Павшие звезды. Япония

Токио. Вечер. На площади перед огромным торговым центром собралась толпа. Несколько тысяч человек стояли плечом к плечу, глядя на гигантский экран, транслирующий новости. На экране появился диктор NHK с холодным выражением лица. Его голос разносился через динамики, создавая атмосферу напряжённого ожидания. — Голосование общественного опроса завершено, — произнёс диктор. — Семьдесят восемь процентов респондентов осуждают Совет Безопасности Японии за решение атаковать наркокартели в Северной Мексике без разрешения парламента. Однако пятьдесят девять процентов считают, что сама атака была необходима для защиты национальных интересов и союзников. Сорок пять процентов граждан выступают против отставки премьер-министра Мациоки и министра обороны Кобаяси Масахиро, несмотря на нарушения процедуры. Слова диктора повисли в воздухе, а затем экран резко сменился яркой рекламой напитков и смартфонов. Толпа загудела. — Мациока проходимец, — громко сказал пожилой мужчина в длинном пальто, стоявший у самого экрана. Его лицо было морщинистым, голос сиплым, но твёрдым. — Проходимец, да. Но он вернул нам честь. Мы слишком долго прятались за чужими спинами. Теперь мир снова видит, что Япония может действовать сама. — Какая честь? — откликнулась молодая девушка с рюкзаком, стоявшая рядом. Она подняла глаза к экрану, где беззаботные модели рекламировали газировку. — Милитаризм уже приносил Японии только беды. Наши деды и прадеды гибли в войнах, страна была разрушена, и всё из-за таких решений. Вы хотите, чтобы это повторилось? Старик повернулся к ней, глаза его сверкнули. — Девушка, китайцы и корейцы понимают только силу. Сколько лет мы прятались за американцами? И чем это закончилось? Америка ушла, оставила союзников под ударом. Теперь мы сами должны показывать, что не позволим себя проглотить. Толпа оживилась. Люди начали подхватывать разговор, и спор разгорелся. — Сила? — крикнул студент в очках, держа в руках плакат "Нет войне". — Это не сила, а безрассудство! Мы нарушили законы собственной страны. Если правительство может начинать войну без одобрения парламента, завтра оно сделает то же самое против кого угодно — даже против нас! — Но если бы не удар по картелям, — возразил мужчина средних лет в деловом костюме, — граница рухнула бы окончательно. США отступают, и на их место приходят хаос и наркотики. Вы думаете, нас это не касается? Япония поступила правильно. — Правильно? — вмешалась женщина с ребёнком на руках. — Сколько японских солдат погибло? Официально говорят о трёх десятках, но слухи в интернете — о сотнях! А теперь что? Мы снова превратимся в страну, которую будут ненавидеть во всём мире? Кто-то выкрикнул: "Зато мы больше не вассалы Америки!" — и его слова встретили аплодисменты. Но тут же другой голос из толпы парировал: "Мы стали агрессорами, а не союзниками!" Разговоры становились всё громче. Люди спорили группами, размахивали руками, лица наливались гневом. Казалось, что сама площадь разделилась на два лагеря: одни требовали независимости и силы, другие — законности и мира. Пожилой мужчина вновь поднял руку, пытаясь перекричать шум: — Молодёжь забывает главное! Историю пишут победители. Если мы не будем сильными — у нас просто не будет истории! Девушка, не отводя от него взгляда, ответила тихо, но её голос прозвучал острее крика: — Но если мы снова пойдём этим путём, у нас может и не быть будущего. Толпа загудела ещё громче. Вечерний Токио жил своей обычной жизнью — улицы сверкали неоновыми огнями, автобусы сновали по проспектам, торговый центр переливался витринами. Но на площади, под огромным экраном, кипела настоящая битва — битва слов и убеждений, где решался вопрос: какой станет Япония завтра.