Каникулы в Сороках

Глава 1. Прилет Самолёт мягко тряхнуло, и голос стюардессы прозвучал на трёх языках сразу: — Добро пожаловать в Кишинёв! Тиана выглянула в иллюминатор: зелёные поля, небольшие домики и блестящая лента дороги. Всё выглядело тихо и мирно. Она закрыла блокнот, куда последние два часа записывала: «Не забыть подарки, держаться спокойно, говорить вежливо». — Всё будет хорошо, — сказала она себе и глубоко вздохнула. Но стоило выйти в зал прилёта, как тишина кончилась. У самого выхода, расталкивая людей локтями, стоял дядя Дони — в белой рубашке, с золотой цепью на шее и шляпой, которую он снял и крутил в руках. — Айде, люди! Это она! Моя племяшка, внучка, красавица из Казахстана! Рядом суетилась его жена, тётя Зинаида: — Дони, не ори так, у девочки уши повянули! Сзади подпрыгивала Белла, дочка Янку, размахивая табличкой, где криво было написано: «ТИЯНА». — Вот она! Я же первая нашла! Кармела (дочка тёти Лукерии) стояла рядом, скрестив руки и окинув Тиану взглядом с головы до ног. — Йой, барышня приехала… чемодан у неё маленький, наверно, платьев всего два. Марика и Шандор уже тянулись к её чемодану. — Давай, сестра, давай! Мы поможем! — кричали они наперебой. — Шандор, не тяни, ты ишак! — рявкнула Марика. — Сам ишак! — отозвался он. Толпа вокруг оборачивалась. Люди с чемоданами останавливались и смотрели, кто это такие, что шумят, как на базаре. Тиана застыла с паспортом в руке. — Здравствуйте… — робко сказала она. Барон раскинул руки так, что чуть не задел прохожего. — Айде, иди сюда, девочка! Люди, смотрите! Это кровь моя, моя семья! Он подхватил её чемодан, другой рукой приобнял Тиану за плечи и повёл к выходу. Тётя Зинаида при этом успевала кричать на всех сразу: — Янку, стой тут, машину подгони! Белла, перестань прыгать! Кармела, не смотри на неё так, она наша, своя! А Тиана только успевала думать: «День первый. Я ещё даже не доехала до дома, а уже чувствую, что попала в другой мир». Чёрный микроавтобус стоял прямо у выхода из аэропорта. Внутри уже сидела половина семьи: кто-то жевал семечки, кто-то пел, дети спорили из-за игрушек. Барон Дони гордо распахнул дверь: — Айде, люди, все садимся! Сегодня праздник, моя внучка приехала! Тиана робко поставила чемодан у двери и зашла внутрь. Сразу же на колени к ней плюхнулась Белла: — А у тебя телефон айфон? Покажи! — Белла, сиди ровно, — шикнула на неё мать, Ружа, — девочка только с самолёта! Кармела ухмыльнулась, подмигнув Тиане: — Ты не бойся, у нас всегда так. Машина ещё не тронулась, а уже базар. Микроавтобус дёрнулся и поехал по дороге. Включили музыку: скрипка, аккордеон, барабаны. Рамона сразу встала и начала пританцовывать прямо в проходе: — Йой, люди, айде, веселимся! У нас не самолёт, у нас свадьба! София (старшая дочь) закатила глаза: — Рамона, сядь, ты детей пугаешь. — Та шо, дети мои привыкли, — ответила Рамона и покрутила юбкой. Янку (брат Зинаиды) громко перекрикнул музыку: — Дони, барон ты барон, а дорогу в Сороки как всегда выбираешь дольше! Надо было через Оргеев ехать! — Молчи, Янку, — рявкнула Зинаида, — ты и пешком до Сорок не дойдёшь! Все засмеялись. Тиана сидела прижатая к окну, обняв сумку, и пыталась всё записать в свой блокнот. Но ручка тряслась от дороги, буквы прыгали. Она только вывела: «Машина. Очень громко. Все говорят одновременно. Я ничего не понимаю…» И тут Бабушка Салина, сидевшая спереди, обернулась к ней и сказала: — Девочка, не пиши. Слушай. У нас мысли громко живут. Хочешь знать про семью — слушай, а не записывай. Тиана молча кивнула. А за спиной уже снова заорали: — Шо, Янку, твоя Белла конфету украла?! — Ай, она не брала! Оно само в руку упало! Микроавтобус качался на дороге, а Тиана думала только об одном: «Если так начинается моя поездка, что же будет дальше в Сороках?..» Глава 2. Двор Барона После трёх часов дороги микроавтобус резко свернул с трассы на ухабистую улицу. Дома стояли вплотную друг к другу: крыши цветастые, заборы расписные, а у ворот каждой усадьбы сидели люди, разговаривали, махали руками, смеялись. — Вот, Тиана, это Сороки! — гордо сказал Барон. — Тут все мои соседи, мои люди. Тут каждый двор поёт, спорит и кушает. Машина остановилась у высоких железных ворот, украшенных золотыми узорами и львами по бокам. — Айде, дома! — закричал Барон и первым выскочил наружу. Во дворе сразу закричали собаки, дети выбежали навстречу, заиграла музыка с магнитофона. Зинаида подняла руки к небу: — Люююди, моя племяшка приехала! Бехтало, айде за стол! Тиана растерянно переступила через порог: двор был огромный, с навесом, под которым уже стоял длинный стол, накрытый так, будто ждут свадьбу. Огромные миски с мамалыгой, тарелки с плациндами, мясо, кувшины вина и компота. Марика тут же схватила Тиану за руку: — Давай, сестра, садись, пока всё горячее! — Я… я не голодна, — попыталась возразить Тиана. Но Зинаида уже пододвинула ей стул: — Садись, бехтало! У нас кто мало кушает, тот несчастный. Ты шо, хочешь быть несчастной? За стол с шумом расселись все: София со своими мальчишками, Рамона с мужем и детьми, Янку с Ружей и Беллой, тётя Лукерия с Кармелой, бабушка Салина. Каждый говорил, смеялся, спорил. Шандор наложил себе гору еды и подмигнул Тиане: — Если не хочешь — я за тебя съем! Марика тут же дала ему подзатыльник: — Шо ты как ишак, оставь девочке хоть что-то! Белла вытащила из-под скатерти яблоко и сунула Тиане в карман: — На, держи. Только никому не говори! Оно само мне в руку упало! Все засмеялись. А бабушка Салина подняла ладонь и сказала громко: — Тихо, люди. Пусть девочка первый кусочек попробует. Так у нас положено: гость должен кушать первым. Все замолчали и уставились на Тиану. Она взяла ложку мамалыги, попробовала — и все разом заорали: — Айде, айде! Пусть живёт в Сороках! Музыка заиграла громче, Рамона уже встала танцевать прямо у стола, дети залезли на лавки, Янку с бароном начали спорить о том, кто громче поёт. Тиана села тише мыши и написала в блокноте под столом: «День первый. В Сороках тишина считается грехом. А голод — преступлением. Кажется, я попала в цирк, где клоуны — это мои родные». К вечеру шум во дворе не утихал. Тиана надеялась, что после ужина все разойдутся по домам и наступит тишина. Но в Сороках, как оказалось, вечер — это только начало. У соседей напротив заиграла гармошка, кто-то пел. Из-за забора справа громко ругались Янку и барон. Дети носились по двору, собаки лаяли на луну. Тиана лежала в маленькой комнате с кружевными занавесками. В углу тикали настенные часы, но