Бегущая по волнам

      Луна висела над «Моржом» тяжелым серебряным диском, заливая палубу холодным светом и бесстыже заглядывая в окна капитанской каюты. Флинт злобно буравил её тяжёлым взглядом в ответ. Луна плевать хотела на подобные гляделки и продолжала пялиться. Не выдержав столь пристального внимания, пират вздохнул и поднялся из кресла, прихватив стоящую у ножки кровати бутыль с ромом.       Бессонница грызла его вот уже третью ночь — ровно столько же, сколько эта женщина трепала ему нервы своим пребыванием на корабле. И дернул же его чёрт пришвартоваться на ремонт именно на этом захудалом островишке!       Обозлённый на собственный организм, неспособный выключаться по первой прихоти, и на снова всплывшую в делириумном от выпитого сознании Аделаиду, Флинт перекинул бутылку в другую руку, повёл плечами, разминаясь, и покинул каюту.       Морской соленый воздух тут же порывисто бросился ему в лицо, точно до этого он был недостаточно бодрым. Ай, да и плевать, всё одно лучше, чем тухнуть взаперти, слушая храп Сильвера за стенкой! Уверенной, пускай и не совсем твёрдой походкой капитан корабля двинулся вдоль борта. Раз уж всё равно не спится, то хотя бы вахтенному обкорнает уши, коль умудрился уснуть на дежурстве. Мысль о разборке приятно зашевелилась внутри, и Флинт в приподнятом расположении духа направился было в сторону носовой части, но…       Смех. Обычный женский смех. Легкий, как всплеск рыбы, звонкий, как склянки в безветренную погоду. Доносящийся откуда-то снизу. Флинт нахмурился. Будь они на суше или хотя бы на каком-нибудь торговом судне, он бы и ухом не повёл. Но посреди океана на пиратском корабле, где и женщин-то…       Он осторожно подобрался к планширю и перегнулся.       Какого?..       Предсказуемо, это и вправду оказалась Аделаида. Смеющаяся, абсолютно голая и стоящая на воде так, словно у неё под ногами зелёная лужайка. Очередная волна лизнула женские лодыжки и девушка снова засмеялась, а потом…       Флинт отшатнулся от борта, чувствуя, как стремительно трезвеет, и опасаясь, что с такими открытиями легко потерять и второй глаз.       Она бежала по воде и даже не думала тонуть. Совершенно реально, мать вашу.       Бежала.       По воде.       Полностью голая, с мокрыми волосами, развевающимися, как морская пена, Аделаида мчалась по черной глади, оставляя за собой лишь легкие круги. Ее ступни даже не проваливались — будто море само подставляло ей волну за волной, как лестницу.       Нет, спешить не надо, надо это обдумать. Стараясь не привлекать внимания, он выглянул ещё раз. Именно в этот момент тонкая фигурка разбежалась и прыгнула — высоко, как дельфин, перевернулась в воздухе, а затем не нырнула, нет, приземлилась на ноги и выпрямилась, стоя на краю лунной дорожки и радостно вскидывая руки.       Флинт медленно сполз вниз по дереву спиной и уселся, откинувшись затылком на выпирающий планширь. Бутылку он решил примостить рядом.       Итак, что у него имеется? Пленный (с появлением Аделаиды — нет) пацан из лидеров сопротивления Санта-Доминго. Фифа с необитаемого острова, каким-то образом скачущая по воде как надутый мяч из бычьего пузыря, явно связанная с нечистыми. И трюм, полный награбленного за долгие годы. А ведь он ещё никаких обрядов не проводил и кровавых жертвоприношений не совершал. Чего ещё ему стоит ожидать от этого плавания, которое даже к кульминации своей пока не подошло?       Не в силах воспринимать количество свалившихся на него новостей, Флинт потянулся за бутылкой и сделал большой глоток.       Через какое-то время смех затих. Насторожившись, Флинт решил выглянуть снова — но был немало удивлен, когда нашёл её спокойно лежащей на волнах. Неведомая сила каким-то образом держала её поблизости, не уносила от корабля течением, точно девчонку за ногу якорь держал.       Может, всё-таки померещилось? — допустил он последнюю более-менее здравую мысль и уже собрался было отступить, но Аделаида, точно почувствовав внимание, вдруг встала. На воду, черт бы её побрал. Пират едва успел нырнуть за бочки, когда она вдруг принялась оглядываться. Почувствовала что-то? Додумывать было некогда: раздался неожиданный вскрик, потом всплеск, и когда он перекинулся через борт, единственное, что предстало его глазам — широкий раздвоенный хвост, скрывающийся под водой.       