочешь позвонить учёным или в ветклинику? — Ага, а потом её заберут на всякие исследования. А ты же не хочешь, чтобы тебя забрали и заперли до конца жизни в клетке, да, вредина? — спрашивает Чимин у хромающей рядом с ними волчицы. Она отзывается рычанием. Тэхён тихо смеётся, и его смех подхватывает Чимин. Волчица успокаивается и непонимающе их оглядывает, чем только усиливает веселье. Распахивает Тэхён только входную дверь гаража — в целом, волчице хватает и этого. Она легко протискивается внутрь и располагается на одеяле, а Тэхён вытаскивает тяжёлый ящик, чтобы приставить к двери и не дать ей закрыться от ветра. Неплохо. Главное, чтобы волчица вовремя увидела ящик и не столкнулась с ним, что не должно случиться, пока она будет смотреть под ноги. Под лапы. — Ты голодна? — Тэхён решает уточнить. В ответ фыркают. — Ладно. Зови тогда, как есть захочешь. Может, тебе притащить диван или кровать? Волчица заинтересованно поднимает голову, но, подумав, отрицательно машет и сильнее заворачивается в одеяло, демонстрируя, что её устраивают и такие условия. Тэхён пожимает плечами. Спорить и навязывать человеческие блага он не собирается. — Честно говоря, мне страшно тебя наедине с ней оставлять, — признаётся Чимин, стоит им вернуться на кухню к почти готовому ужину. — Думаешь, она не сожрет нас двоих при необходимости? — Я всё ещё в шоке. Я серьёзно. Это… Странно. Это же странно, Тэхён. — Да я знаю. Но давай просто не думать об этом. — Как об этом можно не думать? — Чëрт его знает. Как-нибудь. Вылечим, отправим в лес, а потом будем думать, что нам всё привиделось. Отличный план, я считаю. Приятного аппетита, — выдыхает Тэхён и разворачивается к Чимину, чтобы поставить перед ним тарелку. — Ты сегодня домой? — Я не стану спать в одном доме с этой твоей волчицей. И мне завтра на работу. Так что, да, домой. Вызову себе такси. — И бросишь меня одного с этой моей волчицей? — Не я подбирал, не мне нести ответственность. Надеюсь, до завтра ты доживёшь. Если будешь писать завещание, упомяни меня, пожалуйста. — Оставлю тебе свои кредиты, хорошо. — Настоящий друг. Тэхён отвечает ему яркой улыбкой и, наложив и себе, усаживается напротив. Ужинают они за обсуждением тем, которые никак волчицы не касаются, но мыслями Тэхён всё равно возвращается к ней, задаваясь миллионами различных вопросов. После ужина Чимин, как и обещал, вызывает себе такси. Проводить его выходит и волчица, однако погладить себя не даёт — просто толкает головой, словно благодарит или прощается, и быстро скрывается в гараже. И громко воет. Можно предположить, что просит есть. Тэхён, проводив Чимина, так и спрашивает, на что волчица кивает и провожает его требовательным взглядом. Забавное, конечно, создание. Ну, главное, чтобы не кидалась, а с остальным Тэхён готов смириться. Мало ли какие у волков причуды. Может, для них такое совершенно естественно и в порядке вещей. Вечер они проводят раздельно. С наступлением ночи Тэхён меняет волчице воду, накладывает ещё еду на ночь и выходит во двор, чтобы громко её позвать. Появляется она довольно скоро и, хромая, послушно заходит в гараж, позволяет закрыть дверь и растягивается на одеяле. Тэхён приближается к ней и опускается рядом. На удивление, волчица вдруг поднимает голову и чуть крутится, чтобы прижаться к бедру Тэхёна. — Откуда же ты взялась такая ручная? — вздохнув, тихо спрашивает Тэхён. В ответ волчица едва слышно фыркает. Сдержать улыбку он и не пытается. — Тебе не нравится, когда тебя называют ручной? Ты большая, сильная, независимая и полностью дикая волчица, да? Ответом ему служит тишина. И слишком довольный вид волчицы. — И где отец твоих волчат? — задумчиво продолжает Тэхён. Теперь ему в ответ доносится рычание. — О, так он нам не нравится? Почему? Бросил вас троих в беде? Волчица фыркает. В этот раз, правда, она скорее не отрицает, а грустно соглашается. — Ничего, вырастим мы твоих малышей. Поставим вас троих на ноги, чтобы он потом хвост грыз от зависти. Пусть знает, какую красавицу потерял и от каких звëздочек отказался. Волчица, словно всё поняла, поворачивает к нему голову. Тэхён ловит её взгляд с нежной улыбкой. Неожиданно — она тянется к его руке, чтобы коротко лизнуть, а после роняет голову, прикрывает глаза и затихает. Если бы она была человеком, Тэхён бы решил, что она слишком смущена и делает вид, что её здесь нет. Впрочем, разум у неё, определённо, приближен к человеческому. Поэтому — можно сделать вывод, что она действительно смущена. Очаровательное создание. — Завтра надо будет осмотреть твою лапу, — Тэхён решает оповестить заранее. — А ещё принять лекарства. Ни то, ни другое тебе не понравится, но ради тебя и малышей мы должны это сделать. Поэтому — готовься. Утром я приду как раз за этим. Снова фыркает. С каждым разом это кажется всё более забавным — и более человеческим. — Ладно, малышка, — с тяжёлым вздохом бормочет Тэхён. Он осторожно поднимается — волчица окидывает его весьма недовольным взглядом. — Мы пока ещё не на том уровне отношений, чтобы спать вместе, понимаешь? Я слишком хочу дожить до утра, а у тебя, прости, клыки уж очень устрашающие. И опять — фырканье. Точно её любимый звук. Тэхён начинает думать, что она так смеётся с него. Вопреки всем внутренним опасениям Тэхёна, ночь у них проходит абсолютно спокойно, если не считать кошмар, в котором его на куски разрывает волчья стая. Но такой сон был вполне ожидаем — всё же он не только пережил такой день, но ещё и перед сном раздумывал, насколько опрометчиво было так бросаться помогать дикой волчице и как сильно он рисковал. Ничего страшного. Он всё равно высыпается. Волчица ждёт его на том же месте, только окружённая уже настоящим гнездом из одеял и подушек, сплетëнных в клубок, который Тэхён, наверное, при всём желании не распутает. Удивительно. Он с его руками так бы не смог, а волчица это лапами сделала. При его приближении она тут же выныривает из своего гнезда и устремляется к нему, потираясь и требуя… Кажется, порцию ласки. Возможно, она соскучилась. Как бы то ни было, её хорошее настроение меняется, когда Тэхён требует осмотреть лапу. Давать её она не хочет. Мало того, что она болит, так ещё такой осмотр задней лапы означает близость к животу, который она инстинктивно стремится защитить. За пять минут на Тэхёна успевают раз двадцать нарычать, чуть меньше показать свой угрожающий оскал и пару раз щëлкнуть клыками в опасной близости от руки. При этом травмы Тэхён получает только моральные. Полученные травмы усугубляются, когда он переходит к лекарствам, которые необходимо засунуть в огромную пасть и вкус которых волчице, конечно же, не нравится. Тэхён, пока вливает лекарства, не может не думать о том, что волчица могла бы легко откусить ему голову. Какое облегчение, что все конечности остаются при нём. Потом Тэхён приносит еду — хорошее настроение к волчице возвращается сразу, как она видит в его руках полный таз. Она прощает Тэхёну все издевательства. Она даже позволяет ему остаться, пока будет есть, но Тэхён почти сразу выбирает отвлечь себя телефоном и перепиской с Чимином, чтобы не представлять себя на месте бедных кроликов. Хватит ему травм. — Чимин просит тебя сфоткать, — когда волчица доедает и, наевшись, растягивается в своём гнезде, говорит Тэхён. Она заинтересованно приподнимает уши. — Знаешь, что такое фотографии? Смотри, — предупреждает он, включает камеру и делает несколько селфи, отмечая, как меняется выражение морды волчицы. От непонимания до удивления, любопытства и принятия, когда Тэхён показывает ей фотографии. Ей нравится. Она даже просит ещё сфотографироваться, толкая головой его руку с телефоном, а потом внимательно осматривает получившееся. Милейшая и умнейшая. Оставить её себе хочется безумно. Они могли бы подружиться. Странная, конечно, выйдет дружба человека и волчицы, но всё же — Тэхён действительно над этим задумывается. Может, у них получится. Им ведь предстоит провести вместе несколько месяцев до тех пор, пока лапа не заживет полностью или достаточно, чтобы волчица могла сама позаботиться о себе и детях. Пока Тэхён её оставляет. В конце концов, ему нужно работать, чтобы восполнить все траты прошедшего дня, которыми они, однако, точно не ограничатся. Хотя бы потому, что мясо надо будет заказывать часто и желательно не только кроликов. Волчице нужно разнообразие. Хорошо, что волчата хотя бы будут питаться её молоком. Весь день волчица его не тревожит. Тэхён иногда выглядывает, чтобы проверить, где она и чем занимается, и чаще всего находит её растянувшейся под солнцем — пусть и не палящим, но хоть немного согревающим. Шевелится она мало. Она даже не реагирует на проезжающие за воротами машины или проходящих мимо людей. Сторожевая собака из неё была бы далеко не лучшая, но скрываться от соседей волчица умеет отлично. Если бы Тэхён не знал, что у него во дворе есть огромный зверь, он бы и сам об этом не заподозрил — настолько тихой и незаметной является волчица. Вечером начинают приезжать курьеры. Волчицу приходится закрыть в гараже, куда она послушно и без возражений заходит. Тэхён в награду притаскивает ей еды, а после уходит встречать первого курьера, что привозит его огромный заказ из магазина. Тэхён едва успевает его разобрать под любопытным взглядом волчицы, как приезжает следующий — уже пестрящий разнообразием мяса и костей. После того, как Тэхён раскладывает перед волчицей собачьи игрушки, она окидывает его взглядом, в котором отчётливо читается, насколько глупым она его считает. Тэхён тут же принимает решение сложить их и убрать до рождения волчат. Правда, одну мягкую игрушку она всё же цепляет за кроличьи уши и затягивает в своё гнездо, чтобы обнять лапой. Да, кроликов она, похоже, очень любит. Зато мягкие лежанки и одеяла она оценивает и сразу принимается укреплять ими и без того огромное гнездо. Тэхён удивлëнно за этим наблюдает. Он слабо понимает, как волчица делает это и откуда она знает, что должна делать, но вскоре у неё получается целая мягкая будка, в которой она скрывается. Выглядит тепло и мягко. Уютно. Тэхён начинает искренне ей завидовать. Когда он спрашивает, можно ли туда залезть, на него предупреждающе рычат. Ему ещё везёт — в случае с Чимином рядом с его рукой щëлкают зубами, как только он тянется к гнезду и пытается его коснуться. Тэхёну позволяют хотя бы это. Хотя за пределами гнезда волчица разрешает Чимину себя погладить. Вот только делает она это с таким видом, словно Чимин за такое одолжение будет обязан ей до конца жизни. Тэхён ей точно нравится больше. Привилегии человека, спасшего ей жизнь. Следующие дни так и проходят — утром Тэхён проводит все необходимые медицинские процедуры, открывает гараж, приносит еду и уходит работать, а вечером они собираются в гараже вместе с Чимином. Иногда — только с Тэхёном, когда Чимин при всём его желании не упустить ни мгновения просто не может приехать. Волчица в такие вечера совершенно не расстраивается. Тэхён готов поспорить, вредничает с Чимином она исключительно ради веселья. В остальном она постепенно начинает ему доверять. Как бы то ни было, язык её тела кричит, что с Чимином она не чувствует никакой опасности и защищается просто для того, чтобы Чимин не расслаблялся и знал своё место после Тэхёна. Через неделю Тэхён отвозит её в ветклинику, чтобы убедиться, что лапа заживает без осложнений. Что удивительно — волчица сразу понимает, чего от неё хотят, запрыгивает в машину, не издаёт ни звука по пути в ветклинику и позволяет даже надеть намордник и ошейник. Ведёт она себя отлично, но свой ум никак не выдаёт. Тэхён не спрашивает, должны ли волчицы обладать человеческим разумом. Он просто слышит, что всё хорошо, оплачивает приём в два раза дороже обычного, потому что дикие звери представляют опасность для работников, и увозит её домой. Ни с кем, кроме Чимина, он не делится. Некоторые узнают, что у него появился волк, о котором он вынужден заботиться, однако никакие подробности Тэхён не уточняет. Он чувствует, что то, как ведёт себя волчица, для волков совершенно не нормально. И ладно. Главное, она не пытается его загрызть, а остальное его полностью устраивает. Так даже легче. Они легко находят общий язык и в вопросе лечения, и в вопросе их странной дружбы. Он приноравливается иногда сидеть рядом с волчицей и говорить с ней на различные темы, и собеседница из неё оказывается отличная. Никаких претензий. Идеальная соседка по дому. В третий приём в ветклинике — снова через неделю — Тэхёну вдруг говорят удивлённым голосом, что перелом заживает гораздо быстрее, чем у собак. Волчица уже спокойно наступает на лапу. Да, она не бегает и не прыгает, что вполне может быть обусловлено последними неделями беременности, но ходит она как вполне здоровая собака. И снимки тоже показывают невозможное, но очень приятное. Волчица выздоравливает. Намного раньше, чем должна