Неизбежное настоящие Макс

      — Макс, ты уверена, что это работает?       — Не знаю, Мозес. Что ещё я могу сделать?       Друзья сидели в «Черепахе». Заведение привычно тихо гудело голосами множества студентов. Мягкий свет лампы располагал к откровенности.       — Может, у вас так и не принято, но у нас, натуралов, обычно дарят цветы, милые подарки, звонят. — Лицо Макс на последней фразе приняло скептическое выражение. — Знаю, это уже перебор, но всё же! Может, она чего-то ждёт?       Добродушный медведь уже месяц наблюдал, как его подруга сидит в «Черепахе» через день и томно вздыхает, ничего не делая.       — Да не знаю я! Мы говорили несколько раз, но вышел какой-то кринж, а потом меня назначили подменять Гвен, пока она с колледжем судится, времени вообще не было.       — Но её же восстановили? — Мозес глотнул свой тёплый латте; сегодня в «Черепахе» дежурила сменщица Аманды, так что парочка преподавателей могла не стесняться в разговорах.       — Да. Вернётся в следующем семестре. Ты бы знал, какую хрень иногда пишут в работах по литературе! Один на полном серьёзе обосновывал гомосексуальность Тома Сойера! Это совершенно проклято! У меня чуть лицо не перекосилось от одного названия.       — Боже, Макс, да ты страдала! — Мозес приложил руку к лицу, посмеиваясь. Вернув взгляд на подругу, он понял, что девушка совершенно улетела душой к барной стойке. Повернувшись, он увидел Аманду, зовущую барменшу помочь ей перетаскать бутылки с ликёром. Пара мгновений — и азиаточка скрылась за шторкой кухни.       — Так дальше продолжаться не может. Сколько ты ещё планируешь тянуть время? Знаешь, что бы сказала Софи? — тут они уже в унисон произнесли:       — Макс! Иди уже и сделай что-нибудь!       Не выдержав глупости момента, они засмеялись снова. Улыбнувшись, Макс протянула руку и, сжав ладонь астронома, проговорила:       — Спасибо. Я ценю, что ты пытаешься вытащить меня из болота. Мне правда стоит с этим что-то сделать.       — Только давай на этот раз без разрывов реальности? Хорошо?              — Иди ты! — Добродушный медведь улыбнулся, поднимаясь со своего места. — Долг зовёт?       — Если бы. Будем со студентами линзы драить.       — Удачи.       Проводив друга взглядом, девушка и сама засобиралась домой. Там её ждали курсовые работы. Всю дорогу до дома в голове бессмысленно крутились слова Мозеса. Ей и самой не нравился такой поворот событий. Аманда — девушка принципиальная, только на этот раз она забыла сообщить, что конкретно хочет. Может, и сама не знает?       «Чёрт! Мозес прав. Я уже сама преподаю, Господи. Пора набраться смелости и пригласить её куда-нибудь. Как она тогда сказала? Похвастаюсь психотерапевту, что всё сделала правильно? Не затащила меня в постель? Или не дала мне её затащить? Правильно…»       Тут ей на глаза попалась небольшая цветочная лавочка, её держала пожилая женщина. Звезде фотографии нового Каледона пришлось десять минут бороться с собой, прежде чем она наконец вошла в лавку. Колокольчики мелодично звякнули, призывая хозяйку из недр к клиенту. Такого разнообразия цветов не ожидаешь от провинциальной лавочки на отшибе, намерение купить просто розы моментально показалось банальщиной на фоне местного великолепия цветов. Владелица позволила девушке потеряться, а после кинула спасательный круг в виде вопроса:       — Выбираете подарок дорогому человеку в качестве извинений? — Макс шарахнулась, как от молнии, приподнимая руки в защитном жесте.       — Нет… С чего вы… Не для извинений… Нужен букет для девушки, — кажется, реакция покупательницы рассмешила хозяйку лавки.       — Прошу прощения, вы стояли с лицом, напомнившем мне студентов, надеющихся вымолить прощение у своих подружек. Они — мои самые прибыльные клиенты. — Женщина повернулась к стеллажам. — Букет для девушки? Сестры? Подруги? Может быть возлюбленной?       