Bite me

      «Как он мог так сильно проебаться?»       Этот вопрос не давал покоя, пока Чонгук смотрел в потрясающие глаза цвета крови. Их обладатель был чертовски красив: чёрные смоляные волосы, обрамляющие лицо, густые брови и коварная ухмылка на губах — всё это заставляло сердце юного фея биться быстрее. Под взглядом этого мужчины он ощущал себя кроликом, которого гипнотизировал удав, потому что, как только посмотрел на него, тут же потерял возможность не то что бежать, а просто даже как-то двигаться. Чонгук лежал обнажённым на кровати, его волосы разметались по простыне, переливающиеся разными цветами крылья раскинулись в разные стороны, а нависающий над ним мужчина, опирающийся на локти по бокам от его головы, чтобы не раздавить хрупкое тело своим весом, хищным взглядом изучал его лицо.       — Овечка попала в лапы голодного волка, — низким бархатным голосом произнёс незнакомец и утянул Чонгука в глубокий поцелуй.

***

      Пять часов назад       — Ну, Чонгук-и! — звонкий голос друга заставил Чонгука поморщиться, и он отвёл телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — Мы обязаны пойти на эту вечеринку! Такая возможность выпадает всего лишь раз в год!       — Чимин, — он закатил глаза и тяжело вздохнул. — Каждый год я отвечаю тебе одно и то же. Я. Не. Люблю. Людей. Я не хочу идти ни на какую вечеринку, уже темнеет.       — Ну, Чонгук-и! — снова воскликнул Чимин. — Тебе недавно исполнилось восемнадцать, мы должны это отпраздновать! Не каждый день предоставляется такая прекрасная возможность! Из-за Хэллоуина все будут в костюмах, и никто не станет пялиться на твои крылья как на восьмое чудо света. А твоя фобия... Я всё время буду с тобой! К тому же, люди хорошо освещают территорию, в каждую тыкву вон суют свечи. Пожа-а-алуйста, Чонгук-и! Мы обязаны сходить!       — Если ты так сильно хочешь сходить на свидание с Юнги, то иди, — буркнул Чонгук, развалившись на своей кровати. — Но меня-то зачем туда тащить?       — Чон Чонгук, не будь таким тухлым! Я хочу пойти с тобой на вечеринку и отметить важное событие! — с нотами обиды канючил Чимин. — Ну, Чонгук-и! Ну правда, пойдём, будет весело. К тому же, ты сможешь напакостить людишкам... — он вдруг заговорщически понизил голос. — Притащишь свою любимую пыльцу и...       — А ты умеешь уговаривать, — закатил глаза Чонгук, не давая ему закончить предложение. — Ла-а-адно, я пойду, но только из-за пыльцы. Жду тебя у себя через десять минут.       — Буду через пять! — радостно воскликнул Чимин и сбросил звонок.       — И на какой пиздец я опять согласился?.. — вслух протянул Чонгук и раскинул конечности в стороны.       С Чимином они дружили уже восемь лет и постоянно влипали в какие-то передряги. Друг каким-то образом всегда находил необходимый ключик к замку отказывающегося фея, а потом они вдвоём отхватывали звонких пиздюлин за свои проделки. Чонгук уже давно зарёкся соглашаться на всякого рода авантюры, но почему-то снова и снова проигрывал в словесных перепалках, и ему приходилось выполнять чужие прихоти. Сейчас же Чон должен был пойти вместе с другом в достаточно сомнительное место, и он молился, чтобы хотя бы сегодня всё прошло гладко, иначе в следующий раз придётся кинуть Чимина в игнор. Ну невозможно ему противостоять!       — Чонгук-и! — звонкий голос друга, который даже дверь не могла приглушить, заставил вздрогнуть, и Чонгук ругнулся себе под нос, прежде чем встать с кровати и подойти к входной двери, настежь её распахивая. Соседи опять будут высказывать недовольства из-за шума... — Ты почему ещё не собран?!       — Я не умею собираться со скоростью света, — закатил глаза Чон и, закрыв дверь, направился обратно в комнату, подходя к шкафу. — И вообще, я без понятия, что надевать на эту вечеринку.       — Нужно что-то красивое и блестящее! — Чимин, отпихнув друга, воодушевлённо полез в его гардероб, подбирая наряд. — С твоими крылышками это будет смотреться бомбезно. О, ещё надо блестящий макияж сделать!       — Такими темпами ты из меня сделаешь блестящий диско-шар, — бурчал Чонгук, пока в его вещах лазил энергичный ураганчик.       — Во-первых, до шара тебе далеко, у тебя идеальная фигура, — цокнул друг. — А во-вторых, почему ты свой гардероб не разнообразишь? У тебя все вещи жёлтых оттенков, так и свихнуться можно.       — Они жёлтые, потому что я — фей света, — не в первый и даже не в десятый раз объяснял Чон, но Чимину почему-то этот аргумент никогда не был по душе, хотя сам такой же. — Я не могу носить одежду других цветов, мне не нравится. Ещё вопросы?       — Вообще-то есть один, — вынырнул из шкафа друг с блестящим костюмом яркого солнечного оттенка. — Когда ты себе уже мужика найдёшь? Пусть он твой гардероб обновит.       — Чимин! — он аж поперхнулся от возмущения. — Не нужен мне никакой мужик, и хватит придираться к моему гардеробу! Твой не лучше!       — Юнги не жалуется! — воскликнул Чимин.       — Я жалуюсь! — Чонгук ткнул пальцем себе в грудь. — У тебя тоже всё жёлтого и оранжевого цвета!       — Потому что я солнечный эльф! — вздёрнул нос друг.       — Ты сказочный долбоёб! — закатил глаза Чон.       — Весь в тебя! — кинул в него костюмом Чимин.       — Боже! — поймав наряд, простонал Чонгук и принялся переодеваться. — Нахрена я вообще согласился куда-то с тобой идти?       — Потому что ты меня любишь, — самодовольно улыбаясь, он развалился на постели друга звёздочкой.       — Это моя самая главная ошибка в жизни, — бурчал Чон, встряхивая сложенными для удобства крыльями.       — Не пизди, Чонгук-и, ты от меня без ума! — резко подорвался Чимин и принялся лазить в косметичке в поисках блёсток.       — Да-да, думай, что хочешь, — отмахнулся фей. — И не смей меня блёстками покрывать!       — Ну я же совсем немножко, ну пожа-а-алуйста, — сделал щенячьи глазки друг, и Чонгук тяжело вздохнул. Эльф опять пользовался этими своими коварными приёмами.       — Ладно, — вздохнул Чон и прикрыл глаза. — Но если сделаешь мне шлюший макияж, я тебя прикопаю на заднем дворе.       — Всё будет в лучшем виде, Чонгук-и! — хлопнул в ладоши Чимин и принялся колдовать над его лицом. — Ну, вот и всё! — произнёс он спустя какое-то время.       Чонгук приоткрыл глаза и взял в руки зеркало, боясь увидеть своё отражение. Но, к его удивлению, макияж и правда вышел хорошим — блёстки оказались только на скулах и веках, и Чимин использовал его любимые жёлтые оттенки, поэтому, вкупе с нарядом, это выглядело очень красиво. Чон, подскочив, специально подошёл к встроенному в шкаф большому зеркалу, чтобы внимательно себя осмотреть. Костюм был приталенным, достаточно тёплым, ведь ночью становилось прохладно. Брюки, обтягивая бёдра, сужались к лодыжкам, идеально демонстрируя длину ног, а пиджак не скрывал тонкую талию и в целом хрупкую фигуру. Это было очень красиво, и он сам не мог оторвать от себя взгляд.       Даже настроение слегка поднялось, и Чонгук спешно подошёл к туалетному столику и взял в руки флакончик в виде цветка лотоса, чтобы покрыть крылья летающей пыльцой. Так у него будет возможность быстро вернуться домой после окончания вечеринки. Оставалось взять с собой ещё другую пыльцу, ту самую, с помощью которой Чон сможет людей проучить, и тогда вообще будет замечательно. От предвкушения по телу шли мурашки, и он ярко представлял, как из-за него люди будут забивать на праздник, чтобы заняться куда более интересными делами. Чимин, видя энтузиазм друга, тоже светился ярче начищенной медной лампы, мечтая поскорее встретиться со своим парнем, чтобы всем вместе хорошо провести время.       — Ну что, пошли? — протянул Чонгук. На улице уже темнело, и его радость от этого осознания слегка померкла, но он старался не зацикливать своё внимание на неприятных вещах, чтобы раньше времени не словить панику.       — Я буду держать тебя за руку, чтобы тебе было не так страшно, — тепло улыбаясь, друг обхватил его запястье, и они пошли на выход из квартиры.       