Не знать и не слышать

Девочка лет пяти тихо шагает по длинному коридору. Он ей знаком, ведь тут рядом её комната, но стены и картины на них кажутся огромными и пугающими, особенно в зимнее время года. Мари(так зовёт её порой со странным и смешным незнакомым акцентом камердинер отца), уже знает, что в поместье много-много комнат. Ей нравится игровая, столовая и светлая гостиная. Но в некоторые помещения ей заходить не разрешают. Как, например, кабинет папы. В прошлый раз он ругался, когда Мари незаметно оказалась у рабочего стола. Девочка тогда, конечно, извинилась, как и полагается будущей леди, но не поняла, почему кому-то так не нравится её присутствие в этой комнате. Она ведь ничего плохого не делала. Когда она была младше, то очень долго не звала Сергея вообще никак, хотя няни объяснили ей, кто перед ней появлялся время от времени. Мэри Аннабет плохо помнит, но когда-то она ошибочно несколько раз называла отцом совершенно другого человека. Бориса. Отцовского камердинера. Этот казус быстро пресекли, проведя долгую воспитательную беседу. До сих пор сам Борис гадает, узнал ли граф... Время сейчас очень не кстати трудное для всего поместья — многие слуги на довольно нужных должностях пожелали уволиться и поехать в столицу. В этом уставший от всего на свете граф им не отказал. Прибавились проблемы, на весь оставшийся штат навалилась работа ушедших коллег. В том числе, на служанок и нянь маленькой госпожи. День начинался, как и любой другой в теперь уже новых реалиях поместья. Семейных. Элен через свою родню почти уговорила хорошего знакомого учителя заняться обучением дочери хотя бы базовым наукам вроде письма и чтения. Но тот сослался на дальнюю дорогу и отказался от предложения. Сергей инициативы в вопросе не проявил, продолжая затворничество. И получилось, что Мэри на ближайшие несколько лет осталась без самых простых знаний от опытного учителя. И об этом как раз сегодня узнал Лесниковский. *** — Что мне было делать? Ей всего сколько, три? Какая там учёба? — Твоей дочери пять. - поправляет Лесниковский, не страшась гнева или язвительности человека перед собой. Если что-то поможет вразумить господина, Борис это сделает. Только вот его не радует наличие на столе трёх стаканов с виски. Все выпиты до дна. Граф заметно сбивается с мысли после замечания, но продолжает: — Если этот Браун отказался, пусть занимается с Равеной, например. Делов то, для девки много не надо. — Элен ей это не доверяет.. - пробубнил Борис, потирая лоб. Разговор будет долгим. — А с каких это пор вы с ней так крепко сдружились? - едко цедит Сергей, под действием горячительного напитка, не стесняясь в выражениях. Последний год... Да что там, всё время с момента новостей о беременности Элен граф находился в процессе ухудшения морального состояния. Борису больно за этим наблюдать. Кажется, словно с взрослением Мэри разрастается и раздражительность господина. А по мере того, как эта девочка к нему привязывается, всё становится ещё хуже. И он не в силах остановить то, что уже и так начато. Один точно не сумеет. — Уж не с тех ли, когда она тебя отравила? Теперь уже замолкает Борис, поднимая взгляд. Неужели граф захотел уличить его в измене? Несмотря на все споры камердинер до сих пор верен лишь одному человеку, который и взял его на эту работу. Даже если этот человек пьян. Даже если находится не в лучшей форме. Лесниковский глубоко вздыхает, понимая, что ответной язвительностью вообще ничего не добьётся. — Я не хочу ругаться. Наш уговор был прост — не врать. Помнишь? И я держу слово. Сергей на какой-то момент остывает, воспринимая эти слова. Да. Они договорились. — Это не отменяет того факта, что ты теперь в какой-то серой зоне, не за тех и не за этих. - бессвязно добавляет граф уже тише, устав стоять и яростно спорить. Он садится на стул и, закрыв глаза, вздыхает. — Я обязан беречь всё, что твоё. А Мари — твоя, ещё и по крови. Потому обязан вдвойне. Ты можешь ненавидеть её мать, но ребёнок— — Из-за этой маленькой чертовки все проблемы и пошли, Борис. - граф отшвыривает от себя стопку бумаг. Лесниковский не оценил такой тон и слова и нахмурился, бросая на сегодня попытки поговорить мирно. Его доводит это безразличие и упрямство. Он знает точно, за хмельной развязностью всегда стоят истинные, в данном случае, не добрые чувства. — Она не виновата. А я ухожу. Приди же в себя, в конце концов, прошу. Хоть раз посмотри, как чудно твоя дочь рисует, как хорошо рассказывает...