Face the music

Джаст всегда знал что создаёт людям очень много проблем. Пожалуй, с момента своего рождения, а затем по накатанной. Неподеленные игрушки в детском саду, прогулки за ручки с самой красивой девочкой в классе назло остальным, выхваченная в последний момент тема для доклада, собственный успешный бизнес на костях конкурентов… Список можно продолжать бесконечно. И если обычно Джаст испытывает злорадство, азарт и удовольствие от осознания, что он снова обогнал всех, то сейчас, сидя в знакомом кабинете, он испытывает лишь треплющее нервы напряжение. Тишина. Шаг. Мягкий звук дорогих туфель, мнущих персидский ковер. За последние десять минут Джаст только и делал, что рассматривал узор под ногами. Шорох ткани. Тяжёлый вздох. Деб снимает темные очки, аккуратно складывает дужки и засовывает аксессуар в нагрудный карман. Джаст никогда до этого момента не задумывался о том, как делаются ковры. Трудоёмкое должно быть занятие. — Джаст. Этот голос… Джаст напрягается, чувствует выступающий между лопатками холодный пот. А ещё ощущает тяжёлый и явно раздражённый взгляд на своей макушке. — Даже не попытаешься оправдаться? И всё-таки до чего же искусный узор. Джаст обязательно купит ковер себе домой. Деб вздыхает. Делает два шага навстречу и без лишних нежностей хватает Джаста за подбородок, заставляет запрокинуть голову и посмотреть в глаза. У Деба на лице написано на редкость много эмоций. Обычно до него так просто не добраться — попробуй рассмотри что-то за этой вечно унылой маской. Но не сегодня. Сегодня Деб — всё что угодно, но не хладнокровие. Джаст видит как у того желваки играют на стиснутой челюсти, как белеет лицо от едва сдерживаемого гнева, как лихорадочно блестят глаза. — Прости, — пробует Джаст. И, кажется, делает только хуже. Ещё немного и у Деба из ушей пойдет дым. — Ну точно, раз ты просишь прощения, я обязательно всё забуду. Конечно, Джаст, ты прощён. Отпускаю тебе все грехи, — шипит Деб, практически выплёвывая последнее предложение. — Мне правда очень жаль. Знаю, что идиот, знаю, что полез куда не надо… — Семь месяцев, Джаст! Семь месяцев мы потратили на подготовку! Джаст благоразумно прикусывает себе язык, чтобы не сболтнуть чего лишнего. Он и так каждым словом забивает гвоздь в крышку собственного гроба. Кто бы мог подумать, что босс другой семьи откажется от контракта из-за одной глупой шутки? Деб отпускает его челюсть, подходит к столу и грузно опускается на кресло. — Ты хоть представляешь, что теперь будет? Меня за этот промах босс не то что заживо похоронит, он меня на куски порубит и закинет в аквариум рыбам на корм. Ну здесь он конечно драматизирует. — Деб, всё не так уж и плохо. Нет ничего невозможного. Ну да, покричат на тебя немного, подумаешь. Но мы всё исправим, обещаю. Деб прикрывает лицо ладонями, шумно выдыхает через нос и не двигается несколько секунд. Видимо, собирает в кулак всю свою волю, чтобы не кинуть что-нибудь Джасту в его нахальное лицо. — Не мы. Ты. Ты будешь исправлять, — говорит Деб тоном, не терпящим возражений. Джаст хмурится, но ничего не говорит. Уже сказал достаточно. Кто же знал, что глава враждующей семьи окажется таким нежным и ранимым? — Если босс будет срываться на мне, будь уверен, дорогой, — интонация Деба не предвещает ничего хорошего. Он снова встаёт с места, подходит ближе, не сводя своих черных глаз с Джаста. — Ты ответишь за каждую мою нервную клетку. Его рука ложится на шею Джаста, и у того, кажется, отказывают лёгкие. — Будешь ползать на коленях и молить прощения каждый день, а потом пойдешь к другой семье