На самом деле Чонгуку не нравился Хэллоуин, и он его никогда не праздновал. Мало того, что люди всю ночь толпами носились по всей округе, так ещё и было полным-полно других сверхъестественных существ. Нет, у Чонгука с ними проблем не было, просто он не особо любил с ними контактировать. Будучи интровертом и боясь темноты, фей выходил на улицу только при свете солнца и большую часть времени проводил в лесу, где вероятность того, что его увидят, была минимальной. Даже осенью, когда солнечного света становилось очень мало, он предпочитал проводить время на улице в малолюдных местах или в своей квартире. Чимин же, наоборот, был очень экстравертным и активным, поэтому постоянно пытался друга растормошить и втягивал его во всякого рода передряги.       И сейчас, когда они вышли на улицу, фею сразу же стало не по себе. Чимин был прав, когда говорил, что из-за праздника город хорошо освещался, но это всё равно не помогало от зарождающейся паники в глубине души. Создавалось впечатление, что за ним кто-то наблюдал, из-за этого по телу шли неприятные липкие мурашки, и ласковые поглаживания друга по руке не успокаивали всё больше поднимающуюся с каждой секундой бурю. Зачем он вообще согласился на это дерьмо? Сидел бы себе спокойно в своей квартире, так нет же! Приходится идти непонятно куда и непонятно зачем. Вдох-выдох. Никто же на них не нападал, значит, не всё так плохо. Правда же? От этих мыслей становилось немного легче.       Правда, посмотреть в сторону неподалёку расположенного леса оказалось его самой большой ошибкой. Там было так темно и мрачно, что кое-как утихшая паника подкатила к горлу с ещё большей силой. Поёжившись и побледнев, Чонгук всерьёз захотел убежать домой, чтобы не чувствовать всего этого, но его перехватил друг, недоумённо на него взглянув. И, видимо, на лице фея и в глазах отражался такой дикий ужас, что Чимин понял всё без слов и крепко обнял его, поглаживая по спине. И, пока Чон молча пытался собрать по кускам крошащееся самообладание, эльф в несколько больших быстрых шагов притащил друга к большому дому, из которого звучала оглушающая музыка. К счастью, этого никто не заметил.       Выходящие наружу люди и не только они так же не помогали Чонгуку успокоиться, но хотя бы ошарашенно не пялились на его крылья, думая, что это костюм. Громкие звуки били по барабанным перепонкам, а сам фей вообще не понимал, куда его вел Чимин, но здесь хотя бы имелось яркое освещение, которое немного унимало дикий страх и панику. Толпа танцующего разнообразного народа пихалась, и Чон крепче сжимал руку друга, чтобы не затеряться в этом ворохе уже изрядно подвыпивших тел. Мысль, что он зря согласился на эту авантюру, в очередной раз неприятно скреблась под кожей, но Чонгук старался дышать глубже, хотя в душном помещении это оказалось сложной задачей.       — Мы пришли! — на ухо крикнул ему Чимин, стараясь своим голосом перекрыть грохочущую музыку, и, отпустив руку фея, подошёл к парню с пепельными волосами, кошачьими пушистыми серыми ушками и длинным хвостом, крепко его обнимая.       — Привет, Юнги, — поздоровался подошедший Чонгук с бакэнэко, с которым его друг встречался уже три года.       — И тебе не хворать, мелочь, — низким хриплым голосом ответил Юнги, прижимая к себе Чимина. — Я думал, ты снова не придёшь.       — Чимин бывает порой слишком убедительным, — закатил глаза Чон, пытаясь сообразить, что ему здесь делать. — В этот раз отвертеться не получилось.       — На, выпей, — произнёс бакэнэко, протягивая ему пластиковый стаканчик.       — Не надо, я ведь не пью алкоголь, — попытался отказаться фей, но ему насильно вложили стакан в руку и смерили хмурым взглядом.       — У тебя недавно было совершеннолетие, мы должны его отпраздновать! — Чимин чокнулся с другом и залпом выпил пиво. — Пей давай, иначе совсем тут утухнешь.       — Я не думаю, что...       — Пей, — сощурил глаза друг, и Чонгук, поёжившись от этого взгляда, сделал глоток из своего стаканчика, морщась от горького вкуса. — Не кривись, а полностью пей, повеселеешь и пойдём людишек кошмарить.       — Что вы опять задумали, мелкие пакостники? — вопросительно вздёрнул бровь Юнги, смотря на друзей.       — Ничего такого, — поспешил успокоить Чимин, но ему явно не верили, судя по скептическому хмыку. — Да правда! Просто у Чонгука с собой пыльца есть интересная.       — Что за пыльца? — нахмурив брови, сверлил их взглядом бакэнэко.       — Не скажем, — он сложил руки на груди, с вызовом смотря на своего парня. — Как будто у тебя не было планов сегодня покошмарить людей. Ни за что не поверю.       — Были, — утвердительно кивнул Юнги. — Но так же, как старший, я отвечаю и за ваши пакостливые задницы, поэтому рассказывайте.       — От этой пыльцы возникает сильное возбуждение, — нехотя ответил Чонгук. — Те, кто попал под её действие, должны заняться сексом, иначе будет херово.       — О, да вы садисты, — усмехнулся бакэнэко, выпивая очередной стакан алкоголя. Хотелось чего-то покрепче, но такого здесь не водилось. — Продолжайте. Мне теперь даже хочется на это посмотреть.       — На что? На чужой секс? — удивлённо спросил Чон.       — Как ты будешь людей пыльцой посыпать, — фыркнул Юнги. — Что я в чужом сексе не видел? Всё то же самое, что и у нас.       — Ничего не хочу знать о вашем сексе, — смущённо буркнул Чонгук и, опустошив для уверенности ещё один любезно протянутый стакан, направился к выходу из дома. Друзья двинулись за ним.       Улица встретила фея потоком свежего воздуха, который он вдыхал с огромным удовольствием, потому что выпитый алкоголь пустил по телу жар, а в голове был приятный туман. Окружающая темнота продолжала напрягать, но уже не так сильно, как раньше, из-за непривычной расслабленности. Всё же первый опыт употребления алкоголя оказался довольно интересным. Пока он наслаждался свежим осенним воздухом, ухо выцепило неподалёку разговор на повышенных тонах, и Чонгук повернулся в нужную сторону, наблюдая, как ссорились парень с девушкой. Она была в костюме ведьмы, а её партнёр — Дракулой. Как Чон понял, причиной ссоры стало то, что девушка хотела пойти вместе прогуляться, а парень настаивал на том, чтобы остаться здесь.       Чонгук хмыкнул. Ну теперь-то им точно придётся уйти, иначе их оштрафуют за секс в публичном месте. Коварно ухмыльнувшись, он вынул из кармана костюма флакончик в виде цветка подсолнуха и, аккуратно приоткрыв крышку и подойдя к парочке чуть ближе, но чтобы они не обратили на него внимания, высыпал крупицы в воздух и, слегка подув, направил их прямо на ссорящихся, стараясь сделать так, чтобы самого не задело, иначе будет плохо. Парень с девушкой за своими жаркими спорами даже не заметили, что на них что-то попало, продолжая ругаться, а Чон отсчитывал секунды, когда начнётся действие самой сильной и коварной пыльцы в его арсенале.       Сначала ничего не происходило, но уже спустя где-то полминуты они начали как-то тяжело дышать, и взгляд, с которым они смотрели друг на друга, стал более жадным, томным, раздевающим. Чонгук с улыбкой наблюдал, как ссора быстро сошла на нет, а эти двое были готовы прямо здесь и прямо при всех наброситься друг на друга, но они оказались порядочными — быстрым шагом покинули территорию дома, растворяясь где-то в темноте. От ощущения слежки откуда-то со стороны леса снова стало не по себе, и Чон специально отвернулся к освещённому дому, чтобы было не так некомфортно. Юнги, который, как оказалось, наблюдал за ним всё это время, без слов показал палец вверх, и, кивнув в сторону входа в дом, повёл Чимина внутрь.       Чонгук сразу понял, к чему вёл бакэнэко, но ему не хотелось так быстро возвращаться в душное, оглушающее музыкой помещение, поэтому он принял решение ещё немного подышать свежим воздухом, а уже потом зайти внутрь и найти их. Шалость принесла кратковременное удовольствие, но сейчас снова становилось грустно. Все вокруг ходили парами, один Чон был одинок и не понимал, зачем он здесь находился, если особо никакой радости это не приносило. Ему нравилось его одиночество, но порой, особенно осенью и весной, накатывал сильнейший тактильный голод. Хотелось любви, романтики, на ручки, в конце-то концов! Но кандидатов для этого даже близко не находилось, и Чонгук давил в себе зависть к другу, у которого в отношениях всё было замечательно.       