Порванные струны

Энид Синклер погибла внезапно. Возлюбленная знаменитой виолончелистки и писательницы. Ночь была туманной, дорога скользкой. Она возвращалась из города – смеялась по телефону, обещала что вернётся до полуночи. Но машина на повороте не удержалась на мокром асфальте. Крик, визг шин, и свет фар исчез в темноте вместе с ней. Спасти её не успели. Весть о смерти ударила по дому Аддамсов, словно ледяная вода. Энид – та, что была шумным, ярким лучом в жизни Уэнсдей, та, что всегда врывались в её мрак и мешала наслаждаться тишиной, – исчезла. Оборвалась нить, которая связывала Уэнсдей с миром. Похороны прошли под низким небом. Казалось, сама земля не хотела принимать Энид. Уэнсдей стояла у могилы неподвижно, с мёртвым лицом, ни разу не моргнув. Ни слова, ни жеста, ни единой слезы. Но Гомес и Мортиша знали: буря прячется внутри. Вечером Уэнсдей вернулась в поместье последней. Она молча, поднялась по лестнице и скрылась в своей комнате. Дверь за ней закрылась мягко, почти беззвучно. И тогда сдерживаемая ярость прорвалось. Виолончель упала на пол с грохотом, раздался треск раскрывшейся древесины. Все поместье Аддамсов услышали как инструмент девушки трескался и ломался, ее струны вскрикнули, как живые. Разбился старый проигрыватель, который тоже швырнули вслед за виолончелью. Стол опрокинулся, книги полетели на пол, бумаги, на котором были наброски нового романа. Зеркало треснуло от удара подсвечником. Она молчала. Ни крика, ни проклятия – только удары, только грохот. Дом затаил дыхание. Никто не решался войти. Затем, что было ещё хуже, чем шум, наступила тишина, нарушаемая лишь рыданиями за закрытой дверью её спальни, Уэнсдей упала на колени, она сидела среди обломков на полу, сжимая в руках рваный шарф Энид. И лишь тогда в руках из ее груди вырвался первый, тихий, едва слышный шёпот: –Ты же обещала что не оставишь. В коридорах поместья витал запах старого дерева, пыли. Но теперь к нему примешивались ещё кое-что – едва уловимое ощущение пустоты, будто само здание дышало тяжелее. Уэнсдей все так же сидела среди хаоса и обломков, сжимая в руках шарф с запахом Энид. Ее плечи дрожали, дыхание сбивалось. Она молчала, больше не произнесла ничего после тех шести слов, но слезы текли, свободно по ее лице. В тот момент дом понял: Уэнсдей Аддамс потеряла единственное, что делало ее сердце живым. Сил больше не было. Ярость утихла. А за ним пришла боль. Ночь в поместье была тягучей и гулкой. Уэнсдей долго не могла уснуть. В комнате пахло пылью и древесиной и горелым воском от свечей. Она лежала на расколотом полу своей комнаты, среди осколков и обломков, с зажатым в ладонях шарф Энид, прижимая его к груди. Слёзы иссякли, оставив только пустоту. Веки тяжело опустились, и незаметно для себя она провалилась в сон. Во сне она оказалась в знакомом коридоре поместья. Но все было иначе: стены дышали холодом, свет лампочек гас при ее шаге. Тишину прорезал смех – звонкий, солнечный. Сердце Аддамс сжалось. Она пошла на звук и увидела ее. Знакомая фигура стояла у окна, освещённым мягким лунным светом, живая, такая же, как всегда. Волосы золотистым водопадом падали на ее плечи, улыбка – теплая, как солнце, и тот самый взгляд, который всегда умел пробить холод в её сердце. – Т-ты.. — голос Уэнсдей дрогнул, ком в горле поступил и начал сжимать. Эмма повернулась. Её глаза сияли теплом, а улыбка была такой настоящей что Уэнсдей сделала шаг вперёд, боясь моргнуть и потерять ее. –Энид.. ты.. ты же. — выдохнула Аддамс. Та подошла ближе, протянула руку. Ее пальцы были тёплыми, настоящими. Она ощутила тепло, которое не мог дать никакой сон. –Я здесь, — сказала Энид, мягко и нежно . – Я всегда буду рядом. Но ты сильнее чем ты сама думаешь. –Но ты.. умерла, оставила меня одну — холодно ответила Уэнсдей. – Но почему я все равно вижу тебя? Энид смотрела на нее тёплым взглядом и сказала: –Потому что я часть тебя, помнишь? — прошептала Энид. – И пока ты помнишь – я рядом. Уэнсдей попыталась ответить , но слова застряли в горле. Вместо этого она просто шагнула навстречу и позволила себе впервые за все время прижаться к ней. Сон был слишком ярок, слишком реальной, что хотелось остаться там. Навсегда, с ней, и быть счастливой. Она чувствовала запах ее волос, слышала ровные дыхание, чувствовала тепло. –Прошу тебя.. не уходи, останься хоть на мгновение. —шептала Аддамс. Энид улыбнулась, погладила ее по щеке. –Даже смерь не сможет меня забрать у тебя полностью. Закрой глаза – и я приду снова. В следующий миг комната растворилась. Уэнсдей проснулась с рывком, резко, что закружилась голова. В ее ладони все ещё был зажат шарф Энид, пропитанный солью слез. Но в сердце впервые за этот день вспыхнула крошечная искра – не надежды, а на ощущения, что она не совсем одна.