Съели. Какое-то морское отродье приманили со дна скачки и нырки у поверхности, и поднявшийся морской змей попросту сожрал ведьму, утащил к себе в пещеру, разодрав напополам. Быстро перекрестившись и попросив Mater Caritatis уберечь корабль от чудищ этого моря, Флинт выдохнул и даже слабо усмехнулся. Что ж, нет тела, нет и дела, девчонка и так достаточно поиграла на нервах, подрывая авторитет капитана и ни во что не ставя кодекс пиратской жизни. Одним ртом меньше, одним пайком больше. В относительно приподнятом настроении, позабыв про вахтенного и прежний план, Флинт направился в сторону своей каюты, чувствуя, что уснёт сразу же, как коснётся щекой подушки.       Что-то увесистое плюхнулось на планширь с противоположной стороны корабля с мокрым чваканьем.       — С совестью у пиратов так же плохо, как и с другими нравственными понятиями?       Высоко поднявший напряжённые плечи Флинт медленно повернулся.       — Ты…       — Я. Спрашиваю тебя про совесть, вообще-то, если ты не понял. Всё рассмотрел?       Аделаида лежала на перилах, подперев лицо руками, вода с мокрых волос ручейками стекала на просоленные доски, образуя лужу. Огромный тяжелый хвост, начинающийся от пояса вместо ног, слегка покачивался то в одну, то в другую сторону.       — Что ты такое? — чувствуя в горле неприятный ком, прохрипел Флинт.       — Хороший вопрос, — рассмеялась девушка, выгибая спину. В лунном свете чешуя брызнула переливами всех существующих цветов. — Сам как думаешь?       Хорошо освещённая фигура вдруг поплыла, точно в тумане, и девушка покачала согнутой в колене ногой в воздухе. Пират почувствовал, что уголок губ начинает нервно подрагивать. Через силу он сглотнул и постарался придать лицу как можно более спокойное выражение. Получилось не очень. Аделаида тем временем распрямилась и пошла прямо к нему.       — Расслабься, капитан, пока я на твоём корабле, морские твари выберут обойти эту посудину стороной.       Остановившись на мгновение перед ним, она совершенно ласково глянула на него снизу вверх и, чуть задев плечом, двинулась в общие каюты, на ходу натягивая прихваченную с бочки рубашку.       Флинт озадаченно провожал взглядом её бёдра со стекающей по ним водой и понимал — разобраться со всем этим будет ой как непросто.

***

      Как она и думала, следующей ночью он снова пришёл.       — А всё-таки объяснись, — устроившись локтями на планшире, Флинт неотрывно следил за нарезающей круги по водной глади девушкой. — Вчера ты стояла на воде так просто, точно на суше. Колдовство?       — Сложно объяснить, — пожала плечами Аделаида и нырнула. Светлая макушка появилась из воды в десяти метрах от прежнего места, девушка откинула ладонью мешающие волосы со лба и продолжила: — Это не совсем колдовство, но и проклятьем такое тоже не назовёшь. Скажем, это… дар?       — Что ж за дар такой, то плавать, то как водомерка шастать? — рассмеялся пират. — Кому ж такой нужен-то?       — Тебе уж явно лишним не будет! — поднырнув под борт, Аделаида изогнулась и хвостом отправила веер брызг прямо в лицо капитану. — Явно ведь не успеешь за борт выпасть, как пойдешь ко дну, как топор!       — Смотри, не заговаривайся, — прорычал Флинт, вытирая лицо рукавом рубахи, — думаешь, я плавать не умею?       — А есть другие причины, почему капитан «Моржа» до сих пор не в воде?       — На понт взять удумала? Вот ещё, — сложив руки на груди, он отвернулся, не переставая, впрочем, жадно ловить взглядом то и дело появляющуюся из воды голую спину. — Неохота мокнуть под северным ветром. Погода не та.       — Как знаешь, — хихикнула девушка и скрылась под водой.       Он успел изучить звёздное небо над головой, в мельчайших подробностях рассмотреть растрепавшиеся переплетения канатов в снастях и скучающе повиснуть на них. Спустя, по ощущениям, минуты три, он, заметно нервничая, перегнулся через планширь и внимательно изучил пенные воды. В задумчивости Флинт дошел до левого борта, выглядывая знакомые белые волосы. Аделаиды не было уже довольно долго, и в голову закрадывались не самые приятные мысли. Человек под водой столько не протянет. Но считается ли она человеком? Вдруг и для мистического существа это слишком много?       — Джонс тебя подери, — прорычал пират, стягивая рубаху. Если она утонет, придётся как-то объяснять это команде, а они и так не очень-то ему верят (спасибо, Аделаида).       — Всё-таки окунуться надумал? — насмешливо раздалось снизу.       — Ты куда пропала?       — Я что-то не могу разобрать, чего больше в этом вопросе: возмущения или переживаний? — девушка встала на одно колено, руками отчаянно вцепившись во что-то под водой. Флинт прищурился, пытаясь разглядеть, что она там нашла, но тут Аделаида хакнула и дернула добычу с особым усердием.       Едва успевший отступить Флинт расширившимся от изумления глазом наблюдал, как через бортик перелетает невообразимо большой краб. Размахивая длинными ногами, чудище со всей силы грохнулось панцырем о палубные доски и задрыгало конечностями ещё противнее.       — Что стоишь, держи! Деликатес! — легко запрыгнула на планширь Аделаида и, не дожидаясь реакции, схватила краба за клешни и подняла глаза с горящим азартным огоньком прямиком на Флинта. — У тебя в каюте есть, где его зажарить?       — …Нет.       Аделаида вздохнула.       — Жаль, очень жаль. Я бы как раз не отказалась перекусить. Но, ничего не поделаешь, — с сожалением она подтащила тушу краба к борту и пинком отправила дёргающегося обитателя глубин обратно.       Перегнувшись через фальшборт, она принялась отжимать мокрые волосы, и Флинт вдруг смутился.       — Ты б хоть прикрылась чем, — на плечи ей обрушилась капитанская накидка, тяжелая, пахнущая табаком и ромом. — Додумалась же — плавать, в чём мать родила! И где тебя так долго носило?       Она улыбнулась, но приняла жест, укуталась в накидку поплотнее и насмешливо посмотрела прямо в глаза:       — Волновался? Погреюсь у камина — расскажу, так и быть.        И она первая зашагала в сторону капитанской каюты.

***

      — Так что же, нырнула за крабом?       — Почти, — пожала плечами Аделаида, поправляя накидку. Она удобно расположилась с ногами в кресле у камина и оттуда изредка посмотривала на него, в основном предпочитая разглядывать языки пламени, скачущие по углям. — Под нами расположились руины одного из древнейших затопленных городов. Когда-то здесь тоже был остров, но извержения вулканов не оставили от былой красоты и процветания и камня на камне. Только спутанные водорослями колонны да остатки домов, в которых резвятся рыбы.       Аделаида вздохнула и требовательно протянула руку. Начатая бутыль рома перекочевала в узкую ладонь, и девушка приложилась к горлышку с отнюдь не аристократической прытью.       — Кстати, крабы там тоже были! Этот ещё не самый большой, подросток на фоне других. Прицепился чего-то, драться полез, вот и пришлось показать, с кем в море лучше не связываться, — усмехнулась она, отстранившись от бутылки. — Ну и, собственно, пока я с ним возилась, «Морж» успел значительно отдалиться, пришлось догонять.       — Зря выкинула, с утра Окорок был бы очень рад, — хмыкнул пират и вытащил ром из чужой цепкой хватки. — Мне-то оставь, ведьма! Кстати, об этом… Ты обещала рассказать. Вот тебе камин, вот тепло, я намерен всё-таки услышать эту историю!       — Ну, раз уж намерен, куда там мне! — расхохоталась в ответ Аделаида, чуть не упав с кресла и выпутываясь из одежды. — Итак, всё началось, когда в десять лет я сбежала от родителей, чтобы отправиться на пляж и вдоволь накупаться. Конечно же, мне хотелось чего-то необычного, поэтому я пошла на старый, уже дикий пляж…       — Тот, где сейчас бухта контрабандистов, что ли?       Аделаида оторвалась от наблюдения за огнём и внимательно посмотрела на него.       — Будешь перебивать — сам додумаешь, отчего у меня чешуя на заднице появляется. Когда я была ребенком, никаких контрабандистов в Санта-Доминго и в помине не было! Понятно?       Флинт капитулирующе поднял руки и она продолжила, закинув одну ногу на подлокотник и покачивая ею.       — Само по себе это очень живописное место, все эти чёрные обломки скал, остатки атолла с кораллами, чайки с их гнёздами. Много ли надо ребёнку? Вот я и бегала, воображала, что ищу клад, чертила на песке карту сокровищ, рассматривала рыбешек у берега, плескалась в воде.       Закинув руки за голову, Аделаида мечтательно прикрыла глаза, вспоминая очевидно приятные моменты из детства. Но улыбка на губах её поблекла также неожиданно, как и появилась.       — Я уже и не помню, зачем мне далась та скала посреди воды. Может, там сидела чайка и я подумала, что там прячется её гнездо с птенцами, а может, оттуда открывался хороший вид на всю бухту. В общем, я полезла на этот обломок, хотя с трудом доплыла до него. И по-моему да, вид оттуда все-таки был необычайным. Настолько, что это хотелось зарисовать.       — Я не понимаю, как это связано с тем, что у тебя хвост вместо ж…       — Конечно, не понимаешь! Быть хорошим слушателем — это не матом команду крыть! Нужно что-то побольше лужёной глотки, — съязвила девушка и попыталась дотянуться ногой до стола, на который опирался Флинт. Пнуть его не получилось, и с небольшим огорчением Аделаида вернулась к своей истории. — Ветер с берега ударил в спину, я пыталась ухватиться за хоть что-то, но руки соскользнули со склизких обломков, и я полетела вперёд. Помню, что сильно приложилась о камни спиной, а потом меня подхватило течение и понесло в открытое море. Я не особо помню, что там было, после того удара из груди выбило весь воздух, а меня всё куда-то несло, на любую попытку вдохнуть внутрь только бесконечным потоком лилась вода…       — Так ты утонула? — казалось, Флинт был не на шутку обеспокоен судьбой малышки в море, позабыв даже про ром. Бутылка стояла на столе отстранённо, и Аделаида не преминула шансом потянуться и взять бутыль.       Сделав пару глотков, она утёрла губы тыльной стороной ладони.       — Самое интересное, что нет! То есть, по сути да, но как таковая я не умерла! Когда я открыла глаза, солнце так и било по ним. Я подумала, что просто вырубилась и болтаюсь на волнах. Но когда я попыталась перевернуться и осмотреться, то мои руки во что-то упёрлись! Я посмотрела вниз и чуть не завизжала! Я лежала на спине у огромного ската и он плыл в сторону старой бухты! Он нёс меня домой!       — Да брешешь! Не бывает огромных скатов! — Флинт размахивал руками, отчаянно показывая предельный размер самого большого ската, что только мог водиться в объединённых водах, и явно отказывался принимать эту версию.       — Я по-твоему врать буду? Здоровенный он был! Да с весь твой корабль! — осознав, что погорячилась, Аделаида всё-таки вскочила на ноги и отмерила шагами расстояние из одного угла каюты до другого. — Ну не с весь, но вот с эту каюту — точно тебе говорю! Здоровущий, чернющий скат! И я плыла на нём, как на одеяле! А он меня поддерживал!       — Допустим, но это чудесное спасение пока не говорит ни о какой сверхъестественной силе! — скептически скрестил руки на груди пират.       — Дубина, ты дослушивать научишься? Мы почти подплыли к берегу! И тогда он приподнял один плавник, скидывая меня в воду! Я нырнула с головой, и в этот момент скат заговорил!       — Ну вот ещё, говорящая рыба! Не завралась ещё?       — А он взял, да и сказал: море полно опасностей! Тебя ждёт великая судьба, Аделаида, береги себя и постарайся не играть с морем в такие опасные игры. А потом он меня благословил и сказал, что теперь я никогда не останусь без защиты, и вода станет для меня второй землёй! А потом меня выкинуло на берег и рядом со мной выплыла ракушка, которая нашептала: если какой-то тупой пират будет пропесочивать тебе мозги, то вот, держи хвост, им будет очень удобно отоваривать излишне настойчивых! Ясно тебе?       — О как! — уже откровенно ржал Флинт, держась за ушибленный бок, пока девушка заносила руку для нового удара. — Ой, не могу! Ай, да так всю команду перебудишь грохотом! Ах-ха-ха-ха-хааа! Ракушки! Скаты говорящие! Муа-ха-ха! Верни ром на место!       — А не веришь, так сиди трезвым, хватит с тебя! — грозно ткнув пальцем пирату в лицо, Аделаида швырнула бутылку прямиком в камин, и тот радостно полыхнул, точно только и ожидал выпивки.       — Ну, чертовка! За выпивку ответишь! Ах-ха! Так и помру со смеху, а ведь меня — меня, самого Флинта! — не смог заграбастать сам морской дьявол! Ну, рассмешила, — красный, как вареный рак, отсмеявшийся Флинт смахнул слезу и запрокинул голову, довольно выдыхая. — Давно я так не веселился! Да ладно тебе, призналась бы честно: так и так, сделку с Дейви Джонсом подписала, когда утонула, что думаешь, осуждать кто-то будет? Что сразу-то небылицы придумывать?       — Пошёл ты.       Вопреки сказанному, это она поднялась с кресла, оставив капитанский китель мятой грудой, и, прихватив сложенную стопкой одежду, покинула каюту, напоследок грохнув дверью с такой силой, что затряслись стёкла, а команда внизу наверняка проснулась.       — Обиделась что ли? — усмешка ушла с лица пирата, а жаркое пламя камина переливалось, отражаясь в зрачке, пока нахмуренный взгляд буравил дверь в бесполезном ожидании ответа.       Тишина говорила куда как красноречиво.       Обиделась.

***

      Следующие несколько дней они всё так же отстранённо вели себя днём, в окружении команды. Глубоко заполночь он продолжал выходить на палубу, всё надеясь застать плещущийся у корабля раздвоенный хвост, но ни в одну из четырёх ночей Аделаида так и не появилась. Не сказать, что он считал себя виноватым, пробудить во Флинте настолько глубокие чувства не смогла бы, пожалуй, и родная мать. Но отчего-то чувствовал он себя от этого ночного разлада донельзя неуютно.       На пятый день ему улыбнулась удача. Или это просто Аделаида устала от невозможности плавать без пристального внимания с капитанского мостика.       — Ну и зачем ты пришёл? — тяжёлый хвост грузно шлепнулся на фальшборт, Аделаида подтянулась на руках и теперь сидела, распутывая мокрые волосы. — Ты же считаешь мои рассказы бредом, значит и я должна быть не больше, чем галлюцинацией.       — Думаю, каждый вправе придерживаться того мнения, какое считает более правильным. А обижаться на слова несусветно глупо. Если ведьма хочет, она может не раскрывать своих секретов. Как вода сегодня?       Она какое-то время молча изучала его, всё так же расчёсывая длинные пряди, отливающие в лунном свете серебром, прежде чем внезапно улыбнуться.       — За день она прогрелась до парного молока. Смотри, — протянула она на раскрытой ладони что-то небольшое, и Флинт с удивлением обнаружил в руке ещё влажную, с перламутровыми крапинами тёмную раковину моллюска. Поддев ножом створку и приоткрыв её, пират не сдержал присвиста: внутри, как птенец в гнезде, в окружении нежной внутренности покоилась крупная, с собачий нос жемчужина нежного розоватого цвета.       — Она просто прелесть, правда? — заглянувшая в раковину с другой стороны Аделаида подняла на него полные детского восторга глаза.       — Ага, — сколь сильным было его удивление, столь и широкая ухмылка в моменте расплылась на его лице. — А… А теперь мне действительно интересно, откуда ты её сейчас вытащила?       — Дурак! — от души огрела его по плечу Аделаида, вгновенно вспыхнув под этим похабным взглядом до корней волос. — Настолько узколобый, что кроме этого ни о чём не думаешь? Неужели никогда не слышал о пастушьей сумке?       Лишь сейчас, когда она отскочила от него, вся разрумянившаяся от такой глупости, он заметил, что на поясе, где совсем недавно кожа граничила с холодными чешуйками, теперь разделяло туловище пополам блёкло-зеленое переплетение водорослей, собирающееся в подобие мешочка на боку.       — Ладно, капитан, так и быть, — всё ещё разглядывая его снизу вверх, Аделаида склонила голову набок, — прощу тебя. Если не побоишься со мной станцевать. Или трусишь?       — Ещё чего! — раскатисто рассмеялся пират. — Только где ж ты найдешь оркестр, чтобы специально для тебя сыграл концерт?       — Он уже идёт, ты просто не умеешь слышать, — в лунном свете глаза Аделаиды блеснули горячим зеленым пламенем, — но я помогу. Слева от нас как раз огромный коралловый риф. Его песнь больше, чем любая иная, подходит для медленных танцев.       