Увидев неподалёку ещё одну парочку, хоть и не ссорящуюся, Чон решил использовать пыльцу и на них, чтобы хотя бы со стороны за ними понаблюдать и унять тактильный голод. Да, завидно, но за них он искренне порадуется. Приблизившись, Чонгук высыпал пыльцу и уже собирался направить её на влюблённых, как почувствовал неслабый толчок в грудь, как будто в него кто-то врезался, из-за чего повалился на задницу, громко ругнувшись. Стоящая неподалёку парочка удивлённо на него уставилась, а Чонгук думал лишь о том, что оказался в беспросветном дерьме — огромное количество пыльцы попало прямо на него.       Тот, кто в него врезался, был явно не человеком, потому что разглядеть его не оказалось возможным, но существовала огромная вероятность, что и он попал под действие пыльцы. И Чонгуку от этого осознания становилось не по себе. Его совершенно не радовала перспектива переспать с первым встречным из-за чужой рукожопости, ведь у него были чёткие моральные принципы — сексом нужно заниматься только с любимым человеком, но по-другому снять эффект пыльцы не представлялось возможным, и это беспросветный пиздец. Ему хотелось поиграть с людьми, чтобы хоть немного поднять себе настроение, тем более он никогда не использовал пыльцу не на парочках, а в итоге сам оказался под её действием, и с кем? Хрен знает с кем. Пиздец!       Тело уже начинало приятно покалывать, становилось жарко, дыхание непроизвольно учащалось, и его стало тянуть прямо в темноту, туда, где было страшнее всего. Чон не мог сопротивляться этому желанию, поэтому медленным шагом направился прямиком к лесу, не обращая никакого внимания на изредка проскальзывающие удивлённые взгляды в его сторону. От страха темноты начинала кружиться голова, паника с новой силой подкатывала к горлу, но он продолжал идти, чувствуя внутри контраст от эмоций и температур. Его сковывало холодом из-за боязни темноты, но одновременно с этим от возбуждения было невыносимо жарко и тянуло всё глубже во тьму, что вызывало странный трепет. Эффект пыльцы всё больше туманил рассудок, и с каждым шагом он шёл всё быстрее, пытаясь отыскать того, кого так сильно сейчас желал.       Неожиданно послышавшийся шорох заставил вспомнить о возможной опасности, резко остановиться и прислушаться к окружающей обстановке. От ощущения чужого тяжёлого взгляда на себе Чонгук вновь поёжился и решил поскорее отсюда убегать, от страха позабыв о своём плачевном состоянии и о том, что ему, наоборот, нужно было найти своего потенциального партнёра, иначе будет невыносимо больно. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как врезался во что-то твёрдое и снова плюхнулся на ранее пострадавший от падения зад. Удивлённо подняв взгляд, Чон столкнулся с блеснувшими в свете луны красными глазами.       Перед ним стоял точно не человек — его аура источала такую опасность, что у фея пробежались по телу липкие мурашки, а крылья задрожали, — и нужно было скорее отсюда улетать, ведь, в противном случае, неизвестно, что могло его ожидать. Но Чон не мог и пальцем пошевелить, заворожённо наблюдая за необычным существом, неподвижно смотрящим на него. Чонгук, моргнув пару раз, попытался очнуться от из ниоткуда возникшего морока и, на удивление, смог принять протянутую ему руку, поднимаясь на ноги, но от прикосновения его передёрнуло — кожа незнакомца оказалась ледяной.       Не отпуская ладонь Чонгука, он внимательно рассматривал фея перед собой, и под этим взглядом возбуждение вспыхивало с новой силой. Похоже это не Чон нашёл того, к кому сейчас испытывал сильнейшее влечение, это его нашли и теперь не отпускали. Желание испытать большее тянуло магнитом к этому мужчине, и Чонгук не мог этому сопротивляться, подходя вплотную и вдыхая аромат с чужой шеи. Металлический запах крови врезался в рецепторы, но почему-то не отталкивал, а наоборот, — заставлял вдыхать ещё больше, ещё глубже. Предательский стон удовольствия сорвался с губ, и у Чонгука от стыда покраснели щёки, благо в темноте это было незаметно.       — Маленький миленький фей сам ко мне пожаловал, — на ухо произнёс ему незнакомец, и Чон задрожал от того, насколько горячо звучал чужой низкий голос. — Такой чистый, нежный, податливый. Само очарование...       Чонгук не мог сопротивляться всё сильнее разгорающемуся желанию касаться, поэтому стиснул в объятиях объект своего неконтролируемого возбуждения и уткнулся ему в шею, продолжая с наслаждением дышать запахом крови, смешанным с естественным ароматом кожи. Все лишние мысли давно покинули голову, и он даже не вскрикнул от испуга, когда его подняли на руки — лишь обхватил чужую талию своими ногами, а руками обнял за шею, позволяя себя нести туда, куда незнакомцу захочется. И для Чона не стало большим удивлением, когда его принесли в роскошный замок, находящийся в глубине леса, похожий на тот, которые были в средневековье.       Так же Чонгук не особо удивился, когда его принесли прямиком в спальню и уложили на бордовые шёлковые простыни, начиная медленно избавлять от одежды и целуя открывающиеся участки кожи. Неловкость смешивалась с возбуждением, которое ни на секунду не покидало его тело из-за действия пыльцы, и хоть Чон не смотрел на незнакомца, он стыдливо покрывался румянцем от осознания, в каком порочном виде представал перед первым встречным существом. Всё же остатки разумного в нём ещё имелись, но вряд ли это продлится долго — с каждой секундой эффект пыльцы будет всё расти, пока попавшие под её действие не займутся сексом, и даже сложно представить, насколько неадекватно он будет себя вести от неудовлетворённости. Скорее всего, потом ему будет очень стыдно.       Сквозь пелену возбуждения, помимо разумных мыслей, стали пробиваться и загоны по поводу своей внешности, из-за чего становилось не по себе, и даже промелькнула мысль бежать отсюда без оглядки. Потому что как можно обнажаться перед незнакомым существом? Как можно чувствовать себя при этом комфортно? Как можно этим наслаждаться? И разве на него может быть приятно смотреть? Он слишком худощавый, хрупкий, невзрачный, но чужой взгляд будто оставлял следы на его теле — настолько тяжёлым и жадным он был, что это ощущалось реальным. Но самой яркой мыслью из всех, когда он посмотрел на объект своих желаний, упустив момент, когда тот разделся, оказалась одна единственная:       «Как он мог так сильно проебаться?»       Этот вопрос не давал покоя, пока Чонгук смотрел в потрясающие глаза цвета крови. Их обладатель был чертовски красив: чёрные смоляные волосы, обрамляющие лицо, густые брови и коварная ухмылка на губах — всё это заставляло сердце юного фея биться быстрее. Под взглядом этого мужчины он ощущал себя кроликом, которого гипнотизировал удав, потому что, как только посмотрел на него, тут же потерял возможность не то что бежать, а просто даже как-то двигаться. Чонгук лежал обнажённым на кровати, его волосы разметались по простыне, переливающиеся разными цветами крылья раскинулись в разные стороны, а нависающий над ним мужчина, опирающийся на локти по бокам от его головы, чтобы не раздавить своим весом, хищным взглядом изучал его лицо.       — Овечка попала в лапы голодного волка, — низким бархатным голосом произнёс незнакомец и утянул Чонгука в глубокий поцелуй.       Острые клыки ранили его язык и губы, и Чон, почувствов во рту горький металлический привкус, удивлённо приоткрыл глаза и промычал, но вскоре вновь расслабился из-за чужих действий и не пытался оттолкнуть от себя того, кого хотелось до дрожи по всему телу и мучительного неудовлетворения, того, кто, казалось, пытался высосать из него душу. Чонгук, зарывшись рукой в чужие мягкие волосы, а ногами — обхватив талию, притягивал его ближе к себе, вынуждая лечь на себя сверху, и приглушённо стонал от ощущения приятной тяжести и прохлады чужой кожи. Такое поведение для него было несвойственно, но фей не мог ничего с собой поделать, и как-то сопротивляться своим желаниям тоже не представлялось возможным.       Когда нежные поцелуи перешли на лицо, а затем кусачие — на шею и ключицы, Чонгука выгнуло от болезненно-приятных ощущений. Он притягивал незнакомца как можно ближе к себе, и всё сильнее подставлялся под прикосновения. Крылья непроизвольно трепетали от удовольствия, а совсем недавно возникшие загоны бесследно испарились от умелых действий. Чон интуитивно чувствовал, насколько сильно его хотели, и глупое смущение ушло вместе с остальными мыслями и переживаниями на задний план, позволяя каждой клеточкой своего тела ощутить чужую властность и желание. И это было невероятно приятно, потому что ему всегда казалось, что он не способен кому-либо понравиться.       