Гарнизон

      Сог коротко махнул рукой - огонь! И в ту же секунду - сначала одна, потом две почти слитно - громыхнули пушки. Полыхнуло пламя, вслед за ним из стволов повалил дым и быстро окутал вершину башни, мешая разглядеть происходившее внизу. Оттуда по-прежнему доносились лязг стали и редкие крики, но едва ли по ним можно было судить об эффективности очередного залпа. Оставалось ждать, пока в не рассеется предательская пелена.       Девять человек при трех орудиях - вот и вся артиллерийская батарея замка Хиллер. Командовал ею Сог. Итого - десять. До обидного смешная сила. Конечно, были еще четыре десятка воинов, которых возглавлял сэр Де Марах, вчерашний паж, зато не обделенный отвагой и, ко всему прочему, близкий друг молодого герцога. Но Сог не был уверен, что, даже объедини он своих людей с отрядом юного рыцаря, наберется хотя бы полсотни готовых к бою солдат. А ведь в замке важен каждый человек, способный держать оружие. Особенно, когда этот замок берут штурмом.       Башня, на которой расположилась батарея Сога, была заметно выше основной крепосной стены и потому хорошо обдувалась ветром. Потоки воздуха приходили со стороны леса и несли еле заметные растительные ароматы, вытесняя ими едкий запах жженого пороха, разгоняя белесую завесу дыма. Постепенно становились все более различимыми, и наконец, четко проступили очертания ворот и насыпного моста через сухой ров. На нем сражались люди: шеренги гарнизона в блестящих на солнце железных шлемах схлестнулись с бурлящей серо-коричневой толпой, которая, казалось, лишь поглощала падавший с небес свет. То были восставшие против своего феодала крестьяне деревни Вудсби, вызывающе выстроенной в прямой видимости каменной твердыни, в паре сотен ярдов по другую сторону рва.       Одного взгляда на место битвы было достаточно, чтобы с уверенностью утверждать: силы сторон были неравны, если они вообще поддавались сравнению. Непосредственно у ворот стояла наготове группа из нескольких стрелков, остальные солдаты гарнизона образовали на мосту четыре ровные линии. В первом ряду оборонявшихся Сог заметил желтый плащ Де Мараха. В закрытом шлеме, с большим щитом и булавой, он был как-бы олицетворением сражавшегося замка, знаменем, воодушевлявшим войска. Но едва ли это могло компенсировать численное превосходство неприятеля.       Крестьянская армия на мосту попросту не помещалась. Большая ее половина все еще толпилась на подходе, не в силах продвинуться дальше. Некоторые растянулись влево по берегу рва, обстреливая батарею Сога из самодельных пращей и луков. Это обстоятельство не слишком беспокоило артиллеристов - все метательные снаряды либо вообще не достигали башни, либо падали с перелетом. Нетерпеливые или, наоборот, неудачливые мятежники спрыгивали с моста в ров, в надежде обойти позиции гарнизона с флангов. Там их точными неторопливыми выстрелами встречали арбалетчики. Могло сложиться впечатление, что ощетинившийся вилами и копьями бунтарский поток застрял в прочно закупоренном бутылочном горлышке. Наивное впечатление, однако.       Крепость брали числом. В представлении Сога последний залп, нацеленный в авангард неприятеля, имел поистине чудовищный результат. Но там, куда всего несколько секунд назад ударили ядра, разрывая в клочья незащищенную плоть, он обнаружил лишь шрам, быстро затягиваемый теми, кто заступал на место убитых. Под постоянным и, казалось, лишь усиливавшимся шквалом ударов, защитники медленно отступали к воротам. Воротам, которых не закрыть, за ними не выйдет переждать разбушевавшийся снаружи шторм. Они были сняты через пару месяцев после новоселья молодого герцога. На их месте осталась лишь высокая сводчатая арка, более не скованная грубыми деревянными одеждами, но непривычно пустынная, будто нагая. Благие изменения, и потому недальновидные, за которые теперь герцог расплачивался.       