их «тик-так» тонул в общем гуле. Она закрыла глаза, но тут же услышала: Голоса за окном: — Эй, Янку, шо твоя Белла опять в саду делала? — Та ниче, ниче, она просто яблоки смотрела! — Ай, смотрела? У меня половины нету уже! — Да ты шо, Дони, у тебя яблоки сами падают, я видел! — Молчи, ишак, у меня яблоки золотые! Слышался смех, хлопки, кто-то громко пел «Айде, бехтало!» — и все подхватывали. Тиана прижала подушку к ушам. В голове крутилась только одна мысль: «В Казахстане я засыпала под шум телевизора у соседей… а тут у меня вместо колыбельной — орущие родственники и козы». Но даже сквозь усталость она улыбнулась. Было странно уютно — шумно, безумно, но будто она оказалась внутри большого живого спектакля. Она достала блокнот и написала: «Ночь первая. В Сороках нет сна — есть вечный концерт. Но, наверное, привыкну». И только она это записала, как во дворе снова заорали: — Беллааа! Иди домой! — Не пойду, я звезды считаю! Глава 3. Утро в Сороках Тиана проснулась не от будильника, а от петуха. Тот орал под самым окном, будто решил устроить музыкальный батл с соседской собакой. Она открыла глаза и сразу услышала новый хор: женщины переговаривались через забор, мужчины спорили, дети бегали, а кастрюли на кухне звенели так, будто готовился обед на сто человек. За окном: — Зина, дай мне соли! У тебя соль вкуснее! — Ай, Лукерия, шо ты мелешь? Соль у всех одинаковая! — Нет, у тебя белее! Другой голос: — Янку, твой козёл опять на дорогу вышел! — Та шо, дорога ему тоже нужна, не только тебе! Тиана встала, умылась и вышла во двор. Там уже сидела бабушка Салина с чашкой кофе и серьёзным видом смотрела в гущу. — Сегодня день хороший будет. Но не для всех, — загадочно сказала она и кивнула. На длинном столе Зинаида раскладывала тарелки с плациндами. — Айде, девочка, садись, завтракать будем! У нас завтрак без шума — как свадьба без музыки. Марика уже хрустела кукурузным хлебом, а Шандор таскал куски мяса прямо с тарелки. — Шандор! — крикнула Зинаида. — Ты шо, волк? Подожди, пока все сядут! — Я не волк, я мужчина! — гордо ответил он с полным ртом. Белла подкралась к Тиане и сунула ей в ладонь конфету. — Держи. Только никому не говори, шо я у Софии взяла. — Белла! — заорала София. — Где мои конфеты?! — Я не брала! Оно само в руку прыгнуло! Все засмеялись. А Рамона уже включила музыку на телефоне и танцевала между лавками: — Айде, люди, утро доброе, ноги пляшут! Тиана села за стол и снова достала блокнот. «Утро первое. Здесь никто не спит после петуха. Завтрак похож на концерт и драку одновременно. Но плацинды вкусные». После завтрака, который больше напоминал свадьбу, чем обычную еду, Марика встала и хлопнула в ладоши: — Айде, люди, мы пойдём в город! Надо Тиане показать, шо такое Сороки. Шандор тут же вскочил: — Я поведу, я знаю все дороги! — Ты знаешь только дорогу к базару, ишак, — отрезала Марика. Кармела тоже вызвалась идти: — Йой, конечно пойду! Надо ж посмотреть, как барышня из Казахстана по нашим улицам ходить будет. Тиана хотела возразить, что ей бы лучше дома посидеть с книжкой, но вся компания уже вытащила её за ворота. ⸻ На улицах Сороки встретили их шумом: музыка доносилась из каждого двора, женщины болтали через заборы, дети катались на велосипедах прямо посреди улицы. — Смотри, Тиана, — гордо сказал Шандор, — это у нас магазин. Здесь можно купить всё: хлеб, вино и даже батарейки для пульта. — А ещё там соседка работает, — добавила Кармела. — Она знает все сплетни, шо творится в городе. У самого базара пахло специями, жареным мясом и свежим хлебом. Люди спорили о цене помидоров так, будто решали судьбу страны. Торговка: — Ай, шо ты хочешь, девочка? У меня всё свежее! Марика (подмигнув): — Это наша сестра из Казахстана, смотри, какая красавица! Торговка (улыбаясь): — Ооо, кровь хорошая, сразу видно. Осторожно, люди сглазят! Тиана густо покраснела и спряталась за блокнот. ⸻ На мосту Кузены повели её к мосту через Днестр. Там открывался вид на старую крепость, которая возвышалась на холме. — Видишь? — сказал Шандор. — Это наша крепость. Ей сто лет стоять и ещё сто простоять! — Да ты шо врёшь, ей больше пятисот! — поправила Кармела. — Ну, пятьсот — это ж тоже сто, только больше! Марика засмеялась, обняла Тиану за плечи и сказала: — Привыкай, сестра. У нас в Сороках всё через спор, но от души. Тиана посмотрела на реку, крепость и шумный рынок позади. «День второй. В Сороках даже прогулка похожа на фестиваль. Здесь всё громко, красочно и безумно… Но странное чувство — мне уже нравится». Они вернулись домой, утро в Сороках продолжалось. Тиана сидела во дворе с блокнотом и наконец-то наслаждалась тишиной: только слышно было, как бабушка Салина шаркала метлой по дорожке. Но покой продлился ровно пять минут. — Зинаидааа! — раздался вопль из-за забора. — Верни мою кастрюлю! Это была Лукерия, сестра барона. Голос у неё был такой, что петух на соседнем дворе перестал кукарекать от страха. Зинаида тут же выскочила из дома с руками в боки: — Лукерия, ты шо, с ума сошла? Какая кастрюля? — Та моя! Алюминиевая! Я её ещё на свадьбе Софии давала! Барон сидел на лавке, пытался читать газету, но газета дрожала от громких голосов. — Люююди, шо вы орёте? Кастрюля — это шо, золото? — Барон, не вмешивайся! — крикнула Лукерия. — Она у меня всё тырит! Из дома Лукерии выбежала её дочка Кармела и подлила масла в огонь: — Мам, я ж говорила, шо у тёти Зины всё с чужого двора! Даже у Марики ложка пропала! Марика тут же возмутилась: — Ай, да шо ты врёшь, Кармела! У меня ложка под кроватью валялась, я сама находила! В спор вмешалась Рамона: — Я вас умоляю, вы из-за кастрюли как из-за наследства! Давайте уже проверим сарай и всё! Тут подбежала Белла, та самая маленькая хитрюга: — Я знаю, где кастрюля! Она у меня дома! Я там котёнка купала! Все разом замолчали. Даже собака перестала лаять. — Шо?! — хором закричали женщины. — Белла! — взвыл Янку, её отец. — Ты шо, голову потеряла? Белла упрямо вскинула подбородок: — Котёнок был грязный. А кастрюля большая. Ну и шо? Зинаида схватилась за сердце: — Ооо, у меня давление! В моей кастрюле кота купали! Барон бросил газету на землю и взревел: — Тише, люди! Щас сам разберусь! Он пошёл в дом Янку, вынес ту самую злополучную кастрюлю — мокрую, с шерстью по краям. Все замерли. — Вот, — сказал барон, — доказательство преступления века. Белла виновата. Кастрюлю мыть! — Я не буду мыть! — взвыла Белла. — Котёнок довольный был! И тут началось. София орала на Рамону, что та всегда защищает Янку. Рамона кричала