Но ему будто без слов доказывали, что на самом деле всё было правдой, что зря он так сильно загонялся и что на самом деле был красив — мужчина потратил большое количество времени на то, чтобы зацеловать всё его лицо, а затем шею и ключицы, спускаясь всё ниже. Руки оглаживали талию и бёдра, периодически сжимая и вызывая у фея довольные стоны. Чонгука разбивало от этой нежности, граничащей с грубостью, и он, правда, не понимал, почему об его удовольствии настолько сильно заботились, напрочь игнорируя собственное возбуждение, ведь они буквально только впервые встретились... Но дальше о чём-либо думать ему не позволили, потому что мягкие губы обхватили сосок, втягивая его в рот, а язык заскользил круговыми движениями, облизывая ареолу и вызывая у Чона дрожь во всём теле.       Он сильнее выгибался навстречу настойчивым движениям языка, прикрыв глаза от удовольствия, но вскоре удивлённо их распахнул, почувствовав, как прохладные пальцы прошлись по внутренней стороне бедра и коснулись сжатого входа. Лёгкая паника сковала тело Чонгука, и мужчина, будто почувствовав это, оторвавшись от сосков, утянул фея в поцелуй, постепенно расслабляя. Палец аккуратно скользнул внутрь, пока губы сминали чужие, опускаясь ниже по шее и ключицам до живота, а свободная рука обхватила возбуждённый член, достаточно быстрыми движениями отвлекая от неприятных ощущений. Растяжка с каждой секундой становилась всё легче, пальцев — больше, а Чон постепенно окончательно расслабился, довольно мыча от попадания по простате.       Но несмотря на непередаваемое наслаждение, он не получал необходимого сейчас проникновения, — пальцев было невыносимо мало, — из-за чего по венам вновь начинала разливаться неудовлетворённость, перемешанная с болью. Ему нужно было гораздо больше, иначе снова будет очень плохо, и из-за этого с губ фея срывались плаксивые поскуливанния. И как же хорошо, что мужчина считывал малейшие изменения в его настроении или состоянии и пытался, в случае чего, исправиться. Сейчас же он вытащил из него под разочарованный вздох пальцы, приставляя ко входу член, чтобы медленно, давая привыкнуть, толкаться сантиметр за сантиметром, пока чужие ягодицы не столкнулись с его бёдрами с отчётливым шлепком.       Прохладная кожа заставляла фея покрываться мурашками, но он не мог и не хотел отталкивать от себя мужчину, который каждым толчком дарил ему неописуемое удовольствие, которого Чонгук раньше никогда не испытывал. Это нельзя было сравнить ни с чем другим, что доводилось ему чувствовать за свою недолгую жизнь, и он решил полностью отдаться в чужие руки, позволяя делать с собой всё, что будет угодно. Чон удивлённо замер, когда почувствовал на своей шее горячее дыхание, а губы сомкнулись на коже, достаточно болезненно её втягивая. Потом, скорее всего, на его теле расцветут алые метки, но он и не был против этого.       Ему нравилась чужая жадность, ведь ещё никто и никогда не пытался его присвоить таким образом. Руки сжимали стройное тело, а зубы слегка покусывали чувствительную кожу, вызывая дрожь и всхлипы, тонущие в стонах, на которые фей срывался от попадания члена по простате. Его плавило от ощущений, голова кружилась даже в лежачем положении, и он окончательно прикрыл глаза, из-за чего все остальные органы чувств обострились. В нос забивался металлический запах крови, который лишь сильнее будоражил воображение — в голове рисовалась яркая картинка, как клыки прокусывали его нежную кожу, и аромат крови становился концентрированнее, насыщеннее.       От быстрых глубоких толчков по телу пробегала волна удовольствия, скапливаясь внизу живота, и ему казалось, что ещё немного и он по-настоящему взорвётся от концентрации приятных ощущений. Чон старался притянуть мужчину как можно плотнее к себе, чтобы ещё сильнее, ещё глубже, хотя казалось бы, куда ещё-то, и когда фей был буквально в шаге от того, чтобы распасться на атомы от наслаждения, почувствовал резкий укол боли в шее, вскрикнув от неожиданности. Уже через несколько секунд по венам вместо болезненных ощущений пронеслась волна такого жгучего удовольствия, что тело задрожало от накрывшего оргазма, и он просто-напросто отключился.

***

      Проснулся Чонгук в своей постели, когда лучи солнца свободно пробивались сквозь прикрытые шторы. Воспоминания о прошлой ночи медленно всплывали в голове, тело было лёгким и каким-то невесомым, и если бы не пульсация в шее, то он бы подумал, что произошедшее ему приснилось. Нащупав следы клыков, Чон непроизвольно вздрогнул, тело не забыло ощущений, которые испытало совсем недавно в руках... вампира. Это было настолько ново, необычно и приятно, что против воли появилось желание почувствовать то же самое вновь, но уже без действия пыльцы. К счастью, здравый смысл вовремя напомнил о том, что всё это было не по-настоящему и лишь потому, что сопротивляться не было ни сил, ни желания ни у одного, ни у второго.       — Просто потрясающе, — простонал от досады Чонгук и потянулся к тумбочке в поисках телефона.       Тот оказался на месте, но былая радость быстро сменилась ужасом, потому что количество сообщений и пропущенных звонков от Чимина заставило пожалеть о том, что он вообще проснулся и, в принципе, остался жив. Чон ушёл один непонятно куда и не предупредил об этом друга, и за это совсем скоро последует сильнейшая кара. И к ней никогда невозможно быть готовым. Чонгук дрожащими руками набирал сообщение о том, что он жив, но вместо ответа ему тут же поступил звонок. Тяжело вздохнув и морально приготовившись к сильнейшей взбучке, Чон всё же ответил, поднося телефон к уху, чтобы уже через секунду откинуть его к чёртовой матери из-за оглушающего крика:       — Чон Чонгук, мать твою за ногу!       — Ч-чимин... — неуверенно протянул Чонгук, вновь аккуратно поднося телефон к уху. — Я это... ну... в порядке.       — В порядке, говоришь?! — рявкнул друг, а Чон из-за этого вжал голову в плечи. Страшно, блять. Его друг — милая булочка, но стоило его разозлить, как он превращался в беспощадного терминатора. — Сейчас ты, блять, не будешь в порядке! Я собственными руками тебя придушу! Ты хоть осознаёшь, как я испугался, когда ты пропал?! Где ты был?! Мы тебя всю ночь искали!       — П-прости, что заставил волноваться, — виновато произнёс Чонгук, теребя низ своего пижамного костюма. И когда только успел переодеться? — Я угодил под действие пыльцы и...       — Что?! — Чимин вновь оглушил его звонким выкриком, и Чонгук поморщился, отводя телефон в сторону. — Святые фолианты! Ты что, с кем-то переспал?!       — Да тише ты! — простонал Чон от досады, и до него стало медленно доходить осознание, что он и правда прошлой ночью занимался сексом с первым попавшимся существом. Невероятно красивым и... — Да, переспал...       — Ты же не... О, Боже!.. — Чимин продолжал эмоционировать, а фею становилось с каждым словом всё паршивее, ведь это был одноразовый ничего не значащий перепих, к тому же его первый, и от обиды он не сдержал всхлипа. — Чонгук-и... Ты... Ты как там вообще? Всё хорошо?       — Вряд ли, — ещё один всхлип сорвался с губ, и Чонгук обнял себя свободной рукой, чувствуя сейчас внутри такое сильное опустошение. Только загонов ему сейчас не хватало...       — Я сейчас приду к тебе! — Чимин бросил трубку, а Чон, откинув телефон куда-то в сторону, не сдержал хлынувших из глаз слёз, не в силах унять боль в груди.       Это. Ничего. Не. Значило. Всего лишь пыльца, всего лишь невозможность противостоять навязанным желаниям, так почему же от осознания этого было так больно? Он, к сожалению, знал ответ на этот вопрос. Потому что всё произошедшее между ними с тем вампиром ощущалось реальным. Потому что от него чувствовалась забота, хоть они и виделись впервые в жизни. Потому что последним воспоминанием было бесконечное удовольствие от укуса, хоть сейчас от былого наслаждения в шее осталась лишь болезненная пульсация. Он понятия не имел, почему сейчас там так ныло и тянуло, но одновременно с тем под кожей зудело от навязчивого желания, но Чонгук не мог понять, чего именно он хотел, и это сводило его с ума.       