Сог машинально поднял руку, тут же расслабив, позволил ей упасть и лишь на излете остановил, прижав к телу. Этот жест не остался незамеченным - в ответ ему оглушительно рявкнули орудия, отправив в стан врага стремительных гонцов смерти. Вспышка, отрывистый свист и белая пелена. Все сначала.Артиллеристы завертелись у пушек, вычищая осевшую в стволах сажу, возвращая отброшенные отдачей орудия на позиции для стрельбы. В этой подготовительной части от Сога ничего не зависело, и он позволил себе на несколько мгновений отвлечься. Отвернувшись от батареи, он бросил беглый взгляд влево. Там за пропастью внутреннего двора серой громадой высился донжон, к которому от башни убегали две каменные дорожки стен. Правее, в месте, где одна из дорожек изгибалась под прямым углом, располагалась широкая, огражденная зубцами амбразур площадка. Под ней, двумя этажами ниже, высоко над землей смыкала свои стены арка ворот, охраняемая гарнизонными стрелками.       На краю площадки, почти всегда пустовавшей, Сог заметил человека. На нем была длинная накидка цвета оливы, латы из выделанной кожи, но не было шлема, и ветер тихо перебирал кудри древесного цвета на голове незнакомца. Вдруг человек как-то странно дернулся и выпустил из себя облачко дыма, после чего отошел от стены и быстрым шагом двинулся по направлению к батарее. Его руки сжимали длинный двухзарядный мушкет, украшенный резными латунными пластинами. Этим оружием мог пользоваться лишь один человек из всех, проживавших в замке, и Сог его прекрасно знал. Размашисто стуча по гладким камням серыми охотничьими сапогами, шел на звуки выстрелов молодой герцог.       Глядя на приближавшуюся фигуру в зеленом, Сог попытался мысленно перебрать все, что знал о своем господине. Он делал это каждый раз, когда случайно встречал молодого герцога в полумраке подвальных коридоров или в тех редких случаях, когда тот намеренно приглашал начальника батареи на личную аудиенцию. Но каждый раз итог размышлений оставался неизменен - Сог мало что может рассказать о нынешнем владельце замка Хиллер.       Молодой герцог был приятным на вид мужчиной, для которого пора беззаботной, возвышенной юности являлась частью совсем недавнего прошлого. Его аккуратное лицо, обрамленное сверху лозами вьющихся волос, делала еще более привлекательным невидимая волевая морщина. Из выверенного до мелочей портрета выбивался лишь грубо очерченный прямой нос, заметно искривленный вбок, будто клюв хищной птицы. Впрочем, этот изъян никак не сказывался на безусловной репутации владельца замка среди его обитателей. Столь большое влияние было отчасти связано с закрытостью герцога для большинства людей из своего окружения. Кроме сэра Де Мараха, которого с молодым герцогом связывали давние узы дружбы, к господину был приближен лишь Маркус, сутулый стриженный монах, заведовавший финансами и торговыми отношениями с купцами. Но Согу было известно и об одной особе, состоявшей в близких отношениях с герцогом.       