была. С одной стороны грустно, с другой — хорошо, что она сможет сама заботиться о волчатах сразу после их рождения. Но отпускать её так быстро всё равно не хочется. Тэхён привыкает к ней. Он привязывается к их совместному времяпрепровождению. Он старается проводить вместе как можно больше времени и, на самом деле, возвращаться к прежнему укладу хочет не так сильно. Перспектива отпустить волчицу сразу после родов совсем не радует. Могли бы и остаться на пару месяцев. В конце концов, зарплата позволяет ему содержать и себя, и волчицу с волчатами. Похоже, придётся действительно заводить алабая, чтобы хоть как-то развеять тоску в сердце. Или спасти ещё какую-нибудь волчицу. Впрочем, какую-нибудь Тэхёну не хочется — он привязывается к своей, а не к любой. Лапа заживает полностью раньше родов. Проходит месяц — снимки радуют глаз, однако в вопросе родов врачи разводят руками и говорят, что не имеют ни малейшего понятия, сколько ей ещё вынашивать. По их соображениям, она должна вот-вот родить. Когда Тэхён спрашивает у волчицы дома, собирается ли она рожать, она просто фыркает на него и скрывается в своём домике из одеял, подушек и плюшевых игрушек, наблюдая за Тэхёном из темноты. Похоже, не собирается. Хорошо же. Чем дольше она пробудет здесь, тем больше у Тэхёна шансов видеть её и волчат чаще. — Может, разрешить ей гулять по дому? — задумчиво спрашивает Тэхён у Чимина, чтобы посоветоваться в принятии решения, которое многие сочли бы абсолютно глупым. — Давно пора, — отзывается Чимин. — Вы всё равно днями вместе. Если бы хотела загрызть, давно бы это сделала. Что ж… Хорошо. — Провести тебе экскурсию по дому? — предлагает Тэхён уже волчице, когда они с Чимином заходят к ней. Она реагирует энтузиазмом. Идея приходится ей по вкусу. Она, счастливая, позволяет даже Чимину погладить её дольше трёх обычных секунд, а после устремляется за Тэхёном. В процессе экскурсии Тэхён решает — хватит ей жить в гараже. Комнат у него всё равно много. Он предлагает волчице выбрать. Правда, в первый раз она выбирает комнату Тэхёна. Во второй — его рабочий кабинет. Только с третьего раза она обречённо принимает предложение о комнате напротив комнаты Тэхёна, внимательно её изучает и кивает, когда Тэхён спрашивает, нужно ли им с Чимином перетащить её гнездо сюда. За процессом перемещения гнезда она следит внимательно. И на Тэхёна, и на Чимина она рычит за каждый неправильный шаг, зато потом удовлетворённо устраивается в гнезде и благодарно толкает головой Чимина, прежде чем прижаться к Тэхёну всем телом с тихим урчанием. Когда Чимин уходит, в голове рождается глупая идея. — Хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? — интересуется Тэхён. Волчице приходится объяснить, о чём именно он говорит, зато потом волчица встречает его с ноутбуком и проектором с таким счастьем, словно только об этом и мечтала. Первые фильмы они смотрят, опираясь на вкус Тэхёна. Потом — волчица начинает спорить и отстаивать свои желания. Приходится искать компромиссы. Забавно, но Чимину смотреть с ними волчица не разрешает — выгоняет и обижается на Тэхёна за то, что вообще его пригласил. Кажется, ревнует. Приходится извиняться и обещать, что фильмы они будут смотреть только вдвоём. Книги волчице тоже приходятся по вкусу. На удивление, слушать голос Тэхёна, читающего любовный роман из своей домашней библиотеки, ей нравится так сильно, что она не отпускает Тэхёна до рассвета. Несколько раз она засыпает. Стоит Тэхёну попробовать уйти, она тут же просыпается и ворчит на него. Через две недели Чимин предлагает отвезти её в лес, чтобы она немного погуляла. И снова — угадывает. Впрочем, любимчиком всё равно не становится и в благодарность получает только разрешение немного погладить. Стоит только приехать в лес и открыть дверь машины, как волчица уносится далеко вперёд, оставляя Тэхёна и Чимина поражëнно смотреть ей вслед. Кажется, что возвращаться она и не собирается. Ей нет смысла — она совершенно здорова. И Тэхён, за полтора месяца забывший, что она всё же дикая волчица, а не ручная, неожиданно чувствует невероятную тоску в сердце. Чимина за его идею хочется прибить. Тэхён не успевает — волчица возвращается. С мёртвым зайцем в зубах. Этот заяц вскоре оказывается у ног Тэхёна, марая брюки и ботинки кровью. Сама волчица усаживается рядом, смотря на него счастливым взглядом, машет хвостом за спиной и чего-то ждёт. — Спасибо, — сглотнув, неуверенно бормочет Тэхён. Волчица лапой подталкивает зайца поближе к нему. — Может, ты сама его съешь?.. Она громко фыркает. Похоже, поймала она его не для того, чтобы съесть. — Мне его взять?.. Волчица требовательно кивает. Тэхён бросает умоляющий взгляд на Чимина, с трудом сдерживающего смех, но спасать его он не собирается. Остаётся только наклониться и, задержав дыхание, поднять зайца. Он уверен, от этого у него остаётся травма. Зайца волчица разрешает закинуть в багажник, а сама снова исчезает среди деревьев. И снова — возвращается с зайцем. После пятого Тэхён сдаётся и умоляет пощадить его, иначе следующую неделю ему будут сниться кошмары с огромными зайцеобразными монстрами. Ему и без того машину отмывать. Причём самостоятельно — если он приедет в автомойку с окровавленным багажником, вопросов возникнет очень много. И откуда только у беременной волчицы столько выносливости? О необходимости возвращаться домой она даже не спорит. Тэхëн ждёт, что она захочет остаться, но она послушно забирается в машину и устраивается на сидении с довольным видом. Сбегать не собирается. Похоже, об этом она и не думала. И Тэхён при мысли об этом не должен чувствовать ни облегчения, ни радости, однако его сердце к рациональным доводам прислушиваться не желает. Глупое сердце. Волчица ведь не собака. Она не останется с ним навсегда. Но чем дольше, тем лучше. У него теперь и зайцы есть, чтобы её прокормить… И травма отмывания машины от крови и запаха. Чтобы усугубить его травму, через неделю волчица делает то же самое. Правда, она останавливается уже на трëх зайцах, а после — растягивается на снегу, тяжело дыша и приходя в себя после удачной охоты. Тэхён её всё равно захваливает. Ещё через неделю — её сил хватает лишь на одного. При следующей прогулке по лесу она и вовсе не отходит от Тэхёна ни на шаг и просто ступает рядом. И Тэхён, конечно, не эксперт в волчьей биологии, но он делает вывод, что такое её поведение говорит о приближении дня родов. Чимин с ним соглашается. Врачи — тоже. На осмотр везти её не хочется, поэтому Тэхён принимает решение просто ждать. В конце концов, она ведь всё равно родит. Не будет же она беременной вечно. По ней заметно, что беременность начинает её утомлять. В последние дни она и вовсе отказывается выходить из гнезда, разве что на несколько минут. Её поведение меняется. С Тэхёном она становится ещё более спокойной и нуждающейся в его присутствии, чем была до этого, а с Чимином — агрессивной и защищающей своё безопасное место. Она не нападает, но напряжëнно следит за каждым его действием и на приближение реагирует рычанием. Чтобы её не тревожить, они приходят к решению, что Чимин до родов вовсе не будет заходить и нервировать её. Однажды она и Тэхёну не позволяет зайти к ней в комнату. Тэхён пробует оставить дверь открытой, чтобы следить за состоянием волчицы хотя бы так, но дверь оказывается безжалостно захлопнутой. Похоже, в свидетелях и помощниках волчица не нуждается. Тэхёну остаётся сходить с ума в соседней комнате. До вечера волчица так и не показывается. Тэхён приносит ей еду, но лишь стучится, сообщает об ужине, оставляет под дверью и уходит обратно. Ожидание ощущается слишком утомительным. Беспокойство за волчицу и за малышей не даёт покоя. Как ему удаётся уснуть, он не представляет. Просыпается он от ощущения горячего тела рядом. Он тут же подскакивает. Волчица, свернувшаяся на его кровати под вторым — притащенным ей — одеялом, сонно поднимает голову. Шок от осознания, что она спала рядом, сменяется воспоминаниями о произошедшем. Тэхён обеспокоенно её оглядывает. Её тело полностью скрывает одеяло, но сама она выглядит неимоверно уставшей и тянется к Тэхёну за лаской. Он неуверенно зарывается пальцами в шерсть. Вопросов много. Отвечать волчица пока не стремится — она притирается, прижимается к Тэхёну и откровенно нуждается в нём. Она едва не засыпает на нём. Внимание привлекает тихий писк. И Тэхён бы не заметил его, но волчица тут же напрягает уши и скрывается всем телом под одеялом, а Тэхён — замирает, понимая, что на кровати всё это время они были не вдвоём. Одеяло мешает увидеть всё, но осознания уже хватает, чтобы кричать в душе, но внешне стараться не шевелиться и дышать как можно тише. Волчица показывается снова, только когда волчата успокаиваются полностью. Она снова устраивает голову на груди Тэхёна и затихает, тихо урча от его прикосновений. Что говорить, Тэхён не представляет. Он не думал, что всё будет так — ему казалось, в первые дни волчица не позволит хотя бы подойти к волчатам. А тут — принесла в его кровать. И устроилась рядом. Никогда до этого она так не делала и даже не пыталась. — Как ты себя чувствуешь? — шëпотом спрашивает Тэхён. Волчица отзывается ещё более громким урчанием. — Всё хорошо? Как малыши? Им нужна помощь? Отвезти вас в ветклинику? Ответа не следует — волчица просто закрывает глаза, не переставая урчать. Беспокойной она не выглядит. На самом деле, она выглядит такой умиротворенной, какой Тэхён никогда раньше её не видел. — А можно?.. — начинает Тэхён, но замолкает, сомневаясь в уместности вопроса. Волчица вопросительно навостряет уши. — Можно увидеть малышей? Отказа не следует. Согласия, впрочем, тоже. Волчица только перестаёт урчать, но Тэхён не расценивает это за отказ — скорее, за ожидание от него действий. Он осторожно цепляет одеяло и, приподнявшись, сворачивает его, внимательно следя за реакцией волчицы. Его взгляд останавливается на двух маленьких комочках, укрытых волчьим хвостом. Сердце на мгновение останавливается. С губ срывается поражëнный вздох, но достаточно тихий, чтобы не потревожить малышей — они, кажется, спят. — Они крошечные, — поражëнно сообщает Тэхён волчице, всё ещё полусонной и разнеженной. Она с интересом поднимает голову и оглядывает малышей, точно впервые их видит. — И милейшие. Боже. С ума сойти. Твои маленькие копии, ты посмотри. Ты невероятная умница, слышишь? И волчата у тебя самые прекрасные в мире. И будут самыми счастливыми, прямо как их мама, да? — с нежностью спрашивает он и тянется, чтобы потрепать волчицу по голове, с трудом сдерживая желание коснуться волчат. Его останавливает только осознание, что волчица будет против этого, а руки ему — всё ещё — очень нужны. Но хочется. Безумно хочется. До дрожи от усилий, прикладываемых, чтобы держать руки при себе. Это слишком жестоко — показывать ему насколько прелестных созданий, но не позволять их хотя бы погладить. Чего он не ожидает, так того, что волчица вдруг оттолкнëт его ладонь, схватит ткань рубашки зубами и наклонится с его рукой к малышам, чтобы сразу после этого отстраниться. Она хочет?.. Боже. Он, определённо, сойдёт с ума. — Я могу их погладить? Волчица медленно кивает, не сводя с него пристального взгляда. Тэхён громко сглатывает. Он чувствует себя благословлëнным. Он с опаской и трепетом протягивает руку и, замерев на мгновение, чтобы решиться, невесомо касается пальцами одного волчонка. Мягкий. Хрупкий. Кажется, что Тэхён может сломать его, если надавит хоть немного сильнее, поэтому он старается едва ли касаться, когда ведёт вдоль спинки. Никогда раньше он не имел дел с новорожденными детëнышами животных. Едва малыш издаёт звук, похожий на писк, Тэхён тут же испуганно отнимает руку и прижимает её к груди. Он же не надавил слишком сильно? Если бы малыш проснулся от боли, он бы, наверное, издавал другие звуки? Волчица рядом насмешливо фыркает. Она опускается к малышу, и малыш сразу тянется к ней. Тэхён ждёт, она его успокоит. Вопреки всем его ожиданиям, она вдруг цепляет его загривок и перетаскивает малыша к Тэхёну. Ему в руки. На его грудь. Ради этого приходится упасть на подушку, чтобы малыш мог растянуться на нём. Тэхён неуверенно его приобнимает. Словно Тэхёну было мало, второй волчонок, потревоженный происходящим, просыпается тоже — и следом за первым оказывается на груди Тэхёна, придавленного к кровати весом не малышей, а ответственности за их сохранность. Сама волчица укладывает голову рядом с малышами, и теперь на Тэхёна начинает давить вес ещё и физический. Зато малыши неожиданно успокаиваются. Кажется, спать на Тэхёне им нравится. И Тэхён готов поспорить, происходящее для волчицы имеет гораздо более глубокое значение, чем простое знакомство Тэхёна с детьми волчицы, о которой он три месяца заботился. В её взгляде читается иное. Тэхён не понимает, что именно, но чувствует — в её голове каждое её и