Между правилами

Воскресенье. Чёрт, уже воскресенье. Сегодня Тэхён проснулся позже обычного — на часах было 9:35, когда он наконец открыл глаза. Иногда нужно устраивать своему организму такие праздники — поспать подольше, никуда не спеша. В планах на день было простое: убрать квартиру, проветрить, приготовить ужин и подготовить дополнительный материал к завтрашним занятиям с Хари. Хари. Боже. Они вчера действительно общались о кимбапе. Обычная переписка. Их первая нормальная переписка без фото, без явных намёков. И почему-то от этой мысли в груди стало тепло. Слишком тепло. — Так, Тэхён, встаём, работа не ждёт, — сказал он сам себе и поднялся. Он практически вылизал всю квартиру: полы блестели, книги на полках были расставлены ровными рядами, даже кухня сияла. Все окна и балкон он распахнул, впустив в комнату свежий воздух. Ужин он решил приготовить заранее. Простая паста с томатным соусом и травами. После душа сел за стол, параллельно листая новости на телефоне. С этим чёртовым «маленьким дьяволом» он уже несколько дней почти не проверял, что в мире вообще происходит. Именно в этот момент сверху всплыло сообщение. «Маленький дьявол». Тэхён поймал себя на том, что улыбается, открывая чат. (скриншот переписки) Пальцы сами собой набрали: «Хочешь, я покажу, насколько могу быть опасным?» Он застыл. Прочитал ещё раз. — Нет. Это перебор, — тихо сказал он и быстро стёр. Скосил взгляд на часы: 22:38. Слишком поздно, но рука сама потянулась к клавиатуре. (скриншот переписки) Боже, она его смерти хочет? Он смотрел на фотографию. Эта чёртова ночнушка. Тонкая ткань, чёрный цвет, обтягивающий силуэт. Всё, чего он хотел прямо сейчас, — сорвать её с её тела и поцелуями покрывать каждый участок кожи. Тэхён зажмурился и откинулся на подушку. — Божеее… Так. Спать, Тэхён. Спааать, — выдохнул он, пряча телефон под подушку. Но сна в эту ночь ему снова не видать. Понедельник подкрался незаметно — будто кто-то незаметно подвинул стрелки на циферблате и шепнул: «вставай». Будильник возопил под ухом, и Тэхён, не открывая глаз, нашёл на ощупь телефон и выключил звук. Спать всё же удалось — несколько часов, не больше, но утро не казалось разбитым. Скорее собранным: внутри уже шелушились мысли о дне, о парах, о том, что эта девчонка выкинет сегодня, и как не дать себе сорваться. Душ — сначала горячий, чтобы проснуться, потом прохладнее, чтобы скинуть остатки ночи. Полотенце, расправленное одним резким движением, вода капает с висков, капли упрямо цепляются за линию шеи. Он коротко посмотрел на себя в зеркале: свежее лицо, внимательные глаза, будто чуть светлее обычного. Можно работать. На кухне тёплым боком дышала кофеварка. Тэхён насыпал помол, нажал кнопку и закрыл глаза, слушая, как машина втягивает воду и выпускает аромат — привычная маленькая церемония перед началом недели. За окном — ясное, чистое осеннее солнце, свет мерцал на подоконнике ровной полосой. Он подошёл к шкафу: взгляд сам остановился на чёрных классических брюках и белом поло. Просто и со вкусом. Рука лёгким жестом пригладила ткань на плечах, часы — на левое запястье, кожаный ремень — привычный щелчок. Никаких излишеств. Сумка — в ней папки, тетрадь с тезисами, флешка, ручки, запасная зарядка. Ключи из керамической чаши у входной тумбы — короткий звяк. Он надел лёгкую куртку и, облокотившись на косяк, на секунду задержался: «Что ж, новая неделя — новые испытания», — сказал себе мысленно, сам понимая, о каких испытаниях говорит. Дорога приняла его мягко: утренние улицы, привычные повороты, неровности асфальта, которые машина давно знает и сглаживает подвеской. В плеере включился