на Лукерию, что та слишком много сплетничает. Янку ругался с бароном, что тот «слишком строгий». Дети визжали, собаки лаяли, а Белла бегала по двору с котёнком на руках, как будто с трофеем. Тиана сидела в уголке с блокнотом, глаза огромные. Она написала: «В Сороках ссоры начинаются из-за кастрюли, а заканчиваются мировой войной. Но все равно смешно: через десять минут они наверняка будут вместе есть борщ из этой же кастрюли». И действительно: через десять минут все сидели за одним столом, ели мамалыгу и спорили уже о том, у кого яблоки в саду вкуснее. После «кастрюльной войны» Тиана решила: нужно быть полезной. Она заметила, что бабушка Салина сидит на крыльце и чистит фасоль. Рядом стояло ведро, а бабушка что-то бормотала себе под нос. — Можно я помогу? — спросила Тиана. — Айде, помогай, — кивнула бабушка. — Только смотри, не перепутай: белая сюда, пёстрая туда. Тиана уселась рядом, аккуратно начала раскладывать фасоль. Минут через десять подошла Кармела, посмотрела и прыснула со смеху: — Йой, Тиана, шо ты делаешь? — Как что? Белую сюда, пёструю туда, как бабушка сказала. — Да это ж корм для кур! — захохотала Кармела. Тиана покраснела. — Но… бабушка сказала! — Ну бабушка у нас всегда шутит. Ты думала, она серьёзно фасоль перебирает? И тут во двор выбежала Белла с криком: — Ооо, смотрите! Барышня из Казахстана курам еду сортирует! Через минуту собралась вся родня. София сдерживала смех, Рамона уже снимала всё на телефон, Шандор изображал курицу и кукарекал, а барон только головой качал: — Люююди, шо за балаган? Девочка приехала отдыхать, а вы из неё цирк делаете! — Дедушка, — возмутилась Тиана, — я же правда хотела помочь! — И помогла, — успокоила её Зинаида. — У нас куры будут самые счастливые в Сороках. В субботу Марика решила, что пора познакомить Тиану с «настоящей жизнью Сорок»: — Айде, сестра, идём на базар! У нас без базара неделя пустая, как борщ без соли. Шандор засмеялся: — Пусть попробует купить хоть одно яблоко! Тиана пожала плечами. «Ну что страшного? В Казахстане я тоже в магазин ходила». Но уже через десять минут поняла: рынок в Сороках — это отдельная планета. ⸻ Атмосфера Возле длинных рядов люди спорили, смеялись, жестикулировали так, что казалось — сейчас подерутся. Воздух пах укропом, сыром, жареными пирожками. Куры в клетках кудахтали, бабушки выкладывали на прилавки зелень, мужики тащили мешки с картошкой. — Смотри, Тиана, вот тут всё и начинается, — гордо сказала Марика. — Если умеешь торговаться — проживёшь. Если нет — разденут до трусов. Тиана усмехнулась. «Ну, преувеличивает», — подумала она. ⸻ Попытка №1: яблоки Она подошла к бабушке с корзиной яблок. — Здравствуйте. Сколько стоят? — Для тебя, девочка, двадцать лей. Тиана кивнула и уже полезла за деньгами. Но тут Марика схватила её за руку: — Шо ты делаешь? Ты шо, богачка? — Но… она же сказала двадцать. — Значит, надо дать десять! Бабушка за прилавком всплеснула руками: — Ой, бехтало, я ж для неё цену красивую сделала, а ты сразу наполовину режешь! В итоге вокруг собралась толпа: каждый начал кричать свои советы. — Давай пятнадцать, и будет мир! — Да шо вы спорите, берите грушу лучше! — Ай, девушка издалека, пусть берёт бесплатно, чтобы запомнила Сороки! Тиана стояла красная, не понимая, как так получилось, что из-за пары яблок весь ряд уже в споре. ⸻ Попытка №2: носки Она решила реабилитироваться и подошла к мужчине, который продавал носки. — Сколько стоит? — спросила она уверенно. — Для тебя, красавица, пятнадцать. Тиана сразу выложила деньги. — Вот, пожалуйста. Мужчина от неожиданности даже рот открыл. — Та ты шо, серьёзно? Никогда никто у меня без торга не покупал! Из-за угла уже ржали Шандор и Кармела: — Йой, барышня богатая, купила носки дороже, чем они в магазине стоят! Тиана схватила пакет и хотела провалиться сквозь землю. ⸻ Финал Когда они возвращались домой, Марика подвела итог: — Сестра, если ты ещё раз так будешь покупать, мы тебя без денег оставим за один базар. — Я просто не привыкла торговаться… — оправдывалась Тиана. — У нас торговаться — это не привычка. Это как дышать, — философски сказал Шандор. А Кармела ехидно добавила: — Запомни, Тиана: кто не торгуется в Сороках, того считают… туристом. После «позорных носков» Тиана надеялась, что дома её оставят в покое. Но не тут-то было. К вечеру вся семья собралась во дворе у барона — длинный стол, чайники, семечки, разговоры. Барон Дони хлопнул по столу ладонью: — Люююди, надо решить! В воскресенье кого звать на обед? У меня список длинный, как дорога на Кишинёв! Зинаида уже на взводе: — Ай, Дони, ты всех зовёшь, а кушать потом я готовлю! Ты мне руки видел? Они ж не железные! София поправила прядь волос и важно сказала: — Я считаю, надо звать только уважаемых. Вот кумовья пусть приходят, а соседей не надо, они опять принесут свою квашеную капусту. Рамона тут же возразила: — А я говорю — зовём всех! Веселее будет! Кто не пришёл — тот потом обижается год. Тут вмешался Янку: — А шо вы меня не спросите? Я скажу так: если зовём, то только тех, кто мне нравится. — Янку, ты шо, президент? — огрызнулась Зинаида. — Тебе всегда всё не нравится! Шум нарастал, как волна. Все кричали, перебивали друг друга, спорили уже не о гостях, а о том, кто в прошлый раз съел больше мяса. И тут барон повернулся к Тиане: — А ну скажи ты, девочка! Кого звать? Все взгляды уставились на неё. Тиана почувствовала, как покраснела. Она растерянно пробормотала: — Может… никого не звать? Тишина повисла на секунду. А потом грянул такой хохот, что собаки залаяли от испуга. — Йой, ты слышала, мама? — захохотала Рамона. — Никого не звать! Это ж не обед будет, а диета! — Девочка, — сказала Зинаида, вытирая слёзы от смеха, — у нас если никого не звать, то и кушать смысла нет. — Та она ж из Казахстана, там люди спокойные, — вздохнула бабушка Салина. — А у нас без гостей жизнь пустая, как кастрюля без крышки. И ещё полчаса все обсуждали только слова Тианы, повторяя: — «Никого не звать»! Йой, да это ж анекдот теперь будет на весь район! На следующий день Тиана проснулась от шума, будто на улице началась ярмарка. Она выглянула в окно: во дворе уже сидело с десяток человек. Часть семьи, соседи и ещё какие-то незнакомые люди. Барон, как генерал на параде, руководил процессом: — Айде, стол длиннее ставьте! Дети, не мешайте! Марика, принеси со стола ещё хлеба, шо вы все сидите, как гости у чужих! Тиана осторожно вышла во двор. Её сразу заметила Белла: — Ооо, барышня, проснулась! Иди, садись, мы уже полдня тут сидим! Она