и уже будешь извиняться перед ними. Можешь даже поплакать для убедительности, у тебя это отлично получается. К собственному позору, Джаст содрогается от одних только мыслей. Они с Дебом перепробовали многое, но подобных ролевых игр ещё не было. — Будешь жить здесь, в моём кабинете, и мне плевать что там скажет твой босс. Пусть хоть город перевернёт, хоть назначит награду за голову, меня не волнует. Пока не исправишь свои ошибки, ты работаешь на меня. Джаст чувствует, как горит его лицо. Не нужно даже всматриваться, чтобы разглядеть румянец на графитовой коже, наверняка Деб ощущает исходящий от лица жар. Душенька меня точно убьет, думает про себя Джаст. Босс не терпит даже опозданий, а если Джаст пропадет на долгое время и перестанет исполнять свои прямые обязанности, то страшно даже подумать, что его ждёт. К тому же, последние несколько лет Джаст только и делал, что испытывал терпение своего начальника. Взять хотя бы тот факт, что он состоит в отношениях с правой рукой босса другой семьи. Деб не отводит взгляд и не позволяет сделать это Джасту. Игра в молчанку длится бесконечно долгие мгновения. Прямо сейчас Джаст — ничто. Кукла в любимых руках, без собственных желаний, без права возразить, только с возможностью загладить вину и принять наказание. Джаст уже давно понял, что отношения с Дебом подразумевают чувствовать себя уязвимым, отдавать контроль и наступать на горло собственной гордости. Никто и никогда не ставил его на колени. Но Дебу достаточно одного только взгляда. И Джаст подчиняется без вопросов. Никто и никогда не смел смотреть на него свысока. Но когда это делает Деб, Джаст его благодарит и просит ещё. Бесстрастное лицо рассекает хищная улыбка. Деб усмехается, сжимает руку на чужой шее, чувствуя бьющийся в агонии пульс, склоняется ниже. — И тебе это нравится? — О чём ты? — сипло спрашивает Джаст. — Нравится, когда я мешаю тебя с грязью. Я всегда знал, что тебе нужен кто-то, кто поставит тебя на место. Сильный и независимый Джаст… Но стоит лишь немного надавить, и ты тут же начинаешь скулить и бросаешься мне в ноги. Они проходили через это множество раз. Джаст и не вспомнит даже, сколько раз Деб говорил с ним в таком тоне. И сколько раз Джаст сдавался без боя. Деб тащит его к столу, пришпиливает к твердой поверхности и впивается в губы злым поцелуем. Джаст знает, как тому нравится власть, и потому подчиняется — размыкает губы, обхватывает ногами талию, руками гладит плечи и цепляет края пиджака, нетерпеливо стягивая его вниз. Дебу нужно выпустить пар и успокоиться, и кто как не Джаст поможет ему в этом? — Задушил бы тебя голыми руками, — шепчет Деб в шею, пока пробирается под чужую одежду. — Придется встать в очередь, ты не один такой особенный, — шепчет Джаст в ответ. — Ты носишь моё кольцо, значит я вне очереди. — Я рассмотрю твоё предложение в течение семи рабочих дней. Деб хмыкает себе под нос, но вместо очередного остроумного ответа отвлекается на оголившуюся кожу. Он знает тело под собой наизусть, изучил его руками и губами ещё сотни ночей назад. Но ему всё равно не терпится прикоснуться вновь, потому что это Джаст. Его Джаст. — Смотришь на меня, как голодная собака, — говорит Джаст с усмешкой, хоть и никогда не признается вслух, как сильно ему это нравится. — Знал бы ты, что я хочу с тобой сделать… Резкое движение, что-то падает на пол. Никому из них нет дела. Джаст слышит треск ткани, но поныть о шмотках он успеет и потом. — Иногда мне так мало того, что уже есть между нами, — голос Деба сливается с шумом в ушах. — Я хочу больше. Если бы был