старый плейлист — джаз с ритмом, который не давит, а ведёт. Тэхён поймал себя на том, что постукивает пальцами по рулю в такт и, кажется, даже почти напевал беззвучно. Настроение было удивительно хорошим — как будто всё разложено по полкам, и внутри, поверх напряжения, лежит светлая полоска ожидания. На парковке университета он занял своё обычное место, заглушил мотор, взял сумку. Дверь хлопнула, и почти сразу рядом возник знакомый силуэт. — Надо же, вы только посмотрите, — протянул Юнги, перекинув рюкзак на одно плечо. — Злюка преподаватель Ким сегодня в хорошем настроении. — Ой, да заткнись ты, — отозвался Тэхён, не сдержав улыбки. Юнги толкнул его локтем в бок, как будто проверяя, действительно ли это он. — Ну правда, чего такой довольный? — глаза у него были хитрые, оценивающие. — Погода влияет, — сказал Тэхён, пожав плечом. — И кофе хороший попался. — Угу, — хмыкнул Юнги. — «Погода влияет». Запишу в блокнот: на Тэхёна влияет солнце. Интересно. — Интересуйся на здоровье, — усмехнулся тот. — Но лекции за меня ты всё равно не прочитаешь. Они обменялись ещё парой коротких замечаний — ни о чём, для разогрева — и разошлись по своим корпусам. Коридор привычно тянулся мозаикой из голосов, шагов, запаха типографской краски и чужих парфюмов. И тут взгляд Тэхёна сам зацепился за двоих: у лестницы стояли две девушки. Одна — повыше, в светлой куртке, оживлённо рассказывала что-то, активно жестикулируя. Вторая слушала — смеялась, но прикрывала рот ладонью, словно не хотела смеяться громко. Хари. Сегодня на ней были джинсы с высокими посадкой и линией, которая подчёркивала бедра, чёрная футболка-топ и чёрный пиджак, вытягивающий силуэт. Волосы собраны, пара прядей выбилась к вискам. Лёгкие серьги чуть сверкнули, когда она повернула голову к подруге. Такая красивая, — мелькнуло слишком честно, чтобы успеть закрыться. Она засмеялась снова, опустила взгляд в телефон, что-то показала подруге. Тэхён резко моргнул, отводя взгляд. — Хватит, — выдохнул он про себя, сжав пальцы на ремне сумки. Он шёл дальше, будто ничего не произошло, будто его сердце не сбилось с ритма на несколько ударов. Это просто студентка. Просто студентка. Но от этой мысли легче не становилось. И впереди их ждало целых полтора часа наедине. Первая пара пролетела на удивление быстро. Третий курс всегда был сообразительным, у них хватало мозгов задавать вопросы и спорить, поэтому время пролетало незаметно. Вторая пара оказалась тяжелее. Половина студентов сидела как будто не в аудитории, а где-то в своих телефонах и мыслях. Но стоило Тэхёну только один раз поднять глаза — и всё. Смех, перешёптывания, даже дыхание будто притихло. Снова тишина и только скрип ручек по тетрадям. К обеду он спустился в буфет. По пути столкнулся с Юнги. Тот, как всегда, с каменным лицом, но в глазах уже теплилась насмешка. Взяв кимбап с тунцом, кофе и булочку, Тэхён устроился за столом. Улыбка сама собой коснулась губ, когда он уставился на кимбап. Интересно, возьмёт ли и она сегодня кимбап? — Ты что, еде улыбаешься? — тут же подметил Юнги, усаживаясь напротив и подозрительно прищурившись. — Нет, — коротко бросил Тэхён, — просто вспомнил кое-что. Мимо прошли Хари и Арион. Девушки, как положено, вежливо поклонились и пошли к своему столику. Но глаза Тэхёна всё равно сами собой скользнули за ними. А потом зацепились за поднос Хари. Кимбап. Снова кимбап. Он чуть заметно усмехнулся, отворачиваясь. — Всё же ты какой-то странный, — протянул Юнги. — Может, познакомился с кем-то? — он театрально округлил глаза и закрыл рот ладонью. — Влюбился, что ли? Тэхён медленно поднял на него глаза, и тот