его действие наполнено смыслом. В конце концов, даже прирученные собаки далеко не всегда доверяют новорождëнных щенят хозяевам. А тут — дикая волчица, своим умом превосходящая обычных зверей. И раз уж теперь Тэхёну не встать, он выбирает просто отправить Чимину фотографию их четверых, выключить телефон и вернуться ко сну, последовав примеру волчицы и волчат. Благо, волчица вскоре убирает голову с его груди и просто прижимается, и дышать становится легче. Можно и уснуть. В следующий раз Тэхён просыпается с миллионом сообщений от Чимина, с проснувшимися волчатами на груди и без волчицы рядом. Она отсутствует, а её волчата — ноют, нуждаясь в матери, и Тэхён слабо представляет, что с ними делать, но старается успокоить. Какое счастье, что через несколько минут в дверях показывается обеспокоенная волчица. Малышей Тэхён отдаёт их законной матери, а сам с облегчением поднимается, хватает телефон, чтобы ответить Чимину, и ступает в душевую и на кухню. Волчица, похоже, завтракала — на полу кухни Тэхён находит куски размороженного с вечера мяса и не сдерживает обречëнного вздоха. Сам виноват. Надо было ночью озаботиться этим, а не оставлять на столе в надежде на лучшее. Главное, вода у волчицы всё ещё есть. Помимо воды, Тэхён вытаскивает из шкафа и купленную заранее молочную смесь для собак, разводит её по правилам на задней стороне и уже с ней возвращается в свою комнату. Которая, похоже, ему теперь не принадлежит. Потому что он, наконец, замечает на полу гнездо. Пока ещё не полноценное — похоже, волчица в процессе перетаскивания и выстраивания заново. Он тяжело вздыхает. Судя по всему, с его личным пространством никто считаться не собирается. С другой стороны — действия волчицы явно кричат о том, что Тэхёну в вопросе волчат она полноценно доверяет. Да и комната у него достаточно просторная, чтобы там смогло поместиться и гнездо. Да и… Боже. Ладно. Как легко им манипулировать видом умиротворëнной волчицы, кормящей своих волчат. На его кровати — ну и пусть. Переживёт. В гнезде поспит при необходимости. Тем более, они уже выяснили, что для четверых места на кровати хватает. — Я сделал тебе смесь, — обречëнно вздохнув, объясняет он и ставит рядом с гнездом кастрюлю, полную упомянутой смеси. — Молоко для собак. Полезно для кормящих матерей, чтобы не было проблем с… Кормлением, собственно. И оно довольно вкусное, как пишут в отзывах. Говорят, собаки его обожают. Я сам не пробовал, но зацени, вдруг понравится. Если что, этим молоком и волчат можно выкормить. На случай, если тебе не понравится их самой кормить. У нас же современный мир, все могут выбирать между грудным вскармливанием и искусственной смесью. Даже волчицы. И ещё — твой организм сейчас восстанавливается, поэтому надо больше есть и пить. Ты, конечно, молодец, что сама еду добыла, но дальше я постараюсь давать больше. Сколько нужно. Постепенно привыкнем к новому рациону. Как ты себя чувствуешь? Если у тебя что-нибудь болит после родов, лучше скажи, чтобы врачи осмотрели и не было осложнений. Болит что-нибудь? — нахмурившись, спрашивает Тэхён. В ответ волчица коротко машет головой и тянется к Тэхёну за небольшой лаской. Он зарывается ладонью между ушей. — Если начнёт болеть — не терпи, слышишь? Волчица отзывается тихим урчанием. На губах расцветает улыбка. — Ты умница, — от очередной похвалы удержаться не удаётся. — Представь себе, ты сама создала целых две жизни, спасла вас троих, выносила, родила. Ты невероятная. Кем бы ни был их отец, он упустил главное счастье в своей жизни. Всё, они уснули. Давай, выпей сама. Я пока сниму Чимину малышей. Волчица фыркает. Как Тэхён догадывается по динамике их с Чимином отношений, её весьма возмущает то, что Тэхён будет делиться её детьми с ним. Впрочем, она всё равно аккуратно отстраняется, изящно спускается на пол и приближается к смеси. В первый раз она пробует с опаской. Как Тэхён может судить по тому, с каким энтузиазмом она принимается лакать дальше, собачья смесь ей приходится по вкусу. Отлично. Главная проблема с кормлением решена до того, как она вообще появилась. Чимину Тэхён отправляет подробное видео. В ответ на вопрос, можно ли приехать и понянчить малышей, он записывает весьма угрожающее рычание волчицы. Ревнивая мать. Удивительно, как она Тэхёна к детям подпустила. Точнее, Тэхён разрешения и не спрашивал, заранее прочитавший, что даже прирученные волчицы довольно агрессивны в вопросе волчат. Его просто вынудили. К нему на кровать принесли волчат против его воли, и убирать их, похоже, никто не собирается. Им здесь вполне комфортно. На удивление, когда Тэхён предлагает оставить комнату им, а самому найти другую, волчица с рычанием отказывается выпускать его в коридор до тех пор, пока он не пообещает остаться здесь. Да, похоже, волчица выбрала не спальню, а человека. Зачем он ей, трудно судить, но приходится смириться с новыми соседями уже не на своём участке, не в своём доме, а в своей комнате и на своей кровати. Личные границы абсолютно продавлены. И винить в этом волчицу трудно — Тэхён ведь сам сдаётся и соглашается с чем угодно ради двух очаровательных комочков, в которых он уже в первый день влюбляется всем сердцем. Ничего удивительного, что к вечеру у Чимина появляется пара сотен фотографий волчат с разных ракурсов. И это они ещё просто спят, пьют материнское молоко, пищат, когда не чувствуют тепла рядом с собой, и урчат, пока их вылизывают. Тэхён, имеющий возможность наблюдать за ними в течение всего дня, чувствует себя благословлëнным. Вечером к ним заглядывает Чимин. Войти в комнату волчица не позволяет, но после просьбы Тэхёна разрешает мельком посмотреть на малышей издалека. Правда, почти сразу выталкивает Чимина и захлопывает дверь. Ещё и следит, чтобы ни одна живая и наглая душа не просочилась в щель, пока Тэхён выходит из комнаты. Довольствоваться Чимину остаётся только фотографиями, видео и восторженными рассказами Тэхёна. Первая неделя проходит спокойно. Волчата в основном предпочитают спать либо на кровати Тэхёна, либо в гнезде в зависимости от настроения их матери. Сама волчица почти от них не отходит, разве что поесть, выпить воды или молока и прогуляться. В такие моменты, когда она отлучается, малыши остаются полностью на Тэхёне. Он не жалуется. Он даже не устаёт — всё, что от него требуется, сводится к нахождению рядом, чтобы малыши чувствовали его тепло и не терялись, когда просыпаются. Для своего спокойствия он ещё каждый день записывает размеры и вес в тетрадь, сравнивает показатели и сообщает взволнованной волчице, что её волчата развиваются хорошо. Заметно опережают в размерах обычных волчат и щенят, но ладно. Какая мать, такие и дети. Чимин получает разрешение приблизиться к малышам только спустя две недели, да и то — под внимательным взглядом напряжëнной волчицы. Погладить ему не дают. Своих детей волчица защищает весьма агрессивно, и это при условии, что Чимину она немного доверяет. Чужака, наверное, и вовсе разорвала бы. Какое счастье, что гости у Тэхёна бывают очень редко, поэтому в его доме не появляются трупы всяких безумцев, решившись испытать судьбу и вызвать материнскую ярость у огромной волчицы. Вскоре малыши открывают глаза и учатся ползать, благодаря чему принимаются изучать гнездо. Тогда Тэхён и понимает, зачем волчица построила настолько высокие стенки — детям при всём их стремлении не удаётся выбраться за пределы гнезда. Хотя они упорно пытаются. Особенно когда их мать отсутствует в гнезде — занимается своими делами или наблюдает за ними с кровати, растянувшись рядом с Тэхёном и наслаждаясь его лаской. Вместе с тем, как волчата осваивают навыки передвижения, волчица начинает оставлять их одних всё чаще. Как Тэхён догадывается, делает она это для того, чтобы волчата стали более самостоятельными и перестали так сильно от неё зависеть. У неё получается. Если в первые дни они весьма жалобно её зовут, то в последующие — узнают друг друга и учатся играть вдвоём, без участия и постоянного присмотра матери. Тэхён в этом вопросе не так суров. Он, едва слышит жалобный зов и не замечает поблизости волчицу, спешит к волчатам и дарит им всё необходимое внимание, за что на него потом ворчат. Волчий воспитательный процесс, определённо, очень жесток. Спасибо, волчица хотя бы не запрещает ему самому заботиться о малышах, иначе сердце точно бы не выдержало такого отношения к ещё совсем хрупким крохам, которым только исполняется месяц, когда их мама исчезает на семь часов. Благо, из гнезда вылезать они учатся только на следующий день, но седых волос у Тэхёна всё равно прибавляется. Потому что пока волчица ест и отщипывает от тушки кусочки для волчат, а Тэхён отлучается в туалет, сами волчата, разворошив гнездо, расползаются по его комнате. Приходится искать. Гнездо перестаёт их сдерживать — Тэхён заказывает им манеж. И второй, потому что волчица, заметив, насколько самостоятельными стали дети, вытаскивает их во двор, чтобы познакомить со свежим воздухом, травой и множеством мест, в которых можно было бы застрять маленькому волчонку. Издевательство над нервными клетками Тэхёна. К его аргументам волчица не прислушивается. Она за детьми на улице следит только в первый день, а в остальные уже просто наблюдает из-под навеса, как Тэхён пытается угнаться за двумя неугомонными волчатами. Манеж становится его спасением. Детей он, конечно, не радует, зато совесть Тэхёна позволяет ему спокойно смотреть со стороны. Вскоре волчица отказывается от кормления молоком и переводит волчат полностью на мясо. Тогда она и становится странной, требуя от Тэхёна чего-то, чего он не понимает. Она ведёт себя так, словно у неё болит старый перелом. На вопрос Тэхёна, болит ли, она машет головой, но продолжает указывать на лапу. Тэхён её осматривает. Ничего. И чем дольше он не понимает, тем ворчливее и невыносимее становится волчица. На помощь приходится звать Чимина. — Я помогу, но при условии, что ты разрешишь погладить волчат, — Чимин решает поставить ультиматум. Волчица фыркает и поднимается, чтобы гордо уйти. — Ну, тогда разбирайтесь сами. Похоже, идея разбираться самим волчице нравится ещё меньше. Она останавливается. Задумчиво оглядывается на Чимина и, тяжело вздохнув, окидывает Тэхёна обречëнно-угрожающим взглядом, прежде чем кивает, усаживается и указывает на лапу. — Болит? — первым делом спрашивает Чимин. Волчица машет головой. — Мешает? Она, задумавшись, кивает. — Тебе нужно к врачу? Снова кивает. — Это что-то новое или из-за перелома? Новое? — уточняет Чимин, на что волчица опять машет головой. — Из-за перелома? Ей для заживления штифты ставили? — спрашивает он уже у Тэхёна. — Штифты? — удивлëнно повторяет Тэхён. — Да. Так тебе штифты, что ли, мешают? Волчица вопросительно наклоняет голову. — Небольшие стержни для заживления перелома. Мне сказали, они не должны мешать. Нет, если надо, их удалят, конечно, но для этого надо в ветклинику и оставить детей тут. На удивление, аргумент про детей с волчицей не срабатывает. Похоже, штифты ей действительно мешают, потому что она соглашается и на ветклинику, и оставить Чимина приглядывать за волчатами. Да и на осмотре не вырывается, не рычит и не возмущается действиям врачей, а позволяет делать с собой всё, что им нужно. Ещё и притворяется при ходьбе, что штифты мешают ей ходить, хотя Тэхён уверен — до этого она значения им не придавала. Врачам он об этом не говорит. Операцию назначают на следующий день. Домой волчица возвращается счастливой и в то же время взволнованной. Поначалу Тэхён связывает её состояние с разлукой с детьми, но её волнение не успокаивается и после того, как она проверяет, что оба волчонка целы и невредимы. Кажется, её беспокоит операция. Возможно, она боится, поэтому Тэхён решает с ней поговорить и убедить, что никакой опасности удаление штифтов не несёт, разве что потребуется ещё несколько недель на восстановление. Она его понимает, однако всё равно остаётся беспокойной настолько, что Тэхёну приходится остаться рядом с ней до её полного засыпания. Сама операция много времени не занимает. Осложнений никаких не возникает, и Тэхён, получив рекомендации по реабилитации, возвращается с пока ещё спящей волчицей домой. Оставлять её в машине не хочется — приходится им с Чимином вытащить её и отнести в комнату Тэхёна. Волчат они выпускают гулять, чтобы не волновать их тем, что мама на их зов не отвечает. Чимин остаётся с ними играть. Тэхён приносит им еду и возвращается к волчице. Скоро действие наркоза начинает ослабевать. Волчица постепенно приходит в себя, тянется к Тэхёну, прижимается, притирается, тихо урчит. Она не просыпается полностью, а уже в нëм нуждается. Зато когда вспоминает, где она и кем является, подскакивает, оглядывается и спускается на пол. Пошатывается. Едва стоит на ногах, а всё равно, прихрамывая, устремляется к детям настолько быстро, насколько её состояние