Ладные песни

В комнате пахло какой-то тухлый едой. Парень давно отказался самостоятельно мыть посуду, точнее, ему запретили, ведь каждый раз заканчивался "случайными" Ожогами то тут, то там. В какой-то момент Такэру даже запретили в принципе включать воду, пока "он" Не будет дома. Эти ограничения душили. "На улицу не выходи" "Водой не пользуйся" "Ничего не нарезай в одиночку" Вот и оставалось, что сидеть за учебниками весь день, склонив голову над своим столом, чтобы каждый раз заучивать одни и те же формулы. 20.35 Будильник прозвенел и это значило лишь одно. Пришел "он" С пакетами в руках, скорее всего там была еще одна сладость, чтобы задобрить мальчика. Рука Такэру начала нервно дергаться, ручка пошла не в ту сторону. Но его лицо оставалось таким же безэмоциональным. За год пребывания здесь, он научился этому. Скрывать свои настоящие эмоции за маской безразличия. Так было проще жить. "Он" Зашел. Правильно. Пакеты в руках. Аккуратная форма работника какой-то там компании. Такэру не интересовался. Ему не говорили. Молчаливая идиллия. Но эта тошнотворная улыбка на лице все портила. Такая мерзкая, прямо в тот день, как умерла. А в прочем, неважно. — Юи, я дома. Такэру и так знал, что "он" Был дома. Зачем лишний раз открывать свой мерзкий рот, чтобы говорить очевидное? Такэру встал со своего места, осторожно, на своих тонких, излишне худых ногах прошелся по лестнице, его еще юные ресницы медленно хлопали, тонкие, но длинные пальцы держались за перилы, будто вот-вот и парень упадет. Улыбка на "его" Лице стала еще более очевидна. "Он" Подошёл к Такэру, пока тому оставалось еще пара ступеней, и крепко обнял его, нежно целуя в щеку. Такэру это проигнорировал. Он привык к такому поведению. Сейчас он чувствует себя лишь мягкой игрушкой, которую не может перестать тискать ребенок. Может быть, так на деле и можно описать их отношения. — Юи, я надеюсь, ты ничего не трогал, пока меня не было? - с улыбкой спросил "он" — Нет, я ничего не. - не успев договорить, Такэру перебили — Раздевайся. Парень тяжело вздохнул, но его хотя бы выпустили из столь удушающих объятий. Такэру медленно начал снимать с себя все, обнажая крайне худое телосложение. Даже кости проступали сквозь холодную, словно лягушачью, кожу. Медленно сбросив с себя всю одежду, в том числе и нижнее белье, "Он" Смерил тело подростка таким взглядом, будто что-то изучал, хотя выпуклость в его штанах было несложно заметить. Такэру от этого вида "его" Наслаждения, стало тошно, а в горле сформировался неприятный ком, который Такэру через силу проглотил. Ужин. Холодный. Но Такэру привык, медленно трапезничая, он чувствовал на себе "его" взгляд, этот похабный, пожирающий с ног до головы взгляд, твердо говорящий "моë."