Призрак прошлого

2012 год. Нью-Йорк, Квартира Стива Роджерса Воздух в квартире Стива Роджерса был таким же спокойным и упорядоченным, как и его жизнь теперь — предсказуемой, стерильной и одинокой. Тишину нарушал лишь мерный стук дождевых капель по стеклу. Он уже собирался потушить свет в гостиной, когда его взгляд упал на это. На полу, в полосе тусклого света из окна, лежала тень. Нечеткая, бесформенная. Стив замер, все его чувства, обостренные десятилетиями борьбы, мгновенно напряглись. Это была не тень. Это было тело. Следующее мгновение он оказался на коленях рядом с ней. Его сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. На потертом ковре лежала молодая женщина. Лицо бледное, испачканное сажей и кровью. Русые волосы слиплись на вспотевшем лбу. На ее одежде проступало темное, ужасающее кровавое пятно. И тогда он увидел его. Тот самый жетон. Тот самый, что он отдал ей в ту последнюю ночь, перед тем как его мир поглотил лед. Он висел на ее шее на оборвавшейся цепочке, тускло поблескивая в свете уличного фонаря. Его руки задрожали. «Нет...— выдохнул он, и его собственный голос прозвучал чужим. — Не может быть». 1943 год. Военный лагерь "Лихай" Воздух в лагере был густым, как бульон — смесью пота, пыли и неуверенности в завтрашнем дне. Рядовой Стив Роджерс, наконец-то попавший туда, куда так стремился, чувствовал себя одновременно восхищенным и совершенно лишним. Он шел за полковником Филлипсом, стараясь не споткнуться о свои собственные ноги и впитывая все вокруг. Внезапно его внимание привлекла фигура у палатки с красным крестом. Невысокая девушка в слегка мешковатой военной форме, но с невероятно сосредоточенным и добрым выражением лица. Она перевязывала руку солдату, который корчился от боли. Но не это заставило Стива замедлить шаг. Он услышал ее голос. Она говорила на английском с мягким, певучим акцентом. «...все будет хорошо. Глубоко дышите. Ранение чистое, инфекции нет. Скоро сможете вернуться в строй», — ее слова были такими же точными и аккуратными, как движения ее рук. Солдат, успокоенный ее тоном, слабо улыбнулся и кивнул. В этот момент из другой палатки вышел доктор Эрскин. Увидев Стива и полковника, он улыбнулся, а потом окликнул девушку: — Александра! Подойди ко мне на минутку. Девушка кивнула солдату, закончила завязывать бинт и подошла, вытирая руки о тряпку. Крупные карие глаза внимательно скользнули по Стиву, оценивая, но без осуждения. — Доктор Старкова, моя коллега и незаменимая помощница, — с легкой шутливой торжественностью представил ее Эрскин. — Александра, это тот самый молодой человек из Бруклина, о котором я тебе рассказывал. Рядовой Стив Роджерс. Александра внимательно посмотрела на Стива. Ее взгляд был на удивление проницательным для столь молодого лица. — О, тот самый, с правильными качествами, — она кивнула, и в уголках ее губ дрогнула едва заметная улыбка. — Очень приятно. Добро пожаловать в лагерь, рядовой Роджерс. Она протянула ему руку. Руку врача — ухоженную, но с коротко подстриженными ногтями и следами химикатов на кончиках пальцев. Рукопожатие Стива было твердым, но не сильным — скорее, старательно-учтивым. Он задержал его на секунду дольше необходимого, и Александра заметила, как его уши покраснели. Он явно был смущен. — Очень... компетентно выглядите, доктор, — выдавил он наконец, спотыкаясь о слова, и его смущение стало почти физически ощутимым. Он тут же попытался исправиться, кивнув в сторону перевязанного солдата: — Я имею в виду... работу. Очень профессионально. Доктор Эрскин сдержанно хмыкнул, наблюдая за этой сценой с явным удовольствием. Полковник Филлипс, стоявший поодаль, нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Эрскин, хватит светских раутов устраивать. Роджерс, сюда! Эрскин вздохнул и кивнул Александре и Стиву, как бы извиняясь, и направился вслед за полковником. Стив бросил на Александру последний быстрый, немного растерянный взгляд, прежде чем развернуться и последовать за ними, стараясь идти как можно прямее. Александра осталась стоять на месте, чувствуя легкую улыбку на своих губах. Воздух вокруг, казалось, все еще вибрировал от странной встречи. Вдали уже слышались крики сержанта и первый уничижительный комментарий Филлипса в адрес новобранца. Она провела остаток дня в работе, погрузившись в рутину лагерного лазарета. Перевязки, антисептика, сортировка прибывающих с учений солдат с вывихами и потертостями. Ее руки действовали