Прильнув к нему ещё влажным, необсохшим телом, Аделаида положила руки ему на плечи и мягко, но уверенно повела, заставляя сделать шаг.       Шаг, еще один, другой. Флинт быстро понял, чего она добивалась, и довольно уверенно перенял роль ведущего. Хотя танцевать без музыки было затруднительно, получалось у них весьма неплохо. В уверенных руках Аделаида чувствовала себя морской травой, перетекающей под властью подводных ветров то в одну, то в другую сторону, переносящейся от борта к борту в замысловатом и эффектном плавном движении под присмотром лунного глаза. И казалось, не только ей доставлял удовольствие этот танец. Извечный оскал покинул Флинта, разгладились напряжённые складки на лбу, оставляя спокойный и внимательный взгляд да сжатую полоску губ.       — Ты до сих пор не слышишь песнь моря?       — Нет, ведьма, — усмехнулся Флинт. Он хотел было добавить, что, должно быть, ей эти песни тоже померещились, но не успел.       — А так?       С улыбкой, на которую способны лишь невинные младенцы, она с лёгкостью перегнулась через борт и, вцепившись в ворот его накидки, утянула онемевшего пирата в воду, плотно прижавшись губами к чужой усмешке.       Холод морской воды мгновенно отрезвил. Вылезшим из орбиты глазом он с ужасом наблюдал за отдаляющимся «Моржом». «Воздуха» — ударил в вакуум барабанных перепонок мозг, и Флинт со всей силы загрёб руками, стремясь дотянуться до спасительной границы воды и небес.       На макушку властно надавили, не давая подняться выше. Он закрутился волчком, пытаясь найти противника и вытягивая нож из голенища сапога, но противник не стремился нападать.       Аделаида смотрела спокойно, всё так же наклонив голову и изучая ошарашенного мужчину взглядом, как и до этого, ещё на корабле. Опустив взгляд ниже, он разглядел, как ноги её оказались точно затянуты в полупрозрачный мешок, с каждым мигом становившийся всё плотнее и обрастающий точно по волшебству тысячами блестящих чешуек. Веером прямо на его глазах раскрылся хвост, взметнув тонкие косточки, соединённые нежнейшей кожей. Пока он бессовестно пялился на её хвост, Аделаида помахала рукой прямо перед его глазами — он отметил увеличившиеся перепонки, как у лягушек — и поднесла палец к уху. В облаке волос, обрамляющем её лицо, он разглядел и пробившиеся прорези жабр на тонкой шее. Уши девчонки тоже изменились, появилась в их форме какая-то заострённость, напоминающая плавники крылатки, но мутнеющий взгляд не позволил ему изучить её точнее.       И тут он услышал.       Море действительно пело. Нежные, звучащие сотней колокольчиков голоса играли по невидимым нотам, пели то высоко, то падая практически в глубоководный гул, они трубили, перебирали по струнам арфы и звенели, как натёртые сияющие бокалы. Он решился ещё раз открыть глаз и поразился, насколько красиво расстилающееся перед ним зрелище. Настоящие леса, переплетения из красных, розовых, багровых и белых кораллов образовали здесь свой причудливый мир, подарив пристанище бесчисленным стайками рыб всех форм и размеров! Красочный переполох жил своей жизнью, синие, жёлтые, оранжевые и лиловые рыбины перетекали между ветвями подводных деревьев со спокойной грацией, неторопливые и полностью погруженные в собственные дела, им абсолютно не было дела до человека, болтающегося под водой совсем недалеко от их обители. Здесь вид человека вызывал столько же ужаса, сколько и в далеком, полностью обросшем льдами море — местные обитатели никогда не встречались с кем-то опаснее акул да мурен, и что люди, что сети были для них не страшнее тех же кораллов.       — Смотри!       Голос Аделаиды прошелестел галькой, переворачиваемой волной, и обернувшись к ней, он застал её с улыбкой указывающей наверх, к поверхности воды, находящейся от них в пятнадцати футах.       Громадное пятно исключительной черноты перекрыло собой и луну, и звёзды, и «Моржа». Гигантский хвост то и дело повиливал, как у недовольной кошки.       «Не наврала, чертовка, огромный скат всё-таки существует,» — это было последним, что успел подумать Флинт перед тем, как в глазах окончательно потемнело.

