Куркупа: Кровь и Пепел

Тишина в квартире давила, лишь редкие звуки с улицы пробивались сквозь окна. Куркупа сидел на краю кресла, не спеша разуваться, и устало смотрел на запертые двери. В руках он всё ещё держал пистолет, словно это была последняя гарантия безопасности. Иридесса вышла из ванной, в лёгкой футболке и шортах, волосы чуть влажные после быстрого душа. Она бросила на него взгляд и мягко сказала: — Ты так и будешь всю ночь в этом кресле? Он хмыкнул: — Ну… кровать-то одна. А я не из тех, кто занимает чужое место. Привык спать где придётся. На полу, в кресле… без разницы. Она встала напротив него, скрестив руки на груди. — Глупый, — тихо сказала она. — Зачем мучиться? Ложись рядом. Я не кусаюсь. Он поднял на неё глаза и усмехнулся: — Ты уверена? После такого дня… боюсь, я могу забыть о приличиях. — Куркупа, — её голос дрогнул, но в нём прозвучала решимость. — Сегодня ты спас мне жизнь. И не один раз. Разве я не заслужила хотя бы твоё тепло рядом? Его взгляд стал серьёзным. Он встал, подошёл ближе, остановился в шаге от неё. — Ладно, — сказал он тихо. — Но только по твоему слову. Она кивнула. Они легли на кровать. Некоторое время просто молчали — каждый слышал дыхание другого, чувствовал тепло. Куркупа повернулся к ней и не выдержал — наклонился и коснулся её губ. Поцелуй был осторожным, будто он боялся спугнуть её. Она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, её руки потянулись к его шее, удерживая его ближе. — Эй… — прошептала она, когда он на миг оторвался. — Ч-что ты делаешь?.. — То, чего хотел ещё с того дня, как впервые увидел тебя, — ответил он хриплым голосом и снова поцеловал её. На этот раз она ответила жадно. Поцелуи становились всё глубже, горячее. Его руки скользнули по её талии, она прижалась сильнее, ощущая его силу и надёжность. Иридесса тихо прошептала: — Я боюсь… всего этого… всей этой войны… Но рядом с тобой… мне не страшно. — Тогда позволь мне забрать у тебя этот страх, — сказал он, прижимая её к себе. Футболка легко соскользнула с её плеча, его ладонь прошла по её коже, заставляя её дрожать. Она прикусила губу, но не остановила его. Их дыхание смешалось, движения стали резкими, отчаянными. — Куркупа… — её голос был полон желания и смятения. — Я здесь, — ответил он. — И не отпущу. Их тела сплелись в едином ритме, каждый поцелуй был признанием, каждая ласка — клятвой. Она дрожала, но её глаза сияли — не от страха, а от ощущения, что в этом хаосе нашла того, кому может доверить себя полностью. За окном всё ещё слышались редкие голоса и шаги людей Кактуса, но теперь они казались далекими. Для них двоих существовала только эта ночь — ночь, в которой страх уступил место страсти и надежде. Иридесса прижалась к его груди, задыхаясь от чувств, и прошептала: — Пожалуйста… не дай этому кончиться. Куркупа поцеловал её в волосы и тихо ответил: — Пока я жив — не дам. Их ночь продолжалась, полная поцелуев, страсти и откровенности, которых раньше они не позволяли себе. И впервые за долгое время они заснули не от усталости, а в объятиях друг друга.