позволяет. Тэхён спешит за ней. Каждого волчонка она проверяет с особой тщательностью, осматривает, обнюхивает, вылизывает и только после этого заваливается на траву и соглашается поесть и выпить воды. Немного её еды стаскивают и дети. Она не возмущается — после наркоза она вовсе не голодна, но послушно съедает несколько кусочков ради восстановления организма, а остальное оставляет волчатам. Они уж готовы съесть всё вместе с тазом и попросить добавки. Вот только их приходится чуть ограничить, чтобы не объелись до тошноты. Снова наступает уже забытый период восстановления, когда приходилось каждое утро осматривать лапу и давать лекарства. Зато теперь волчица совершенно не сопротивляется — стоит Тэхёну попросить, она покорно растягивается, даёт лапу, открывает пасть и всё съедает, ещё и довольно урчит, когда Тэхён после её хвалит. На этот раз всё заживает ещё быстрее. Несмотря на слова врачей, что заживление займёт около двух недель, швы затягиваются уже на третий день. На четвёртый — кожа становится гладкой, словно её никогда и не резали. Разве что швы напоминают об операции, но и те обещают за несколько дней рассосаться. И это, Тэхён уверен, странно. Регенерация волчицы поражает, а все статьи о лечении волков говорят, что раны у них заживают с той же скоростью, что и у собак. Недели не превращаются в дни. Добавить к этому то, что волки не вынашивают волчат настолько долго, не бывают таких размеров, не отличаются человеческим разумом, не приручаются так легко и, будучи дикими, не доверяют людям так сильно — смесь получается взрывная. У Тэхёна выдаётся время над этим подумать. И чем дольше он думает, тем больше вопросов у него возникает к природе. Или к волчице. К чему угодно, что могло бы дать ему ответы. Впервые Тэхён позволяет себе расслабиться и, предупредив волчицу о своём отсутствии, добирается до Чимина, чтобы поделиться с ним своими мыслями за бутылкой найденного у него вина. Слабоалкогольного — он едва ли пьянеет. Зато вкусного. Вдвоём они принимаются изучать интернет. Почему-то большинство ссылок, хоть немного похожих на описание волчицы, ведут на описание мифических персонажей и героев фэнтези. И фильмов, сериалов и аниме про оборотней. Они даже включают одно аниме на фон, пока изучают, и происходящее на экране гораздо больше походит на реальность, в которой живёт Тэхён, чем статьи о реальных волках. Не то чтобы Тэхён верит в магию и оборотней, конечно, но… Но. Похоже ведь. Единственное исключение — миловидной девушкой из аниме его волчица не оборачивается. Да и волчата на человеческих детей похожи только размерами, а в остальном бегают на четырёх лапах, машут хвостами и неумело воют. Зато Чимин и в оборотней, и в магию верит, поэтому, заметив его сомнения, принимается доказывать, почему его волчица действительно может обладать человеческим обличьем. Его аргументы звучат вполне реалистично. Тэхён на всякий случай проверяет, не взяли ли они вместо вина коньяк, однако — градусы на бутылке подсказывают, что опьянеть ни он, ни Чимин не могли. Удивительно, но Чимину хватает трёх часов, чтобы убедить Тэхёна поговорить с волчицей об оборотнях. Он обещает заняться этим утром, как только протрезвеет и обдумает всё ещё раз. Правда, пьяным он себя всё ещё не чувствует. Он уверен, что вполне мог бы и за руль сесть, но машину он решил с собой не брать, зная, что они будут пить. До дома он добирается на такси. Свет нигде не включен, поэтому он приходит к выводу, что все уже спят. Им давно пора. Шуметь он старается как можно меньше, раздевается, добирается до душа, быстро моется, одевается в домашнюю пижаму и ступает к своей комнате. Он мог бы лечь в другой, чтобы не тревожить, однако волчица всегда обижалась на него даже за предложения. Он не решается. Им утром предстоит обсуждать оборотней, что будет весьма тяжело, если от него будут вечно отворачиваться, фыркать на любое слово и демонстративно не замечать. К моменту, как он находит дверь в свою комнату, глаза к кромешной темноте уже привыкают. И пусть Тэхён стремится поскорее лечь в постель и вырубиться, его глаза замечают больше. В том числе — высокую фигуру у окна. Человеческую. Тэхён резко останавливается. Вглядываться, честно говоря, не хочется, и он бы с радостью лëг спать, напомнив себе о принципе никогда не замечать что-нибудь, что выходило бы за пределы рационального мира, но фигура делает к нему шаг. Ужас, до этого заставивший его замереть на месте, после движения толкает дëрнуться к выключателю и включить свет. На мгновение он оказывается ослеплён. За это время его легко можно было бы убить. Или хотя бы исчезнуть, чтобы он убедил себя, что ему просто привиделось. Фигура, ставшая вполне молодым и выглядящим довольно живым парнем, никуда не девается. И не приближается. Останавливается, щурясь от света, и смотрит на Тэхёна в ответ так, словно это Тэхён — гость в его доме, а не он… Так. Секунду. Что он, чëрт возьми, здесь делает?! Взгляд тут же находит гнездо, но слишком трудно понять, есть ли там волчата. Волчица отсутствует точно. И это — проблема. Если она не здесь, пока в комнате кто-то чужой, значит, с ней что-то случилось. И почему он не хранит в спальне ножи? Ладно, стул — вполне хорошее оружие. — Дëрнешься — врежу, — предупреждает Тэхён, схватив стул. — Тэхён, — первое, что говорит парень. Звучит он испуганно. Впрочем, его эмоции перестают волновать, как только он делает шаг и тем самым приближается к гнезду. — Не смей, — Тэхён реагирует мгновенно и оказывается рядом. Он замечает волчат. По крайней мере, теперь ему есть, кого замечать. — Где их мать? Что ты сделал? — он решает спросить, прежде чем врезать. Наверное, довольно глупо давать человеку, пробравшемуся в его дом, лишнее время улизнуть, но просто вырубить его Тэхён не может — он не имеет ни малейшего понятия, где волчица, вооружён ли этот человек, один ли он в доме и почему он в его, Тэхёна, одежде. Нападать он не стремится. Вообще-то, он смотрит так, словно Тэхён действительно к нему вломился и начал угрожать. И это даже не миловидная девушка из аниме. Да, парень довольно милой внешности, но это единственный подходящий критерий из трёх основных, по которым можно было бы подумать, что перед ним стоит мать его волчат в своём втором обличье. Боже. Чимин точно ему мозги запудрил. Теперь он воров принимает за оборотней. — Повторяю — где их мать? — Тэхён, всё хорошо. — Парень, ты в курсе, что вор из тебя ужасный? — вздохнув, медленно спрашивает Тэхён. Он не понимает ничего. Как и, похоже, этот парень перед ним. — Меня зовут Чонгук, — вдруг говорит он. Тэхён поднимает брови. Ладно. Это странно. Не похоже, что он представляет угрозу, но в таком случае — Тэхён понятия не имеет, что он делает здесь и как волчица допустила его присутствия. Будь она в порядке, давно бы примчалась и разорвала на кусочки. Но её здесь нет. Зато есть Чонгук. И по-хорошему Тэхёну бы вырубить его и позвонить в полицию, но он почему-то стоит, прикрывает собой гнездо, держит стул и ищет другие причины, чтобы этот парень был здесь, помимо воровства. — А адрес и паспортные данные сказать не хочешь? — А ты можешь убрать стул? — А ты скажешь, что сделал с волчицей? — Ничего. — Тогда где она? — Здесь. — Как-то я не заметил, чтобы тебя рвали на части. Ладно. Уговор. Ты говоришь, где волчица, и если она в порядке — уходишь отсюда. А я делаю вид, что тебя здесь не было. Один вопрос. Где она? — Здесь. — Я ведь врежу. Разговор, по мнению Тэхёна, становится всё более глупым. Он чувствует себя героем не особо качественной комедии, в которой даже не смогли нормально прописать личность вора, чтобы он не вызывал жалость и вопросы, как он вообще дожил до своих лет с такой карьерой и такими навыками. — Тэхён, я и есть волчица, — неожиданно проговаривает неудавшийся вор. Тэхён поднимает брови. — Тебя Чимин послал? — Что? — Ни одна девушка на эту роль не согласилась, что ли? — Какую роль? — Роль оборотницы из аниме. — Откуда? — В смысле — откуда? — Аниме — это лес? — Это жанр, — ошарашенно сообщает Тэхён, чувствуя себя ещё более глупо и странно. Зато парень выглядит гораздо безобиднее, когда настолько невинно наклоняет голову и доверчиво внимает его словам. — Как фильмы и сериалы. Только аниме. — Мы не смотрели аниме. Там есть оборотни? — Парень, ты выпил перед заданием, что ли? — Что выпил? — Ну, у Чимина оставался только коньяк, так что его, наверное. — Почему ты говоришь о Чимине? — Почему ты ведёшь себя странно? — Почему ты, — парень выделяет слово интонацией, — ведёшь себя странно? — Всё. К чёрту. Либо признавайся, что тебя послал Чимин, либо я звоню в полицию. И почему он не выбрал девушку? Серьёзно, это ведь более реалистично выглядело бы. Я понимаю, он мечтает найти мне парня, но не таким же способом. Хотя… Если тебя Чимин послал, хочешь на свидание? — На свидание? — Да. Утром. Мы не знакомы, ты вполне в моём вкусе, так что можно попробовать. Если скажешь, где волчица. — Я и есть волчица. — Выходи уже из роли. Она тебе по гениталиям не подходит. Хотя… Может, ты интерсекс. В таком случае — прости за дискриминацию. Но из роли выходи. Я действительно готов тебе врезать. — Я не знаю, что такое интерсекс. — Где моя волчица? — Я и есть она. — Я прибью Чимина, клянусь. — Может, просто покусать его? — неожиданно предлагает парень, нахмурившись. — Вы же друзья. Он дорог тебе. Ты не можешь его прибить. Даже я его уважаю. Хотя покусать пару раз можно… — Выходи из роли. — Из какой роли? — Из роли моей волчицы. — Ты хочешь, чтобы я не был твоей волчицей? — Да. — Я… Не нравлюсь тебе? — его слова парня, похоже, огорчают. Тэхён обречëнно вздыхает. — Нравишься. Ты в моём вкусе. По внешности, по крайней мере. Но мне нужно знать, что с моей волчицей, потому что по своей воле она бы детей не оставила. Поэтому — говори. А утром пойдём на нормальное свидание без безумных планов Чимина. — Я и есть волчица, Тэхён, — он и не думает успокаиваться. Как хочет. Если ему так сильно нужно, чтобы Тэхён поддержал его игру — хорошо. Главное, чтобы она не заняла много времени, а волчица была в порядке. Утром он Чимина точно убьёт. Особенно — если волчица хоть немного пострадает. — Тогда оборачивайся, — пожав плечами, бросает Тэхён. — Волком. — Ты уверен? — Да. — Мне нужно раздеться. — Тебе не нужно было вообще надевать мою одежду, но, так и быть, раздевайся. — А ты можешь отвернуться? — Чтобы ты всадил мне в спину нож? Раздевайся давай. Или прекращай свою игру. — А я могу порвать твою одежду? — Господи, да рви, если хочешь. Только давай побыстрее. Раньше закончим, раньше поговорим нормально. — Ты точно уверен? — А ты? — Не особо, — неловко засмеявшись, бормочет парень. — Я не думал, что ты будешь вести себя так. И я боюсь твоей реакции. Сейчас ты думаешь, что я шучу, но потом… Ладно. Я обернусь. Только, пожалуйста, не бей меня стулом. — А чем бить? — Ничем. — Прости, милашка, но об этом надо было думать до того, как ты решил пробраться в мой дом. — Ты сам меня сюда пустил. — Ты оборачиваться-то будешь или нет? — Буду. — Вперёд. — Когда поверишь. — Хватит время тянуть, — Тэхён не выдерживает. Он устаёт настолько, что ставит стул на пол и опирается на его спинку, продолжая следить за парнем и ожидая от него чего угодно. Кроме, пожалуй, нападения. Вор из него ужасный. Убийца — тем более. Зато как актëр хорош, но сценарий ему выдали совершенно не продуманный. Такой талант пропадает… — Давай уже, — просит он. — Я верю. Обещаю не кричать и не кидаться стульями. Но мне нужно объяснение, как из парня получилась беременная волчица, потому что это рушит вообще все каноны природы. — Я омега. — Из омегаверса? — Что это такое? — Жанр. Довольно прикольный. С рожающими парнями. Объяснение хорошее, только в нашем мире ни омег, ни альф не существует. Но я, так и быть, принимаю. Хоть что-то в сценарии вы учли. — Я правда омега, Тэхён, — уязвленно заверяет парень. Он смотрит так, что хочется подойти, обнять и убедить, что Тэхён действительно ему верит. — И правда волчица. — А чего раньше тогда не показывался? — Во время беременности нельзя. Потом пытался, но мне штифты чуть ногу не разорвали. Потом надо было ждать, чтобы рана зажила. А вчера было страшно. И сегодня было. И завтра было бы. Но не могу же я вечно бояться. — Беременность могу понять, а штифты чем мешали? — Во время обращения кости перестраиваются, а штифты не позволяют. Я попробовал — было очень больно. Как будто снова в капкан попал. Если бы продолжил, мне бы точно ногу оторвало. — Ты в капкан попал?! — Да, — поморщившись, отвечает парень. — Это было очень глупо. И больно. И регенерация не справлялась, потому что все силы уходили на беременность. Там ещё и… Ты сам всё видел. Спасибо. Что помог. Если бы не ты… — Знаешь, парень, я ведь тебе верить начинаю. — Правда? — он загорается энтузиазмом. Тэхён устало вздыхает. Боже. Если он играет, то