***

      Очнулся он на палубе, выхаркивая из себя остатки воды на просоленные доски. Аделаида расположилась рядом, голые острые колени находились так близко, что при желании в них можно было уткнуться носом.       — Ну, как тебе? Услышал море?       — Да и не только услышал, — съязвил Флинт, резко садясь и чувствуя, как от этого сомнительного движения кружится голова.       — Скат! Там был здоровый скат! — опомнившись и потирая лоб, обернулся он к ней. — Видала?       — Я же говорила, — совершенно спокойно хмыкнула она, наблюдая, как, пошатываясь, капитан нетвердой походкой приникает к планширю, перегибаясь через него и заглядывая в воду под ними.       — Галеон мне в корму, это уже настоящая чертовщина, — с сожалением отстраняясь от борта, возвращается к ней пират.       — Может, и чертовщина, — улыбается Аделаида, заставляя его содрогнуться от внезапного воспоминания. — А может, и чудо, тут уже кому как.       — А ты… — насторожившись, девушка пробует было отползти назад, но упавший на четвереньки Флинт вдруг хватает её за лодыжку, тёплую, точно напитавшуюся солнцем за день, и подтягивает к себе. — Твой хвост реально полосатый, как у скумбрии?       Она оказывается подмята мокрым до нитки пиратом, тяжелым и холодным, как ледник, и разглядывает его снизу, с напрягом приподнявшись на локтях и вцепившись в доски до побелевших пальцев.       — Я заметил только на дне, когда ты показывала ската… — Флинт напряжённо всматривается в её лицо, рассчитывая увидеть произошедшие изменения. — У тебя были треугольные зубы?       — А что, рыбка приглянулась?       Аделаида улыбается в ответ ровными красивыми зубами. Треугольными. Точно в насмешку она ведёт ногой по его бедру, коленом едва задевая обтянутый штанами пах, издеваясь, поддразнивая, прекрасно зная, ощущая ответ на свой вопрос.       Она надавливает чуть увереннее и всё-таки получает признание: низкий, грудной стон вырывается из глотки Флинта вместо слов. Весь его первобытный страх, растерянность, недоумение, пережитые там, на глубине, мгновенно переплавились в дикую, необузданную жажду.       — Приглянулась, — прохрипел он, и его рука впилась ей в бедро, подтягивая ближе, прижимая к себе, чтобы она почувствовала весь его ответ уже не с безопасного расстояния, а как можно красноречивее. — Нет, морскому дьяволу я тебя не отдам, пусть хоть лично явится.       Он буквально врезался в её рот, не целуя, кусая, желая ощутить ответный укус острых опасных зубов, проверяя на прочность эту нахальную улыбку, оттягивая нижнюю губу. Аделаида не сопротивлялась. Напротив, её смех превратился в довольное урчание где-то глубоко в горле, и её руки обвили его шею, вцепившись в мокрые волосы на затылке, углубляя поцелуй и проникая скользким языком в его теплый рот.       — Ты не боишься неизвестности, Джон Флинт. Мне нравится твоя смелость.       Он был груб, тороплив и неуклюж, всё ещё немного дезориентированный после падения за борт. Но Аделаиде, казалось, всё нравилось. Её ноги обвились вокруг его поясницы, а колени сдавили рёбра с немыслимой силой, заставляя его стонать снова. Доски палубы были жёсткими и неудобными, солёные брызги долетали до их горячей кожи, но разве имело это значение? Его пальцы, дрожащие от остатков адреналина и дикого желания, рванули на себе пояс, путая застёжки на его штанах. Аделаида наблюдала за его борьбой с тканью с насмешливым блеском в глазах, но терпения её хватило ненадолго. Точно морской змеёй она скользнула рукой между их телами и, осторожно поднырнув под край штанов, крепко сжала край белой рубахи, а затем резко дернула её наверх, прочертив по его животу четыре глубоких царапины от острых ногтей. Флинт зашипел, но захлебнулся стоном, как только она вновь скользнула за пояс ремня и обхватила пульсирующий член ладонью, пробно сдавливая и проводя по всей длине. Под второй рукой пряжка ремня поддалась совершенно легко.       