Выгорание

В доме Варки было тихо и пусто, только потрескивание поленьев в камине нарушало тишину, отбрасывая на стены танцующие тени. Джинн, расположившись в кресле у самого очага, лениво натянула на колени шерстяное одеяло. После чего, устроившись поудобнее, раскрыла потрёпанный любовный роман на 120 странице, на которой герои наконец-то должны признаться друг другу в чувствах. Спокойствие, которым теперь была пронизана жизнь рыцаря Одуванчика, одновременно и притягивала, и отталкивала. Представляя свою взрослую жизнь, маленькая Джинн никогда не видела себя вне стен Ордо Фавониуса, а в особенности в роли чей-то... жены. Какое, однако, странное слово. Когда хлопнула входная дверь, Джинн мигом оторвалась от книги и, отложив её на низкий столик, мигом направилась в коридор. Босые ноги бесшумно ступали по холодному полу, не обращая внимания на дискомфорт. — Варка? — Джинн коротко улыбнулась, увидев мужчину. Но тут же напряглась, стоило заметить капающую с клеймора чёрную кровь. Приглядевшись, она облегчённо выдохнула, поняв, что магистр не ранен. — С возвращением, Варка. — Ты чего не спишь? — спросил он, ставя в угол оружие. Джинн поморщилась, поняв, что позже ей придётся снова вымыть пол. — Не могу привыкнуть, что не надо разбираться с делами Мондштадта, — честно призналась девушка, отвернувшись. — Оказалось, что на уборку дома и приготовление пищи уходит не так уж и много времени. Варка, пригладив свои взъерошенные светлые волосы, поцеловал приветственно Джинн в щёку. Только потом он направился в ванную, на ходу снимая свою верхнюю одежду, запачканную кровью волков разрыва. По привычке она пошла вслед за ним, быть может, из-за непонимания того, куда себя деть, а может из-за желания быть полезной и нужной этому мужчине. — Возвращайся тогда в Ордо Фавониус. Ты мне больше нужна там, нежели здесь. Хотя не могу не признать, что приятно, когда тебя встречают с работы, — усмехнулся он. Джинн вслед за ним зашла в ванную, после чего кинулась помогать снимать одежду. Это было очень смущающе, но при этом Гуннхильдр всегда мечтала заботиться о своём любимом человеке, пародируя героинь из любовных романов. Она делала это, толком не зная, как нужно вести себя с тем, кого любишь. Всё, что с самого раннего детства видела девушка, так это бесконечную учёбу и тренировки. — Я наберу ванну, а потом постираю твою одежду, — бросила она, расстёгивая с волнением пуговицы на рубашке Варки. — Ты… Гуннхильдр резко замолчала, стоило магистру перехватить её руку и, нежно сжав, поднести к своим губам, чтобы затем оставить на белых костяшках мокрый поцелуй. — Я сам всё сделаю, можешь идти спать. Джинн лишь отрицательно помотала головой и, отойдя в сторону, стала набирать ванну. Варке ничего не осталось, кроме как издать тяжёлый вздох. Позже, когда он уже лежал в наполненной горячей водой ванне, Гуннхильдр встала рядом, ожидая нового «приказа». Или хоть какого-то намёка на то, что ему нужна помощь. — Джинн, мне кажется или ты уже начала сходить с ума в этих четырёх стенах? — выгнул вопросительно бровь мужчина. — С чего ты взял?.. — нахмурилась она, сжав ткань белой ночной сорочки. — Я нормально себя чувствую. Даже научилась высыпаться. Варка, услышав последнее предложение, громко рассмеялся. — Высыпаться? Ну да, это великое достижение для клана Гуннхильдр. — Он поманил её пальцем, и Джинн, чуть замешкавшись, всё-таки подошла и опустилась на колени рядом. — Тебе не идёт роль милой домохозяюшки. Хотя нет, образно идёт, но ты не создана для этого, так что хватит притворяться. Возвращайся на работу, Джинн. Она сглотнула ком в горле. — А может… может я не хочу туда возвращаться. — Врёшь, — фыркнул Варка. — Ты всегда мечтала помогать Мондштадту, а не о стандартном списке дел домохозяйки: детях, кухне, церкви. Джинн