В замке жила юная девушка, почти девочка, прекрасная и тихая, как летний лес на рассвете. Рожденная в эльфийских землях, она, казалось, несла в себе всю кристальную природную чистоту своего древнего народа. Стройное тело со слегка смуглой гладкой кожей, платье цвета ивовых листьев из светившегося в лучах солнца шелка, длинные каштановые волосы, сверкавшие маленькой бриллиантовой заколкой, тонкие заостренные уши и мечущийся между любопытством и скромностью взгляд голубых глаз, от которого перехватывало дыхание. В замке ей была отведена роль личной прислуги молодого герцога, и она нечасто появлялась на людях одна. Сог видел ее всего несколько раз, пересекая по делам внутренний двор, и то лишь издалека, но он был поражен силой прекрасного ореола, которым была окружена загадочная эльфийка. Даже нелюдимый герцог, известный своей жесткостью и частыми всплесками неконтролируемой ярости, преображался в присутствии девушки, меняя гнев на милость, безразличие - на тревожную озабоченность.       Но сейчас, с решительным видом направляясь к батарее, молодой герцог был явно не в духе. Склонив вперед голову, он шел, раздраженно дергаясь при каждом шаге и не замечая даже те вражеские выстрелы, которые пролетали в относительной близости. Его губы бесшумно отрывисто шевелились. Когда герцог приблизился к артиллеристам на десяток шагов, Сог смог различить слова, которыми вырывался из души его господина пылавший внутри пожар. - Вздор! Какой немыслимый вздор! - голос молодого герцога резко сорвался на крик. - Все же хорошо было… Маркус, черт бы его побрал… я знал, что тут что-то нечисто… ладно потом разберемся! Да, все было хорошо! Они платили подати, а я… я… не лез в их дела! И на том мне спасибо. Но не так же меня за это благодарить должны! Беззащитные - так ты их называла, Арвен? Ведь так?! Конечно, беззащитные… А сейчас эти гнилозубые крестьяне штурмуют мой замок, Арвен! Мой, и твой тоже! Ублюдки - вот кто они, Арвен, тупые грязные ублюдки! - герцог вдруг подскочил к одной из бойниц, просунул в нее мушкет и выстрелил. Из-за облака порохового дыма Сог не заметил, куда улетела пуля, но решил, что она достигла цели: яростные морщины на лице герцога немного разгладились. - Но главное - продолжал тот немного спокойнее - какая подлость! Нет бы выйти… честно что ли, один на один, так нет! Они позвали на дело всю свою гнилозубую братию из соседних поселений! Это уже не просто протест, это настоящий бунт! Немыслимо… - В этот момент герцог наконец обратил внимание на артиллеристов, возившихся с зарядами у пушек, и застывшего от удивления Сога. - Вы! Что вы стоите?! - вскричал он вновь - Стреляйте же этих… беззащитных ублюдков! Живее, шевелитесь!       Сог мигом пришел в себя и бросился обратно к своим людям, на ходу командуя: Товсь! - хотя отлично видел, что орудия еще не готовы к стрельбе, в их стволы едва успели засыпать порох. Но похоже разгоряченного герцога удовлетворила и такая видимость работы. Он уже собирался уходить, когда внезапно его лицо исказилось страшной гримасой. Сердце у Сога ушло в пятки. - Так вот чем вы тут заняты! - загремел герцог. Его глаза были устремлены на стволы пушек, нацеленные на мост. - Прекратите тратить ядра на этих оглоедов на мосту! Ими займется Де Марах и его отряд, не зря же я, черт возьми, плачу им жалование! Все орудия - на Вудсби! - он выставил руку вперед по направлению к деревне - Разнесите ее ко всем чертям! Слышите меня?! Ко всем чертям! Огонь по блядскому хутору!       