Капитальный ремонт

Феликс сидел в кровати поздно вечером, уткнувшись в экран ноутбука. Курсор мигал в такт сердцу, будто насмешливо напоминая, что срок сдачи приближается. Он устало потёр глаза и снова поймал себя на том, что смотрит не в текст, а в пространство вокруг себя. Всё вокруг выглядело одновременно и живым, и мёртвым. Потрескавшийся потолок, проводка, к которой, казалось, опасно прикасаться, скрипучий пол, старые кирпичные стены — неровные, местами голые, с пятнами побелки, словно кожа с ожогами. У этого был свой характер, своё упрямое обаяние. Каждая трещина будто хранила чужие разговоры и дыхание, но уютно от этого становилось только наполовину. На его двадцатилетие родители подарили студию в Сеуле в районе Мапо-гу. Разумеется, это был не блестящий небоскрёб с панорамными окнами, а старый пятиэтажный дом с облупленной штукатуркой и лестницей, где перила шатались при каждом касании. Квартира оказалась просторная — и именно этим она сразу зацепила. Но всё остальное... было откровенным ужасом. Мама и папа сразу сказали: «С ремонтом разбирайся сам». Они купили Феликсу жильё — и на этом их забота закончилась. Но знаете, что? Это было самым лучшим подарком в его жизни! Он был по-настоящему счастлив! Несмотря на все неполадки и разруху, это было его место. Первая настоящая территория, где Феликс мог строить свою жизнь. Он бесконечно им благодарен. Чтобы накопить на ремонт, Феликс сразу же начал подрабатывать, совмещая с учёбой в универе. Его сильной стороной был английский, ведь до его семнадцатилетия его семья жила в Австралии. Благодаря этому он без проблем вышел на фриланс, занимаясь переводами. Сначала это были короткие статьи и студенческие работы, потом — заказы от стартапов и сайтов, которым нужен был текст сразу на двух языках. Работал он в основном ночами, сидя за ноутбуком. Заработок был не роскошный, но стабильный, и он копейка за копейкой складывал на ремонт, чувствуя, что делает всё сам, без чужой помощи. Ещё год назад Феликс жил не один. Здесь стояли чужие вещи, создававшие иллюзию уюта. Тогда казалось, что пространство вокруг наполняется теплом. Но после расставания парень не раздумывая от всего избавился. От чужого не осталось ничего — только пустые крючки на стене и полка, на которой теперь одиноко лежала пара книг. Пространство будто выдохнуло вместе с ним. Здесь не было красиво, но было по‑своему честно. Эта студия теперь принадлежала только Феликсу. Со всеми трещинами, пылью и щелями, через которые зимой дуло так, что зубы сводило. Он снова склонился к ноутбуку. Пальцы стучали по клавиатуре всё медленнее, глаза закрывались. Феликс ловил себя на мысли, что в этой комнате легче стало дышать именно после того, как он остался один. Вместе с облегчением пришла и тишина, которая иногда давила сильнее, чем чьи-то грубые слова. Торшер мягко освещал пространство рядом с кроватью, остальное тонуло в полумраке. Он устало подумал, что неплохо бы поставить будильник, ведь завтра приедут мастера, нужно быть готовым. Но рука вместо того, чтобы взять телефон, снова легла на клавиатуру. Курсор моргнул несколько раз. Глаза наконец-то закрылись. И вдруг привычный полумрак растворился — вместо него вернулось прошлое. Феликс снова сидел за ноутбуком на том же месте, но будто немного другой. Снова что-то печатал, устало глядя в монитор, но при этом улыбался. Ему хотелось закончить свою работу раньше срока, чтобы потом провести много времени с любимым человеком. Он всё с нетерпением представлял, чем именно они могли бы заняться. Может, в кино, а потом купить уличной еды? А после можно, например, прогуляться по ночному селу, держась за руки. А может, вообще поехать в другой город на пару дней? Феликс невольно издал смешок, представляя, как Минсу в очередной раз будет смеяться над какой-то глупостью. Входная дверь щёлкнула, и он сразу же поднялся, шагнув в темноту. Его встретили тёплые руки, запах дорогого парфюма и игривый смех. Поцелуй. Слишком быстрый и требовательный. Спустя несколько минут они оба уже сидели на кровати полуголые. Феликс, едва удерживая зевок, ласково поглаживал своего парня по спине с сонной улыбкой. Движения Ким Минсу были очень бодрыми, он навис над Феликсом, страстно целуя его в шею. Феликс запустил руку в его мягкие волосы и прошептал: - Суи, давай сегодня понежнее... Я правда устал. Просто хочу быть рядом с тобой... Феликс не успел договорить. Резкое движение — и Минсу отстранился, словно обжёгся. Взгляд стал холодным и резким. - Господи, Ёнбок, так и скажи, что ты меня не хочешь! - голос звенел от злости, он начал нервно ходить туда-сюда, проводя руками по идеально уложенным тёмным волосам. Его шаги гулко отдавались по полу, будто подчёркивая каждое слово. Феликс замер на кровати, чувствуя, как улыбка, ещё недавно теплившаяся на губах, медленно исчезает. Голая кожа покрылась мурашками от холода, который вдруг возник между ними. - Ты ничего не делаешь для нас! Всё время просиживаешь задницу перед своим мониторчиком, вечно уставший! - продолжал Ким, и голос его с каждой фразой становился всё громче. - Я постоянно зову тебя на какие-то вечеринки и встречи, но ты ведь устал. Блять, мои друзья уже сомневаются в том, есть ли у меня вообще кто-то. Тебе что, настолько трудно провести вечер с собственным парнем!? Это мои базовые потребности! Феликс пытался вставить хоть слово, но в горле будто-то ком застрял, а в глазах предательски начало жечь. Идиот. Опять всё испортил. Молодец, Феликс. - проносилось в светлой голове. - Суи... - он вздрогнул, стоило услышать собственный голос. - Прости меня, я виноват. Давай сделаем, как ты хочешь. Пожалуйста... - Ты думаешь, мне теперь вообще хочется трахать тебя? - Минсу зло усмехнулся, скользнув по своему парню взглядом, полным равнодушия. И, выдержав паузу, холодно бросил: - Подставляй задницу. Папочка разочарован. Феликс почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё внутри сжалось. Он закрыл глаза и сделал, как ему сказали. Ведь было легче терпеть унижение от любимого человека, чем слышать, что в нём разочаровались. Стоило Феликсу почувствовать его грубое прикосновение, как где-то рядом резко зазвенел домофон. Раз… другой! Звонок будто разорвал пространство, вырвал его из прошлого и бросил обратно в настоящее. Феликс вскочил с кровати, растерянный, с комом в горле и гулом в ушах. На часах было 9:07. Он машинально пригладил волосы и накинул черное худи, всё ещё ощущая тяжесть сна на плечах. Сердце стучало слишком громко — то ли от воспоминаний, то ли от того, что за дверью уже давно ждали люди.​