Fundamental Paper Inc. "Red"

Прошло 2 дня, как Оливер выполнил своё первое задание. Сейчас везут обратно, после госпитализации. Сержант, стоя у входа в корпус, наблюдала за движением союзного транспорта, который виднелся сквозь деревья. Грэйс за милю могла видеть ухмылку Оливера, она это чувствовала. Друзья и товарищи решили поздравить Оливера с первой удачной миссией, а Райли была готова наброситься на него с объятиями. Транспорт остановился чуть дальше лестницы, из него вышло 4 человек, среди них был сам капитан и Оливер в другой форме, он всё ещё держал себя за лопатку, из которой, пару дней назад, вынули пулю. Райли уже готовилась бежать к нему, но её резко остановила Руби, ссылаясь на то, что Оливеру ещё нельзя напрягаться. С-т. Грэйс: – С возвращением, рядовой. – кратко поприветсвовала она. Затем саркастично добавила: – Вижу, миссия прошла гладко. Оливер: – Было гладко, пока не явился "терминатор". К ним медленно подошёл капитан Криг собственной персоной, из-за чего, каждый присутствующий, кроме ещё немного хромающего Оливера, выпрямился и отдал честь, казалось, что даже деревья перестали двигаться под натиском ветра. К-н. Криг: – Вольно. После команды бойцы позволили себе чуть-чуть расслабиться. К-н. Криг: – Ваш боец хорошо справился с задачей. Но... где и посреди чего он был найден - шокировало нас. Его транспортное средство было сломано, половина вражеской группы была расчленена, как и новейшая модель солдата UWM, типа: "гвардеец". Оливер сказал: не знает, что произошло. Сказал, что потерял сознание, после того, как гвардеец сломал машину, ударом в капот, на что намекали пятна крови гвардейца на капоте машины. Сержант Грэйс приказала ученикам идти в корпус под предводительством Джоуи Компаса, а мисс Эмили она приказала отвести Оливера в медпункт, тот в свою очередь самодостаточно отвечал, что может сам. Близился вечер, и одна пара солдат, по традиции, должны были дежурить ночью. Сегодня была очередь Эдварда и Зип. Поэтому, ужин у них начался с кофе. Зип: – Вот по этой причине, я ненавижу понедельники. Эдвард: – Для меня это даже плюс, Зип. Как раз смогу полностью модифицировать стационарку. Когда я с этим закончу ‐ по ночам, мы можем спать спокойно. Зип: – Ты мой спаситель, Эд. Как же я тебя люблю. – на эмоциях сказала она, не думая, что ставит друга в неловкое положение. Эдвард: – Ну... Э... Всегда пожалуйста. – произнёс он, запинаясь от лёгкого смущения. Робби: – А чем твоя турель будет лучше простой стационарки? Зип: – Тебе-то какое де... Эдвард, воодушевившись: – Она может двигаться, её можно крепить на транспорт и ею можно самолично выбирать цель при помощи этого. – рассказал он, демонстрируя что-то на подобии пульта. – Ещё, я запрограммировал её на распознавание голосовых команд. Робби: – Насчёт последнего. Это не опасно? Вдруг враги используют это новаторство против нас? Эдвард: – Для этого и существует этот пульт, мужик. Зип долго смотрела на Эдварда в замешательстве, перед ней стоял совсем другой человек. Рогатый уже более коллективный и... скромный? Хотя этот чертёнок всегда был более вежливым, чем она и Оливер, а также... чрезмерно педантичным. Эдвард всегда относился к своей задаче с предельной внимательностью и бережностью, за что и находится на втором месте по рейтингу. Робби: – Ты собираешься представить это главным? Эдвард: – Наверное?... Я уже не знаю... Такой ответ удивил Зип. Эдвард раньше он стремился представить свои творения. А тут он начал сомневаться, на Эдварда это совсем не походит. Это точно он? Вас обманывают. Час 21:36, все уже спят. Все, кроме Зип и Эдварда. Она следила за камерами, а он – уже тестировал своё творение. Стационарная турель могла шагать при помощи тонких металлических ног, напоминающие паучьи, по бокам были установлены два барабана для патронов, которые чередуются, когда в одном барабане кончатся боеприпасы. Само орудие было многоствольным и по совету мистера Компаса менее скорострельным, чтобы меньше грелось. Логично, что сейчас, Эдвард не собирался использовать орудие в деле. Поэтому, отключил свою разработку, но затем сразу начал гладить её. Эдвард: – Не волнуйся, когда в училище проберётся плохой парень - ты себя проявишь. А сейчас, можешь поспать, девочка. Такое интимное отношение к оружию улыбнуло Зип, что могла выдохнуть с облегчением, что Эдварда не подменили, пустив двойника-шпиона. За их училищем часто следят. Они находятся далеко от материнской компании, по среди леса, загородом, отряд маленький, разве не идеальная цель? Не расслабляйтесь. Зип: – Ты говоришь с турелью, как с ребёнком. Сильно на тебя похоже. Эдвард: – Ты сомневалась? Зип, отводя взгляд: – Возможно... Ты... стал вести себя иначе. Эдвард вздохнул, подошёл к Зип и сел на стул рядом с креслом, где она сидела. Рогатый явно готовится сказать что-то нерадостное, это было понятно по лицу. Он боялся её разочаровать. Эдвард: – Я собираюсь покинуть училище... И уйти в монастырь. Зип: – Так вот оно как. Но что натолкнуло тебя на это? Эдвард: – Помнишь... ту самую вспышку в небе? Зип: – Конечно. Событие, которое наука объяснить не в силах. Эдвард: – Точно... Ты, наверное, сочтёшь меня за безумца, но я видел крылья... Зип: – Не ты один, Эд. Коротышка тоже болтал о подобном. Эдвард: – Коротышка... Робби? Зип: – А кто же ещё? На радость Эдварда, она отнеслась с пониманием. Зип: – То есть, ты видел ангела? Эдвард: – Я уже не знаю, Зип. Чем больше учу науку, тем больше начинаю не понимать подобные аномалии. Но из этого, я пришёл к одному выводу... Над нами сжалились. Дали второй шанс. – открылся он, дёргая, пальцем, антенну пульта. Не доверяйте. Зип, вспомнив, что ей за камерами следить надо – переключилась на монитор. Ничего подозрительного нет. Даже шагающий по коридорам Энгель – нормальное явление. Этот птицелюб, скорее всего, опять сидел в медпункте и перечитывал основы медицины, он шёл ровно, не отрывая взгляд от камеры, которая снимала его. Зип, у которой дрожь пробежал по спине: – Ненормальный. – высказалась она насчёт Энгеля. Эдвард: – Это ‐ вторая причина, почему я хочу уйти. Зип, поняв, что медик движется в сторону, где находится комната видеонаблюдения: – Блять, он идёт сюда. – с этими словами, она пошла к двери, чтобы не видится с медбратом. Зип закрыла дверь на замок и стала надеяться, что Энгель не постучит. История про то, как медик разобрал и собрал Робби, который сломал руку, сильно впечатлила Зип. Но её опасения были лишними. Энгель прошёл мимо, из-за чего, на душе Зип стало легче. Эдвард, по камере, увидел, что Энгель идёт наружу, в сторону личных апартаментов. Судя по всему, идёт отдыхать. Вероятно, медбрат устал, на его лице не было привычной улыбки. Оно тут?

