Следом туши на твоей щеке

Стайка девчонок у трейлера визжала на разные голоса: кто-то плакал, кто-то бился в экстазе, какая-то особо бойкая барышня выдвигала требования. На всех были футболки с логотипом группы — Джеймс как менеджер это одобрял. Небольшая, но приятная статья дохода. Что он не одобрял, так это откровенно хреновую работу охраны стадиона, которая была настолько безалаберна, что позволила каким-то малолеткам дежурить у трейлера солиста. Джеймс знал, какое впечатление производил — угрожающий серый кардинал группы, всегда маячащий мрачной тенью за плечом у шумного и безбашенного Чарли. У каждой рок-звезды должно быть своё собственное олицетворение здравого смысла. Джеймс свою роль любил и ею гордился. Поправив очки и галстук, он шагнул в гущу событий. Девочки его узнали и мгновенно потянули к нему руки, словно он апостол, несущий слово Господне. Впрочем, для них так и было. Другое дело, что бог их ничего хорошего им сказать не хотел. Джеймс аккуратно выпутался из хватки цепких девичьих рук и поднялся на ступеньку трейлера. — Уважаемые леди, к чему всё это?! — задал он риторический вопрос, учительски строго взглянув на юных фанаток. — Он смотрел только на меня весь концерт! — выкрикнула та, что требовала пустить её громче всех. — Нет, на меня! — сказала другая, злобно глядя на соперницу. — Да ни на кого из вас он не смотрел! — кто-то решил послужить гласом разума. — Вот именно, — подтвердил Джеймс. — Дамы, вы же знаете репутацию Чарльза. Не хочется быть грубым в такой чудесной компании, но все мы понимаем, что у него таких, как вы… Одна из девушек не выдержала и заплакала, словно сказанное Джеймсом было для кого-то новостью. Вопреки его ожиданиям, другие девушки злобно на него взглянули и принялись успокаивать подругу. Женская дружба — потрясающая вещь всё-таки, трансцендирующая даже интерес к горячим рок-звездам. Джеймс это уважал. К этому моменту к трейлеру быстрым и уверенным шагом приближалась Джули, ассистентка Джеймса, вместе с охраной. Она выглядела пугающе, несмотря на маленький рост и хрупкое телосложение. Лицо её выглядело абсолютно зверски, а глаза горели праведным огнём — вот вам и карающий меч Господа. Это было видно даже в вечерней полутьме. Девушки сгрудились в кучку, как намокшие воробьи, и подвинулись ближе к Джеймсу, как будто он должен был защитить их от этой страшной женщины. — А ну, пошли все вон! О, сегодня она в роли плохого полицейского. Отлично. Джеймс порой уставал от этой роли, хотя обычно находил в ней некоторое извращённое удовольствие. Приятно, что был кто-то, готовый взять на себя часть народного гнева. Охрана увела расстроенных девушек, и Джеймс остался с Джули, лицо которой мгновенно изменилось. Она улыбнулась и вынула из сумочки фляжку, протягивая её Джеймсу. — Отличный был концерт. Ни одной технической неполадки в кои-то веки, звук — огонь, Чарли прыгал по сцене как бешеный. Наверняка сейчас лежит тряпочкой — уже не восемнадцать… — Она тяжело вздохнула. — Как и всем нам. Джеймс отхлебнул и поморщился — чистая водка. Какие изысканные вкусы у столь обворожительной девушки. Впрочем, он знал её слишком хорошо, чтобы надеяться на что-то иное. — Не переживай, я об этом позабочусь, — сказал он, передавая фляжку обратно. — Фу, не хочу знать. Дверь трейлера открылась и показалась лохматая черноволосая голова Чарли. — Я почувствовал запах водки? Как настоящая рок-звезда Чарли рано начал свой путь в мир большого алкоголя и давно его закончил. Не в последнюю очередь по настоянию Джеймса и Джули. — Тебе нельзя, — сказала она, высовывая язык. — А я и не прошу, за вас радуюсь. Так охуенно отыграли — самое то отпраздновать. — Пойду и займусь этим с ребятами, а вам — приятно оставаться, — сказала Джули и направилась к другому трейлеру, салютуя им фляжкой. Джеймс зашёл внутрь, отодвинув Чарли с прохода. Тот не стал сопротивляться, позволяя обходиться с собой как вздумается, и встал к стене, послушно убирая за спину руки. Судя по всему, он был в игривом настроении. На лице его было то самое выражение, с которым он изображал очень хорошего мальчика. Упав на диван, Джеймс ослабил узел галстука. — Макияж так и не смыл? — спросил он у Чарли, который по-прежнему находился в полной боевой раскраске: неаккуратно подведённые глаза, яркие брови, тёмные