взгляд можно было сравнить с лезвием. — Не неси хуйню. — А что тогда? — не отставал Юнги. — Чего пристал? Ешь, — рыкнул он. Они доели молча. Только вот у Тэхёна в голове всё равно крутилось. Я же не влюбился? Пф… да хуй там. Она студентка. Я преподаватель. Какое нахрен “влюбился”. Но вот беда — назвать это их отношением «студентка-преподаватель» язык уже не поворачивался. Допив кофе, они с Юнги вышли из буфета. И именно тогда он снова взглянул на неё. Хари смеялась над чем-то, что сказала подруга. Прикрывала рот ладонью, чуть наклоняя голову. А потом вдруг подняла глаза — и прямо на него. Взгляд врезался. Секунду, может две. Но этого хватило. Её щеки тут же окрасились, глаза заметались, и она отвернулась, будто обожглась. Милашка, — проскочило у него в голове. Тэхён скривил губы в ту самую ухмылку, которая сводила с ума половину университета, и пошёл дальше. Последняя пара закончилась. До дополнительного оставалось всего сорок пять минут, и Тэхён поймал себя на том, что больше готовит не материалы, а собственные мысли. — Так, Тэхён, соберись. Держи себя в руках, — пробормотал он, откинувшись на спинку стула. Этот маленький дьявол могла выдумать что угодно. А значит, он должен быть готовым. Даже реплики прокручивал в голове, те самые строгие фразы, которыми будет сбивать её с флирта. Время пролетело быстро. В дверь постучали. — Войдите, — сказал он громче, чем хотел. И вот. Она вошла. Чон Хари. В кабинете сразу что-то изменилось. Воздух будто стал плотнее, пахло смесью страсти и романтики. Блять, Тэхён, ты фильмов насмотрелся, или что? — Здравствуйте, преподаватель Ким, — её голос звучал слишком спокойно. — Здравствуйте. Присаживайтесь на первый ряд. Я сейчас подойду. Она послушно села. Тэхён взял бумаги и сел рядом, положив тетрадь на стол. — Итак. Вы ознакомились с материалами, которые я давал вам домой? — Конечно, преподаватель Ким, — её губы едва заметно тронула улыбка. Они обменялись ещё парой реплик. Он дал ей письменное задание, делая вид, что сосредоточен. Но взгляд всё равно упал на её колени. — Как ваше колено? — вырвалось у него само собой. Хари удивлённо подняла глаза. — Что? — Вы упали в субботу. У вас была царапина. — Ах это… Уже всё хорошо. Спасибо, — мягко улыбнулась она. Он кивнул и снова переключился на бумаги. И тут дверь распахнулась. Вошёл Юнги. — Оу-оу, я не вовремя? — протянул он, скользнув взглядом по аудитории. — Но я ненадолго. — Чего хотел? — ровно спросил Тэхён, чувствуя, как его терпение испаряется. — По поводу методички. Ты её проверил? — Юнги кинул ему листы. — Да, посмотрел. Там пару правок надо. Завтра верну, — Тэхён ответил, стараясь держать голос спокойным. Юнги кивнул, но тут заметил его отсутствующий взгляд. — Ты меня вообще слушаешь? Нет, блять, я не слушаю. Потому что именно в этот момент он почувствовал руку у себя на паху. Мгновенно вспотели ладони. Мысли разлетелись. Сердце стучало в ушах. — Да… повтори, пожалуйста, — выдавил он. — Я спросил, сможешь ли ты завтра… — начал Юнги. — Кхм. Да. Обсудим позже. Сейчас я занят, — резко оборвал его Тэхён. — Ладно. Позвоню, — пожал плечами тот и вышел. Дверь закрылась. — Блять… — простонал Тэхён, откинувшись на спинку. — Ты что творишь? — Не вижу, чтобы вам это не нравилось, — ухмыльнулась Хари, продолжая движения рукой. И тут. Она скользнула с сиденья вниз. Тэхён едва успел осознать, что происходит. — Хари… — выдох сорвался с губ, низкий, с хрипотцой. — Ты… Но она уже была у него между ног. Пальцы уверенно расстегнули пуговицу на брюках, потом молнию. Его дыхание сбилось. Блять. Код красный. Всё, пиздец. Тёплая ладонь скользнула в его