шанс вскрыть твою голову и заглянуть в мысли, я бы согласился без раздумий… Ты хоть представляешь, какой ты иногда невыносимый? Бледная ладонь сжимает бедро, и Джаст не может оторвать глаз от контраста, от вида любимых рук на себе, что трогают с такой же жадностью и вожделением, что и в самом начале. — Терпеть не могу, когда ты сам себе на уме. Треплешься о чём угодно, кроме того, что творится в твоей голове. И мне приходится изводить тебя часами в постели, трахать тебя так, чтобы мозг не соображал. И только тогда ты начинаешь быть хоть сколько-нибудь откровенным. Джаст хватает край стола, стискивает его до хруста суставов, стараясь удержаться на месте и не свалиться на пол. Громкий и высокий стон рвется из горла сам по себе. Джаст едва успевает дышать, пока Деб безжалостно берёт его, смотрит своими невозможными глазами и изливает душу. — А может ты этого и добиваешься? Специально доводишь меня, чтобы потом ноги ещё неделю свести не мог? Аккуратная прическа Деба давно уже растрепались. И Джаст, без зазрений совести, запускает руку в волосы и тянет на себя, рычит прямо в губы: — Болтай-болтай, пока рот свободен. Уж мы-то знаем, кто тут любит скулить и кончать по команде. Деб улыбается, стискивает бедро до боли и целует Джаста. В глазах плещется азарт граничащий с одержимостью. Впрочем, будь перед ним зеркало, Джаст наверняка увидел бы то же самое в своем отражении. Уже спустя полчаса, когда Джаст без сил лежит на диване, Деб снова собран и спокоен — собирает с пола одежду и возвращает на место то, что они уронили со стола. — Деб, — зовет Джаст внезапно. Тот мычит в ответ и подходит ближе. — Правда или действие? Он смотрит снизу вверх и видит, как на чужом лице появляется смятение. — Пусть будет правда, — отвечает Деб, не до конца понимающий, что снова взбрело на ум его возлюбленному. — Хорошо. Правда так правда. Я никому не доверяю и не доверял никогда. Я привык к тому, что меня всегда хотят обмануть. И поэтому я считаю, что легче быть тем, кем я не являюсь. Потому что нельзя обмануть того, кого на самом деле не существует. Но когда появился ты, я понял, что все мои убеждения — ничто. Потому что ты всегда заставал меня врасплох и я не мог угадать твоих действий. Уже прошло столько лет, и я знаю, что жить без тебя не смогу. Но я не могу ничего с собой сделать. Я всё ещё не понимаю, что значит быть честным, что значит не бояться остаться одному. Мне даже кажется, что я уже не знаю, что значит быть собой. И чем дольше об этом думаю, тем страшнее становится. Как один единственный человек сумел поставить под сомнение всю мою жизнь, а я и не против? Деб не двигается и стоит, как каменная статуя. Джаст знает его слишком долго и слишком хорошо, чтобы интерпретировать это молчание неправильно и сбежать в слезах. И поэтому он терпеливо ждёт. — У этой игры другие правила, — отзывается наконец Деб. — Это во-первых. А во-вторых… Я тобой слишком дорожу. Можешь, конечно, попытаться сбежать от меня и вернуться к прежней жизни… Но мы ведь оба знаем, что ты этого не сделаешь. Его ладонь находит ладонь Джаста. — Можешь молчать сколько угодно, Джаст. И скрывать то, что считаешь нужным. Мне важно лишь то, чтобы ты любил меня так же сильно, как я люблю тебя, — последние слова он практически шепчет. Джаст против воли расплывается в улыбке, переплетает пальцы и тянет Деба на себя, чтобы поцеловать. — Молодец, я знал, что не ошибся в тебе, — в голосе Джаста так и сквозит сарказм. Деб ухмыляется. — Спасибо, любимый. Только ты меня всё равно не разжалобишь. За тобой всё ещё сорванная сделка.