ещё не успела присесть, как Зинаида сунула ей в руки тарелку: — На, ешь. У нас люди сначала кушают, потом здороваются. Рядом уже спорили Янку и Лукерия. — Ты шо, опять всех позвал? — возмущалась тётя. — У меня во дворе яблок нет, они все у тебя едят! — Так я ж барон! — парировал Янку, кивая на Дони. — Мне можно! — Ты барон? Ты максимум барон своей собаки! — взорвалась Лукерия. Толпа за столом загоготала. Тиана села рядом с Кармелой. — Это что, праздник какой-то? — прошептала она. Кармела пожала плечами: — У нас праздник каждый день. Тут если три соседа встретились — всё, уже гулянка. Дети тем временем начали играть в догонялки прямо вокруг стола, сбивая стаканы. София кричала на своих сыновей, Рамона пыталась всех перекричать, бабушка Салина только качала головой и бормотала: — Йой, люди, вы шумите, а завтра дождь будет… Вечером Тиана вместе с Марикой и Кармелой пошла за водой к колонке, что стояла у дороги. Там уже толпились соседки: женщины с вёдрами, с детьми на руках, в платках. — Йой, Донина внучка приехала! — воскликнула одна, заметив Тиану. — Смотри, красавица какая! — Издалека приехала, кровь свежая! — добавила другая. Тиана смутилась, покраснела и потянула ведро, надеясь, что разговор быстро свернётся. Но нет — соседки окружили её, как пчёлы. — Сколько лет тебе, девочка? — спросила одна. — Шестнадцать, — тихо ответила Тиана. — Ооо, самое время! — заорали хором. — Уже невеста! Кармела прыснула со смеху, прикрывая рот рукой: — Я же говорила, они сразу начнут! — Слушай, у меня племянник холостой, работает на рынке, золотые руки! — выкрикнула соседка в синем платке. — Та шо твой племянник! — перебила другая. — У меня зять двоюродный, красивый как артист! Тиана стояла с пустым ведром и не знала, куда деваться. — Я ещё учусь… — пробормотала она. — Ну и шо? Учись в браке! — засмеялись женщины. В этот момент к колонке подошёл барон Дони, чтобы проверить, где пропала внучка. — Люююди, шо вы вокруг неё как воробьи? — гаркнул он. — Она только приехала, а вы уже выдаёте замуж! — Так она ж красавица, барон! — не унимались соседки. — Долго прятать не получится! Барон вздохнул, развёл руками и посмотрел на Тиану: — Видишь, девочка, у нас тут если приехала — считай, уже невеста. Все заржали. Даже Марика с Кармелой не сдержались. После истории у колонки прошло всего пару дней, но слухи разлетелись быстрее, чем собаки по улице. Теперь вся округа знала: «Донина внучка из Казахстана уже на выданье». Вечером во двор барона зашёл сосед Пётр, мужчина крепкий, с усами и в новой рубашке. За руку он привёл своего сына — долговязого паренька лет восемнадцати, с робкой улыбкой. — Барон, добрый вечер! — начал Пётр громко. — Дело у меня серьёзное. Я вот думаю, шо твоя внучка Тиана — хорошая девочка, умная, скромная. А у меня сын свободный. Так я пришёл поговорить. За столом повисла тишина. Тиана чуть не поперхнулась чаем. — Шо поговорить? — нахмурился барон. — Ты шо, Пётр, смеёшься? Она только приехала! — Та я ж по-добру, по-родственному, — замялся сосед. — Чтоб девочка не пропала. У нас так положено: если красавица в доме, значит, скоро свадьба будет. Зинаида тут же вскинулась: — Пётр, иди ты со своим сыном! Я девочку ещё кормить не успела как надо, а ты уже женить хочешь! Рамона прыснула со смеху: — А шо? Парень симпатичный. Может, Тиане понравится? — Замолчи, Рамона! — рявкнула София. — У неё учёба впереди, какие свадьбы! Белла запрыгнула на лавку и заорала: — Йой, люди, свадьба будет! Танцевать будем! София потянула Беллу вниз, барон хлопнул по столу: — Тише, люди! Это шо за балаган?! Пётр тем временем протянул Тиане пакет с яблоками. — Вот, угощайся, доченька. От будущего тестя подарок. Тиана сжалась в комок, пробормотала: — Спасибо, но я… я не собираюсь… Толпа разразилась хохотом. — Йой, отказала прямо в лицо! — закричала Кармела. — Вот это характер! — Девочка умная, — одобрила бабушка Салина. — Сначала мозги, потом свадьба. Пётр с сыном, красные как раки, быстро откланялись. Барон, проводив их взглядом, проворчал: — Вот видишь, Тиана. Тут у нас женить тебя хотят быстрее, чем ты чемодан распаковала. Утром Зинаида крикнула с кухни: — Тиана! Иди в магазин, хлеба купи! У нас мужики без хлеба как без воздуха. Тиана обрадовалась: хоть минутка тишины. Она взяла сумку и вышла на улицу. Магазин был маленький: две витрины, касса и продавщица, которая знала всех по имени. — Здравствуй, доченька, — улыбнулась она. — Ты та самая внучка Дони? Тиана вздохнула: «Даже тут знают…» — Да, я. Мне три буханки хлеба, пожалуйста. Она протянула деньги, но продавщица нахмурилась: — А шо ты мне столько даёшь? — Ну… вы же сказали двадцать лей. — Двадцать — это для чужих! А для семьи барона — пятнадцать! Ты шо, торговаться не умеешь? Перед ней уже собралась очередь, и все начали комментировать: — Йой, девочка, у нас так не платят! — Скажи ей: «давай дешевле, бо я своя!» — Та вы шо, это ж барышня, она стесняется! Тиана покраснела, протянула обратно пятнадцать лей. Продавщица удовлетворённо кивнула: — Вот теперь правильно. ⸻ Возвращение домой Когда Тиана принесла хлеб, на неё обрушился целый шквал вопросов. — Сколько дала? — спросила Зинаида. — Двадцать… потом пятнадцать. — Йой, люди, слышите? Она сначала переплатила! — закричала Кармела. Марика прыснула: — Так её ж на базаре уже раз раздели, теперь и в магазине хотели! Шандор добавил: — Ей надо охрану давать, чтоб с деньгами ходила! Солнечным утром Зинаида вынесла во двор большой таз и объявила: — Девочка, хватит с блокнотом сидеть! Сегодня поможешь мне бельё стирать. Тиана хотела возразить, что в Казахстане они давно стирают в машинке, но увидев решительный взгляд тёти, покорно согласилась. Она закатала рукава и принялась тереть простыню на доске. Вода брызгала во все стороны, мыло скользило из рук. — Йой, ты шо, её гладишь, а не стираешь? — закричала Марика, заглянув во двор. — Надо вот так, смотри! Марика выхватила простыню и принялась с силой тереть, вода брызнула прямо на Тиану. Тут подоспела Кармела: — Дай я покажу! Ты шо, Марика, совсем? Надо «шорк-шорк», вот так! И начала демонстрировать свои движения, сопровождая их звуками. Шандор ухмылялся с забора: — Эй, барышня, ты так до вечера не выстираешь! У нас тут сила нужна, а не аккуратность. — Айде, люди, — вмешалась бабушка Салина, — учите девочку и языку заодно. Пусть хоть пару слов выучит. — Правильно! — подхватила Зинаида. — Тиана, смотри: это вода. По-нашему — апэ. Повтори! — Апэ, — тихо сказала Тиана. — Ооо, молодец! — заорала вся