делает это, и правда, очень хорошо. — И меня Чонгук зовут. — Сколько тебе лет, Чонгук? — Двадцать три. — Тебе парни нравятся? — Альфы. Да. — Я не альфа. — Знаю. — Это проблема? — Проблема, что ты не веришь мне. А это — нет. Ты хороший человек. И привлекательный. И гораздо сильнее похож на настоящего альфу, чем все альфы, которых я знал. И заботишься о волчатах. Мне нравится проводить с тобой время. Я счастлив, когда ты рядом. И… Мне пора оборачиваться. — Постой, — медленно просит Тэхён, ошарашенный словами, слишком сильно похожими на признание. Чонгук, однако, не останавливается. Он машет головой и отступает от Тэхёна, снимает футболку, откидывает её в сторону и… Кажется, инициирует процесс становления волком. Потому что он меняется. Его тело действительно, чëрт возьми, преобразуется на глазах Тэхёна, разрывая оставшиеся на Чонгуке брюки, и ни один человек из известных ему подобное делать точно не умеет. За несколько секунд вполне обычный парень превращается в знакомую Тэхёну волчицу. Или волка?.. Господи. Пиздец. Волк — Тэхён решает оценивать его по тому, как сам Чонгук к себе обращается — медленно усаживается под его шокированным взглядом. Он прижимает уши к голове. Выглядит виноватым. И запуганным. Тэхён тяжело валится на тот же стул и со стоном закрывает лицо ладонями. Он приютил оборотня. Чимин был прав. Больше никогда он не будет с Чимином пить. — Мне нужно выпить, — вздохнув, бросает Тэхён и поднимается на ноги. Волк вздрагивает. — Оборачивайся обратно, одевайся и выходи. Поговорим нормально. Зато про оборотней говорить не пришлось. И утра ждать. Всё само решилось. Да, Чимин точно будет в восторге. Из выпивки дома ничего слабоалкогольного не находится — Тэхён решает налить себе чай и, подумав, наливает ещё и Чонгуку, чтобы во время разговора не чувствовать себя слишком неловко. Чонгук не появляется слишком долго. Чай успевает остыть. Тэхён даже думает отправиться на его поиски, но, к счастью, Чонгук всё же входит на кухню, неуверенно приближается и с опаской усаживается на стул, куда Тэхён указывает. Он всё ещё смотрит взглядом брошенного щенка, виновного во всех бедах человечества. — Это чай, — Тэхён старается звучать мягко. В конце концов, он не злится и ни в чëм Чонгука не винит. Да и благодаря Чимину, который весь вечер до этого убеждал его в существовании оборотней, он не особо шокирован. Немного есть, но в целом… Кричать и рвать волосы на голове не хочется. — Ты пробовал когда-нибудь? — Конечно, — удивлëнно отзывается Чонгук. — В стае любят заваривать чай. Моими любимыми были цветочные, но их надо заваривать осторожно, чтобы не испортить вкус. Если честно, я очень давно не пил чай. — Да, я как-то не думал, что волчице можно его предложить. Хорошо. Главный вопрос. Волчица или волк? Какого ты пола? — Омега. — То есть пол твоего зверя — омега? — Да. Но если сравнивать с природой, то волчица. Просто это звучит дико. У нас так никто не говорит. Это как… Назвать тебя самцом. Можно, но очень странно. — Омега так омега, — пожав плечами, бормочет Тэхён. — А род женский или мужской? — Мужской. Я же мужчина. — А женщины у вас есть? — Есть. Омеги и альфы. — Как тебе чай? — Чай? — повторяет Чонгук и опускает потерянный взгляд на кружку в руках. — Незнакомый вкус. Неплохо. Хорошо. Спасибо, что позаботился обо мне. — Это ты за чай благодаришь или за всё? — За чай. И за всё — тоже спасибо. Я бы не выжил без тебя, правда. И они бы не выжили. — А где твой альфа? — В стае, наверное, — отвечает Чонгук с горечью в голосе. — Он не пошёл со мной. Захотел остаться в стае. Я ушёл один. И не видел его с осени. — Ты ушёл из стаи? — Да. — Почему? — Вожак выбрал меня, а я выбрал другого альфу. Ему это не понравилось. — Подожди, — просит Тэхён, пытаясь в голове выстроить картину событий, чтобы не донимать Чонгука уточняющими вопросами. — То есть тебя выгнали, потому что ты выбрал другого альфу, а не вожака, но этот другой альфа бросил тебя и предпочёл остаться в стае? А ты был вынужден беременным скитаться по лесам в одиночку? И угодил в капкан? — Да. — Пиздец. Твой альфа — мудак. — Он не мой, — поправляет Чонгук. — Мы провели течку вместе ради детей, но свадьбу не играли. Я просто был в него влюблён. Пока он не сказал, что не пойдёт никуда со мной, потому что не хочет так рисковать. — Мудак. И он, и вожак. — Да. Если бы не капкан, я бы справился. — Ты молодец. И себя спас, и волчат. Теперь уж точно всё хорошо будет. Значит, волчата — тоже оборотни? — Да. И мы их детьми называем. — Будут тогда дети. А какого они пола? — Альфа и омега. — А другой пол? — Мальчик или девочка? — уточняет Чонгук. Тэхён кивает. — Это вторичный пол, его можно будет узнать только после их обращения. Через год. — Как их зовут? — Кого? — Детей. — Я… — начинает Чонгук и замолкает, глядя на Тэхёна распахнутыми глазами. — Я не думал об этом, — тихо признаётся он. — У нас вожак даёт имена детям. Я подумаю. Не могут же они быть без имени. А стаи у нас нет… — Хочешь, могу помочь. — Правда? Ты назовёшь их? — Ты ведь их отец, а не я. Я только помогу найти имена. — Ты хочешь, чтобы мы ушли, — Чонгук даже не спрашивает. Он сжимает кружку, глядя перед собой и стараясь не смотреть на Тэхёна, удивлëнного настолько неожиданным выводом. — Мы уйдём завтра, можно? Ночью слишком опасно. И дети спят. — Куда ты собрался? — В лес. — Зачем? — Ты хочешь, чтобы мы ушли. — Не хочу. — Почему? — Что значит — почему? Я спасал вам жизни не для того, чтобы вы убились в лесу через месяц. Тем более, у вас нет стаи. Судя по твоим словам, это опасно даже для взрослого оборотня, а мы говорим про месячных малышей. С чего ты взял, что я против вашего присутствия? Я только за. Надо только оборудовать тебе комнату, а детям — отдельную детскую. — Ты правда хочешь, чтобы мы остались? — А ты хочешь остаться? — Я хочу быть твоей стаей, — вскинув голову, на выдохе проговаривает Чонгук, однако сразу смущается и прячет взгляд. — Если этого хочешь ты. Я не буду навязываться, если ты против. — Не против. — Правда? — Правда. Разрешаю навязываться, сколько влезет. Ты только скажи, считать ли мне это чем-то романтичным или мы остановимся на дружеских взаимодействиях. — А ты хочешь считать это чем-то романтичным? — А ты? — А ты? — Мог бы и ответить, — ещё более смущëнно бормочет Чонгук. — Это ведь тебе нужно будет учиться не видеть во мне обычного волка. У меня никаких проблем с этим нет. Я сразу знал, что ты человек. — Пойдем на свидание? — с улыбкой спрашивает Тэхён. Он искренне надеется, что поведение Чонгука расценил верно. Впрочем, едва ли найдётся другое объяснение тому, как он смотрит, как говорит и как реагирует на лёгкий флирт. — Ты хочешь? — А ты? — Я ведь и покусать могу. — Ладно, волчонок, твоя взяла. Хочу и приглашаю. Согласен? — А дети? — Ну, свидание можно устроить в лесу. Небольшой волчий пикник. Возьмём манеж, плед, еду и ноутбук. Заодно поохотишься, ты же больше месяца в лесу не был. — Детям тоже пора учиться охоте, — с улыбкой сообщает Чонгук. — Им ведь месяц всего! — Пора. — Младенцы в месяц ещё голову держать не могут, а вы детей на охоту отправляете?! — Они же не младенцы. — Маленькие оборотни. — В первый год жизни они развиваются как волчата, — в голосе Чонгука слышится нежность. — Сейчас преобладают волчьи инстинкты, а у волков волчата в месяц уже проявляют интерес к охоте. Скоро начнут на всех вокруг нападать. Особенно на тебя. — Почему на меня? — Ты главный в стае. Они будут испытывать тебя до тех пор, пока не покажешь власть и не научишь их подчиняться вожаку. Если упустишь момент, всё, больше они тебя слушать не будут. — С чего они взяли, что я вожак? — У них перед глазами трое взрослых. Я, ты и Чимин. Вот и вся стая. Кто из нас больше похож на вожака, если не человек, который кормит стаю, устанавливает правила и следит за безопасностью? — И что мне с этим титулом делать? — Пресекай любые попытки над тобой возвыситься. Ты поймёшь, когда они перейдут черту. В такие моменты просто заваливай их на спину, пока не успокоятся. — Это жестоко. — Почему? — Они же дети. — А вы детей не воспитываете, что ли? — Мы над ними не издеваемся. — Уложить на спину — не издевательство. Им не больно. Это просто инстинкт. Если ты не хочешь, чтобы они более взрослыми не ставили под сомнение каждое твоё слово, а учились у тебя жизни, ты должен не упустить момент с их воспитанием. Это сейчас они милые малыши, а через месяц всё логово на кусочки разорвут. И тебя тоже. — Завёл волков на свою голову. — Если не хочешь, мы уйдём. Я здоров. Я смогу о них позаботиться. — Так ты меня специально запугиваешь? — Хочу, чтобы ты знал, что тебя ждёт. Это не запугивание. — Ладно. Воспитаем мы твоих детей, не волнуйся. Будешь учить меня быть хорошим вожаком, что-нибудь да точно получится. Ты голоден? Кстати, — мысль рождается в голове неожиданно, — а тебе нормально есть сырое мясо? А то я вас только им и кормлю… В ответ Чонгук пожимает плечами. Он, кажется, сомневается. — В стае мы обычно готовили, но после ухода я только так и ел. Обычно о беременных заботится их альфа, он же и готовит, потому что омега не может обернуться и приготовить сам, а там у меня никого не было. Да и здесь я сказать не мог. И ты и без того много заботился обо мне. — Понял, буду готовить на нас всех. Малышам тоже готовое мясо надо? — Научи меня готовить. — Отдыхай пока. Ты месяц назад родил, тебе ещё восстанавливаться полгода минимум. — Я полностью восстановился уже через неделю. — Всё равно отдыхай. — Не могу же я ничего не делать. — Детей воспитывай. — Вожак не должен брать всё на себя. Он должен распределять дела между всеми волками с учëтом их возраста, здоровья и положения. — Воспитывай детей и флиртуй со мной. — Научи готовить за поцелуй, — вдруг бросает Чонгук довольно смело. Тэхён удивлëнно его оглядывает. Что ж… Возможно, смущение Чонгука из-за симпатии к нему Тэхён переоценил. А самого Чонгука — недооценил. — Согласен. Но в кредит. Отдавать будешь, когда мы немного сблизимся, потому что целоваться с почти незнакомыми волками выходит за пределы моих принципов. Даже если это очень милые волки. А сейчас, раз ты не голоден, я пойду спать. — А где мне лечь? — Странный вопрос. Ваше гнездо всё ещё в спальне. — Я подумал… — в голосе Чонгука слышатся сомнения. — Разве ты не хочешь спать отдельно? — Если хочешь, можешь выбрать любую комнату. Я не против. Но дети сегодня останутся у меня, потому что я хочу спать, а не перетаскивать гнездо и успокаивать их. Ну или я могу куда-нибудь уйти. Мне не сложно. — Я думал, ты будешь против. — Против чего? — Чтобы мы спали вместе. — Мы это весь месяц делали. — Ты не знал, что я оборотень. — Но я знал, что ты очень умная волчица. От ещё одной ночи ничего не случится. И комнату я хочу вам выделить, потому что ты не пëс, чтобы спать на полу. И они — не щенки. Им нужна нормальная детская. — Без твоего запаха всё равно будет не то, — тихо проговаривает Чонгук. — Что значит — без моего запаха? — Дети привыкли к нему. И я… Тоже привык. В детской им будет неуютно, потому что в ней не будет тебя, как в спальне. И со сном на полу у меня проблем нет. Мы не спим на кроватях, мы спим в гнëздах. Кровати нам нужны для другого. — Боже, ладно, спи на полу. Видишь? Проблема решена. — В твоей комнате? — Чонгук звучит действительно счастливо. Тэхён, ступающий к спальне, подозрительно на него оглядывается. — Нельзя, да? — заметив реакцию на его слова, он грустнеет. — Можно, если объяснишь, что это значит для тебя. — Твой запах. — Что с ним не так? — Как люди вообще живут без обоняния? — Не знаю. Очень страдают. Так чем тебе мой запах нравится? — Я буду спать отдельно, — вместо объяснений бросает Чонгук и тут же сворачивает к комнате рядом с комнатой Тэхёна. Он резко останавливается. — Позови, если дети проснутся. — На сегодня правило с объяснением не распространяется, — первое, что приходит в голову, чтобы Чонгука удержать. — Спи с нами. Они же тебя потеряют. — Я не буду спать с тобой. — Спи в гнезде. — Это тоже означает спать с тобой. — Хватит упрямиться. Я же не обижаюсь на тебя за незнание чего-то из мира людей, значит, и ты на меня не должен. Пойдём. Иначе я до утра не смогу уснуть и буду за тебя волноваться. — Я знаю, что такое манипуляция, — ворчливо отзывается Чонгук, однако проходит мимо Тэхёна и заходит, наконец, в его спальню. За мгновение, пока Тэхён закрывает за ними дверь, он раздевается, становится волком и уже сворачивается в гнезде. Тэхён, усмехнувшись, качает головой. Какая же странная всë-таки вышла ночь. Да, пересказывать её Чимину он будет очень долго. Будит Тэхёна осознание. На него неожиданно накатывают воспоминания об их разговоре, и он распахивает глаза. Оборотень. Господи, у него дома оборотень. Три оборотня. Три, чëрт возьми, волка, которые умеют становиться людьми. Ладно, умеет всего один — остальные слишком малы для