Флинт накрыл её собой, как штормом, пытаясь заглушить в этой близости тот ужас и восторг бесконечной глубины, что всё ещё звенел у него в ушах. Он толкался в неё резко и размашисто, не испытывая никаких сомнений — нежность для них слишком проста и бесполезна, и Аделаида встретила его таким же яростным движением навстречу, выгнувшись всем телом, прижавшись настолько тесно, насколько только возможно.       Для него она была загадкой, которую он отчаянно пытался разгадать руками и губами. Он касался её кожи, скользил по рёбрам, впивался пальцами в изгиб талии, будто пытаясь снова прикоснуться к шершавой переливающейся чешуе. Она приникла к его шее, покрывая кожу горячими, жгучими поцелуями, остающимися на теле её метками, и он вколачивался в это податливое и страстное тело, страшась лишь одного — что острые зубы вот-вот вопьются в беззащитную вену, так напряженно пульсирующую на крепкой шее. Точно чувствуя его смятение, Аделаида не удержалась и засмеялась ему в губы, отстранившись от чужого плеча.       — Боишься? — прошептала она, двигаясь под ним с какой-то древней, нечеловеческой грацией.       — Заткнись, — простонал он в ответ, теряя ритм, чувствуя, как всё внутри него сжимается в тугой, раскалённый узел. Его мир сжался до скрипа досок под их телами, до хриплого дыхания, до её рук на его спине, до солёного вкуса её кожи на его языке.       Она чувствовала его приближающуюся разрядку, это дрожащее напряжение в его мышцах. И тогда её пальцы вцепились в его волосы, резко откинув его голову назад, заставляя встретиться взглядом. Её глаза в лунном свете были абсолютно чёрными, бездонными, как морская пучина, в которой он тонул всего час назад.       — Смотри, — приказала она властно, и он не мог оторваться.       И Флинт видел, как на её коже, прямо у него на глазах, проступили призрачные серебристые узоры, словно следы от чешуи, мерцающие и исчезающие с каждым биением её сердца. Это было так же мимолётно, как отблеск на волне, и так же реально, как скат размером с фрегат.       С этого зрелища его и сорвало. Гортанный, протяжный и довольный стон вырвался из его груди, и он довольно навалился на неё, вжавшись настолько глубоко, что она всхлипнула от такой тесноты внутри себя, зарываясь лицом в её шею, в её распущенные волосы, пахнущие солью и чем-то неузнаваемо-древним. Её мышцы до боли сдавили член, выжимая до последней капли, заполняя внутренности горячим семенем, не позволяя покинуть её так скоро.       Они лежали так несколько долгих минут, слушая, как сердца возвращаются к обычному ритму, смешиваясь с привычным шёпотом волн о борт. После Флинт откинулся набок, с трудом ловя воздух, чувствуя, как доски впиваются уже теперь и в его бок, и бросил на неё удовлетворённый и оттого лениво-собственнический взгляд. Аделаида лежала на спине, растрёпанная, с сияющей кожей и довольной, хищной улыбкой. Совершенно земная и совершенно потусторонняя одновременно.       — А в воде ощущения еще сильнее, — выдохнула она, поворачивая к нему голову, и потянулась.       — Не сомневаюсь, ведьма, — хмыкнул Флинт, жалея лишь о том, что весь табак в мешочке на поясе вымок и закурить прямо здесь не выйдет. Подтянув девчонку к себе, он хрипло рассмеялся, разглядывая нечеловечески-зеленые глаза. — Завтра проверим.