Страха не существует

Я сижу на полу в центре комнаты и слышу их. Маленький дом — ненадёжная крепость, но это всё, что у меня есть. Они бродят вокруг, примериваются, присматриваются. Чуют добычу внутри, желают достать. Я боюсь пошевелиться, ведь любой звук привлечёт их внимание. Не смею включать свет, не смею громко дышать. «Уходите. Меня здесь нет. Никого… Совсем никого…» Из углов таращится темнота, но она нестрашная. Это своя темнота, привычная и простая. Углы, полные мрака, тоже боятся. Снаружи скребутся. Сначала неуверенно, на пробу, потом — всё настойчивей. Старое дерево стонет и крошится, жалея, что не может защитить меня. Подрагивает входная дверь, подпрыгивают заколоченные окна. Снаружи зло. Не абстрактное, книжное, а конкретное, явленное во плоти. Зло жаждет уничтожить мой маленький дом — и меня вместе с ним. Я больше не буду бездействовать. Вскакиваю, придвигаю к двери шкаф. Он тяжелый, но я не чувствую его веса. Прибиваю новые доски к окну — пусть они выдержат натиск! Снаружи затихает. Должно быть, там сумерки. Где-то в мире ещё живёт ветер. Но здесь, в маленьком доме, я обливаюсь потом. Они там. Они никогда не уходят полностью. Но сейчас… именно сейчас они оставляют меня в покое. Ложусь на пол и больше не вижу темноту в углу. Думаю, она тоже не хочет меня видеть. Мы слишком долго пробыли вдвоём и устали друг от друга. Смотрю вверх и мечтаю о звёздах, которые дышат серебром. О смиренных задумчивых планетах. О скромных пятнистых лунах. О гарцующих кометах. Но вижу лишь потолок. Когда-то он был белым, а теперь поседел от страха. Я закрываю глаза и почти растворяюсь. Тишина… Сверху тихо спускается умершая снежинка и падает мне на лоб. А за ней ещё одна. И ещё. Хищный скрежет раздаётся прямо надо мной, и вот уже сыпется на лицо и на руки пыль, закрывает мне преждевременно глаза. Но я не сдаюсь, вытираю серость, пытаюсь дышать. Скребут, скребут по крыше неведомые твари. Пронзает, пронзает потолок бездушный металл. Там, где было утомлённое полотно, взрываются отчаянием чёрные дыры. А в них, на правах захватчика, вонзаются стальные когти. От страха я не могу идти — могу лишь ползти. Путь наверх отрезан, мне бы увидеть остатки мира из окна. Доски ограничивают перспективу. Обкусанные щели показывают клочки прежней жизни из милости. Я смотрю — и не могу насмотреться. Но это не может длиться долго. За окном появляются перья темнее ночи — и закрывают собой вселенную. В коварной щели полыхает углём яростный алый глаз. Мне кажется, я кричу. А может, в ужасе молчу так громко, что теряю сознание… Я лежу на полу. Он неспокоен, как штормящее море. Житейские бури редко колышут полы, но сегодня всё меняется. Я слышу стоны земли и чувствую, как она корчится от боли. «Потерпи, — шепчу в пустоту, — потерпи ещё немного». Они там, снаружи. Чуть дальше, но всё равно близко. Я осмеливаюсь дышать, но шевелиться страшно. Пронзительные вопли чёрного зла нарастают. Я готовлюсь к тому, что случится дальше. Хотя знаю, что по-настоящему подготовиться к такому нельзя. Земля вскидывается от глубокой раны. Дрожь идёт по её исполосованному шрамами, но всё ещё живому телу. Мир задерживает дыхание и зажмуривается. Где-то рядом умирает другой маленький дом. Я лежу и смотрю на дырявый потолок. Жаль, что не видно звёзд. Наверное, они не хотят замечать неприглядную быль. Скоро рассвет. Может быть, я увижу солнце? Прихрамывают секунды, уползают минуты. Мир пытается прийти в себя и встретить новый день. Но отчего-то снова — и слишком, слишком громко! — звучит визгливая песня зла. Железные птицы здесь. Окружающий мир становится слишком ярким, и уже не разобрать, где стены, где потолок. Я больше не лежу на полу, а парю в пылающей тишине. Так странно. И так непривычно спокойно. Теперь я точно знаю: страха не существует. Потому что меня больше нет.