этого, но всё равно… Он сошёл с ума. И почему он вчера не напился? Мог бы списать всё на пьяный бред. Дети, до этого занятые игрой на кровати, замечают его пробуждение. Тэхён успевает лишь приподняться, как его, сонного и мало что понимающего, сразу втягивают в их игру. Чонгуку при этом они позволяют просто сидеть, уложив голову на кровать, и наблюдать за ними. Это вот так они его за вожака принимают? У них там вожаки всегда ходят побитыми и покусанными? Слишком активных детей Тэхён едва с себя снимает. Правда, они в то же мгновение возвращаются к нему, но тут его спасает тихий рык Чонгука — дети немного успокаиваются и принимаются играть вдвоём. Полезно. Ему бы тоже научиться рычать. — Спасибо, — облегчëнно выдыхает Тэхён и тянется, чтобы благодарно погладить его между ушей. Что именно он сделал, он понимает, только когда поднимается и ступает к двери. Он оглядывается. Чонгук смотрит ему вслед, навострив уши. — А для тебя нормально, что я так делаю? — он решает уточнить. На всякий случай. Чонгук насмешливо фыркает. Но не отвечает — увлекается игрой с детьми, оставляя Тэхёна с ощущением недосказанности и желанием узнать о волчьих устоях хоть немного больше, чтобы понимать, как его действия Чонгук воспринимает и почему на некоторые слова реагирует так странно. Впервые в жизни он готовит на четверых. Обычно он ограничивался Чимином и в детстве иногда готовил родителям, чтобы впечатлить их своими способностями. Никогда — для троих сразу. И никогда он не готовил для детей, что тоже добавляет неуверенности и сомнений, потому что Тэхён понятия не имеет, что должен для них приготовить, можно ли им специи и какие овощи они согласятся есть. Или не согласятся. Хотя волки едят. По крайней мере, Чонгук съедал все овощи, которые Тэхён добавлял к мясу. На кухню Чонгук заходит уже человеком, чем в первое мгновение пугает Тэхёна, увлëкшегося готовкой и совершенно забывшего, кто находится в его доме. Дети — всё ещё абсолютно волчьи — проносятся мимо ног Чонгука и устремляются к Тэхёну, требуя их порции еды. — Доброе утро, — с мягкой улыбкой приветствует Тэхён. — А я уже решил, что ты мне приснился. — Какие интересные у тебя сны, — смущëнно отзывается Чонгук. — Доброе утро. — Мне нужна твоя помощь. — Какая? — Скажи, сколько мяса вам готовить. Я взял самую большую сковороду, но я, правда, не представляю, достаточно ли вам этого или нет. Вроде вы обычно столько и едите… Наверное. Не знаю. И специи. Можно ли вам специи? И какие овощи нужны? — Всё хорошо. — Да? Вам точно хватит? — Да. — Уверен? — Всё хорошо, правда, — улыбнувшись, заверяет Чонгук. — Специи можно, овощи любые, человеком и здоровым я ем меньше. Выглядит вкусно. Скоро будет готово? — Минут десять, я думаю. Если меня за эти десять минут никто не съест. — Не знаю, выглядишь ты весьма аппетитно. Могу их понять. — О, правда? Хочешь попробовать? — Тэхён отвечает флиртом на откровенный флирт. Чего он не ожидает — что Чонгук вдруг обведëт его серьёзным и задумчивым взглядом, словно действительно раздумывает над ответом, чтобы после медленно кивнуть. — Хочу, — уверенно говорит он. — Можно? — Не при детях. — Тебе дети мешают? — Чонгук звучит слишком удивлëнно и оглядывает бесящихся у их ног детей, совершенно не заинтересованных в происходящем наверху, пока оно не касается их еды. — А я решил, ты не флиртуешь с почти незнакомыми волками. — С такими прелестными не могу удержаться, как бы ни старался, но познакомиться-то всё равно надо. Я о тебе ничего не знаю, а о вашем мире — тем более. У меня миллион вопросов. И я в шоке. Реально в шоке. У меня дома настоящий оборотень. Оборотни. Понимаешь? Я просто… В шоке. — Забавно, как люди ничего не знают про оборотней. — Забавно? — Ты думал, что я волчица. Тэхён, закатив глаза, отворачивается от Чонгука и возвращается вниманием к сковороде. — Что это значит — быть омегой? — он переводит тему. — Ты можешь забеременеть, хорошо. Значит, у тебя есть матка. Детей ты вынашиваешь в волчьей форме. Но как человек ты парень, да? — Да. — Ты можешь забеременеть как человек? — Могу, но человеческая беременность очень сложная. Никто так не делает. — Почему сложная? — Троих волчат выносить и родить легко, одного младенца — нет. Это тело слишком хрупкое для беременности. Ещё младенцу выжить намного тяжелее, чем волчатам. И младенцы… Кричат, — поморщившись, заканчивает Чонгук. Тэхён усмехается, согласно кивая. Да, волчата в сравнении с младенцами совершенно тихие. — И в первый год младенцы беззащитны, без инстинктов, без навыков выживания. Не знаю, как вы, люди, справляетесь, а я точно не справлюсь. — А от меня забеременеть ты сможешь? — из чистого любопытства спрашивает Тэхён. — Мужчины не альфы. — Ну, человеческое тело у нас одинаковое. — Такое редко случается. Хотя иногда возможно. Но дети рождаются очень слабыми и часто не выживают, а для беременности мужчине нужно прикладывать очень много сил. Как альфе в гон. У мужчин нет ни гона, ни узла. Женщине от альфы будет легче забеременеть, но она не сможет выносить ребёнка. И не все женщины выдерживают гон и узел, для них это больно. — Кажется, ты много знаешь об этом. — В стае есть пары человека и оборотня. У некоторых получается завести ребёнка после долгих усилий, но чаще они выбирают заботиться о детях стаи и не рисковать омегой или женщиной. — А насколько часто у вас двойняшки рождаются? — Волчата редко рождаются по одному, младенцы — почти никогда больше одного. Так легче. Если волчат несколько, они будут играть вместе, учиться, расти и требовать меньше внимания. Младенцы требуют внимание всегда, и заботиться о нескольких очень тяжело. Ещё одна причина вынашивать волком. Несколько детей, — Чонгук заканчивает с нежной улыбкой, обращëнной к играющим на полу детям. — В основном, рождаются трое. Иногда больше, иногда меньше. — Ты придумал для них имена? — мягко спрашивает Тэхён. И совершенно не ожидает, что Чонгук на его глазах помрачнеет. Похоже, он сказал что-то не то. Нет, он точно сказал что-то не то — ночью Чонгук отреагировал точно так же. — Не обязательно спешить, — осторожно заверяет Тэхён. — Всё хорошо. Хочешь, я помогу? В интернете миллион имён для детей, можно выбрать какое угодно. Какое тебе понравится. — Звучит хорошо, — по тону Чонгука кажется, что звучит совсем не хорошо. Тэхён вздыхает и, оттолкнувшись, делает к нему несколько шагов. Он не отшатывается. Оглядывает с недоумением, но позволяет и подойти, и коснуться руки, и внимательно оглядеть в попытке понять, что могло бы его расстроить и почему. — Я не знаю ваши порядки, — Тэхён старается говорить как можно мягче. — Ты сказал, у вас в стае имена детям даёт вожак, я помню. Ты расстроен, что они родились вне стаи и их некому называть? — У них есть стая. — Да. Ты — их стая. — Ты тоже. Нет, — раньше, чем Тэхён успевает удивиться, бросает Чонгук и машет головой. — Я бы хотел, чтобы ты был их стаей, — тихо признаётся он, старательно избегая взгляда Тэхёна. — Но ты человек. Всё хорошо. Это пройдёт. Я придумаю им имена сегодня. — Мы можем сделать это вместе. — Правда? — Чонгук загорается надеждой. Тэхён громко вздыхает. Возможно, он начинает понимать. Кажется. Хочется верить. — Правда. Я не буду забирать у тебя право назвать детей, но я могу предложить имена, которые нравятся мне, чтобы ты выбрал из них. Что скажешь? — Это хорошо, — теперь его слова не вызывают сомнений в искренности. — Мне нравится. Тэхён облегчённо кивает. — Почему ты расстроился? — Я не расстроился. — Поговори со мной, Чонгук. — Не о чем говорить. — Расскажи, что тебя расстроило. — Не хочу. — Ну, конечно, волчонок, — хмыкает Тэхён и поднимает руку, чтобы провести кончиком пальца по носу Чонгука. Он хмурится. — Говори со мной. Как с человеком. Я никогда не был в стае и не знаю, что в моих словах могло расстроить тебя. А я должен знать — чтобы больше никогда не расстраивать. — Всё равно не хочу. — Почему? — О таком не говорят вот так. Зачем ты это сделал? — Что именно? — подняв брови, интересуется Тэхён. В ответ Чонгук молча повторяет его движение и проводит своим пальцем по собственному носу. Сердце наполняется теплом. Боже, Тэхён и не представлял, насколько это очаровательно. — Ты слишком милый. Это незаконно. — У людей быть милым противоречит закону? — Определённо. — Почему? — Потому что из-за таких милых омег мужчины забывают про всё на свете, — отвечает Тэхён с довольной улыбкой и отступает, чтобы вернуться к их завтраку. Мясо, к счастью, уже готово, что становится отличной новостью для изнемогающих от голода детей. — Ты должен мне пообещать, — оглянувшись на ждущего Чонгука, сообщает Тэхён тоном, не терпящим возражений. — Так как я человек, у меня нет инстинктов и я никогда не был в стае, ты должен обучать меня вашим традициям. Всему, что кажется тебе очевидным, но не очевидно для меня. Например, имена детям. Ты хотел, чтобы я назвал их, потому что в твоих глазах это будет согласием войти в вашу стаю и быть вашим вожаком? — Да. — В моих глазах это значит забрать у тебя право давать имена твоим детям. Они твои. Я не против быть в вашей стае, я согласен взять на себя обязательства вожака, но именно ты их выносил, родил, заботился о них. Не я. Ты их отец, поэтому имена должен дать ты. Ну, или мы вместе. — Я понимаю. — Точно? — Да. — Ладно, милашка, давай тогда завтракать. А им точно можно готовое мясо? — Почему нет? — Они же дети совсем. — Они волки, — насмешливо напоминает Чонгук. — Им нужно мясо, а не молоко. И готовое лучше. Вы же не кормите своих детей сырой едой, прежде чем давать готовую. А вот я бы от молока не отказался… — От обычного или собачьего? — А чем обычное отличается? — Наличием лактозы, думаю. — Не знаю, что это, но звучит вкусно, — задумчиво бормочет Чонгук. Тэхён, хмыкнув, отдаёт ему полные тарелки для него и детей и отходит к холодильнику, чтобы налить молока, раз уж Чонгук так открыто намекает. Пока он наливает, Чонгук ставит детям тарелки — и хотя в первое мгновение они бросаются на еду, сразу после они останавливаются и принюхиваются. Не доверяют. Или просто не знают, можно ли это есть. Тэхён наблюдает за ними, забавляясь. Так странно — они ведут себя как щенки, но они… Дети. Настоящие оборотни. Они вырастут и будут разумны, как их отец, во что сейчас, пока они ведут себя как дикие волчата, поверить очень тяжело. Странное родительство. Целый год растить диких животных, чтобы после обращения они стали разумными детьми. С другой стороны — это, как Чонгук и говорит, гораздо легче, чем заботиться о беспомощных младенцах, у которых отсутствуют какие бы то ни было инстинкты и которые не могут не то что о себе позаботиться, а хотя бы подняться и пробежаться по дому, сыграть в шутливую драку, попытаться напасть на своего родителя и вожака и убежать из кухни. К их возрасту младенцы только учатся голову уверенно держать. Если рассматривать так, быть родителем волчат проще, чем младенцев. Главное, не сравнивать собственных детей с домашними питомцами… По крайней мере, у Чонгука с этим проблем нет. А Тэхён постепенно привыкнет. Как только окончательно справится с мыслью, что в его доме теперь три оборотня, сразу перейдёт к принятию следующих изменений, намеренных перевернуть его жизнь с ног на голову. Так постепенно со всем и смирится. И как ему Чимину об этом всём говорить?.. — Что мне сказать Чимину? — Тэхён решает уточнить у Чонгука. Он пожимает плечами и отпивает молока — судя по тому, как он блаженно прикрывает глаза после каждого глотка, молоко ему точно нравится. Даже сильнее, чем мясо. — А что ты хочешь ему сказать? — Что ты оборотень. — Так и скажи. — Он не поверит. — Люди такие сложные, — обречëнно вздыхает Чонгук. — Могу обратиться при нём, тогда поверит. С тобой же это сработало. — Он с ума сойдёт. — Можно и не говорить. — Он в нашей стае, — напоминает Тэхён. Чонгук в ответ закатывает глаза с видом, будто эти слова вовсе ему не принадлежат. — Чем он так тебе не нравится? — Я его принимаю. — Ко мне ты относишься иначе. — Ты не он. Точнее… Он не ты. Ты хотел в лес на пикник. Мы поедем? — То есть ты решил перевести тему? — Да, — Чонгук и не скрывает. — Я хочу в лес. — Ладно, соберёмся и поедем. Что это значит — он не я? — Ничего не значит, — отзывается довольно резко Чонгук и поднимается с кружкой в руках. Тарелку, наполовину полную мяса, он оставляет на столе. Молоко ему точно понравилось больше. — Надо детей найти, пока дом не разнесли. — У людей это называется побегом. — У оборотней это называется заботой о детях. — Ты не можешь прикрываться детьми. — Уверен, сейчас они грызут какую-нибудь дверь. Точно хочешь меня останавливать? — Завёл волков на свою голову. Мясо хоть возьми. Или тебе не понравилось? — Понравилось, — Чонгук звучит удивлëнно и действительно берёт тарелку, но оставляет кружку, чтобы иметь возможность есть. — Ты очень вкусно готовишь. Я точно ничего вкуснее