блестящие губы. — Тебе что, не хочется самому его испортить? — ответил Чарли самым невинным тоном. Голос его немного хрипел после концерта, и у Джеймса от этого темнело перед глазами от возбуждения. О, Джеймсу хотелось всё это испортить — заставить Чарли плакать и размазывать тушь по лицу, вжать его в подушку, чтобы на белоснежной наволочке остались грязные следы. От этих мыслей член дёрнулся, начиная проявлять интерес. — Иди сюда, — позвал Джеймс и встал с дивана. Чарли отлип от стены и подошёл ближе, а потом резко и совсем не изящно упал на колени. Они смотрели друг на друга некоторое время, без слов договариваясь о том, как это будет сегодня. На голове у Чарли были надеты дьявольские рожки, но глаза светились ангельским покорством. Этот взгляд — темный, как переспелые черешни, — умолял сотворить с его обладателем страшные вещи. Джеймс не стал противиться — расстегнул ширинку и достал член. Провёл им по губам, размазывая тёмный липкий блеск, пару раз легонько ударил по щекам, заставляя нахмуриться. Чарли открыл рот и показал язык, на который Джеймс тут же уложил член. Чарли моргнул и, зажмуриваясь, насадился так глубоко, что головка упёрлась в горло. Он закашлялся, по щеке потекла первая слеза, и отстранился. О, слёз сегодня будет достаточно. Джеймс взял в кулак растрёпанные волосы и вернул Чарли в исходное положение — горлом на член. Тот всхлипнул, прикрывая глаза. Мокрые ресницы склеились чёрными стрелочками. Джеймс провёл по ним рукой, оставляя вокруг глаз размазанный след от туши и подводки. Какая красота! — Видели бы они все, как ты прекрасен на коленях передо мной. Чарли снова поднял на него взгляд, уже совершенно пьяный и поплывший, и потянулся к руке, которая погладила его по щеке. Казалось, что начни сейчас Джеймс прямую трансляцию в миллионном инстаграме Чарли, тот бы только активнее стал работать ртом. Он любил похвалу и любил публику — настоящих звёзд всегда можно подсадить именно на это. — Ты сегодня так хорошо отработал, заслужил, чтобы тебя порадовали членом во рту. А если будешь хорошим мальчиком, то и продолжение заслужишь. Чарли выпустил член изо рта с совершенно бесстыдным звуком и с энтузиазмом закивал. Из уголка глаза скатилась ещё одна слеза. Джеймс стёр и её, продолжая пачкать прекрасное лицо Чарли, который уже выглядел как произведение искусства: со своими дурацкими рожками на лохматой голове, со стеклянным взглядом и покрасневшими, блестящими губами. Хоть сейчас на рекламный постер — солдаут будет за секунду. — Ну не плачь, мой хороший. Я обязательно тебя трахну. Но сначала покажи, что ты умеешь. Чарли моргнул и снова устремил на него свой обдолбанный взгляд, забирая член в рот сразу глубоко, втягивая щёки и не разрывая ни на секунду зрительного контакта. Пару раз толкнувшись до самого горла, Джеймс вытащил член и снова провёл им по губам, окончательно портя макияж. Чарли принялся облизывать головку и ствол, как будто никогда не пробовал ничего вкуснее. Такой энтузиазм — что может быть прекраснее? Что там Джули говорила? «Лежит тряпочкой»? Настоящая рок-звезда после концерта трахается в трейлере. Не все, правда, хотят получить член в охрипшее горло, но Чарли всегда был особенным. Не то чтобы Джеймсу было с чем сравнить, но Чарли был преступно в этом хорош. Его желание доставить удовольствие делало его идеальным любовником — активным и в то же время податливым. Так и не скажешь, глядя, как он бесновато скачет по сцене. Вот и те девчонки хотели от него совсем другого. И только Джеймс знал, что ему по-настоящему нужно. — Ну всё, ну всё, ты так постарался для меня. Сейчас я дам тебе то, чего ты так ждёшь. Он поднял Чарли с колен, перевернул, перехватил поперёк туловища и оттеснил к стене, заставляя упереться в неё руками. От такого обращения Чарли застонал. О, он любил, когда с ним обходятся властно, когда у него не спрашивают мнения. Джеймс стянул рокерские кожаные штаны до пола и, всего на пару секунд позволив себе насладиться открывшимся видом, притёрся членом к заднице. — Ты подготовился, хороший мой? Играл с собой, пока ждал меня? — Конечно. Всё для тебя. Джеймс лизнул его шею и не ощутил приятной соли на коже — Чарли успел принять душ после концерта. Какая жалость. Трахать рок-звезду сразу после концерта — особое удовольствие. Джеймс