боксёры. Она обхватила его член, медленно поглаживая по всей длине. Тэхён запрокинул голову, зубы впились в губу, чтобы не застонать слишком громко. И тогда она наклонилась. Горячее дыхание коснулось кожи, а через секунду язык прошёлся по всей длине, от основания до головки. — Бля-а-адь… — простонал он, пальцы сжались в кулак на столешнице. Она задержалась у головки, медленно облизывая её кончиком языка, будто дразнила. И всё это время смотрела на него снизу вверх. Эти голубые глаза — горящие, дерзкие. Он посмотрел вниз — и зря. От этого взгляда он едва не кончил сразу. Словно в её глазах плясали черти, и каждый шептал: «Смотри, ты проигрываешь». Она взяла его глубже в рот, помогая рукой, задавая темп. Медленно. Потом быстрее. Снова медленно. — Хари… — его голос сорвался, стал низким, хриплым. — Ты… убьёшь меня… Он не знал, куда деть руки. Одна непроизвольно легла ей на затылок, пальцы запутались в её волосах. Её губы были горячими, влажными, движения уверенными. Она брала его всё глубже и глубже, пока он не почувствовал, что стоит на грани. — Подожди… Я… — он задыхался. — Блять! Оргазм накрыл его резко, волной. Он простонал, срываясь почти на рычание, и кончил ей в рот. Она проглотила всё, не оставив ни капли. Потом подняла голову и, вытирая уголок губ, улыбнулась. Так спокойно. Так дерзко. Будто только что не сделала с ним самое запретное в его жизни. — Ты что творишь? — повторил он, тяжело дыша. — А что? Думаете, только вы имеете право на импульсивные поступки? — её голос был сладким, как яд. Он вцепился в бумаги, пытаясь вернуть дыхание. — Хари. Это не игра. Она наклонилась ближе, почти касаясь его плеча. — А по-моему, игра. Только ставки становятся всё выше. Его губы дрогнули. И впервые он позволил себе маленькую слабость. — Ты чертовка, — сказал он тихо, почти с улыбкой. Они снова вернулись к заданиям. Но он уже не мог оторвать взгляда. Пялился на её глаза, на аккуратный нос, на эти губы, от которых ещё помнил вкус. Она что-то объясняла ему, показывала в тетради, а он уже не слышал ни слова. Его взгляд скользил по её губам, и внутри всё сжималось от желания. Рука сама поднялась, обхватила её затылок. Она удивлённо выдохнула, но не успела ничего сказать — он впился в её губы. Это был не осторожный поцелуй. Не робкий. А жадный, голодный. Его губы требовали, кусали, впивались, словно он хотел доказать ей, что всё это время был на грани. Она отозвалась так же яростно, прижимаясь ближе. Её пальцы вплелись в его волосы, сжались, заставляя его застонать прямо ей в губы. Он обхватил её лицо ладонями, притянул ещё сильнее, как будто хотел стереть расстояние между ними навсегда. Их дыхания смешивались, становились рваными. Он целовал её так, будто боялся, что завтра уже не сможет. Как будто от этого поцелуя зависело всё. Его язык проник в её рот, нахальный, властный, требовательный. Она встретила его без колебаний, играя на равных, дразня, отвечая тем же. Каждый её стон, каждый тихий выдох под его губами сводил его с ума. Он чувствовал вкус её яблочного блеска для губ — сладкий, но всё равно с лёгкой горечью. И этот вкус теперь был его. Он отстранился лишь тогда, когда воздуха не осталось совсем. Лоб к её лбу. Их дыхания тяжелые, смешанные. Он смотрел прямо в её глаза, всё ещё держа её за затылок, пальцами чувствуя мягкость её волос. Она улыбнулась, и уголки её губ чуть дрогнули. Он тоже едва не улыбнулся в ответ. — Ну что? — спросила она, шепча. — М? Ты о чём? — Мы смотрим друг другу в глаза. Как думаете, у нас синхронизировалось сердцебиение? Он долго, пристально смотрел в эти голубые глаза. — Мне кажется, да, — сказал он.