не ел. Пойду к детям. — Я соберу всё для пикника, — с нежной улыбкой обещает Тэхён. Чонгук кивает — и стремительно скрывается в коридоре, не задерживаясь ни на мгновение. Тэхён не успевает даже проводить его взглядом, как он исчезает, словно и не был здесь. Определённо, смущëн. А смущается он до безумия очаровательно. Боже. Впервые Тэхён имеет дело с парнем, так откровенно и наивно в него влюблëнным. Он чувствует ответственность. Он обязан сделать всё, чтобы Чонгук не пожалел, что доверил ему сердце, а для этого — хотя бы узнать, в чëм именно Тэхён ошибается и что в его словах Чонгука задевает. И как ухаживать за омегами, если они не девушки и не парни, а очаровательная смесь лучших черт двух человеческих полов со своими особенностями, доставшимися им от волчьих собратьев. Жаль, нет никакого учебника по биологии и традициям оборотней. Тэхёну бы пригодилось, раз уж Чонгук или смущается от необходимости говорить, или расстраивается из-за неосторожных слов Тэхёна. Ничего. Разберутся. Если бы Тэхён хотел легко, он бы установил себе приложение для знакомств. Сам просил у вселенной одновременно и щенка, и любовь. Она услышала — и исполнила всё с предельной точностью и по запросу. Тэхён, правда, имел в виду совершенно не это, но… Не отказываться же от такого подарка судьбы только из-за шерсти, хвоста и ушей, которые служат скорее преимуществом, чем недостатком. Много для пикника не требуется. Собирается Тэхён довольно быстро и предлагает Чонгуку по пути заехать в магазин — чтобы и познакомить Чонгука с их магазинами, и купить еды для пикника. Со вторым трудностей не возникают. Первое вызывает проблемы уже на моменте, когда они должны оставить детей в машине, потому что сами дети оставаться совершенно не хотят, а инстинкты Чонгука не позволяют их бросить в такой момент. Благо, Тэхёна не заставляют выбирать между сохранностью магазина и детьми. Чонгук их успокаивает. Ему не приходится даже становиться волком, чтобы его угрожающий родительский рык сработал и дети послушно свернулись на сиденье. А Тэхён и не думал, что люди способны так рычать. Надо бы попросить Чонгука его научить. Даже если с детьми не сработает, потом этим умением он всё равно сможет хвастаться. Второй проблемой становится то, что Чонгук в магазин влюбляется. И Тэхён не спорит, это довольно мило, однако Чонгук в порыве чувств намеревается изучить весь магазин и каждый продукт, какой только есть, поэтому на один ряд они тратят несколько минут вместе с объяснениями Тэхёна о предназначении, вкусе и полезности того или иного продукта. Для пикника Чонгук выбирает всё, что Тэхён называет вкусным. Половину приходится оставить — есть её без приборов, в сыром виде и в лесу было бы весьма неудобно. Когда они возвращаются, машина только чудом не оказывается перевернута вверх дном. Зато внутри творится настоящий хаос, при этом дети, увидев их, тут же принимают позу, в которой они их оставили, с видом, будто они совершенно не причастны к беспорядку в машине. Чонгук рядом тихо смеётся. — А я предупреждал, — говорит он. — Без приказа вожака они точно всё разнесут. — Как ваши вожаки с детьми выживают? — Вот так и выживают. Если вожак хороший, дом у него никогда не бывает целым, потому что дети всё время его испытывают. — А если плохой? — Дети или не считают его вожаком, или запуганы. Дом цел, а стая однажды распадëтся. — И что мне с ними делать? — оглядев затихших детей, обречëнно спрашивает Тэхён. — Ругаться? — Учиться приказывать. А сейчас — ничего. Они ведь уже всё сделали. Даже извиняться готовы. — По ним не скажешь. — Идите сюда, — зовёт Чонгук, и в его голосе отчëтливо слышится урчание. Тэхён едва не врезается в машину впереди. Урчит. Боже, он умеет ещё и урчать. И дети отзываются, перебираются к нему и притираются, по очереди говоря что-то на волчьем языке. И Чонгук им отвечает. На волчьем. Будучи в человеческом обличье. Вроде бы просто звуки, но они, кажется, о чëм-то действительно говорят. — Это волчий язык? — когда они заканчивают и дети возвращаются на заднее сиденье, спрашивает с удивлением Тэхён. — Не совсем язык. Точнее, не как человеческий. Там нет определённых слов, скорее звуки передают настроение, состояние. Я не могу произнести целую фразу, но я могу коротко передать, что мне нужно. Мы часто используем это во время охоты. И при воспитании детей. Во время охоты мы благодаря такому общению можем координировать действия и понимать, кто и чем занимается и получается ли у него. В воспитании детей — ты видел. Долгие разговоры мы ведём людьми, а волчий язык используется, если нет времени становиться человеком и объяснять. — А как у тебя получается человеком все эти волчьи звуки произносить? — Не знаю, — с сомнением отвечает Чонгук, нахмурившись. — Просто умею. Это же мой родной язык. Мы с рождения общаемся на нём, а человеческий осваиваем гораздо позже. — Ты очень впечатляюще это делаешь. — Что? — Говоришь на волчьем. Чонгук отзывается урчанием. Тэхён с любопытством наклоняет голову. — Это была благодарность, да? — Да. Видишь, ты немного выучил его. Ничего сложного. — Сам-то я ничего не скажу. — Попробуй повторить. — Я даже просто урчать не умею, а ты хочешь, чтобы я это сделал определённым тоном. — Попробуй хотя бы, — просит Чонгук. Тэхён сдаётся тут же — он пробует выдавить из себя хоть что-нибудь, похожее на урчание. И, конечно, с треском проваливается, потому что звук, который он издаёт, скорее походит на стоны умирающего. Чонгук взрывается смехом. — Довольно похоже, — он старается его поддержать. Тэхён, закатив глаза, предпочитает ничего не отвечать, чтобы над ним не издевались дальше. В лес Тэхён старается уехать как можно глубже — чтобы не столкнуться случайно с человеком, решившим собрать грибы или ягоды, а насладиться уединением. Место приходится поискать. Не самая простая задача, потому что там, куда машина может проехать, люди априори бывают. Так или иначе, но они оказываются вынуждены оставить машину, вытащить вещи, выпустить детей и отправиться на поиски пешком. На удивление, дети не разбегаются. Чонгук приказывает им следовать за ними, и они действительно слушаются и лишь оглядывают и обнюхивают каждое растение, которое им попадается. Что ж, довольно полезно. Тоддлеры бы уже разбежались, а волчат инстинкты вынуждают следовать за главными в их стае. А младенцы были бы в коляске, которую было бы невозможно тащить по лесу, поэтому пришлось бы взять их на руки, что тоже не облегчило бы задачу — к нужному месту они дошли бы раздражëнными, уставшими и желающими просто вернуться домой. Волчата выигрывают. Они, конечно, в моменте несносные и слишком проказливые, но у их родителей и вожака есть хотя бы рычаг давления на них. И он работает. Причём надолго. К моменту, как Тэхён устанавливает манеж, дети всё ещё крутятся возле них. Сюрпризом становится то, что манеж, как оказывается, детям мал. Они спокойно из него выпрыгивают. Три дня назад они так не могли. Тэхён беспомощно оглядывается на Чонгука, но он лишь разводит руками, откровенно забавляясь. — Как в стае детей сдерживают? — вздохнув, обречëнно спрашивает Тэхён и заваливается на плед к Чонгуку, пока дети принимаются играть в высокой траве друг с другом. Он сохраняет небольшое расстояние между ними. — Никак. Они знают, что за пределы поселения выходить нельзя. — И слушаются? — В основном да. Иногда нет. — А нам что с ними делать? — Пусть бегают, — с лëгкостью предлагает Чонгук. Будто это не его дети и его не волнует, случится ли с ними что-нибудь. — Не смотри так. Они волчата. Волчата бегают по лесу, когда выбираются из логова, и ничего с ними не случается. — Ваши методы воспитания меня пугают. — Они будут держаться поблизости. Их связь со мной ещё не так развита, поэтому они будут оставаться там, где меня чувствуют. Пока ты можешь успокоиться. Вот через месяца два связь укрепится, и тогда они смогут хоть на край леса убежать. — А что за связь? — Со стаей. Природная. Мы чувствуем нашу стаю. Можем понять, где кто находится и в каком он состоянии. — О… А меня ты чувствуешь? Или с людьми не работает? — С людьми связь устанавливается дольше. Чем больше времени мы проводим вместе, тем крепче связь. И если… — начинает Чонгук, но смущается, отводит взгляд и поджимает губы. Кажется, раздумывает, говорить ли Тэхёну. — Если есть чувства и физическая близость, связь установится легче. Если скоро гон или течка, можно провести их вместе, тогда вы будете связаны как оборотни. И быстро. Поверить не могу, что объясняю это. — А через сколько после родов у омег восстанавливается цикл течек? — Какая сложная формулировка для вопроса, когда у меня течка. Весной и осенью. После родов — когда наступает весна или осень. Значит, осенью. Через месяц примерно, если хочешь знать именно про меня. — А если омега родил, а время течки через три дня? — После родов всегда проходит хотя бы месяц. Организм восстанавливается. — То есть через месяц после родов омега может снова забеременеть? — Может, конечно, но первую после родов течку омеги чаще всего проводят в одиночестве. Или с альфой, но без физической близости, если достаточно альфе доверяют и у него нет гона. Да и в основном течки мы проводим с кем-то, если хотим детей, а так — в одиночестве. Или с близким альфой. Если долго вместе. — То есть течки у вас не про сексуальное влечение? — Может, когда-нибудь потом об этом поговорим? — жалобно просит Чонгук, сдавшись. Тэхён с тихим смешком кивает. Да, в стремлении утолить любопытство стоит учитывать, что Чонгука его слова могут смутить. — Как быстро у вас развиваются отношения? — Что значит как быстро? — Когда вы с альфой встречаетесь и понимаете, что хотите быть вместе, через сколько вы доходите до «вместе»? Целуетесь, например. Признаëтесь. — У людей, что, есть правила? — Условные. Например, не целоваться на первом свидании. — Да? — с удивлением спрашивает Чонгук и, когда Тэхён кивает, тоскливо вздыхает. — Жаль. А когда у нас будет второе? — Чонгук, — Тэхён тихо смеётся. — Это вопрос симпатии, а не правил. Трудно за один день узнать человека и понять, нравится ли он. А без симпатии и целоваться не хочется. — А когда ты поймёшь, нравлюсь ли я тебе? — Нравишься, — искренне отвечает Тэхён. — Просто дай мне немного времени смириться с существованием оборотней. Я пока ещё в шоке. Небольшом. — Может, мне стать полуволком? — Кем? — Промежуточное обличье. Немного волк, немного человек. — У вас и такое есть?! — слишком громко спрашивает Тэхён и наклоняется вперёд. — Покажи, — он едва ли не требует. Он знает, что сойдёт с ума. Особенно — если у Чонгука будут волчьи уши. И хвост. Боже, он не выдержит, но он обязан это увидеть хотя бы перед смертью. Зато умрёт счастливым. — У этого обличия нет определённого вида, — тихо объясняет Чонгук. Тэхён, на самом деле, с трудом слышит, что он говорит — на его глазах уши Чонгука меняются, немного вытягиваются, увеличиваются, обрастают волчьей шерстью. Он не смеет отвести взгляда. Он чувствует, как медленно сходит с ума, но продолжает смотреть и с трудом сдерживает желание коснуться. — Мы можем контролировать, что должно проявиться, — продолжает Чонгук и смущëнно Тэхёну улыбается. Кажется, он замечает его взгляд. — Мне нравятся уши. А можно сделать так, чтобы тело было похоже на человеческое, но вид был волчьим. Когда дети начинают обращаться, они сначала становятся такими. Довольно забавно. — Тебе очень идёт. — Правда? — спрашивает Чонгук. Его уши шевелятся. Тэхён сглатывает. — Ты можешь ими шевелить? — Конечно. Как волк. — А хвост? — Тоже можно. Только надо… — бормочет Чонгук и, не объясняя, приподнимается, приспускает немного брюки и падает обратно на плед. Его талию обвивает волчий хвост. Огромный, пушистый и настоящий. Тэхён на мгновение прикрывает глаза, призывая себя успокоиться. — Ты точно будешь причиной моей смерти. — Так сильно нравлюсь? — склонив голову, интересуется Чонгук. — Ты хоть знаешь, как выглядишь? — Как? — Незаконно. — Потому что мой вид может стать причиной смерти? — Да. Определённо, да. — Забавные вы, люди. — Почему? — Все люди в стае, с кем я общался, говорили, что полуволк им нравится сильнее человека. Поэтому их пары часто принимают это обличье, а не человеческое. И ты такой же. Забавный. Хочешь погладить хвост? — Что? — глупо переспрашивает Тэхён. — Хвост, — терпеливо отвечает Чонгук. Упомянутый им хвост вытягивается к Тэхёну и опускается на плед между ними под его ошарашенным взглядом. — Можешь погладить, если хочешь. А то ты так смотришь… — Правда можно? — Да. — А ты мне руку не откусишь? — Не откушу. — Это не слишком интимно? — Это интимно. Но не слишком. Только против шерсти не гладь. — Кажется, я смотрел какой-то фильм, где была такая сцена… — А там после неё был поцелуй? — Возможно. — Значит, это хороший фильм. Покажешь мне его? — Да я название в жизни не вспомню. — Покажи тогда