Комната, хранившая годы

— Аимчик! А вот и я! Скучал, небось?! В тихую комнату общежития, что простаивала два месяца в период отсутствия её жильцов, ворвался настоящий ураган и суетолог химфака по имени Люк. С его прибытием комната словно вновь стала по-настоящему жилой, а за окном из-за облаков показалось теплое августовское солнце. Улыбка во все тридцать два зуба, гнездо на седой из-за генетических особенностей голове, смешная выкрашенная в синий прядь волос, заплетенная в косичку и делающая прическу еще более асимметричной. Белый медицинский халат с нарисованными неоновой краской формулами разных наркотических и психотропных веществ только подчеркивал образ эдакого безумного ученого. «Скучал, очень скучал», — но вслух Аим только снисходительно хмыкнул на уже четвертый год как своего соседа по комнате. Студент медфака теперь уже с теплом вспоминает тот первый год, когда только что вырвавшийся из-под гиперопеки приемных родителей, он, еще совсем птенец, уехал поступать в другой город на медика, не сказав ничего волнующимся за его поступление опекунам. За те три года, что он прожил с ними, ни особой привязанности, ни семейных уз не образовалось, и Аим рад был наконец-то начать жить как ему хочется. Через пару дней после его собственного заселения в общежитие к нему подселили это горе луковое с химфака. Излучавший столько энергии, что Аим временами задумывался сдать его в руки физиков-ядерщиков для опытов, первокурсник носился туда-сюда по комнате, тараторя что-то обо всем и ни о чем одновременно. Когда же, оправившись от потрясения и культурного шока, Аим взглянул повнимательнее на своего нового соседа, он понял, что попал. Эти теплые изумрудные глаза с морщинками от постоянных улыбок в уголках. Только на третьем курсе, приревновав соседа к его же одногруппнице на студенческой вечеринке (та сделала комплимент глазам химика), третьекурсник медфака осознал, что уже тогда, на первом курсе, эти глаза пленили его, и это было точкой невозврата. Сейчас же Аим сидел на своей кровати, разбирая тетради и книги, пока его взбалмошный сосед носился туда-сюда, раскладывая вещи и наполняя холодильник продуктами, купленными с учетом вкусовых предпочтений и Аима, ведь Люк не зря целый семестр когда-то выпытывал о вкусовых предпочтениях сокурсника. Всё доходило до того, что Люк натурально сталкерил Аима в буфете и записывал, что тот брал на обеды. Теперь же от этого воспоминания они вместе смеялись, пока, стоя в розовом фартуке на общей кухне, Люк готовил им обед, добавляя любимые приправы Аима в половину порции, предназначенной ему. Увы, Аим до сих пор не мог найти в себе силы признаться в своих чувствах уже несколько лет желанному человеку. Может, это был страх быть отвергнутым или еще хуже — неправильно понятым и жестоко отшитым. Если Люк перестанет смотреть на него этой своей сверкающей улыбкой, то Аим готов отчислиться прямо сейчас на последнем курсе и уйти учиться на лесное дело, чтобы до конца жизни жить в лесу егерем вдали от цивилизации. — ... Ну не, ну это прям вообще пиздец, я ей сразу же это и сказал, и... Аим? Земля вызывает Аима! Ты меня слушаешь вообще? Аим и правда будто выпал из реальности и особо не вникал в истории соседа, который рассказывал, как предупреждал какую-то подругу о том, что ее парень — мудак, а она его сначала послала, а потом прибежала плакаться, какой он мудак. Но что точно блондин усвоил за эти года, так это то, что Люк ненавидит, когда его игнорируют. Так и сейчас зеленоглазый хмурился и стоял, наклонившись над Аимом. А тот мог только смотреть на губы, которые были наиграно надуты и находились в жалких двадцати сантиметрах от его лица. Это было таким искушением, что Аим быстро отвернулся, скрывая румянец на щеках, и шуточно толкнул соседа в плечо. — Да что тебя слушать? Ты эти истории о девицах, что не разбираются в парнях, каждый год рассказываешь. — Да потому что каждый раз одно и то же! Вот почему они не могут найти кого-нибудь на тебя похожего? Не тебя, конечно, тебя-то я не отдам! И с этими словами Люк натурально запрыгивает с объятиями на соседа, поваливая того на его же собственную кровать. Старое дерево трещит под ними, будучи явно против таких кувырканий. Аим же в свою очередь задержал дыхание и стоически терпел возмездие в виде принудительных обниманий, пока на ухо ему жаловались, какой же он идеальный, и вот если бы каждой девушке по такому парню, то жизнь чуть ли не в рай превратилась бы. Так и прошло 30 августа и начало их последнего курса. Дальше ждала учеба, диплом и мысли о взрослой жизни после. Но всё это отходило на второй план, ведь сейчас, обнимая смеющегося парня, что навалился на него и продолжал болтать о том, как провел лето, Аим чувствовал себя самым счастливым на свете.