компания. Марика ткнула в таз: — А это тазик. По-нашему — таз. — Таз, — повторила Тиана. — Йой, люди, у неё акцент смешной! — прыснула Кармела. Белла, конечно, тоже вмешалась: — Скажи «мыло»! Это будет сапун! — Сапун, — осторожно выговорила Тиана. — Йой, да она уже наша! — закричала Белла и плеснула ей в лицо водой. В итоге вместо стирки весь двор визжал, брызгался водой и смеялся. Простыни мокли на траве, а Тиана стояла по колено в воде и не знала — то ли смеяться вместе с ними, то ли злиться. Глава 4. В гостях у дяди Михалэ. Барон сказал: — Племяшка, поживи пару дней у моего дяди Михалэ. Он научит тебя настоящей жизни. Дядя Барона Дони. Старший в роду. Считает себя хранителем традиций, но на деле — главный источник комедии. Его душа «чиста, как первая капля самогона», а жизнь — сплошное подтверждение обратного. Тиана пошла. Дом Михалэ стоял на соседней улице, забор кривой, калитка перекошенная, а над входом табличка: «Честь и порядок». Михалэ встретил её у ворот с посохом в руке и важным видом: — Заходи, девочка. Здесь не балаган, как у твоего дяди. Здесь дисциплина и традиции. Во дворе валялись пустые бутылки и спал пёс, уткнувшись в миску. Тиана поняла: «Дисциплина тут своеобразная». Глава 5. Душа как самогон Вечером Михалэ усадил Тиану за стол. — Девочка, слушай внимательно. Главное в человеке — душа. Он поднял рюмку и гордо произнёс: — А моя душа чиста, как первая капля самогона! Из соседнего двора донёсся голос Лукерии: — Йой, Михалэ, у тебя душа мутная, как последний осадок в банке! Все заржали. Михалэ стукнул кулаком по столу: — Молчи, женщина! У меня честь и ясный ум! Он попытался налить ещё и пролил половину на сапог. — Это не я пролил, это предки проверили, не жадный ли я, — серьёзно объяснил он. На следующий день Михалэ решил учить Тиану «правильным обычаям». — У нас, девочка, всё по традиции. Утро надо встречать гимном рода. Он поднялся, расправил плечи и… забыл слова. — Ну, короче, гимн такой: «Айде, айде…» — махнул рукой. — Главное петь громко, чтобы соседи знали, что мы живы. Тиана с трудом сдерживала смех. Потом он показал «древний танец». На деле это были хаотичные движения руками и ногами, после которых он чуть не упал в бочку с водой. — Вот так наши предки врагов пугали! — гордо сказал он, цепляясь за посох. Глава 6. Великий философ Вечером к нему зашёл Янку «на огонёк». Два «мудреца» сели спорить при Тиане. — Я тебе говорю, Янку, — вещал Михалэ, — раньше мужчины были как дубы: крепкие, честные, трезвые! — Ага, особенно ты, — хмыкнул Янку. — Ты дуб, только пьяный и кривой. Тиана сидела в углу и записывала: «День тринадцатый. У дяди Михалэ всё серьёзно: традиции, честь, душа. Но как только он начинает ‘учить’, всё превращается в комедию. Наверное, это и есть его традиция». Во дворе было необычно тихо. Женщины собрались вокруг стола и шептались. — Всё, хватит, — сказала София. — Михалэ пьёт уже не по-белому, а по-чёрному. Надо его закодировать. — А как? — спросила Рамона. — У меня рецепт есть, — гордо ответила Лукерия. — Отвар из сосновых шишек. Выпьет — и откажется от водки навсегда. В этот момент во двор вошёл сам виновник, сияющий и довольный. — Люююди, шо вы там как заговорщики? Я вас всех насквозь вижу! — Садись, Михалэ, — сказала Зинаида строгим голосом. — Мы тебе чай сделали. — Мне?! Чай?! — прищурился он. — Я вас знаю… В вашем чае всегда подвох. Он сел с недоверием. Тиана наблюдала, не понимая, к чему всё идёт. София поставила перед ним кружку. — Пей, амаро фрал (наш брат). Это здоровье. — Для здоровья у меня вот! — и достал из кармана маленькую бутылочку. — Дай сюда, пьяно! — взвизгнула Рамона, выхватила бутылку. — Айде, шо вы как ведьмы! Мужика мучаете! Под общий шум он сделал глоток из кружки, скривился. — Йой, это шо, бензин?! — Это отвар из шишек, — гордо сказала Лукерия. — Конури против водки! Через пять минут Михалэ тихо поднялся. — Кхе-кхе, я воздухом подышать. Исчез за сарай. Вернулся через десять минут — глаза ещё блестят, щеки красные. — Йой, люди, душа моя чиста, как первая капля самогона! — Ты опять пил?! — закричала София. — Я?! Та вы шо, я дыхнул только, апэ сама в рот зашла! У вас тут воздух градусный! Снова кружка, снова глоток. Снова ушёл «подышать». Вернулся уже напевая: — Айде, бехтало, баро мануш я! — Видите, работает! — кричал он. — Я теперь сильный, как дуб, ясный, как луна! — Луна у тебя в голове, — буркнула Рамона. На третий заход терпение у Лукерии кончилось. — Всё, сиди, фрал, как дубина, не двигайся! Она толкнула его, и Михалэ вместе со стулом грохнулся на землю. — Ай, Девла! За шо вы меня мучите?! — простонал он. — Я ж хотел жить по традиции… Женщины махнули руками и разошлись. — Пусть лежит, может хоть так остынет. А Тиана записала в блокноте: «День четырнадцатый. Родня пыталась закодировать Михалэ отваром из шишек. Вышло так, что он стал ещё веселее. Душа его чиста, как первая капля самогона — но тело качается, как старый табурет». С утра Михалэ встал пораньше и гордо заявил: — Девочка, хватит тебе с блокнотом сидеть. Я тебе покажу, как по-настоящему хозяйство ведут. Ты должна знать традиции! Он вывел Тиану во двор и указал на огород. — Смотри, это наш святой участок. Тут труд предков, тут всё по науке. Я тебя научу, как землю любить! Тиана посмотрела — грядки кривые, сорняки по колено, половина картошки цветёт, половина вообще не взошла. ⸻ Урок первый: копка Михалэ схватил лопату. — Смотри, девочка, как настоящий мужчина землю копает! Он вонзил лопату, но земля оказалась твёрдой. Михалэ сделал усилие — и с криком «айде!» рухнул на бок прямо в кусты. — Йой, люди! Это всё потому, шо молодёжь нынче землю не уважает! — выкрикнул он, поднимаясь и отряхиваясь. Тиана спрятала улыбку. ⸻ Урок второй: полив — Вот теперь полив. У нас вода живая, апэ сильная! — торжественно сказал он. Он схватил шланг, открыл кран, но вода ударила таким напором, что сразу облила его с ног до головы. — Йой, Девла! — заорал он. — Это предки меня проверяют! Тиана, еле сдерживаясь, взяла шланг и аккуратно полила грядку. — Вот так, — спокойно сказала она. — Та ты шо, — удивился Михалэ. — Ты быстро учишься. Но всё равно без традиции не выйдет! ⸻ Урок третий: «традиционный инвентарь» Он полез в сарай, достал старое ведро без дна. — Это наш семейный артефакт. В нём ещё мой дед воду носил! — Но у него же дна нет… — осторожно сказала Тиана. — Та шо, главное — история! Он налил в ведро воду, и она тут же вытекла на сапоги. — Ай, предки! Проверили ещё раз! ⸻ Финал Когда Тиана вернулась