Тебя нет! Если я спрошу, как зовут её отца, она задумается минут на пять! Это разве нормально? Сергей, по всей видимости, не ожидает такого резкого ответа и сперва удивляется, а затем: — Мы не живём в идеальном мире. Так растут все аристократы, Борис. Ты, может и рос в крестьянском квартале и едва ли не в коммуне. Но не я и не она. Мой отец был точно такой. Лесниковский встаёт и идет к двери, сдаваясь. Он собирает все остатки здравомыслия и отвечает на это удивительно легко, но с тоской во взгляде и голосе, держа дверь открытой: — Помнишь, тот вечер, когда на обеде с ним я уронил чашку и порезал ладони? Помнишь, что ты сказал? "Я никогда не стану, таким как он". И что же? В тот день граф долго извинялся за чопорный нрав родителя, гневаясь, что досталось из-за него камердинеру. Не будь Сергей пьян, вероятно, это воспоминание бы что-то поменяло в его настроении сейчас. Но увы, он воспринял вопросы как очередную колкость. — Я не он и не смей сравнивать! Мы становимся теми, на кого боялись быть похожи. Иногда этот своеобразный закон работает очень хорошо. — Не он. Но твоя дочь растёт фактически сиротой. При живом отце и холодной матери. Этого ли ты хотел? - добавил Борис, теряя смысл в дальнейшем споре. Едва он повернулся спиной, как услышал свистящий звук и громкий удар чего-то явно хрупкого об стену вблизи себя. Вздрогнув, Лесниковский обернулся и с какой-то иронией усмехнулся. На полу валялся разбитый стакан. А Сергей, будто опомнившись, теперь сидел не менее удивленный тем, что только что сделал. С последним вопросом: — Не он? Борис вышел, оставив графа наедине со своими мыслями. Вечно холодные стены поместья выдержали удар стекла, но выдержат ли люди, живущие тут, удар собственных деяний? *** — У меня получается? Мэри старательно выводит на бумаге такие же цветы, как в книжке по ботанике. Рядом с ней в гостиной сидят няня и служанка, а ещё на диване вечно терпеливый "критик" всех работ девочки — Борис. — Красиво. - коротко отвечает он улыбаясь, пользуясь случаем отдохнуть от всех рабочих проблем. Господин не вышел из покоев, только принял от горничной обед и закрылся. Лесниковский не произнёс о нём ни слова и не зашёл, дав господину возможность побыть с собой. Мэри, довольная такой высокой оценкой, продолжила рисование. Элен решила навестить ту самую загадочную родню в другом районе Лондона и вот уже как два дня отсутствует. Ощущается такое положение дел всеми слугами однозначно хорошо. Но Борис — единственный, кто всеми силами старается не вспоминать то, как всё было раньше, до Элен. Возможно, если закрыть глаза и задуматься, жизнь встанет на свои места и— — Ого, какое тут растение! Няня, прочитай! - дëргает девочка молчаливую женщину средних лет, недавно получившую эта работу. Но та только извиняется: — Простите, молодая госпожа, я не умею читать.. Мэри, не слишком избалованная пока безотказностью как многие её сверстники из таких семей, не истерит, а обращается к камердинеру: — Борис, помоги.. Лесниковский бы и рад, но он выучился чтению сам еле как. Он встаёт и подходит к небольшому низкому столу, где обычно стояли вазы. Теперь это поле для творчества. Мужчина стоит, сгорбившись и вчитываясь в мало знакомые буквы научного текста. Взяв в руки книгу и едва захотев попытаться, камердинер краем уха услышал чьи-то шаги, не обратив на них внимание. И тут в комнате раздался другой мужской голос с идеальным произношением: — Алиссум — декоративное растение, которое ценят за обильное цветение и способность быстро размножаться. Такие есть в нашем саду. - без всякого текста проговорил Сергей по одной лишь краем глаза увиденной иллюстрации. Оказалось, он умел появляться бесшумно. Появления графа не ожидал ровно никто. Слуги тут же встали и поспешили уйти, оставив господина. Лесниковский же повернулся и испытал смешанные чувства. Мэри, впрочем, была не менее поражена приходом отца и исполнила в его сторону неуклюжий поклон, как её учила няня. Борис, стоящий рядом, сдержал смех, но оценил храбрую попытку вежливости. — Я подумал над твоими словами. И хотел бы посмотреть, как она рисует. Покажешь? - обратился Сергей к дочери, которая просто светилась от счастья и от вопроса, тут же начиная собирать листы и прочие принадлежности на столике. Лицо графа, до этого постоянно хмурое при виде дочери, смягчилось. — И прости за стакан. - уже тише продолжил Сергей, занимая почётное место главного зрителя рисунков Мэри. - в тебя же не попало ничего? — Нет, ничего. Просто было неожиданно. Рад, что удалось всё вспомнить. — Мне жаль. Борис лишь махнул рукой. — Не стоит. Проведи с Мари немного времени и считай, мной всё забыто. Не в первый раз летала посуда. Сергей ничего не ответил, рассматривая многочисленные каракули дочери в компании камердинера. Особенно позабавили его карикатурные изображения слуг. Может, Лесниковский прав, и ему стоит пересмотреть своё отношение к Мэри?