Сог кивнул и дал сбивчивый приказ разворачивать пушки, но герцог уже сосредоточенно наблюдал через бойницу за схваткой у ворот, потеряв к батарее всякий интерес. Деревушка лежала как на ладони, ярдах в трехстах от замка. С крепостной стены на нее открывался поистине чарующий своей простотой и умиротворением вид. Аккуратные бревенчатые домики, кое-где склонившиеся под собственным весом, кое-где с трубой, испускающей еле заметный дымок. Скромная часовня в белом камне и с золоченым крестом сверху. А вокруг - нетронутые волшебные чащи лесов, мили буйной, искрящейся на солнце зелени, простиравшиеся до самой границы эльфийских территорий. Жители Вудсби собирают здесь целебную древесную смолу, которую отправляют трактом на юг. Ну, по крайней мере, собирали.       Сог более не обращал внимание на доходившие снизу звуки боя, полностью отдавшись выполнению последнего приказа. Рыгнуло пламенем орудие, с грохотом выплевывая из себя раскаленное ядро. Проследить за выпущенным снарядом было непросто - он оставлял в воздухе едва заметный белый след. Зато результат выстрела был налицо - соломенная крыша одной из лачуг вдруг подпрыгнула, переломилась надвое и рухнула вниз с треском, который эхом вернулся к батарее. Над остовом дома взвился столбик темного дыма. Сог коротко кивнул. Подожгло. Неплохо для пристрелочного.       Следующее ядро сухим звонким ударом вышибло единственное окно в покосившемся домике, стоявшем по соседству. Была разбита и одна из стен, так что теперь тот почти лежал на боку, роняя на землю куски черепицы. Третье орудие дало осечку, но Сог и без того был доволен результатами первого залпа. - Ха-ха! Так им и надо, поганым чертям! В следующий раз они подумают, прежде чем лезть на рожон! - услышал он возглас герцога, который заметил успехи артиллерии - Еще! Пусть поплатятся за своеволие! И чтоб щепки на щепке не осталось!       Воодушевленный Сог с удвоенной энергией приступил к перезарядке пушек.Он уже отдавал последние коррективы относительно дальнейшего обстрела, когда воздух прорезал свист, прерванный воплем, совсем близким и переходящим в тяжелый клокочущий хрип.       Сог обернулся. Молодой герцог все еще стоял у стены, но как-то неестественно навалился телом на каменный парапет. Наконец, он с заметным усилием выпрямился и, пошатываясь, сделал пару нетвердых шагов прочь от бойницы. Из его груди торчала на удивление гладкая, с тонким оперением стрела, легко пробившая изящный кожаный доспех. Герцог, продолжая сжимать в одной руке разряженный мушкет, обхватил другой длинное древко стрелы и оторопело смотрел на него. Потом поднял помутненный, полный смерти взгляд к небу, и до Сога долетели сиплые обрывки бессвязных фраз. - Попали… ублюдки, черт их… деревня… огонь… по деревне… защищать…       Он не договорил. Из горла герцога брызнула кровь, широко открытые глаза закатились, побелев. Судорожно отступив назад, он оказался у внутреннего края крепостной стены. - Держать ворота… отец… Арвен… - успел пробормотать молодой герцог. И сделал шаг в пустоту.       Восходящий поток воздуха взметнул полы оливкового плаща, распластав их по поверхности невидимого парящего водоема. Мгновение спустя тело герцога камнем ушло ко дну, скрывшись за обрывом стены без единого всплеска. Но замерший в оцепенении, близком к панике, Сог все еще видел его стоявшим на стене, уже со стрелой, пронзившей сердце, но еще живым, и потому продолжал тянуть к пустоте руку с раскрытой в спасительном порыве ладонью. Потом иллюзия рассеялась, и рука опустилась сама собой.       Уловив безразличным чутьем знакомую команду, мертвенную тишину разорвали рявкнувшие разом орудия. Прощальный салют, поймал себя на мысли Сог. Он вдруг почувствовал себя никому более не нужным, человеком, которому не осталось места в изменившейся реальности. Нет, он не сможет с этим смириться, не сможет... нужно что-то делать… Сог кинулся к стене, к той самой бойнице, где всего полминуты назад стоял молодой герцог. Оттуда, словно через замочную скважину, можно было осмотреть узкий участок сухого рва, и, на некотором удалении, лесную опушку, поросшую густым кустарником. Сог взглядом, метр за метром, прощупывал местность, силясь отыскать хотя бы намек на присутствие неизвестного стрелка. Тщетно.       