***

За столько лет небольшая комната общежития впитала в себя столько воспоминаний, что кажется: даже после выпуска здешних жителей каждое пятно и царапина будут хранить память о них. Запах остатков химикатов, которые студент химфака часто приносил в комнату для опытов; аромат старых книг по анатомии, принадлежавших одному студенту-медику, также жившему в этой комнате. Дверь открывается, пропуская свет из коридора в темное пространство, почти полностью занятое двумя кроватями, которые уже как два года были сдвинуты вместе для «удобства». Завтра будет последний день их пребывания в этой комнате, и нужно будет собрать вещи и воспоминания по чемоданам, чтобы отправиться во взрослую жизнь. Отправиться, держась за руки с любимым человеком. Люк путается в непослушных ногах и боится наступить на что-нибудь из разбросанных на полу вещей. Свет, конечно, никто из них не включает; да и зачем это надо, когда в тишине комнаты раздаются только вздохи и быстрое дыхание. Аим ведёт Люка спиной к их кроватям, а тот и не против. Головы обоих затуманены недавним признанием и парочкой бокалов пунша, но все это так неважно сейчас. Неважно и то, что только утром кое-как поглаженные пиджаки летят на пол, а новенькие дорогие туфли валяются под кроватью. Единственное, что сейчас важно, — это два краснеющих выпускника университета, которых в темной комнате общежития номер пять освещает только одинокая луна, будто завидуя тому, что парнишки нашли друг друга и теперь не одиноки и не будут такими никогда. Люк нервно посмеивается, и лицо его отражает всю бурю эмоций, царившую долгое время в юношеском сердце. Юный химик не может поверить, что сейчас он лежит на кроватях в своей комнате, а над ним нависает его ангел и сосед по комнате соответственно. Аим же в свою очередь смотрит так тепло, что Люку кажется, будто вся любовь вселенной сосредоточена в этих небесных глазах и направлена только на него одного. И от этого на глаза выступают предательские слезы. — Солнце, что такое? Ты не хочешь?.. — взгляд Аима пропитан нежностью и тревогой за партнера. В голове роятся мысли, что он что-то сделал не так и напугал Люка напористостью. В любом случае, одно слово седовласого, и уже выпустившийся медик сразу же отступит и даст пространство. — Нет! То есть да. Блин, хочу я, хочу! Просто... Я не могу поверить, что это все правда и... И... — Люк закрывает лицо руками, пытаясь спрятаться. Ему стыдно, что в такой момент он растерял всю присущую ему храбрость и позорно хнычет, словно подросток. Но Аим не видит в этих слезах слабости. Чужая рука аккуратно и невесомо касается ладоней и раздвигает их, открывая вид на смущённое лицо и слезящиеся глаза. Длинные пальцы, словно касаясь хрусталя, касаются кожи его лица, смахивая слёзы. Люк задержал дыхание, а губы его подрагивают, когда Аим непринуждённо подносит солоноватые пальцы к своим губам и касается их, едва-едва прикрывая при этом собственные глаза. Люк смотрит на это будто заворожённый и не знает, что в глазах партнера он выглядит как самое прекрасное, что есть на этом свете. Растрёпанные седые волосы в тусклом свете луны будто сияют и становятся мистическими. Румянец на бледных щеках и затуманенные зеленые глаза заставляют Аима прилагать все свои усилия на то, чтобы сдерживать себя и не наброситься на столь желанного человека прямо сейчас. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты и открывали вид на острые от истощения ключицы, которые так хотелось укусить. Люк вскрикнул, когда губы Аима коснулись открытых ключиц, но не для укуса, нет. Нависнув над парнем, Аим усердно выцеловывал дорожки сначала на ключицах, а потом перешел к шее, оставляя следы и метки, слушая при этом тихие полувздохи-полустоны. Люк поёрзал и для удобства запустил ладонь в чужие волосы, что к этому моменту уже и так были изрядно взлохмаченными. — Пожалуйста, Аим, не дразни. — Люк чувствовал, что уже не может терпеть отсутствие более сильных прикосновений. Поэтому выразить свое желание он решил не только словами, но и действиями. Аим удивлённо вскидывает брови, когда инициативу проявляет пассивно лежавший до этого парень. Люк слегка дёргает блондина за волосы, отрывая от своей шеи и притягивая к лицу, утягивая при этом в беспорядочный и долгий поцелуй. Как только дышать стало тяжелее, бывшие студенты оторвались друг от друга. Люк дышал быстро и тяжело, будто при лихорадке, а лоб покрыли капельки пота. В комнате резко стало так жарко и душно, а единственной отдушиной были такие холодные для других и такие теплые для него глаза напротив. В глазах Аима хотелось утонуть полностью и безвозвратно. — Аим, тебе не кажется, что тут душно и жарко? — Люк хитро и наигранно-невинно улыбнулся и опустил взгляд на тоже слегка вспотевшее под рубашкой тело Аима. Парень намёк прекрасно понял и начал стягивать с себя рубашку, нарочито медленно и заставляя партнера нервно сглатывать слюну от вида оголённого подтянутого торса, покрытого испариной. Люк же в свою очередь путался в пуговицах собственной рубашки, пока чужие руки не предложили помощь, и вот они, оголённые по пояс, рассматривают друг друга так, будто каждый видит единственное в своем роде произведение искусства. Хотя раньше они и посещали вместе душ, но там обычно и не задумываешься о том, чтобы пялиться на соседа. — Ты прекрасен, лучик. Такой нежный, красивый... Мой. — Аим вновь наклоняется ближе, вдыхая чужой запах, утыкаясь носом в ямку между плечом и шеей. Люк резко втягивает воздух и краснеет пуще прежнего, отводя взгляд и прикусывая влажные губы, пока чужие губы опускаются всё ниже и в один момент аккуратно прикусывают сосок, отчего Люк выгибается и не сдерживает стон. — Аим! Не дразни... — Люк выглядит сейчас таким милым в глазах соседа. Но любоваться долго не может и он сам. Брюки неприятно сковывают тело, и, судя по всему, у Люка похожая ситуация. Руки медика тянутся к чужой пряжке на ремне и помогают избавиться от ещё одного ненужного сейчас элемента одежды. Лежа в одних трусах перед столь долгие годы желанным человеком, Люк чувствует себя одновременно и уязвимо, и самым счастливым человеком на свете. Во взгляде Аима — только бесконечная любовь и нежность, и все это направлено на него. Парня не отталкивает его худоба, которая граничит с истощением, и будто даже наоборот. Аим, будто касаясь хрусталя, проводит пальцами по выступающим ребрам и косточкам. Люк ёрзает под прикосновениями, ведь каждое будто обжигает и так разгорячённую кожу. Когда длинные пальцы тянут резинку трусов, Люк отворачивается и закрывает глаза от смущения, но почти сразу чувствует прикосновения губ к алым щекам. — Ну же, детка, посмотри на меня. — Аим полностью снимает чужое нижнее белье и кладет ладонь на внешнюю сторону худого бедра, слегка поглаживая и не давая свести ноги вместе. Люк же смущённо хнычет и мотает головой. Он не думал, что, оказавшись в одной из своих влажных мечт, он будет вести себя как смущенная девица на сеновале. Пакетик с заранее купленными презервативами и смазкой лежит на столике; оттуда Аим и достает простенький лубрикант на водной основе. Когда Люк всё-таки поднял взгляд и увидел, как Аим изучает состав бутылочки с серьёзным лицом, он не смог сдержать нервного смешка. Но в следующий момент ему уже было не до смеха. — Я буду очень осторожен, солнышко. — Аим говорит это и вновь утягивает в медленный томный поцелуй, который говорит больше всяких слов о том, насколько молодой химик ему дорог. Поцелуй расслабляет Люка, и он