***

Энгель, не спеша, проходил мимо домиков, в которых сейчас отдыхает отряд. Все эти дома находятся в приличной дистанции друг от друга, это было сделано так, чтобы одним авиаударом не уничтожить мелкий отряд в казарме. И вот, он доходит до домика, где на входе написано имя владельца. Он рассматривал замок, затем достав скальпель с кармана, он начал разрезать кожу на предплечье, откуда потекла кровь золотистого цвета. Это не Энгель. Этот медик – шпион... Двойник достал коробочку из раны, перевязал рану, чтобы кровь не пролилась, надел перчатки, вытер руки, только затем приступил к делу. В коробке были отмычки, взяв инструменты, самозванец стал взламывать дверь с предельной аккуратностью, чтобы не сработало возможная сигнализация и чтобы не разбудить владельца апартаментов, если владелец, конечно, там. Слуховой аппарат двойника зафиксировал щелчок, дверь открылась, он попал внутрь, из дома исходил странный запах, смесь медицинского спирта и запах перьев ястреба? В прихожей, на комоде стояла открытая клетка с надписью: "Авиценна". Кстати, о нём, этот ястреб, клевавший хлеб на кухне, при виде своего "друга", резко напрягся и стал громко кричать. "Энгель", не медля, схватил Авиценну за клюв и завязал его своими же повязками, которые принёс этот "золотой", чтобы заткнуть пернатого хищника. Ведь убийство птицы вызовит подозрение. Заодно, шпион посадил хищника в клетку, где Ави стал хаотично летать, ударяя по решёткам, пытаясь кого-то позвать при помощи шума. Злоумышленник уже собирался полностью связать птицу, но когда понял, что в доме никого нет, он просто продолжил рассматривать жилище доктора. Он пошёл в ванну, чтобы смыть с себя свою кровь, чтобы не оставлять пятен, при входе в ванну, он заметил, что зеркало разбито, на полу не было осколков, значит: это было давно. Полностью смыв золотистую кровь со своей раны, он направился на кухню, ведь, кроме хищной птицы, он заметил блокнот, там были записи химических формул. Энгель экспериментировал? Надеясь найти результаты экспериментов врача, шпион заглянул в холодильник. И нашёл там... человеческие сердца?... Но... чьи именно?... Судя по состоянию некоторых сердец в холодильнике, Энгель тестировал свои "лекарства" на этих органах. В гостиной был стол с длиной и шириной в средний рост человека, стол был покрыт чистой плёнкой. И если учесть то, что некоторые хирургические инструменты находятся в сурме столешницы со столовыми приборами, причём сложаны все инструменты очень аккуратно, то можно сделать вывод, что Энгель может проводить операции в своей обители. Осталась только одна важнейшая комната. Личная спальня Энгеля.

***

Комната Энгеля, она убрана и чуть ли не пустая, только мебель, даже нет картин, кроме пары фотографий его и Авиценны и фото всей его группы, на этом фото, Энгель стоит в самом краю изображения. Шпион решил наконец покончить с поисками и решил заглянуть в шкаф, где должны быть "скелеты", и не факт, что в метафорическом смысле. Открыв дверцы, он находит униформы, строевые и парадные, гитару без двух басовых струн, коробка, внутри которого были "запечатлены" моменты взросления Авиценны, в этой коробке было много обёрнутых бумаг, где были перья с самой первой и с самой последней линьки пернатого охотника. Окунувшись вглубь, он находит то, от чего эмоции человека не выдержали бы. Наполовину окраваленная, почти сгоревшая мягкая кукла, одетая в когда-то в чистое розовое платьице, плюшевый медвежонок... Энгель... убил ребёнка?...

***

Энгель: – Хунгрих. Nein! Тебе нельзя есть попкорн на ночь, это вредно для здоровья. Даже если ты - слизистая биомасса. А Хунгрих в банке, всё ещё глазел на пачку попкорна, которую мисс Эмили оставила с последнего киновечера. Энгель: – Да уж, не ошибся я с выбором имени для тебя, обжора. И сейчас, он вспомнил про другого обжору у себя дома. Энгель: – Боюсь, Авиценна уже съел весь мой хлеб... – сказал он свои мысли вслух. Затем взяв банку с биомассой, он вышел из медпункта, попутно выключив свет. – Идём домой, Хунгрих. Энгель пробежал через тот же коридор, где полчаса назад был он сам. И увидевший это через камеру, Эдвард задал логичный вопрос: Эдвард: – Какого, мать его, хрена?... Энгель бежал к своему дому, ожидая видеть, разбросанные на полу, хлебные крошки. И когда он вставил ключ в замок, то заметил, что дверь открыта. Энгель, побледнев: – Я... я этого не припомню... Зайдя домой, его встретил Авиценна с перевязанным клювом в клетке, которая лежала но земле. Энгель: – Ави?! Медик выпустил пернатого друга из клетки и снял с его клюва повязки. Энгель принялся осматривать своего ястреба на наличие ушибов. Энгель: – Вроде цел... Авиценна сразу же полетел в сторону спальни Энгеля. Сам медик побежал в след за птицей, положив банку с Хунгрихом рядом с клеткой на полу. Когда он дошёл до спальни, Энгель увидел, как коробка с перьями Ави находилась не в шкафу, окно было открытым. Энгель: – О, нет... нет, нет, нет, нет, нет... Он стал рыскаться в шкафу, пытаясь найти потрёпанного плюшевого медведя в платье. Энгель: – Роза... Где она?...