так, — улыбнувшись, шепчет Чонгук и чуть наклоняется к Тэхёну, чтобы его хвост коснулся его руки. Он осторожно обвивает. Тэхён судорожно вздыхает. Мягкий. Боже, его откровенно соблазняют. И он откровенно соблазняется. — А я решил, ты будешь вести себя скорее невинно… — У меня два ребёнка, о какой невинности ты говоришь? — спрашивает Чонгук с такой очевидной насмешкой. Он наклоняется к Тэхёну ещё немного, придвигается и останавливается так близко, что Тэхёну с трудом удаётся поддерживать дыхание и биение сердца. — Невинен из нас скорее ты. — Вовсе нет. — Это ведь ты не целуешься на первых свиданиях. — А ты целуешься? — Я хожу на свидание только с теми, кого хочу поцеловать. — Иди сюда, — да, Тэхён сдаётся. Да, он не выдерживает. И да — он притягивает к себе Чонгука и обнимает. Его хвост тут же оплетает талию Тэхёна, чтобы Чонгук мог прижаться сильнее, и Чонгук первым тянется к его губам и удовлетворëнно урчит, когда Тэхён не только позволяет ему, но и отвечает на поцелуй. Быть спокойным и терпеливым Чонгук не собирается. Он целуется так, словно Тэхён — всё, в чëм нуждался всё это время, отчаянно, безумно, требовательно. Отстраниться приходится Тэхёну, только чтобы хоть немного отойти от поцелуя. Чонгук даёт ему несколько секунд. Сколько именно, Тэхён не уверен, но по прошествии отведённого времени Чонгук снова накрывает его губы с довольным урчанием. Он наслаждается, и мысль об этом становится очередной причиной для Тэхёна окончательно лишиться рассудка. И лишь когда Чонгук насыщается поцелуями, он стекает в объятиях Тэхёна ниже, устраивается с удобством и зовëт детей своим волчьим способом. Они появляются едва ли не мгновенно, и Чонгук, убедившись, что они в порядке, кивает и отпускает их веселиться дальше. — Хочешь фильм? — с нежностью спрашивает Тэхён. — Ты мне обещал аниме про оборотней. — Я помню. Такое тоже есть. Хочешь? — Хочу. — А как же охота? — Кто охотится днём? Надо вечером. А лучше — ночью. — Нет уж, ночью мы будем спать дома. — Ладно, вечером. Включай аниме. — Мне нужен рюкзак, — сообщает Тэхён и указывает на рюкзак, оставленный на другом конце пледа, куда дотянуться отсюда они точно не смогут. — Попросить детей? — Я сам, — фыркает Тэхён, качнув головой. Вздох Чонгука кажется слишком разочарованным, однако он всё равно приподнимается, позволяет выбраться из-под него и прослеживает взглядом каждое движение Тэхёна. Закрадывается подозрение, что, если Тэхён попробует сбежать, на него тут же набросятся, как волк на добычу. Хорошо, что сбегать он не собирается. Он вскоре возвращается, и Чонгук снова устраивается на нём, обнимает хвостом и гораздо мягче и спокойнее наблюдает за тем, как Тэхён вытаскивает ноутбук и открывает на нём заранее загруженное аниме. Чонгука оно заинтересовывает с первой секунды. За происходящим на экране он следит с такой жадностью, что даже отказывается от предложенных закусок, рычит, когда Тэхён шумит и мешает слушать, и оставляет заботу о детях полностью на плечах Тэхёна. Обсудить с ним ничего не удаётся. По крайней мере, не во время просмотра. Единственное, что Тэхёну позволяют — играть с возбуждëнным хвостом Чонгука. Первую попытку Чонгук сопровождает насмешливым взглядом, но ничего не говорит, не запрещает и не прячет хвост. Тэхён принимает это за разрешение. Как оказывается, драться хвост умеет вполне профессионально. Он заметно сильнее собачьего. Не то чтобы Тэхён когда-нибудь дрался с собачьим хвостом, однако он уверен — так бить по рукам и хвататься за них может только волчий. И хотя Тэхён ждёт, что Чонгук будет ворчать и говорить, что в реальности всё совершенно не так, от Чонгука не доносится ни единой претензии. Он смотрит с неподдельным интересом. И когда они заканчивают, он говорит, как сильно ему понравилось и почему, с горящими глазами и нетерпением и в голосе, и в теле. Ещё уши во время его длинных объяснений в стороне не остаются и выражают все его эмоции бесконечным шевелением. Абсолютно очаровательный. Весь. Без исключения. Тэхён с трудом дожидается, когда он закончит говорить, чтобы его поцеловать. После — Чонгук поднимается на ноги, потягивается всем телом и зовёт детей. Он принимается раздеваться — Тэхён осознаёт это с опозданием, поэтому успевает увидеть гораздо больше, чем был готов позволить себе ради сохранения рассудка, прежде чем отворачивается. За его спиной раздаётся смех. Чонгук толкает его волчьей головой, чуть притирается и, едва дети показываются, срывается с места. Они следуют за ним с озорным воем. И как только успевают?.. Какое счастье, что у них есть связь, потому что иначе — Тэхён уверен — они бы потеряли Чонгука ещё в первую минуту. Сам Тэхён, наконец, открывает диалог с Чимином, спрашивающим, поговорил ли он со своей волчицей. Тэхён сначала отвечает коротким согласием. Подумав, он добавляет «Чонгук правда оборотень» и сразу убирает телефон, давая Чимину время прожить эту новость. Хороший вариант. Так, по крайней мере, Чимин сходит с ума наедине с собой. Через десять минут Тэхён возвращается в их диалог. Он пролистывает сообщения, в которых Чимин весьма эмоционально выражает своё непонимание и неверие, смеётся с угроз мести в случае, если Тэхён его обманывает, наблюдает за всеми стадиями принятия и, долистав до конца, отправляет следующим сообщением «Мы поцеловались и, похоже, где-то на грани отношений». Снова десять минут отрешëнного наблюдения за небом. Снова — все стадии принятия. Финалом служит «А ещё он парень и омега из волчьего омегаверса, а не девушка». Тут Тэхён исчезает на пять минут — слишком хочется всё произошедшее с Чимином обсудить. Когда Тэхён, наконец, возвращается в диалог полностью и Чимин это замечает, он обрушивает на него всё возмущение за то, что Тэхён оставил его разбираться с такими новостями в одиночестве. Приходится извиниться. И поклясться, что Тэхён не разыгрывает его, а говорит правду, просто доказать её пока не может, потому что Чонгук с детьми на охоте. Чимин ему звонит. Связь ловит плохо, но общую мысль с угрозой его прибить и просьбой их познакомить Тэхён улавливает. Когда Чонгук возвращается и притаскивает нескольких зайцев, он лишь обречëнно вздыхает. Ничего. Привыкнет. Спасибо, что не оленя. Зато дети сияют самым довольным и гордым видом, пока Чонгук складывает перед Тэхёном зайцев. К этому ведь можно привыкнуть, да?.. В конце концов, люди ведь как-то живут в деревнях и на фермах, где разводят скот в том числе для еды. И все живы. Никто не травмирован. В похвале, которую все трое ждут, Тэхён не отказывает. Да, он не понимает, но признаёт, что они проделали хорошую работу, поэтому и хвалит, и гладит по очереди. И ещё один плюс в охоте — детей она изрядно утомляет. Они после того, как Чонгук их вылизывает, запрыгивают в манеж, устраиваются в объятиях друг друга и за мгновение проваливаются в сон. Когда Тэхён подходит их проверить, они уже сладко спят. — И часто вам охотиться надо? — обернувшись к уже одетому Чонгуку, спрашивает Тэхён. — Ты просто не понимаешь, насколько тебе легче будет, если я начну охотиться. — Я не умею разделывать зайцев. И любых других животных. — Я умею, — закатив глаза, отзывается Чонгук. — И позабочусь о хранении и готовке. Ты готовишь вашу еду, я — добычу, устраивает такое? — Устраивает. — Тогда мне нужно место для костра. — Мангал подойдёт? — Что это такое? — Возможность развести разрешëнный на территории участка костёр. — Тогда подойдёт. Справлюсь. Ещё мне нужна яма. — Во что ты наш участок собираешься превратить? — А где мне мясо хранить? — Я закажу тебе морозилку. Никакой ямы. Мы должны избавляться от микробов, а не собирать новых. — Вот ведь человек, а? — Я забочусь о вашем здоровье. — У нас регенерация. — А у меня регенерации нет. Неужели ты не хочешь, чтобы я тоже ел твою еду? — Ладно, — Чонгук срывается на недовольный рык. Тэхён расплывается в довольной улыбке. — Тогда морозилку. И мангал. Как я вообще с человеком связался? — Теперь не отвяжешься. Я, кстати, Чимину про тебя рассказал. — Он сошёл с ума? — Да, но уже почти восстановился. Требует доказательств. Верни свои прелестные ушки и давай сфоткаемся. Хотя нет. Давай ты их на видео изменишь, чтобы он точно поверил. — Я согласен только потому, что ты назвал мои уши прелестными. — Значит, план сработал, — довольно сообщает Тэхён и притягивает Чонгука к себе, вытаскивает из кармана телефон и включает видео. Волчьи уши Чонгук проявляет с видом, словно его заставляют это делать. Хвост показывать на видео он отказывается, зато сразу после, как только Тэхён заканчивает снимать, бьёт им по его ноге и гордо уходит, раздражëнно виляя хвостом. Тэхён чувствует себя абсолютно влюблëнным, пока провожает его взглядом. Безумие, насколько легко он, оказывается, умеет влюбляться. В Чонгука, как ему кажется, иначе и нельзя — только с разбега и так глубоко, что выбраться и спастись будет невозможно. И он, конечно, оказывается прав. У него не уходит много времени, чтобы окончательно в Чонгука влюбиться. Он, на самом деле, чувствует себя безвозвратно влюблённым уже через неделю, когда наблюдает, как Чонгук вредничает с Чимином, пытающимся завоевать его доверие и получить разрешение приблизиться к детям. И убеждается в этом через две недели, когда Чонгук впервые устраивается в его кровати, а не сворачивается в гнезде с детьми. И признаётся — когда Чонгук робко предлагает провести вместе его течку, но без физической близости, а лишь с объятиями, поцелуями, нежностью, заботой и бесконечными словами о чувствах, когда сдерживаться оказывается невыносимо. И пусть о любви Тэхён не говорит, не желая обманывать себя или Чонгука, потому что ещё слишком рано, все его признания Чонгук принимает. О любви Тэхён говорит немногим позже, когда понимает, что больше не представляет своей жизни без Чонгука и детей. Их детей. Ему хватает нескольких месяцев, чтобы признать их своими, потому что — они действительно его. Они принимают его не только как вожака, которым Тэхён только учится быть, но и как отца, быть которым Тэхёну удаётся намного лучше, даже несмотря на волчий вид и волчьи повадки их детей. Всё равно год пролетает незаметно. Однажды Тэхёна утром встречают не его волчьи дети, выросшие до размеров реального волка, пусть и не оборотня в два раза больше, а полуволки, один из которых гораздо сильнее похож на ребёнка лет пяти, чем другая — её до вечера скрывает волчья шерсть, пока брат постепенно осваивает способность окончательно изменять своё тело до человеческого и свойственного детям. Правда, не годовалым. Когда они, наконец, заканчивают с переходом, выглядят они как минимум на два года. Инстинкты у них так и остаются. Со стороны они кажутся человеческими детьми, но стоит им только увидеть друг друга, как они превращаются в тех же невыносимых волков, какими были до обращения. Только дерутся и бегают по дому на четвереньках уже людьми. Повадки их не меняются. Привычка нападать на Тэхёна из-за угла так и остаётся, и делать это им удаётся намного лучше, потому что они уже не такие огромные, какими были волками, а маленькие, скрытные и очень проворные. И непослушные. Те полгода, пока они учатся быть оборотнями, а не волками, оставляют Тэхёну несколько седых волос. Чонгук, конечно, винит в этом старость и отсутствие регенерации, а не детей, но Тэхён уверен — всё дело в том, сколько раз он оказывался жертвой собственных детей, сомневающихся и проверяющих, достоин ли он быть их вожаком. Чимину, однако, повезло больше. Чимина дети обожают без всяких проверок, и после присмотра за ними он возвращается целым, невредимым и совершенно счастливым, потому что находит, наконец, оборотней, которые не скалятся на него и не ворчат, а встречают радостью, энтузиазмом и готовностью играть во что угодно, лишь бы только с ним. Зато Тэхён свою роль вожака их небольшой стаи выполняет профессионально. Так говорит Чонгук, а Чонгук, даже если во время этого он смеётся в их поцелуй и подставляется под ласковые прикосновения, лукавить уж точно не станет. Тэхён ему верит. Не может не верить. В конце концов, его успешность определяется благополучием его стаи, а ради счастья своего омеги и своих детей он делает всё, что от него требуется, и даже намного больше, лишь бы увидеть, с какой нежностью на него смотрит Чонгук, быть награждëнным минутами спокойствия с расслабленными детьми, нуждающимися в нëм сильнее, чем в ком-либо другом, и с каждым днём чувствовать себя всё более счастливым, любимым и любящим. И, может быть, он не думал об этом, когда просил у вселенной наполнить его огромный, но пустой дом семейным теплом, уютом и любовью, но она уж точно не ошиблась. Она просто исполнила по-своему и гораздо лучше, чем Тэхён мог мечтать. И тех, кого она доверила ему, Тэхён будет беречь до последнего вздоха и любить так сильно, сколько может выдержать его человеческое сердце, что отныне бьётся в унисон с волчьим.