устало выдохнула, прикрыв глаза. Он был прав, впрочем, как и всегда. Взяв в руки мочалку и намочив её, Гуннхильдр принялась натирать спину мужчины, осторожно касаясь загрубевших шрамов, появившихся от бесчисленных битв. — Если дело в твоей матери и в вашем последнем конфликте… — Нет, — резко отрезала Джинн, чуть сильнее проведя мочалкой по голой спине магистра. — Я просто хочу попробовать себя в чём-то ещё. Все эти годы я беспрекословно исполняла волю своей матери, не ведая другой жизни. Нет, не так. Я не знала, что может быть другая жизнь. — Она снова вздохнула. — Просто… дай мне ещё немного времени. — Я тебя понял, — кивнул Варка. — Тогда ни о чём не волнуйся и просто наслаждайся жизнью. Вернёшься, когда захочешь. — Спасибо, — улыбнулась Гуннхильдр, мысленно благодаря Архонтов за то, что послали ей такого понимающего мужчину. — Ты голоден? — Если честно, то да. — Его голос показался низким и расслабленным. Он повернул голову, и во взгляде, устремлённом на неё, тут же вспыхнула знакомая искра. — Но этот голод сможешь утолить лишь ты, Одуванчик, — ухмыльнулся Варка. Джинн улыбнулась уголками губ, затем поцеловала возлюбленного в висок. А уже в следующую минуту из воды с тихим плеском стремительно взметнулись мокрые мужские руки. Горячие капли брызнули на её лицо и шею, заставив вздрогнуть, а влажные ладони уже ласкали тело сквозь тонкую ткань ночнушки, грубо и жадно касаясь стройных изгибов. Варка потянул девушку к себе, стирая последние преграды. Гуннхильдр, потеряв равновесие, едва не рухнула в воду, но он удержал её, после чего губы запечатлелись на женских бёдрах и животе. — Ты сводишь меня с ума… — смеясь, произнёс магистр, прижавшись головой к животу девушки. Через пару минут Джинн уже лежала на мягкой кровати. Варка, схватив её за лодыжку, притянул к себе, после чего задрал ночнушку и оставил нежный поцелуй на внутренней стороне бедра. Потом ещё один и ещё… Некоторое время назад она могла лишь читать о подобном, теперь же все самые сокровенные мысли вырывались наружу, оставляя будоражащие и разум, и объятое возбуждением тело поцелуи. — Варка… — прошептала Джинн, издав томный вздох, стоило длинному языку мучительно медленно пройтись по влажным половым губам. Перед этим он быстро, небрежно стянул с неё трусы. — Видеть тебя в роли домохозяюшки, признаться честно, весьма возбуждающе, — произнёс мужчина, грубоватыми подушечками пальцев надавив на клитор. После он принялся мягко массировать подрагивающий комочек нервов, зная, что это в конце концов сведёт с ума Джинн. Гуннхильдр зажмурилась, ощутив горячее дыхание там, внизу. Он неспешно ласкал её, медленно поднимаясь по нежной внутренней стороне бедра. До него она никогда не чувствовала такого всепоглощающего экстаза. И никогда прежде ни одно желание не было столь желанным, как в этот миг. Женское тело само раскрывалось для долгожданных и жарких ласк, подобно бутону, тянущемуся к солнечному свету. Почувствовав, как пальцы Варки проникают в неё, она ахнула, но даже этому вторжению обрадовалась, ибо оно избавляло от невыносимой пустоты внутри. Фредерика в последнюю их встречу обозвала дочь ужасными словами, узнав, что та делит постель с мужчиной вне брака. С мужчиной, который старше её на восемь лет. А после дала пощёчину. Подобное — привычное дело в клане Гуннхильдр, в котором наследников воспитывают железной рукой. Может... Джинн никогда не противилась матери, потому что… боялась её и потому что была абсолютно одна. Джинн пришла в себя, когда Варка без особых усилий раздвинул её ноги в разные стороны. Она сжала в пальцах простынь, стоило горячей плоти медленно войти во влагалище, растягивая стенки. Джинн множество раз читала во время редких перерывов от работы высокорейтинговые романы, очень изредка