в дом, она записала в блокноте: «День пятнадцатый. Дядя Михалэ учил меня хозяйству. Итог: он в кустах, мокрый и в грязи. Я — живая, сухая и с ведром без дна. Похоже, его традиции работают только для смеха». Глава 7. Семейный совет В тот вечер во дворе Барона было особенно тихо. Никто не смеялся, не спорил и не бегал. Все знали: будет семейный совет. За длинным столом собрались все: Барон Дони во главе, рядом жена Зинаида, дочери София и Рамона с мужьями, тётя Лукерия с Кармелой, Янку с Ружей и Беллой, бабушка Салина и, конечно, дядя Михалэ, который пришёл с видом генерала, хотя уже слегка пошатывался. Барон поднял руку: — Люди, собрались не просто так. У нас вопрос важный: землю делить будем. Тишина. Даже дети перестали бегать. ⸻ Споры начинаются София сразу заговорила: — Папа, землю надо оставить детям. Нашим детям. Пусть растут, пусть хозяйство своё ведут. Рамона перебила: — А я говорю — лучше дом новый построить! У нас уже не помещаемся. Янку встал, взмахнул руками: — Та шо вы! Земля — это не игрушка! Надо мне отдать, я старший мужчина после барона! — Ты мужчина? — рявкнула Зинаида. — Ты максимум мужчина для своей Ружи, а тут решают все! Все загомонили, каждый кричал своё. ⸻ Голос бабушки И вдруг заговорила бабушка Салина. Она редко вмешивалась, но когда поднимала руку — все замирали. — Люди, тише. Земля не только для вас. Земля — это память предков. Если будете делить, поссоритесь. Если оставите всем вместе — будет мир. Её слова повисли в воздухе. ⸻ Выступление Михалэ Дядя Михалэ тоже поднялся, покачнулся, но удержался. — Я скажу! Земля — это святое! У нас традиция: каждый берёт, сколько унесёт! Все посмотрели на него с ужасом. — Йой, Михалэ, иди садись! — закричала Лукерия. — Ты шо несёшь?! — А шо? — обиделся он. — Я серьёзно! Душа моя чиста, как первая капля самогона, а мысль ясная, как солнце! И сел обратно, чуть не перевернув стол. ⸻ Финал После долгих споров Барон ударил ладонью по столу. — Всё! Решили. Земля остаётся общей. Никто никому не враг. Предки нас видят! Женщины закивали, мужчины вздохнули, дети снова зашумели. Тиана сидела тихо, впервые видя, что за шумом и балаганом у семьи есть и серьёзная сторона. Она записала в блокнот: «День шестнадцатый. Сегодня я поняла: при всей их суматохе и криках, семья держится вместе. Здесь можно ругаться, спорить, смеяться, но когда приходит время решать важное — они одно целое». На следующий день семья снова собралась у Барона. На этот раз разговор пошёл в ещё более неожиданную сторону. Барон поднял руку: — Люди, вчера говорили про Кармелу. Сегодня надо решить — шо будет с Тианой. Она ж теперь у нас, не чужая. Тиана поперхнулась чаем: — Подождите… А можно я сама решу? — Йой, девочка, — улыбнулась София, — сама решать — это хорошо, но семья тоже должна знать. Мы за тебя в ответе. ⸻ Первые предложения Рамона встала и торжественно сказала: — Я думаю, её надо оставить у нас. Пусть учится тут. В Сороках всё есть: школа, рынок, жизнь! — Ага, — подхватил Янку, — лучше замуж её выдать! Чтоб не сидела в девках, как Кармела. — Янку! — взревела Зинаида. — У тебя всё одно — замуж! Она ж ещё ребёнок! Марика подхватила с улыбкой: — Пусть идёт работать со мной на рынок. Я ей научу торговаться. А то вчера яблоки купила — аж стыдно вспоминать! Весь двор засмеялся. Тиана покраснела. ⸻ Вмешательство бабушки Бабушка Салина поставила чашку на стол и строго сказала: — Тихо, люди. Девочка умная, ей надо учиться. Пусть думает сама, шо ей по сердцу. У нас традиция: сердце не обманет. ⸻ Михалэ вставляет слово Дядя Михалэ, который уже успел «подышать воздухом» за сараем, поднял палец. — Я скажу! Девочку надо сделать хранительницей традиций! Пусть со мной живёт, я её научу всему! — Йой, Михалэ, — вздохнула Лукерия. — Ты кого научишь? Как в бочку падать? Весь двор снова разразился смехом. ⸻ Финал Барон поднял руку: — Всё! Решили. Пусть Тиана пока отдыхает и смотрит. Мы ей ничего не навязываем. Но помните: она часть семьи. Все закивали, но Тиана всё равно чувствовала себя, как на экзамене. Вечером она записала в блокноте: «День восемнадцатый. Сегодня семья решила обсудить моё будущее. Предлагали всё: рынок, замуж, хранительницу традиций. Хорошо хоть в космонавты не отправили». Вечером, когда все уже расходились по домам, Тиану у калитки перехватил Янку. На голове кепка набекрень, в глазах — огонёк авантюриста. — Эй, Тиана, айде сюда. Есть дело… баро дело. — Какое ещё дело? — насторожилась она. Янку понизил голос и заговорщицки наклонился к ней: — У Молдаванина куры барвале, жирные! Он сам мангло — ворюга, у всех тащит. Так шо? Я тоже возьму. Баланс! Тиана вытаращила глаза: — Украсть?! — Та не украсть, девочка, — ухмыльнулся он. — Это сравнять счёты. Ты отвлекаешь, я работаю. ⸻ План Янку замахал руками, объясняя: — Слушай, идёшь к калитке, стучишь, говоришь: «Дай воды, дедушка, я мури-мэ, умираю». Поняла? Пока он воду ищет — я в сарай, курицу «чик-чик» и айде! — Янку, это неправильно… — попыталась возразить Тиана. — Шо неправильно? Он у нас козу украл в прошлом году! Девочка, мы шо, хуже? ⸻ Операция Подкрались к дому Молдаванина. Луна светит, куры кудахчут. Янку шепчет: — Давай, иди, knock-knock! Тиана дрожащей рукой постучала: — Здравствуйте… можно воды стакан? Жарко… В доме зашуршали. Янку юркнул в щель забора и исчез в темноте. Из дверей вышел сам хозяин — здоровый мужик с усами. — Воды? Щас принесу. Тиана покраснела, опустила глаза. И тут из сарая раздалось: — Ко-ко-ко-ко! ⸻ Провал Молдаванин вышел с кружкой воды — и ровно в этот момент из сарая вылетел Янку, весь в перьях, с курицей под мышкой. — Айде, девочка, бежим! — заорал он. Они помчались по улице. Курица орала на весь район, собаки завыли, а Молдаванин за ними: — Воры! Стоять, убью! ⸻ Финал Добежав до двора Барона, Янку швырнул курицу в хлев и вытер лоб: — Всё! Справедливость восторжествовала! Тиана тяжело дышала: — Янку, это же безумие… — Девочка, это жизнь, — ухмыльнулся он. — Теперь ты настоящая сорокская! Позже в блокноте появилось: «День девятнадцатый. Янку втянул меня в куриную кражу. Я хотела воды, а получила стресс. Кажется, тут даже куры живут по правилам Сорок». Утро в Сороках начиналось, как обычно: шум, крики, кто-то уже спорил за воротами. Но в этот раз тема была одна — куры. У калитки Барона собрались соседи. Впереди — сам Молдаванин, злой, с красным лицом. — Люди, у меня куры пропали! Ночью кто-то в сарай залез, одну утащил! Йой, шо за позор, в центре Сорок воруют! Женщины всплеснули руками. — Ооо, кто ж