Он не сразу заметил, как со стороны насыпного моста, на котором по-прежнему шел упорный бой, донесся новый, неизвестный Согу, и потому с запозданием достигший сознания, звук. Лязг оружия внезапно исчез под гулом многоголосого роптания, которое через миг переросло в низкий раскатистый боевой клич, который не предвещал ничего хорошего. Встрепенувшись, Сог вскочил на парапет да так и замер. От того, что он увидел, его насквозь прошиб холодный лихорадочный пот.       Отряд гарнизона стремительно отступал по мосту в сторону замка. Заметно поредевший строй блестящих шлемов почти сомкнулся с несущейся вперед крестьянской лавиной, обратить вспять которую у него уже не осталось сил. Желтый плащ Де Мараха, отчаянно рубившего направо и налево, сносило все дальше и дальше вспенившейся серой волной. Не дожидаясь приказа своего командира, в панике оставили позиции арбалетчики, бросившись в пасть воротной арки - единственный путь к спасению. Когда рыцарь и его солдаты были вытеснены с моста и ступили на берег, им в последний раз удалось остановить неистовый поток. От мощнейшего удара отряд дрогнул, на мгновение замер, а потом рассыпался вдребезги. Армия восставших выплеснулась с моста и с дикими воплями ринулась к воротам, которые больше некому было защищать.       Сог побледнел. На негнущихся ногах он не спустился, а скорее сбросил себя с парапета обратно на стену. Зубы судорожно впились в губу, прокусив ее насквозь, тело тряслось от отчаянной безвыходности, которая только теперь стала ясной и очевидной. Неужели это конец? Может ли быть правдой, что замок, который он считал неприступным, взят за час парой сотен гнилозубых крестьян? Значит ли это, что ему, Согу, суждено сегодня умереть? Ватными, словно окоченевшими руками он нащупал на поясе навершие офицерского меча. Холодный, спокойный металл обжег воспаленное сознание Сога. Он зажмурился и вскрикнул от странной, внутренней боли, которая появилась так же быстро, как и исчезла.       Лабиринт из сотен мелких спутанных тропинок судьбы распрямился и схлопнулся в одну дорогу, прямую и обозримую до самого конца. Сог открыл глаза с отчетливым пониманием того, что будет делать дальше. Да, он погибнет, но заберет с собой столько ублюдков, сколько сможет. Так должен поступить каждый, кто еще остался в живых. Так поступил бы молодой герцог. По крайней мере, Согу хотелось в это верить. Повернувшись к бойнице, он в последний раз бросил взгляд на ров, на горящую деревню, лес и яркое синее небо. Поправил сбившуюся набок каску и взял курс обратно, к батарее.       В его кратковременное отсутствие на ней ничего не изменилось. Артиллеристы заколачивали в пушечные стволы разогретые ядра, один из канониров методично резал моток бечевки на короткие обрывки фитилей, стуча широким солдатским ножом по каменному полу. Звонкий, отрывистый звук был подобен стуку сердца самой башни, в ритме которого жила батарея и слившиеся с ней воедино люди, мерному стуку часов, который Согу предстояло завести заново. Бегом преодолев несколько последних метров, он подскочил к ближайшему орудию, взялся за одну из распорок и кивком головы указал в сторону внутреннего двора. Солдаты поняли своего командира без слов.