мечтательно вздыхая и желая тоже познать такую любовь. Но секс оказался совсем не таким, каким его описывали авторы в своих книжонках. Первый раз, произошедший на винокурне с Дилюком, Джинн показался… никаким. Она ничего не почувствовала, кроме боли в самом начале. Но потом через год из экспедиции вернулся Варка, и они, будучи слегка пьяными, переспали на рабочем столе магистра. Только тогда Гуннхильдр поняла, что секс, оказывается, может быть обжигающе приятным, если делать это с опытным мужчиной. И с тем, кто тебе нравится. — Ты в порядке, Одуванчик? — покрывая лебединую шейку россыпью горячих, жадных поцелуев, спросил Варка. — Скажи, если нужно остановиться. — Д-да, всё… хорошо, — выдохнула она, вместе с тем выгнувшись из-за оказавшегося полностью внутри полового органа. Гуннхильдр вцепилась ногтями в широкие плечи магистра ордена и шире раздвинула ноги, стоило ему сделать первый толчок. Варка начал с медленнего темпа, давая Джинн возможность привыкнуть. Его же губы, до этого жадно касающиеся шеи, заскользили вниз, прямо к винно-розовым ареолам. Что-что, а мучать и изводить до немыслимого отчаяния Варка умел как никто другой. Джинн даже начало казаться, что если он опять свалит в какую-то экспедицию, то она теперь не протянет и года без него. Гуннхильдр охнула, когда сильные руки в мгновение ока разорвали ночнушку, решив не церемониться и не тратить на раздевание девушки лишнюю минуту. Джинн хотела было возмутиться: «Это уже моя вторая разорванная ночнушка! А до этого ты испортил рубашку! Ну можно же быть аккуратнее?!» Но новый толчок заставил её выгнуться дугой, запрокинуть голову и тихонько простонать. Пальцы Варки тут же заскользили по груди, обжигая касаниями. Джинн запустила пальцы в светлые волосы, прижав голову к своей пульсирующей груди. Его губы мягко обхватили сосок, вобрав в рот ритмичным потягиванием. От того, как он покусывал и посасывал её соски, у Гуннхильдр перехватило дыхание и захватило томление. Она выгибалась ему навстречу и извивалась на белых простынях, умоляя о большем. Каждый рывок плоти внутри срывал с губ стоны. А когда толчки стали быстрее, грубее, её накрыла жаркая волна желания, причём сильнее всего, что он заставил испытать до этого. Выйдя и оставив во влагалище лишь истекающую предэякулятом головку, Варка снова медленно наполнил Джинн. Женское тело плавилось в огне похоти, взывая к облегчению от этого невыносимого наслаждения. С обкусанных же губ то и дело срывались одни лишь мольбы. Последний стон сорвался с мягких уст Джинн только после того, как её захлестнула странная волна облегчения, смешанная с блаженным удовольствием. Пока она приходила в себя, тяжело дыша и вглядываясь в потолок, Варка кончил на живот Гуннхильдр. После обхватил дрожащее тело и крепко прижал к себе, уткнувшись в чужую шею, но перед этим вытер её. Так они лежали какое-то время, пока вдруг магистр ордена не сказал, приподнявшись и огладив пальцами плоский живот Джинн: — Знаешь, когда я был в Нод-Крае, то познакомился с одним ребёнком-вундеркиндом. Она жила совсем одна на тот момент, дожидаясь из путешествия своего робота. Мне стало жаль её, поэтому я решил присмотреть за Айно. Она очень милый ребёнок, правда, — он рассмеялся, — приходилось прятать от неё сладости и следить за тем, что она кушает. — К чему ты клонишь? — настороженно спросила Гуннхильдр, нахмурившись. — Может, — Варка посмотрел на Джинн, — поженимся и заведём ребёнка? Нам с тобой уже давно пора остепениться. Внутри Джинн всё неприятно сжалось от этих слов. Стать матерью? А если у неё не получится хорошо сыграть эту роль? Если будет похожа на Фредерику? А если… Но Варка прогнал эти мысли прочь из светлой головы, поцеловав девушку в губы. — Всё нормально, нам необязательно торопиться с этим, Одуванчик.