даже сам немного раздвигает ноги. Аим же для удобства берет подушку и подкладывает партнеру под поясницу. Полувставший орган привлекает внимание, и, хитро улыбаясь, Аим проводит кончиком пальца круговым движением по головке, вызывая у партнера протяжный стон и реакцию далеко не химическую. — Тшш... Расслабься, золотце. — Медик выдавливает немного смазки на пальцы и растирает, чтобы она стала менее холодной и не причиняла дискомфорт. Мягко нажимая рукой на внутреннюю сторону бедра, Аим раздвигает чужие ноги пошире и садится поудобнее. Даже первый палец идет туго и останавливается на двух фалангах, давая привыкнуть неразработанному до этого никогда колечку мышц. Грудная клетка Люка вздымается, а сам он не знает, куда деть руки, и просто цепляется ими за простыни в попытках чуть расслабиться. Когда же ему это удается и Аим чувствует, как напряжение покидает чужое тело, палец проходит дальше и немного сгибается внутри, разрабатывая чувствительные стенки. Спустя минуту присоединяется второй палец, и движения становятся более уверенными. Аим двигает ими на манер ножниц и в это же время поцелуями отвлекает Люка от неприятных ощущений, коих, по мнению самого химика, осталось немного, и он на грани того, чтобы не крикнуть партнеру, что не надо его щадить. — Пожалуйста, не томи... — Люк не выдерживает и все-таки хрипло просит не медлить. Но Аим лишь качает головой и добавляет третий палец, при этом другой рукой обхватывая чужой член и начиная слегка подрачивать. Люк же не в силах сдерживать стоны и вздохи. Аим и сам уже был в нетерпении, и только собственная выдержка и нежелание навредить любимому в их первый раз сдерживали его от того, чтобы наброситься на столь желанное тело и присвоить себе полностью. И вот, когда подготовка была закончена, он и сам разделся уже полностью и взял презерватив, надевая его на свой уже давно вставший член. — Расслабься и выдохни, милый. — Аим закинул лодыжки Люка себе на плечи и взял еще смазки, чтобы быть уверенным, что все пройдёт гладко. Люк лишь кивнул, и, несмотря на всю подготовку, Аим входил медленно и туго. Войдя лишь наполовину, медик остановился и дал время привыкнуть партнеру, а сам снова начал поглаживать чужой член, отвлекая от неприятных ощущений. Люк потерялся во времени и не знает, сколько прошло, когда уже более свободно Аим вошел в него полностью и наклонился, чтобы сцеловать капли слез с уголков глаз химика. Первый пробный толчок вызвал одобрительный стон со стороны парня, и Аим стал немного смелее, наращивая темп и то и дело меняя угол проникновения, пока не нашел такой, при котором Люк выгибается дугой от удовольствия, а из зеленых глаз летят искры. — Сильнее! — Люк уже не стесняясь стонал и выкрикивал просьбы ускориться. Новые ощущения доставляли такое удовольствие, что он был словно на седьмом небе от счастья. Толчки отзывались приятной ломотой в теле и дрожью в ногах. Аим же в свою очередь наращивал темп, помогая и себе, и Люку дойти до конца. Спустя меньше минуты стимуляция с двух сторон довела до оргазма химика, а за ним с глухим стоном кончил и второй парень. Аим из последних сил вышел из горячего тела, снял презерватив и выкинул в мусорку под столом. Люк же чуть подрагивал всем телом от остаточного оргазма и был словно пластилин под нежными руками Аима, который взял влажные салфетки и бережно стирал с подрагивающего худого тела следы их недавнего занятия. Когда же с уборкой было покончено, Аим прямо так, не одеваясь, лег рядом с Люком, прижимаясь ближе и смотря в зеленые, еще недавно замутненные похотью, глаза. Парень притянул химика ближе и укрыл их одеялом. — Я тебя люблю. — И не успел Люк ответить, как его губы накрыли медленным глубоким поцелуем, и это было громче любых слов.