Спустя буквально пять минут, друг уже стучался в дверь его квартиры, что удивительно, в этот раз не крича, и, как только Чон пустил его к себе, Чимин стиснул его в крепких объятиях, извиняясь за устроенную истерику. Чонгуку и так было паршиво, а он думал лишь о том, как страшно было ему за жизнь дорогого сердцу фея. Сложно было даже представить, каково другу сейчас, ведь он никогда ни с кем не спал, а из-за действия пыльцы пришлось пойти против своих принципов, чтобы вернуться в нормальное состояние. Скорее всего, Чонгук сейчас чувствовал себя очень плохо, и нужно было как-то отвлечь его от нерадостных мыслей.       — Может быть, посмотрим какой-то фильм? — предложил Чимин и, почувствовав слабый кивок, повёл друга в комнату. — Есть что-то, что бы ты хотел глянуть?       — Нет, на твой вкус, — тихо ответил Чон и закутался в плед по самое горло, садясь к спинке кровати.       — Раз уж у нас Хэллоуин, то нужно посмотреть что-то с нечистью, — хмыкнул друг, включая фильм. — С вампирами мне не доводилось общаться, так хоть на экране посмотрю, что они из себя представляют.       — В-вампиры? — голос дрогнул, а рука неосознанно потянулась к шее, касаясь укуса.       — Да, — кивнул Чимин, внимательно смотря в экран. — Они мне кажутся довольно интересными.       — Наверное, ты прав, — протянул фей, поглаживая пульсирующие проколы.       Он смотрел фильм, но совсем не воспринимал происходящее, потому что все мысли были сосредоточены на вампире, с которым Чонгук прошлой ночью был невероятно близок. Даже не зная его имени, Чон сейчас продолжал о нём думать и желать снова увидеться, прикоснуться. Глупо было полагать, что произошедшее забудется, ведь, во-первых, первый опыт незабываем, во-вторых, тот мужчина был невероятно красив, ну, а в-третьих, фантомные прикосновения до сих пор сохранялись на теле фея, заставляя вновь и вновь вспоминать об их близости. И Чонгук даже пожалеть о произошедшем не мог — ему, наоборот, паршиво было только от того, что это произошло лишь из-за действия пыльцы, а не потому, что они и правда хотели друг друга.       — Ты чего всё время за шею держишься? — вырвал из мыслей Чимин, убирая руку друга от горла и отвернув ворот пижамной кофты. — Ёбаный свет, это что такое?!       — Укус, — зардевшись, ответил он.       — Укус? Да у тебя вся шея в засосах и укусах, места живого нет! — воскликнул друг. — Как будто тебя сожрать пытались... И вот этот... — эльф пальцем провёл по ранкам от клыков. — Это не похоже на укусы известных мне существ. Тут ярко выражены клыки... Стоп... Это же...       — Ага, — горько усмехнулся Чонгук. — Это укус вампира.       — То есть ты... Я... Какой кошмар! — охнул Чимин, резко выключая фильм и стискивая Чона в объятиях. — Почему не сказал? Я же хотел тебя отвлечь, а не напоминать о произошедшем.       — Всё в порядке, — слабо улыбнулся он. — Не переживай...       — Да как я могу не переживать?! — воскликнул друг, отчего Чонгук вновь поморщился. — С тобой такое произошло, а ты меня ещё и утешаешь! Должно быть наоборот!       — Да ладно тебе, я сам виноват, — Чон похлопал его по плечу. — Если бы я не принёс пыльцу, не было бы риска самому попасть под её действие. А так вышло, что вышло.       — Скажи, а... — замялся Чимин, но его глаза сверкали от интереса, и фею это очень не нравилось. Чувство, что сейчас будет какой-то пиздец, скреблось под кожей. — Каково заниматься сексом с вампиром? А укусы... Это приятно? У них и правда холодная кожа или это миф? А ещё...       — Чимин! — покраснел Чонгук и шлёпнул его по плечу.       — А что Чимин?! — буркнул эльф. — Мне же интересно! Не каждый день можно встретить вампира, они же избегают света.       — Я не хочу о нём говорить, — отвернулся к окну Чон, сильнее кутаясь в плед.       — Ну пожа-а-алуйста, Чонгук-и, — прижался к нему Чимин, чмокая друга в щёку. — Поделись со мной. Может быть, тебе станет легче от этого?       — Кожа и правда холодная, — спустя пару минут тишины негромко произнёс Чонгук, и эльф тут же обратился в слух. — Учитывая, что от действия пыльцы по телу была раскалённая лава, этот холод очень контрастировал. Было приятно. А укус... — он вновь прикоснулся к проколам. — Я даже не знаю, как можно объяснить толком, что я почувствовал. По всему телу прошлось такое сильное удовольствие. Сильнее, чем при оргазме. Ну, мне так показалось. И... я никогда не чувствовал ни от кого такой нежности и заботы. Мне, конечно, не с чем сравнивать, но в моём понимании не все заботятся о чужом удовольствии.       — Ты прав, не все, — вздохнул Чимин. — Но если всё было хорошо, почему тебе так плохо?       — Потому что... — начал было Чон, но тут же замолчал. Не говорить же другу, что он жалел о том, что это всё было из-за действия пыльцы, а не реальностью.       — Потому что? — заинтересованно протянул эльф. — Договаривай, Чонгук-и.       — Мне обидно, что это всего лишь действие пыльцы, — протараторил Чонгук, с головой укрываясь пледом от стыда.       — Тебе бы хотелось, чтобы всё произошло не из-за пыльцы? — спросил друг и получил в ответ утвердительное мычание. — Он тебе так сильно понравился? — снова мычание. — Мой маленький фей стал совсем взрослым, — тепло произнёс Чимин и обнял объёмный кокон. — Тогда найди его и поговори с ним.       — Ч-чего? — Чонгук резко вытащил голову из пледа и посмотрел на эльфа повлажневшими глазами. — Н-нет, я не могу!       — Почему? — он склонил голову набок. — Ты же хочешь.       — Как ты себе это представляешь? — нервно усмехнулся Чон. — Приду я к нему и скажу: «Извините, мы этой ночью занимались сексом, Вы мне очень нравитесь, может, сходим на свидание?» Бред.       — Ну, необязательно же настолько в лоб говорить, — взмахнул рукой Чимин. — Просто хотя бы попытаться узнать его получше. Я не знаю.       — Да глупости, — буркнул Чонгук. — Нужно забыть о произошедшем. Действие пыльцы прошло, и на этом всё закончилось.       — А ты точно будешь в порядке? — взволнованно спросил друг.       — У меня нет другого выбора, — попытался улыбнуться фей, но вышло откровенно хреново.       — Давай лучше посмотрим другой фильм? — обхватив его ладонь, произнёс Чимин.       — Хорошо.       Другой фильм и правда оказался интересней. У Чонгука даже получалось сконцентрироваться на сюжете, правда, временами всё равно мысли возвращались к вампиру, а пульсация в шее становилась сильнее и уже малоприятной. Чон старался не кривиться и не показывать другу, что с ним что-то не так, но внутренне было не по себе, потому что он не понимал в чём дело. Уже вечером, после того, как они с Чимином пересмотрели несколько фильмов, погуляли и перекусили, и тот собирался домой, эльф всё же заметил, что Чонгук стал каким-то бледным.       — Ты в порядке? — взволнованно произнёс друг и прикоснулся к его щеке. — Ты очень холодный!       — Я в норме, — фальшиво улыбнулся Чонгук, пытаясь убедить, что на самом деле всё хорошо и ему не хотелось шлёпнуться в обморок прямо сейчас. — Не переживай, я зароюсь в тёплый плед и посплю. Всё будет хорошо.       — Ты уверен? — спросил Чимин, не желая уходить и оставлять друга одного. — Может, мне стоит остаться?       — Не нужно, Чимин-и, — фей сжал его руку. — Я очень устал из-за бессонной ночи, всего-то.       — Обязательно позвони мне утром! — пригрозил он указательным пальцем, и Чон на это улыбнулся. — Иначе я тебя больше одного ни на минуту не оставлю!       — Я понял, — хмыкнул Чонгук. — Всё, иди. Давай, пока.       — Пока, Чонгук-и.       Как только за эльфом закрылась дверь, он с болезненным стоном сполз на пол, хватаясь за шею. Кто бы знал, как тяжело ему было скрывать от друга своё плохое самочувствие, чтобы тот не волновался и не жертвовал своим временем, которое мог провести с Юнги. Всё тело будто налилось свинцом, а проколы от клыков горели даже сильнее, чем из-за неудовлетворённости от действия пыльцы. И Чонгук понятия не имел, что ему делать и как справляться с той агонией, которая растекалась от укуса дальше по венам. В голове появилась навязчивая мысль, что нужно найти того вампира, но сил, чтобы даже просто встать, у него уже не было.       