Новый Каледон, как училище творческих людей, естественно, был рассадником гомосексуализма. Здесь случались самые разные истории, которые могли заставить поборников морали и христианской этики покраснеть до цвета перца чили, но не эту женщину.       Что-то в хозяйке магазина заставило Макс успокоиться и ненадолго довериться незнакомке. Высокая, статная, она напоминала крестную фею из сказки, с очками на серебряной цепочке, уходящей за светлые немного поседевшие волосы.       — У нас всё сложно… Мне друг посоветовал поступить по правилам, по-старинке преподнести букет.       — Мудрое решение, я всегда говорила, что гомосексуалисты зря отказались от традиционных ухаживаний. Бюджет позволяет? — Её очки чуть сползли, когда она насмешливо прищурилась на клиентку. Было в ней что-то игривое.       — Аманда не примет ничего дорогого, да и я не хочу выглядеть как богатая засранка. Она очень заботливая… красивая… принципиальная… — тут для цветочницы всё стало ясно. Для пугливых овечек всегда есть язык цветов, а уж Аманда точно поймёт намёк. Девушке можно даже не говорить, так даже будет лучше. Помощь постоянно запутавшимся в собственных чувствах молодым людям было небольшим хобби женщины.       — Любому другому я бы предложила розу, но в вашем случае стоит попробовать гипсофилу или дельфиниум. Идите за мной. — Проведя клиентку за пару каток с лилиями, женщина показала рукой на длинный стебель с множеством цветков синего цвета, а затем на ведро с кустиком мелких белых цветов.       — Стебель — это дельфиниум, а кустик — гипсофила. — Душа фотографа не могла не заметить шикарный кадр: длинные пальцы непринужденно указывают на стебель дельфиниума.       — Я могу вас сфотографировать?       — Меня? Зачем? — девушка улыбнулась своей самой искренней улыбкой растерявшейся хозяйке.       — Пара кадров. Композиция очень удачная сложилась, — говоря это, Макс вытащила свою камеру, — я сразу напечатаю и вам покажу, без разрешения ничего публиковать не буду. Поверьте.       — Что ж… Вы меня заинтриговали.       — Покажите на стебель ещё раз.       Женщина подчинилась. Кадр получился превосходный. Развернутая ладонь нежно показывает на верхушку стебелька синих цветков. Немного фотошопа, и галереи с руками оторвут. В голове пронеслось с десяток улучшений, пока камера с громким щелчком печатала снимок.       — Вот. Это ваш экземпляр. — Макс подала фотокарточку, привычно прогоняя стандартную телегу. — Если вы позволите, я попробую отправить этот снимок на одну выставку через пару месяцев. Могу указать вас как модель.       — Не нужно. Этой карточки вполне достаточно. Отправляйте куда хотите… — фотографию аккуратно убрали в карман фартука. — Так какие цветы выбираете?       — Дельфиниум. Он выглядит… подходящим.       — Хороший выбор. Двадцать баксов за букет и три за упаковку.       На улицу Максин Колфилд вышла с приподнятым настроением. Сомнения куда-то испарились, и, не дойдя до дома, она развернулась обратно в «Черепаху». Народу в половине десятого было совсем мало: Гвен с женой и парочка студентов. Аманды видно не было, похоже, она ушла домой. «Зря только раздевалась», — расстроившись, девушка подошла к её помощнице с просьбой.       — Тали? — Блондиночка повернулась к ней. — Передай Аманде, пожалуйста… Скажи… Да ничего не надо. Думаю, она не хочет меня видеть. — Только она подняла букет, как из-за шторки кухни раздалось возмущенное:       — Да с чего ты это взяла? Я вообще-то… Цветы? — Недоумение на её лице быстро сменилось решимостью. — Иди за мной! — Зная о небольшой тормознутости девушки, она потянула её за руку. За шторкой тесной кухни никого не было, только ящики с бутылками. Сталь раковин и посудомоек блестела в свете яркой лампы. Развернуться им было решительно негде, для разговора осталось всего девяносто квадратных сантиметров, не занятых коробками.       — Какого чёрта, Макс? — Совершенно не сдерживая широкой улыбки, азиаточка отпустила чужую руку. — Ты хоть знаешь, что эти цветы значат?       — Честно? Без понятия. Мне просто показалось, что тебе должны такие понравиться, — смущённо улыбнувшись, Макс развела руками.       — Макс, ты… — это было совершенно невыносимо. Аманда так мило улыбалась, что хотелось расплыться в лужицу. — После того разговора я подумала, что ты не хочешь никаких отношений со мной. Сначала исчезла на неделю, а потом приходила, смотрела в ноутбук и пила кофе. Сама не поняла, как мне стало больно от того, что ты… Далеко.       — Ты сказала, что тебе нужно время. Помнишь? — ещё раз неловко улыбнувшись, она продолжила. — Я думала, ты видишь, как я пялюсь на тебя всё время.       От искренности в её уже чуть мокрых щенячьих глазах у азиатки подкосились колени.       — Да ты королева стелса, Максин Колфилд! Я ни разу тебя не заметила.       Неожиданно для обеих слова закончились. Время стало тягучим. Оно застыло в сознании обеих, придавливая разум и порождения его глупости, щадя только одно зудящее навязчивое желание. Может, оно просто вечно? Неподвластно времени? Макс боялась даже представлять, как приятно будет стянуть резинку с этого пучка и окунуть пальцы в чёрные волосы. Вдохнуть запах резковатого шампуня, прижать её к себе мёртвой хваткой, совершенно утонув. Провести по мышцам спины, талии, мягкому животу. Она знала, что умеет любить. По-настоящему. Теперь осталось показать это одной ни в чём не уверенной азиатке.       — Примешь букет?       — Да! Я… Возьму. — Неловкость в комнате достигла какого-то парадоксального градуса, когда дельфиниум в прозрачной обёртке шурша перешёл из рук в руки. Взгляды снова встретились, в карих глазах читалась та же мольба, что и на диване чуть больше месяца назад.       «Какого чёрта, мне что, 15?»       Не размениваясь на собственные страхи, Макс перепрыгнула через букет и, аккуратно, давая время передумать, потянулась к губам, которые уже успели пару раз ей присниться. Аманда размениваться тоже не стала. Свободной рукой притянув девушку, она впилась в неё поцелуем, откладывая букет на раковину рядом. Мгновение — и последнее жалкое расстояние между ними растворилось. Забыв обо всём окончательно, Макс прижала любимую к раковине и обняла рукой одну из её ягодиц. Такую наглость терпеть уже не стали, но в глубине души были довольны. Чуть отстранившись, азиаточка пошутила в стиле романов Джейн Остин:       — Боже, где ваши манеры, юная леди, я не ожидала от вас такого!       Этот неожиданный цирк добавил ещё радости к уже переполненной чаше счастья. Подняв руки ладонями вверх, Колфилд отошла на шаг, чуть не вписавшись в посудомойку.       — Мне полагается штраф?       «Это преступление — так улыбаться!»       — Вот почему меня тянет к таким, как ты! — шаг, теперь уже Аманда прижалась к девушке, обнимая за плечи. — На этой неделе мне точно будет чем похвастаться перед психотерапевтом. Его, похоже, уже достало слушать моё нытьё про тебя и поставки бухла.       — В такой последовательности?       Ну как можно не влюбиться в эту неловкую, осторожную, полную тайн и непонятной боли, но совершенно очаровательную девушку? Вот опять прострелила сердце на вылет своей чуть сдержанной улыбкой.       — Макс…,       — Аманда, я всё понимаю, но нам закрываться пора. — голос из-за шторки принадлежал барменше Тали, уже десять минут терзавшейся: стоит ли мешать задушевному разговору ради возможности свалить наконец домой. Макс успела почувствовать, как тяжёлый выдох через зубы прошёлся по её лицу.       — Иди домой, я закроюсь и приберусь.       — Океееей! Я бар оттерла. Удачи вам, девчонки! — новоиспечённая парочка покрылась густым румянцем, осознавая свой статус в глазах окружающих. — Только не трогайте диван у камина, его хрен чем отмоешь.       В топе сальных намёков этот почтительно занял второе место после фразы: «Лучше не садись сюда». Приз за скоростное исчезновение с работы, пока начальство не передумало, блондинка вполне могла получить. Через пять секунд дверь хлопнула.       — Да она спринтер. — Макс придвинулась, опуская руки с талии на поясницу и вставая в более устойчивое положение.       — Ты ещё не видела, как её сдувало ветром, когда сюда приходил её бывший. — Аманда выразительно приподняла брови. Максин пошла ва-банк.       — Что, приберёмся и по домам, или?..              — Договаривай, суперМакс. — как её улыбка могла стать ещё шире, одному богу известно.       — Ты будешь моей Лоис Лейн?       — Только для тебя..., но… отпидорить столы и вымести пол всё равно придётся.       — Пойду найду Аманду, которая не отпускала свою барменшу. — приняв целеустремлённый вид, девушка попыталась выбраться из плена объятий.       — Макс! — посмеявшись с секунду, азиаточка повернула голову теперь уже своей девушки, готовясь признаться. — Я буду твоей девушкой. — стремясь не потонуть в эмоциях окончательно, она закрепила своё признание поцелуем в щёку. — Пойдём приберёмся, и я позволю тебе проводить меня домой.       — Как я жила без этого раньше?       Удивительно, но стоило заняться делом, как неловкость испарилась, уступая место молчаливой умиротворённости. Это был бар Аманды, но для них обоих он стал дороже дома. Такой родной и уютный. В очередной раз Макс убедилась, что решение осесть здесь было правильным. Ей больше незачем бежать. Методично вытирая столы, она перемещалась всё дальше и дальше от стойки. В самом дальнем углу её ждали две невскрытые бутылки пива. Прихватив добычу, Макс уже хотела пошутить, но запнулась, заметив Аманду, которая крайне бережно поправляла букет в длинной вазе. Нежность, исходившая из её глаз, вкупе с общим видом совершенного счастья подтолкнули девушку к действию. Небрежным жестом скинув две бутылки прямо на барную стойку, Макс притянула азиаточку к себе, на секунду замешкав. Было важно увидеть согласие на её лице, и оно было. Удивлённая неожиданной напористостью, Аманда сразу ответила на поцелуй, перетягивая инициативу на себя. Жар ударил в голову непростительной волной. Остатки разума заставили Макс отпрянуть от губ и переместиться на шею — отлипнуть от объекта мечтаний было невозможно, но так она могла хотя бы возразить. Это точно не потому, что кто-то почувствовал себя похотливым животным и испугался.       Впрочем, влюблённые люди делят страхи на двоих. Как бы влажность губ этой неуверенной красотки не заставала буквально выжимать трусы, они были не готовы.       — Макс. Я не хочу портить нашу первую ночь кринжем. — Аманда с трудом выговаривала слова на сладком выдохе, так что смысл фразы дошёл не сразу. Кое-как сигнал от ушей добрался до двух ещё не отключившихся извилин, одна из которых отвечала за страх. Колфилд буквально отпрыгнула назад, подняв руки в попытке оправдаться.       — Снова продинамишь меня? — Обаяние неуверенной улыбки заставляло азиатку прыгать с рельс страхов буквально в обрыв собственных эмоций. Они обе прятались за иронией.       — Я тебя хочу, окей? Мои трусы выжать можно. Просто я... не смогу... — азиаточка подошла ближе, от нервов теребя пальцем ямочку в ткани свитера у ключицы своей девушки — отдаться тебе полностью сегодня. Хочется пожить с мыслью, что мы вместе.       — Ты такая секси, господи! — не выдержав, Макс притянула азиаточку к себе снова, кладя руки уже на плечи. — Теперь и мои трусы можно выжать! — Тихий смех разрядил обстановку. — Я обещала тебя проводить.       Отлипнув, Макс подошла к вешалке натягивать своё пальто.       — Макс! Ты завтра свободна? — её немного озадачил вопрос.       — Пары до трёх — и всё. — Тормознутый даун живёт в каждом из нас, вот и здесь он проявился. — Ещё нужно рефераты проверить, я обещала Мозесу помочь клеить его модель для кафедры.       — Ты совсем намёков не понимаешь? Завтра в восемь у меня. Принесёшь фильм и закуски. С меня напитки.