***

      Выстрел, обрушившийся на восставших будто с небес, на мгновение парализовал толпу, вырвавшуюся было из тоннеля воротной арки. Ядро, выпущенное почти в упор, намертво пригвоздило к земле три окровавленных тела, выворотив наружу раздробленные обломки белесых костей. И Сог услышал, как над замком впервые за этот, казалось, бесконечный день повисла тишина. Звенящая и такая короткая. Ее прервал тихий ропот, волной прошедший по рядам мятежников. Обескураженный авангард крестьянской армии начал неорганизованно отступать к воротам, но напиравшие сзади отряды с легкостью вытолкнули его обратно и с улюлюканьем хлынули следом. Когда прогремел второй выстрел, размозживший черепа еще паре головорезов, было уже слишком поздно. Шумный поток мятежников грязными весенними ручьями устремился к герцогским складам, конюшне, трехэтажному дому прислуги и гордому донжону из серого камня с реявшим наверху бело-зеленым вымпелом. Вот и все.       Артиллеристы продолжали возиться с пушками, канониры самоотверженно раздували фитили запыхавшимися легкими, но Сог знал, что это уже не важно. Он видел, как один из крестьянских отрядов отделился от основного и направился к основанию башни. С минуты на минуту они взломают нижнюю дверь, поднимутся по винтовой лестнице и тогда начнется первый и последний в его жизни настоящий бой. Бой, которого он в глубине души так долго ждал. Сог улыбался. Его задумчивый, почти завороженный взгляд был прикован к трепетавшему на вершине цитадели двухцветному флажку. Что бы сейчас сказал ему молодой герцог? Отчитал бы за своеволие, за неподчинение приказу? Вряд ли. Из-за стен, со стороны Вудсби заметно тянуло гарью - батарея справилась с поставленной задачей. Наверное, просто молча встал бы рядом, оперевшись на мушкетный приклад… Но был ли он, Сог, хорошим командиром? Выполнил ли он до конца свой долг перед товарищами, замком, погибшим герцогом? Нет. Не успел.       Дверь, соединявшая площадку, на которой расположилась артиллерия, с проходившей по чреву башни лестницей негромко вздрогнула на стальных петлях. Сог безошибочно уловил характерный лязг. Взгляд вновь стал сосредоточенным, губы вытянулись в тонкую полоску и напряженно сжались. Заранее выверенным движением он извлек из ножен позолоченный офицерский клинок. Дверь дернулась снова, на этот раз сильнее. Сог прокричал тревогу, артиллеристы без промедления оставили орудия и бросились к сложенным у ограждения мечам и копьям. От третьего удара окованное металлом дерево жалобно хрустнуло, но все же устояло. Выставив вперед саблю, Сог в ожидании замер в нескольких шагах напротив двери. Его люди, уже вооруженные, спешно выстраивались справа и слева от него, дополняя оборонительную формацию до полукруга. Едва занял свое место канонир, сжимавший в руке массивный солдатский тесак, когда дверь вдруг с оглушительным хрустом разломилась надвое и, вырывая вмурованные в стены стальные скобы, рухнула на пол, обнажив темный зев винтового пролета.       В образовавшемся проеме, почти полностью заполнив его, стоял высокий грузный крестьянин в замаранных рабочих штанах и коричневой рубахе с порванным воротом. По лицу верзилы обильно катился пот. Заметив артиллеристов, он опустил на землю тяжелый башмак из грубой кожи, которым секунду назад расправился с деревянной преградой. Бой начался.       Искривив рот в безумной ухмылке, крестьянин взревел и ринулся в атаку, выставив перед собой окровавленный трезубец заточенных вил. Но Сог уже мчался ему навстречу в стремительном выпаде. Поднырнув под удар и пропустив над головой пронесшиеся со свистом лезвия, он клинком отклонил в сторону древко и схватил его свободной рукой. Все произошло в считанные мгновения. Крестьянин все еще скалил в ярости ряды неровных зубов, когда лезвие сабли вспороло ему горло. Мятежник застыл, выражение его лица сменилось со злорадства на животный ужас. Затем обмяк, выронил вилы и упал, заливая алой кровью каменный площадку. Одним ублюдком меньше.       Сог отскочил в сторону от лежащего тела и обернулся на дверь. Он успел смутно разглядеть странный силуэт в серой накидке с глубоким капюшоном. Секундой позже фигура сорвалась с места и за короткий миг, в который та сократила дистанцию до минимальной, Сог лишь успел отметить неестественные для крестьянина пропорции, даже миниатюрность неизвестного воина. А потом он почувствовал, как между его ребер проскользнул тонкий кусочек прохладного металла. Что-то лопнуло в груди, и мир вокруг Сога потух.