Но с каждой секундой состояние становилось только хуже, и он, кое-как собрав волю в кулак, медленно поднялся. Ноги дрожали, но Чон, не обращая на это внимания, вышел из квартиры и направился прямиком в сторону леса. Он не знал куда идти, не знал, где был расположен тот замок, но всё равно шёл вперёд. Лететь не решался, потому что казалось, что крылья не выдержат его нынешних мучений, и он свалится где-нибудь без возможности подняться. Сгущающаяся темнота из-за ужасного состояния сейчас не пугала — настолько у него не было сил. Чонгук и сам не понимал, как шёл дальше, потому что ощущение, что ноги подкашивались, было достаточно сильным. Но он упорно продолжал идти.       Послышался шорох, и Чон неосознанно замер, надеясь, что у него не галлюцинации и это был его вампир. Глаза в окружающей темноте, едва освещаемой светом Луны, не могли толком различить силуэты, поэтому он неподвижно стоял и ждал, когда к нему приблизятся. Но время шло, а этого почему-то не происходило. Боль с новой силой прострелила его шею, и Чонгук, вскрикнув, осел на землю, хватаясь за раненое место. Почему же было так больно? Почему с самого утра было так непривычно и плохо? Неужели всё из-за укуса? Он ничего не знал о вампирах, и познавать всё на собственной шкуре оказалось невыносимо мучительно.       — Кто это у нас тут? — произнёс низкий незнакомый мужской голос, и Чонгук вздрогнул. Возникшие мысли в голове резко испарились, и он понял — это не его вампир... — Маленький фей, страдающий из-за укуса вампира. Какая прелесть.       — К-кто Вы? — дрожащим голосом спросил Чон и вновь всхлипнул от боли.       — А не догадываешься? — улыбнулся незнакомец, и в свете Луны сверкнули клыки.       — Вампир, — прошептал Чонгук, внутренне холодея от страха.       — Верно, — в голосе мужчины сквозила улыбка, и когда он начал медленно подходить, фей весь сжался, желая провалиться сквозь землю. — Очень больно?       — Д-да, — не стал врать Чон, потому что на самом деле было невыносимо больно. И только исходящая от вампира опасность переключала внимание от ощущений, и было не так плохо, пока он вновь не вспоминал о них.       — Я могу тебе помочь, — вкрадчиво произнёс незнакомец.       — Как? И... Зачем Вам это? — не понимал Чонгук.       — Мне не нравится, когда милые создания страдают, — усмехнулся вампир и сел с ним рядом на корточки, протягивая ладонь к его шее. — Если позволишь укусить, то...       Договорить ему не удалось, потому что его голову неожиданно обхватили руками, а затем раздался громкий хруст, и она отлетела в сторону как какой-то мусор, а тело, несколько секунд оставаясь на месте, начало медленно падать назад. Находящийся всего в нескольких сантиметрах от него Чонгук испуганно вздрогнул и попытался всмотреться в того, кто его сейчас спас таким жестоким образом. В душе, помимо страха, против воли разлилось облегчение, что никто чужой его не коснулся. Не после того, что было прошлой ночью... Разглядеть спасителя ему так и не удавалось, но он почувствовал такой знакомый запах крови, что не осталось сомнений, что это был его вампир...       — Если бы тебя укусил другой вампир, ты бы погиб, — прозвучал низкий бархатный голос, по которому Чонгук так соскучился, и он даже глаза прикрыл, чтобы сполна им насладиться.       — Ч-что? — спросил Чон, когда до него всё же дошёл смысл сказанного. — Н-но почему?       — В клыках содержится яд, из-за которого от укуса возникает привыкание и без него начинается ломка, — он протянул руку к шее фея и коснулся укуса, пуская наравне с болезненной пульсацией волну удовольствия, отчего из горла вырвался стон. — У каждого вампира свой уникальный яд, и если два разных вампира укусят одно существо, начнётся конфликт. И исход только один — летальный.       — О... Я этого не знал, — Чонгук нервно затеребил край своего костюма, совсем не обращая внимания на то, что продолжал сидеть на земле. — С-спасибо, что не позволили ему меня укусить...       — Не за что, — в голосе зазвучала улыбка, и у фея автоматически тоже приподнялись уголки губ. — Я это сделал не только из-за тебя.       — А почему ещё? — поинтересовался Чонгук, но его вновь резко согнуло из-за боли, и он вскрикнул, опираясь на свои колени. — Чёрт... Б-больно... П-помогите мне, — умоляюще произнёс он.       — Укусить? — спросил вампир, как будто это было не само собой разумеющееся.       — Д-да... — всхлипнул фей.       — М? — приблизив лицо, спросил мужчина. — Я не расслышал.       — Укусите меня, — даже не злясь на откровенную издёвку, протянул Чонгук— П-пожалуйста.       — Ладно, — вздохнул он. — Я сегодня добрый.       Мужчина наклонился к шее Чонгука, касаясь кончиком носа кожи и вдыхая аромат, а у фея от этого действия пробежали приятные мурашки. Он предвкушающе замер, слегка запрокидывая голову, чтобы дать к себе больше доступа, но тот почему-то не спешил его кусать. Чон недовольно замычал, потому что боль никуда не девалась, а над ним похоже и правда откровенно издевались, поэтому одной рукой сжал плечо вампира, а второй, зарывшись в его волосы, притянул к себе вплотную. А когда клыки коснулись кожи, он даже дыхание задержал, что на самом деле было фатальной ошибкой.       — Расслабься, иначе кровь фонтаном польётся мне в глотку, — прямо рядом с ухом произнёс мужчина, а у Чона мурашки от этого пробежали даже по голове. — И дыши, пожалуйста. Из-за отсутствия дыхания сердце бьётся быстрее и кровь течёт по венам в ускоренном темпе. Опять же будет фонтан мне в рот.       — Л-ладно, — глубоко вздохнув, Чонгук попытался расслабиться.       Не то чтобы у него это сильно получалось, но вроде как становилось лучше. Вместе с болью по телу растекалось зудящее предвкушение, и он с нетерпением ждал, когда же клыки проткнут его кожу, чтобы вновь почувствовать то непередаваемое удовольствие, которое он испытал не так давно и от которого уже не мог отказаться. Но Чонгука жутко раздражало, что его не кусали и зачем-то тянули время. Он вновь недовольно промычал, прижимая чужую голову к своей шее, и вскрикнул, почувствовав резкую вспышку боли, а затем медленно растекающееся по венам наслаждение.       Клыки аккуратно проткнули нежную кожу шеи, и с каждым неспешно сделанным глотком боль постепенно отступала, пока окончательно не испарилась, оставляя место чистому удовольствию и возбуждению, от которых кружилась голова, а с губ непроизвольно срывались довольные стоны. Чонгука выгибало от приятных ощущений, но из-за сидячего положения было не очень удобно, что, видимо, почувствовал мужчина, потому что аккуратно обхватил его тело, поднимая на руки, но не спешил вытаскивать клыки, продолжая периодически втягивать кровь, и быстрым шагом направился в сторону своего замка, скрытого в чаще леса.       Лишь когда они добрались до нужного места, мужчина, сделав последний глоток, аккуратно вытащил клыки и зализал ранки от проколов. Чонгук, измученный пережитой болью, стрессом и потерей крови, с прикрытыми глазами ютился в чужих руках и абсолютно не собирался приходить в сознание. Ему было слишком приятно и безопасно, и не возникало ни единой мысли, что ему могли как-то навредить. Мужчина, улыбнувшись уголками губ, принёс фея прямиком в свою спальню, осторожно укладывая на постель, чтобы не разбудить, и, игнорируя пыль на его одежде, накрыл подрагивающее тело пледом, а сам сел рядом, наблюдая за чужим спокойным сном.       Фей был очаровательным — это он подметил при первом же взгляде на него у дома, где проходила вечеринка. Вампир не планировал с ним сталкиваться, но, увидев, что тот хотел использовать какую-то странную пыльцу на парочке неподалёку, решил вмешаться. Но кто бы мог подумать, что её эффект окажется довольно интересным — при их встрече в лесу все мысли были заняты тем, что фея хотелось до пульсации в клыках и лавы по венам. Но, что странно, даже после того, как они занялись сексом и действие пыльцы закончилось, его не хотелось отпускать. А надо было. Потому он заткнул свои странные эмоции и желания и отнёс фея домой, посмотрев адрес в его телефоне.       