автоматически, в то время как ум изредка возвращался к образу худощавого юноши с упрямым подбородком и честными глазами. «Правильные качества», — сказал Эрскин. Ей было интересно, что он имел в виду. К концу дня, отправившись с отчетом к палатке снабжения, она заметила одинокую фигуру на краю плаца. Стив Роджерс. Он сидел на ящике из-под патронов, пытаясь заштопать порванную на плече форму. Получалось плохо. Он выглядел уставшим, но не сломленным — скорее, глубоко задумавшимся. Александра подошла, и тень от нее упала на него. Он вздрогнул и поднял голову. —Вам нужна помощь? — спросила она, указывая взглядом на его неудачную штопку. — Или с медицинской точки зрения? Выглядите... измотанным. Он смущенно улыбнулся. — Со штопкой, наверное, да. А так... все в порядке. Просто первый день. — Он у всех такой, — Александра села рядом и взяла у него из рук иголку с ниткой. — Дай-ка сюда. Не сбегу. И да, первый день всегда самый странный. Все кажется чужим. Даже воздух. Пока она ловко зашивала разрыв, Стив молча наблюдал. Было видно, что он благодарен, но не знает, как выразить это словами. —Спасибо, доктор Старкова. —Александра, — поправила она. — Мы же коллеги, в каком-то смысле. Доктор Эрскин высокого о вас мнения. —Стив, — кивнул он. — А вы... давно здесь работаете? Александра закончила штопку, откусила нитку и протянула ему форму. —Несколько месяцев. — Она встала. — Пройдемся? Покажу, где что находится, чтобы завтра вы не заблудились по пути в столовую. Небольшая экскурсия прошла быстро. Она показала ему столовую, лазарет, рабочую палатку Эрскина. Он слушал внимательно, задавал умные, взвешенные вопросы об организации работы лагеря, а не о сплетнях. Это ее впечатлило. Вечером в шумной столовой Александра нашла Эрскина, сидящего в одиночестве с кружкой чая. Эрскин улыбнулся своей мудрой, понимающей улыбкой. —Что вы думаете о нашем новом новобранце, Александра? Вы же с ним общались. —Он... не похож на остальных, — осторожно сказала она. — Упрямый. Умный. И... очень честный. Таким здесь тяжело. —Именно потому он и важен, — тихо сказал Эрскин. — Сила без морали — это тирания. А у него моральный стержень сильнее, чем у любого солдата в этом лагере. Он не будет подчиняться приказу, если тот неправильный. И в этом его главная сила. Его слова заставили Александру задуматься. Она снова посмотрела через зал, где Стив, наконец, отбился от насмешек и одиноко ужинал. Она видела не хрупкое телосложение, а того самого человека, о котором говорил Эрскин. Она кивнула Эрскину, понимая всю важность его слов. —Вы правы, доктор. В наше время такие качества — редкая роскошь, — сказала она, но ее взгляд снова на мгновение скользнул по залу в сторону Стива. Закончив ужин и встав, чтобы отнести поднос, она как бы «случайно» прошла мимо стола Стива. Она не села. Она не завела долгого разговора. Она просто на секунду остановилась рядом, чтобы он ее заметил, и сказала тихо, но уверенно: —Не обращайте внимания на них, рядовой. Завтра будет новый день. Доктор Эрскин редко ошибается в людях. И,прежде чем он успел что-то ответить, она добавила: —Если что-то забудете из того, что я показывала — спрашивайте. Я обычно в лазарете после отбоя. Она дала ему понять, что он не безразличен, что в него верят, и оставила ему возможность самому проявить инициативу. Это был жест поддержки, но без панибратства. После этого она спокойно ушла. Вечер обещал быть тихим. Еще несколько бумаг, последний обход лазарета, и можно будет наконец отдохнуть. Она даже представить себе не могла, что всего через несколько лет ее жизнь превратится в кромешный ад, а ее путь лежит прямиком на пол в квартиру к тому самому мужчине, который сейчас так смущенно смотрел ей вслед. 2012 год. Нью-Йорк, Квартира Стива Роджерса Ее веки дрогнули. Губы прошептали что-то неслышное. Стив наклонился ниже, стараясь разобрать слова. Сердце его бешено колотилось. «...Стив?..»— выдохнула она, и в этом одном слове был такой страх и такая надежда, что у него перехватило дыхание. «Я здесь,— его голос сорвался. — Я здесь, все в порядке». Но ее сознание снова ускользало в кошмар. Лицо исказилось гримасой боли. «...Баки...— прошептала она так тихо, что он почти не расслышал. Ее пальцы судорожно сжали край его рубашки. — Это не ты... Я знаю... Это не твоя вина...» И прежде чем он успел что-то сказать, ее глаза закатились, и она снова погрузилась в забытье, оставив его наедине с леденящей душу догадкой.