посмел? — Ай, времена настали! Раньше куры сами домой возвращались, а теперь воруют! Тиана сидела на лавке, прижав блокнот к груди, и боялась поднять глаза. Посреди этого балагана сидел Янку — чисто выбритый, причесанный, с таким видом, будто вообще никогда в жизни ни то что курицу, даже яйца не брал. — Ай, люди, — говорил он, разведя руками. — Шо вы тут кричите? Курица, курица… Может, сама улетела. — Янку, ты шо смеёшься? — возмутилась Зинаида. — Какая курица улетела? Это ж не голубь! — Ну а шо? — не моргнув, ответил он. — У нас куры умные, они могут и улететь, и вернуться. Как люди. Все заржали. Через пару минут во двор вбежал сам пострадавший. Красный, злой, с усами дыбом. — Барон! У меня курица пропала! Вчера вечером! Я всех проверю! Он оглядел двор, на секунду задержав взгляд на хлеве, где бедная курица Янку уже сидела тихо-тихо, как мышь. — Может, у тебя лиса взяла? — предложила София. — Какая лиса, София! Я вчера сам закрывал! Это вор! Вор у меня в Сороках! — Эй, шо ты говоришь, — обиделся Янку, — у нас в Сороках все честные люди! Даже если берут, то по справедливости. Тиана чуть не поперхнулась от этих слов, но промолчала. Барон тяжело вздохнул, хлопнул по столу: — Всё, люди! Найдём курицу — вернём. Но скандала в семье не будет. Поняли? Молдаванин бурчал ещё минут десять, но ушёл. А Янку остался сидеть, вытянув ноги и подмигнул Тиане так, чтобы никто не видел. — Видишь, девочка? Всё тихо. Курица наша, правда никому не сказал. Тиана записала в блокноте: «День двадцатый. Утром весь двор обсуждал пропажу курицы. Янку сидел святее святого. Теперь я точно знаю: в Сороках талантливее всего притворяются именно воры». Утром во дворе Барона стоял переполох: женщины бегали с платьями, дети примеряли новые ботинки, мужчины ругались, кто поедет за продуктами. — Айде, люди, шевелитесь! — кричала Зинаида. — Вечером свадьба, вся семья идёт, чтоб было красиво, а не как нищета какая-то! Тиана сидела в комнате и как раз доставала из чемодана свои любимые джинсы. — Я в этом пойду, — сказала она себе, улыбнувшись. — Удобно, привычно. Но стоило выйти во двор, как вся родня уставилась на неё в ужасе. — Йой, шо это?! — первой заголосила Рамона. — Ты куда, на свадьбу или на стройку?! — Девочка, у нас так не ходят! — строго сказала София. — Свадьба — это праздник, там все будут в платьях, а ты в этих… джинсах! — Но у нас в Казахстане можно, — робко возразила Тиана. — Казахстан — это Казахстан, — отрезала Зинаида. — А здесь Сороки. У нас свадьба без платья — позор на всю улицу! Кармела прыснула со смеху: — Йой, если ты в джинсах придёшь, о тебе год будут говорить. «Баронова внучка — в штанах!» Белла подбежала, обняла её за талию и зашептала: — Тиана, не слушай, в джинсах красиво! Но всё равно тебя убьют. В итоге Лукерия принесла из сундука яркое платье с золотыми узорами. — Вот, девочка, надень. Оно может старое, но лучше, чем джинсы. Тиана вздохнула, но согласилась. В платье она чувствовала себя как в театральном костюме, но родня закивала одобрительно: — Во, теперь настоящая наша! Когда вечером вся семья вышла на улицу и пошла к дому, где играла свадьба, Тиана краем глаза заметила в окне свои джинсы — оставленные и обиженные. Она тихо подумала: «День двадцать второй. Хотела на свадьбу пойти в джинсах. Но в Сороках джинсы хуже греха. Здесь всё делается так, как делают ‘наши’». Свадьба была у троюродного брата какой-то дальней родственницы — Тиана так и не поняла, кто именно женится. Но в Сороках это и не важно: если свадьба есть, то идёт весь район. У ворот дома стояли музыканты, играли так громко, что земля дрожала. На дворе огромные шатры, длинные столы, мясо, мамалыга, вина река. Барон шёл впереди всей семьи, важно, как генерал. За ним Зинаида, дочери, Янку, Лукерия с Кармелой, и, конечно, Тиана в платье, которое всё ещё казалось ей костюмом. — Айде, люди, заходите! — крикнул хозяин свадьбы. — Садитесь, кушайте, радуйтесь! Тиану сразу усадили между Кармелой и Беллой. Перед ней поставили тарелку, и каждые пять минут кто-то добавлял: то кусок мяса, то плацинду, то пирожок. — Ешь, девочка, — приговаривала Зинаида. — На свадьбе мало есть нельзя — сглазят! Рядом Янку уже успел поднять тост: — За молодёжь! Чтобы жили долго, как я, и пили мало, как я! Все заржали. Михалэ, сидевший чуть поодаль, добавил: — А моя душа чиста, как первая капля самогона, так шо слушайте меня! Как только музыканты завели очередную мелодию, Рамона тут же вскочила: — Айде, люди, встаём! Кто сидит — тот старый! Белла потянула Тиану за руку: — Давай, идём в круг! Тиана попыталась отказаться, но было поздно: её втянули в общий танец. Все хлопали, топали, смеялись, кричали «Айде!». Она чувствовала себя деревянной, но смеялась вместе со всеми. В разгар веселья какая-то соседка ткнула в Тиану пальцем и громко сказала: — Смотрите, баронова внучка красавица! Надо ей тоже скоро свадьбу готовить! Все загомонили: — Йой, да! Скоро и её замуж! — У кого сын свободный? Пусть смотрит! Тиана покраснела до ушей и чуть не сбежала со двора. Барон поднял руку: — Люди, тихо! Девочка ещё ребёнок. Пусть учится! Все загудели, но послушались. Когда свадьба подошла к концу, Тиана вышла за ворота, села на лавку и глубоко вдохнула. В ушах звенела музыка, на платье были пятна от еды, ноги гудели от танцев. Тиана проснулась рано, ещё до того, как в доме зашумели взрослые. За окном было тихо — даже петух, казалось, устал после вчерашней свадьбы. Она вышла во двор. Воздух был свежий, прохладный, с запахом росы и виноградных листьев. Впервые за всё время в Сороках ей показалось, что тут умеют молчать. На лавке у калитки сидела бабушка Салина, в руках у неё — кружка чая. — Доброе утро, девочка, — сказала она спокойно. — Садись. Тиана присела рядом. Бабушка улыбнулась: — Вчера ты была как чужая в платье. А сегодня ты уже своя. Тут так всегда: шум пройдёт, а люди останутся. Они немного посидели молча. С улицы проходили редкие соседи, кивали, улыбались. Тиана заметила у забора виноград. Гроздья ещё зелёные, кислые, но солнечные. — Можно? — спросила она. — Айде, бери, — махнула рукой бабушка. — Виноград — это не хлеб, его делить не надо. Она сорвала одну гроздь, попробовала. Кисло, но вкусно. Вкус детства и лета, которого в городе у неё никогда не было. Минут через десять во двор уже вышла Зинаида: — Люююди, шо сидим? Надо на стол накрывать, гости после свадьбы придут! И снова зашумели кастрюли, заорали дети, Янку с утра начал спорить с Рамоной, у кого ноги лучше танцевали. Тиана вздохнула