толкнулся указательным пальцем между ягодиц и ощутил влажный от смазки, податливый вход. Заманчиво, но нет, так не пойдёт. Он отошёл на пару шагов, чтобы взять баночку со смазкой, и тут же вернулся к Чарли, который разочарованно застонал. Джеймс налил смазки себе на ладонь и размазал по члену, прежде чем толкнуться внутрь. Принимая в себя член, Чарли выгнулся и блаженно замычал. Люди обожали его голос, когда он пел, когда сладко врал на интервью, когда смеялся у себя в рилсах. Они просто не слышали, как он стонет. Джеймс возбуждался от одной мысли о том, что никому больше не доступно это знание, что он один такой, что он особенный. Джеймс обнял Чарли поперёк груди, прижал к себе и сразу, не жалея, задал быстрый темп. Их тела знали друг друга так хорошо, что подстраиваться не приходилось, всё происходило само собой. Держа Чарли за талию, Джеймс резко входил и так же резко отстранялся. Это был тот самый темп, от которого они оба сходили с ума в самом лучшем смысле. Перехватив ногу Чарли под коленом, он снова вошёл до предела и задержался на пару мгновений, чтобы прочувствовать этот кайф от теплоты и узости. От нового угла Чарли протяжно застонал и ударился лбом в стену. — Тише, тише. Пожалей гримёров, мой хороший. Им потом замазывать твои синяки. — Да пошли они все нахуй. Джеймс усмехнулся. Такой грязный язык у такого послушного мальчика. Как не стыдно? Непокорная стихия на сцене и такой ласковый, покорный, такой хороший мальчик на коленях перед ним, раскрывающийся перед ним. Это кружило Джеймсу голову с тех пор, как ему было семнадцать и он впервые увидел Чарли на школьном концерте, и до сегодняшнего дня, когда Чарли собирал стадионы беснующихся фанатов. И знать, что в мире бесконечных искушений Чарли всегда выбирает его одного, вот уже тринадцать лет? Это осознание было лучше любого наркотика. Они всегда были друг для друга единственными, и это делало их близость острее и слаще. Никто и никогда не смел так прикасаться к Чарли, никто не мог видеть его таким, слушать его стоны и ловить его поцелуи, пока их тела соединяются. Слева от них висело гримёрное зеркало, в котором было прекрасно видно, как они сливаются в одно целое. Это было красиво и совершенно бесстыдно, но когда рок-звёзды испытывали чувство стыда? Особенно в том, что касалось адреналинового секса после удачного концерта. — Ты только посмотри на себя. Чарли повернул голову и застонал. Он скинул руки Джеймса с себя и обжёг его взглядом в зеркале. Джеймс остановился, позволяя Чарли вести. Тот стал насаживаться на член в том же безумном темпе, что Джеймс задал с самого начала. И Джеймс не выдержал того, как яростно Чарли трахал его собой. Он схватил Чарли за талию и насадил на себя до упора в последний раз, кончая внутрь. Пару секунд они постояли так, по-прежнему соединённые, но потом Джеймс отстранился, и Чарли чуть не захныкал, когда член вышел из него. Джеймс отнёс его на диван, усадил на колени и раздвинул ягодицы, чтобы насладиться зрелищем вытекающей спермы. Не удержался — вошёл ещё раз, чувствуя удовольствие на грани с дискомфортом. Чарли охнул и закусил губу. А теперь самое весёлое. Джеймс сам сел на диван, окончательно стянул злосчастные штаны с Чарли и усадил его к себе на колени, продолжая играть с ним, убирая пальцы, а потом засовывая обратно. Весь костюм будет в сперме и смазке, но было уже откровенно наплевать. Джеймс целовал подставленную шею, и Чарли скулил от переполняющих его ощущений. Не выдержав больше этой пытки, он принялся дрочить себе в быстром темпе, почти грубо, а Джеймс всё не убирал пальцы. С откинутой назад головой он кончил, пачкая свою разорванную майку. Кое-как вытеревшись и так испорченной тряпкой, Чарли выкинув её в угол трейлера и улёгся Джеймсу в объятия, прежде чем спросить: — Что ты им сказал? Джеймс усмехнулся и поправил очки. — Сказал, что после концерта ты предпочитаешь проводить время с моим членом у себя во рту, а не в компании милых девушек. Чарли ткнул его под рёбра. — А если серьёзно? — Сказал, чтобы они не тратили время на такого безнадёжного бабника, как ты. — Как мило. Кто ещё, кроме тебя, будет поддерживать мою кошмарную репутацию? — Всё так. Не могу же я сказать всем этим прекрасным юным девам, что у них совсем нет шанса… У них же нет шансов? — Ни единого.