и улыбнулась. Два месяца в Сороках пролетели, как один шумный день. Тиана уже не удивлялась утренним крикам через забор, не вздрагивала от петуха под окном, могла отличить добрую ссору от настоящей, знала, у кого на базаре покупать хлеб, а у кого — лучше не связываться. Она даже научилась нескольким фразам на местном языке и пару раз ловила себя на том, что думает этим «смешанным сорокским». Вечером, когда семья снова сидела во дворе и спорила, чей арбуз слаще, у Тианы зазвонил телефон. На экране — «Мама». — Доченька, как ты там? — голос матери был спокойный, домашний, но для Тианы он прозвучал почти чужим. — Нормально, мама. Тут всё… шумно, но интересно, — улыбнулась Тиана. — Ты не устала от этого балагана? — спросил отец, подключившись к разговору. — Устала… и привыкла. Тут, если тихо, уже кажется, что что-то не так. — Ты изменилась, — сказала мать. — Раньше ты жаловалась на шум соседей. — А теперь без него скучно, — призналась Тиана. — Они все… как семья. Даже если ругаются — всё равно вместе. На том конце провода родители переглянулись, и в голосе отца прозвучала улыбка: — Значит, тебе там хорошо? — Хорошо, — тихо ответила она. — Только… я скучаю по вам. Когда она положила телефон, рядом сидела бабушка Салина. — Звонили родители? — спросила она. — Да. Скучают. — Это правильно. Семья всегда скучает. Даже если далеко. Тиана посмотрела на огни в соседних дворах, услышала, как Янку снова спорит с Лукерией, и подумала: «День восемьдесят первый. Я приехала чужой, а стала своей. Но теперь я между двумя мирами. Интересно, в какой из них я вернусь по-настоящему?» Август подходил к концу. Вечера стали прохладнее, виноград на заборах налился соком. Во дворе Барона снова собралась вся семья. Но на этот раз разговор был серьёзный. Барон откашлялся, положил ладонь на стол: — Люди, пора говорить. У Тианы скоро дорога домой. Все разом зашумели. — Йой, так быстро? — всплеснула руками Рамона. — Я ж думала, она до зимы с нами будет! — Девочка только привыкла! — добавила София. — Та пусть останется, шо ей там делать? — махнул рукой Янку. — Здесь у неё баро семья! — Янку, заткнись, — строго сказала Зинаида. — У девочки родители. Она должна вернуться. Бабушка Салина молча крутила в руках чётки, потом сказала: — Каждый ребёнок идёт к своим корням. Ты здесь многое взяла, внучка. Теперь домой поедешь — там посадишь это семя. Все замолчали. И тут снова вмешался Янку: — Я скажу так. Пусть хотя бы курицу с собой возьмёт. Чтоб память была! Толпа заржала. — Шо, курицу?! — крикнула Кармела. — Ей чемодан вонять будет! — Та не вонять, — обиделся Янку. — Это символ. Тиана слушала, как они спорят, и чувствовала, что у неё ком в горле. Да, ей хотелось домой. Но и уезжать было тяжело: Сороки стали частью её, со всеми криками, смехом, нелепыми ссорами и утренними петухами. С утра весь дом стоял на ушах. Чемодан Тианы лежал раскрытый, а вокруг кружилась вся семья. — Девочка, возьми плацинды! — совала Зинаида. — На дорогу носки шерстяные! — кричала София. — Йой, яблоки мои сладкие, обязательно положи! — напирала Рамона. Белла всунула в карман куклу: — Это тебе, чтоб скучала по мне. Кармела сунула в руки блокнот с блестящей надписью «Soroca forever». Янку, как всегда, не удержался: — Девочка, айде, бери хоть курочку маленькую! В поезде веселее будет! — Янку, замолчи! — гаркнула Зинаида. Перед отъездом Тиана пошла к дяде Михалэ. Он сидел на лавке, глядел в небо и держал кружку «чая» (от которого сильно пахло самогоном). — Ооо, внучка, пришла проститься? — улыбнулся он, качнувшись. Тиана встала прямо перед ним, и неожиданно для себя заговорила уже так, как говорили все вокруг эти два месяца: — Дядя Михалэ… душа твоя чиста, как первая капля самогона. Я тебе говорю: я т’утэ мари (тут твоя), я вас не забуду. Баро спасибо за всё! Во дворе повисла тишина. Михалэ замер, потом ударил себя ладонью по груди: — Йой, девочка… ты уже наша. Ты говоришь, как мы! Он встал, обнял её крепко и сказал тихо: — Запомни: можно уехать далеко, но сердце всегда вернётся домой. А теперь и у тебя два дома. Когда Тиана вышла, чемодан был уже еле закрыт — туда впихнули пол-рынка еды и половину одежды всей семьи. Уезжая вечером в сторону Кишинёва, она смотрела в окно автобуса: кривые улицы, лозы винограда, шумные дворы. И впервые подумала: «Я не гостья. Я своя». В блокноте появилась последняя запись: «День девяносто первый. Я сказала ‘баро спасибо’. И они поняли, что я теперь не чужая. Казахстан ждёт меня, но Сороки я увезла с собой». Эпилог. Астана Прошло несколько недель. Тиана снова была дома, в своей комнате, где всё казалось правильным и привычным: книги на полке, тихие соседи, ровные улицы за окном. Но внутри было ощущение пустоты. Она поймала себя на том, что скучает по петухам на рассвете, по смеху во дворе, по глупым ссорам, по запаху виноградных листьев. Даже по Янку, который мог довести кого угодно. Вечером, сидя у окна, Тиана вдруг подумала: «А что если… купить дом рядом с ними? Не насовсем, а так — приезжать. По выходным. У них же там все дома богатые, а дедушка барон, его слово весит. Я могла бы быть рядом и там, и здесь…» Она улыбнулась. Теперь у неё была не просто мечта, а план. Тиана открыла блокнот, исписанный почти до конца, и написала: «Астана. День первый после Сорок. Я снова дома, но у меня теперь два дома. Казахстан — мой родной, а Сороки — мой найденный. Когда-нибудь я куплю дом рядом с ними и буду приезжать по выходным. Потому что шум, смех и даже хаос — это тоже часть меня». Она закрыла блокнот и прижала его к груди. За окном тихо шумел ветер. И в этой тишине ей послышалось далёкое: — Айде, люди, кушать! Дополнение. Год спустя Автобус притормозил у знакомой остановки. Лето было жаркое, виноград уже тянулся по заборам. Тиана вышла с маленьким чемоданом и только шагнула на улицу, как издалека раздалось: — Люююди, смотрите! Баронова внучка приехала! Через пару минут у ворот Барона собралась вся родня. Белла первая бросилась ей на шею: — Тиана! Йой, ты совсем наша стала! Кармела закричала: — Айде, давай сторис снимем! София и Рамона наперебой предлагали еду, Зинаида подталкивала её к столу: — Садись, кушай, пока не остыли плацинды! Янку важно вышел вперёд, развёл руками и сказал: — Девочка, я ж говорил: ты сорокская! А теперь дом рядом купишь — и вообще всё, баро семья будет в сборе! Тиана смеялась и плакала одновременно. Она смотрела на кривые улочки, на своих шумных родственников и поняла: «Да, теперь я возвращаюсь не в гости. Я возвращаюсь домой».