Но на протяжении всего дня сон, как и работа, не шёл, а воспоминания о податливом юном теле будоражили сознание, заставляя клыки пульсировать от желания вновь впиться в нежную шею. Он ещё никогда не пил настолько вкусной крови, хоть за семь сотен лет перепробовал разных существ, и ему невыносимо сильно хотелось к фею, но при свете дня вампир не мог этого сделать. Не потому, что солнце как-то вредило, просто он до чёртиков его боялся, что было довольно унизительно в их жестоком мире. Мужчина мог выходить на улицу только под покровом ночи, чтобы решать рабочие вопросы и, по мере необходимости, среди разнообразных существ искать себе источник крови на продолжительное время.       Из-за привыкания к яду вампиров им приходилось с умом выбирать существо, от которого они собирались кормиться на протяжении всего его жизненного цикла. И если по итогу им бы не понравился вкус крови своей жертвы, то пришлось бы терпеть, ведь они не имели права обрекать беззащитных созданий на смерть. И мужчине очень сильно повезло — его прежний кормилец совсем недавно погиб в несчастном случае, а фей со своей возбуждающей пыльцой оказался в нужном месте и в нужное время, отбирая своим существованием у него покой и самообладание.       Он знал, что после произошедшего тот пойдёт искать укусившего его вампира из-за ломки, поэтому, как только над городом начала сгущаться темнота, вышел из замка и интуитивно пошёл в сторону нужного дома. Но, увидев, как к его фею протянул грязные лапы один наглый кровопийца, который плевать хотел на правила и спокойно кусал чужих кормильцев, мужчина вспыхнул яростью, вмиг приблизившись и отрывая ему башку к чёртовой матери. И хоть после этого больше ничего не угрожало, вампир всё равно не торопился кусать фея, а наблюдал за его поведением.       Тот его больше не боялся, доверительно жался, просил помочь, и хоть он поступил как скотина, вынуждая повторить просьбу укусить, но от услышанной мольбы в голосе разлилось такое приятное возбуждение. А когда мужчина, наконец, фея укусил, то по телу прошлось затмевающее разум удовольствие. Сладкая вкусная кровь патокой стекала по горлу, и стоило больших усилий, чтобы контролировать себя и не выпить слишком много. Учитывая, что это был второй укус за сутки, это могло навредить хрупкому фею. Когда он очнётся, обязательно нужно будет его накормить и дать время на восстановление.       На самом деле вампирам не нужно утолять жажду ежедневно, обычно они пьют раз в несколько дней, но кровь юного фея была настолько вкусная, что вся семисотлетняя выдержка трещала по швам, и хотелось ещё и ещё. Он себя внутренними цепями сковывал, чтобы не причинить боли, и сейчас, когда принёс его в свой замок и уложил спать на бордовые простыни, при взгляде на него в душе было столько из ниоткуда взявшейся нежности, что мужчина не удержался и коснулся прохладной рукой гладкой кожи щеки. Фей вздрогнул, но доверительно обхватил его кисть, сильнее прижимая к себе, а у него ёкнуло его давно зачерствевшее сердце.       — Что же в тебе особенного? — прошептал мужчина и, аккуратно убрав ладонь от лица, лёг рядом с ним, не заметив, как провалился в сон.

***

      Чонгук медленно приходил в сознание, с трудом открыв глаза, но не понимал где сейчас находился. Комната оказалась абсолютно незнакомой, в тёмных бордовых тонах, которые фею нисколько не нравились. Приподнявшись на локтях, он внимательно осмотрелся, но, как только боковое зрение выцепило рядом чужой силуэт, Чон удивлённо уставился на спящего рядом вампира. Бледная фарфоровая кожа придавала мужчине аристократической красоты, чёрные как смоль волосы разметались по подушке, и в них хотелось зарыться ладонью, ведь Чон помнил, какие они на самом деле мягкие.       Вампир лежал неподвижно, будто совершенно не дышал, и Чонгук не удержался — протянул руку к его лицу, касаясь холодной кожи щеки. Глаза мужчины резко распахнулись, и фей, застигнутый врасплох, испуганно вздрогнул. От страха сердце учащённо забилось, и он не знал, что сказать или сделать, чтобы не показаться странным, но ладонь от неловкости всё же убрал. Вампир продолжал молчать, смотря пронзительным взглядом прямо в его глаза, а на коже будто вновь оставались следы, но в этот раз это ощущалось гораздо приятнее. Дыхание против воли становилось тяжёлым, а щёки горели от стыда, ведь он помешал чужому сну.       — З-здравствуйте, — всё же решил хоть что-то сказать Чонгук, чтобы заполнить неловкую тишину.       — Привет, — продолжая смотреть на него, ответил мужчина. — Выспался? Хорошо себя чувствуешь?       — Вроде, — неуверенно протянул Чон и аккуратно принял сидячее положение. — А почему я здесь?       — А что ты помнишь? — спросил вампир и тоже сел на кровати.       — Вы меня укусили, — смущаясь, ответил фей. — Больше ничего не помню.       — Заканчивай «выкать» мне, — закатил глаза мужчина. — После всего, что между нами было, это довольно странно. Меня зовут Тэхён. Ким Тэхён.       — Я Чонгук. Чон Чонгук, — он протянул руку в приветствии. — Приятно с Ва... т-тобой познакомиться.       — Это взаимно, Чонгук-и, — он клыкасто улыбнулся, пожимая тёплую ладонь. А у Чонгука от милой формы имени ёкнуло сердце. — Не против ответить на некоторые вопросы?       — Х-хорошо, — неуверенно произнёс Чонгук, не убирая руку из плена чужой прохладной. Она хоть немного, но охлаждала его пылающее от стыда и неловкости тело. — Что ты хочешь узнать?       — Та пыльца, — начал Тэхён, а Чонгук тут же захотел провалиться сквозь землю от стыда. Обязательно говорить про это и вспоминать то, что было между ними из-за неё? — Зачем ты её использовал?       — Это была забава, — вздохнул Чон, кое-как собираясь с мыслями. — Я использую эту пыльцу очень редко, потому что её нелегко добыть, и только на парочках, чтобы не испортить ничьи отношения. Просто мне нравится смотреть за их поведением под действием пыльцы — ссоры сразу сходят на нет, и остаётся только стопроцентное желание друг к другу. Это завораживает. Но то, что произошло с нами, чистая случайность. Я хочу извиниться за это.       — Тогда мне тоже стоит извиниться, — цокнул мужчина. — Я специально врезался в тебя, чтобы остановить, поэтому мы оказались под действием пыльцы. Хотя не могу сказать, что жалею об этом, иначе совру.       — Ч-что? Но зачем? — не понял фей.       — Я не знал, зачем ты хотел использовать пыльцу, и действовал на опережение, — пожал плечами Тэхён.       — Вот как... — протянул Чонгук. — С-слушай, — он замялся и принялся теребить край одеяла, которым был укрыт. — Хочу ещё раз сказать спасибо за то, что спас меня вчера, и... за то, что позволил погостить в своём замке, но... мне пора домой...       — Почему ты так торопишься? — перебил его мужчина и наклонил голову в бок.       — Который сейчас час? — не ответив, спросил Чон, и вампир нахмурился.       — Семь вечера, — взглянув на часы, произнёс Тэхён.       — Что?! — воскликнул Чонгук. — Но как?       — Ты проспал всю ночь и весь день, — как гвоздь в крышку гроба.       — Нет-нет-нет! — запричитал фей и принялся вылезать из кокона одеяла. — Это катастрофа!       — Что не так? — удивлённо спросил мужчина, наблюдая за чужой суетой.       — Я должен был утром позвонить другу, — выбравшись, Чон направился сразу же к выходу из спальни, а Тэхён, плавным движением поднявшись с постели, двинулся за ним. — Уже вечер, и он, скорее всего, жутко переживает. Мне срочно нужно домой, чтобы успокоить его, телефон-то я с собой не брал. Чёрт!       — Постой, — вампир перехватил его запястье у самой двери. — Я провожу тебя до дома.       — С-спасибо, — смущённо улыбнулся Чонгук.       Они быстро покинули замок и направились через лес к дому фея. Темнота уже сгущалась над городом, и Чону вновь становилось из-за этого не по себе. Казалось, что кто-то на протяжении всего пути от замка наблюдал за ним, и, похоже, Тэхён почувствовал, что что-то не так, потому что взял его за руку и принялся поглаживать тыльную сторону большим пальцем. От этого действия было не так страшно, потому что рядом находился тот, кто способен защитить в случае чего, но до конца страх никуда не девался. По телу бежали липкие мурашки, и хотелось поскорее оказаться в безопасной зоне — своей квартире.       — С тобой всё в порядке? — резко остановился мужчина и обхватил его лицо ладонями, внимательно рассматривая. — Почему ты так напряжён?       — Я... это... — замялся Чонгук и вновь покраснел, благо этого не было заметно. — Темноты боюсь.       — Почему ты не сказал? — нахмурился Тэхён и поднял фея на руки, чтобы уже через несколько секунд оказаться рядом с его домом. — Мы же оба раза встретились в глухом лесу, зачем так над собой издеваться?       — К тебе... хотелось... — уткнувшись в грудь мужчины от смущения, он произнёс это очень тихо и приглушённо, но вампир с идеальным слухом, конечно же, услышал. И Чон вдруг почувствовал, как чужое сердце сбилось с ритма, и удивлённо отстранился, чтобы что-то сказать, но заметил свой дом. — Ого, а как мы тут так быстро оказались?       — Ты совсем ничего не знаешь о вампирах, да? — улыбнулся уголками губ Тэхён. — Мы можем очень быстро бегать, — усмешка расцвела на его лице.       — Я знаю только то, что ты рассказывал, — ответил фей. — Ну и ещё друг говорил, что вы свет не любите.       — Я его не то чтобы не люблю, — усмехнулся вампир, опуская Чонгука на пол, чтобы тот открыл дверь квартиры. — Я его боюсь.       — Серьёзно? — удивлённо уставился на него Чон, потянувшись к замку. — М-да, это какая-то шутка природы.       — Согласен, — хмыкнул Тэхён, заходя за феем в квартиру, когда тот открыл дверь.       — Чон, мать твою за ногу, Чонгук! — раздался звонкий крик, от которого вампир сморщился, а Чонгук вздрогнул и ошарашенно посмотрел на друга, который каким-то образом оказался в его доме. — Ты совсем охренел? Пропал за последние два дня дважды! Мне тебя к батарее приковать, чтобы не поседеть раньше времени?! Ой, — он удивлённо перевёл взгляд на гостя рядом с другом. — Здравствуйте.       — Здравствуй, — ответил Тэхён, но одновременно с ним:       — Маму не трогай! — воскликнул Чон. — И как ты тут оказался?       — То есть вот что тебя волнует из всей моей тирады? — поперхнулся от возмущения Чимин. — Чон Чонгук, ты совсем охренел?!       — А нахера ты с порога на меня нападаешь? — Чонгук уже начинал злиться из-за истерики друга. Он понимал, что тот волновался, но это переходило границы разумного.       — А нахера ты пропадаешь и так сильно пугаешь? — нахмурился Пак.       — Я случайно, ясно? — закатил глаза Чон. — Проспал всю ночь и весь день, а телефон в квартире остался, поэтому не позвонил. И сейчас я торопился домой, чтобы успокоить тебя, рассказать, что со мной всё в порядке. А ты накидываешься без суда и следствия!       — А где ты вообще был? — сощурившись, спросил Пак и сложил руки на груди. — И почему рядом с тобой какой-то незнакомый мне красавчик?       — Это Тэхён, он мой... — замялся Чонгук, не зная, как правильно представить мужчину. Они не пара, но были достаточно близки, но они и не друзья. — Он мой...       — Я просто его, — хмыкнул вампир и протянул руку Чимину, а фей покрылся румянцем от такого определения их взаимоотношений. — Приятно познакомиться.       — Мне тоже приятно, я — Чимин, — эльф пожал его ладонь и удивился тому, какая она была холодная. — Ты вампир? Кожа холодная.       — Да, — не стал скрывать он. — А ты эльф?       — Всё верно, — тепло улыбнулся Пак, а затем, повернувшись к другу, гаденько улыбнулся и произнёс: — Так вот, значит, с кем ты проверял действие своей любимой пыльцы. Прекрасный выбор, одобряю.       — Ч-чимин! — Чон стал краснее варёного рака, а Тэхён, наблюдавший за сменой эмоций на лице фея, клыкасто улыбнулся.       — Люблю прямолинейных существ, — усмехнулся мужчина. — И что тебе Чонгук про меня рассказывал?       — Что ты хорош в постели, — с серьёзным лицом заявил друг.       — Чимин! — возмущённо воскликнул Чонгук. Ему сейчас от стыда хотелось не то что провалиться сквозь землю, а в принципе не существовать. Зачем Чимин его так подставлял?! — Какой же пиздец... — он закрыл лицо ладонью, но не то чтобы это как-то помогало. — Я тебе больше ничего рассказывать не буду.       — Да-да, пизди больше, Чонгук-и, — хмыкнул Пак. — Ну ладно, я своё дело сделал — проверил тебя на живучесть во всех смыслах данного слова, теперь пойду к Юнги.       — Юнги? — заинтересованно спросил Тэхён. —Бакэнэко?       — Да, — с гордостью подтвердил эльф. — Знаешь его?       — Доводилось встречаться пару раз, — пожал плечами мужчина. — Он довольно интересная личность и похоже нашёл себе пару подстать.       — Спасибо, мне приятно это слышать, — смущённо улыбнулся Чимин и прошёл к входной двери. — Приятного вам вечера.       — И вам, — пожелал вампир.       — Пожалуйста, молчи, — от досады простонал Чонгук и рухнул лицом в постель, как только дверь за другом закрылась.       — Я ничего и не говорил, — с улыбкой произнёс Тэхён, садясь на край кровати.       — Вот и молчи, — приглушённо буркнул фей. — Хочу сдохнуть.       Чимин всего парой фраз умудрился уничтожить атмосферу безопасности и уюта в его квартире. Сейчас так сильно хотелось отсюда сбежать, но Чон не мог себе это позволить, потому что на улице темно и страшно, да и идти ему некуда. Даже если Тэхён дал возможность погостить в своём замке, это не значит, что он и дальше будет таким добрым и гостеприимным. И нет, Чонгук не был зол на друга, просто ему невыносимо стыдно перед вампиром за то, что он обсуждал с посторонним существом их секс. Вряд ли кому-то приятно об этом узнать...       — Чонгук-и, — вырвал его из мыслей мужчина, и Чонгук, приподнявшись, посмотрел на него виноватым взглядом. — Что не так?       — Мне здесь неуютно, — вздохнул фей и принял сидячее положение. — Хочется уйти, но некуда.       — Почему некуда? — спросил Тэхён. — Ты всегда можешь прийти ко мне.       — Не думаю, что имею право и дальше пользоваться твоим гостеприимством, — он от нервов теребил край рубашки.       — Глупости, — отрезал мужчина, а у Чонгука от промелькнувших стальных ноток в голосе прошлись мурашки, но далеко не от страха. — Ты можешь приходить ко мне в любое время. Единственная оговорка, что днём я могу спать, но, как правило, я просыпаюсь, когда слышу посторонние звуки.       — У тебя чуткий сон? — уголками губ улыбнулся фей. — Мне кажется, минусов в нём больше, чем плюсов. Если тебя легко разбудить, значит, ты толком не высыпаешься.       — Возможно, — пожал плечами вампир. — Но мне опасно крепко спать. Сон — довольно уязвимое состояние, и во время него меня можно убить, поэтому лучше просыпаться от любого шороха, чем лишиться жизни.       — Оу... — Чонгук замялся от неловкости. — Да, тут ты прав. Но... Почему ты мне помогаешь? Принёс к себе, позволил выспаться, сюда принёс. Я ведь тебе никто, зачем ты это делаешь?       — Так уж ли никто? — усмехнулся Тэхён. — Мы были довольно близки, не находишь?       — Это была вынужденная мера, — краснея щеками, Чон отвернулся к окну.       — То есть, ты хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь? — он наклонил голову к плечу, поглядывая на Чонгука. — Что это всего лишь действие пыльцы, и тебя это никак не тронуло?       — Я такого не говорил, — буркнул фей.       — Значит, нравлюсь? — усмехнулся вампир.       — И этого я не говорил! — воскликнул Чонгук.       — Но ты уже зависим от меня, — протянул руку Тэхён, касаясь чужой ладони. — А я от тебя. Что будем делать?       — Ты это о чём? — не понял Чон, но пальцы их переплёл.       — Об укусах, — хмыкнул мужчина. — Тебя будет ломать без них, если вдруг ты забыл.       — А ты?.. — неуверенно начал фей, но споткнулся. — В смысле... Как ты можешь быть зависим от меня?       — У тебя очень вкусная кровь, — он поднёс чужое запястье и вдохнул аромат кожи. — Настолько, что мне хочется тебя съесть. Каждую секунду. Так что тебе уже никуда от меня не деться, везде тебя найду.       — Это угроза? — внутренне напрягся Чонгук, хоть страха не было.       — Скорее предупреждение, — усмехнулся вампир. — Но в то же время я не могу тебя ни к чему принуждать, так что... Есть вариант, что я просто буду кусать тебя раз в несколько дней, а в остальное время можешь жить как раньше. Как до нашей встречи.       Чонгука от этих слов передёрнуло. В смысле как раньше? Нет. Разве можно жить как раньше после всего, что произошло? Не видеться, не общаться? Нет, это точно что-то из разряда невозможного. И в глубине души было чувство, что Тэхён так сказал специально, чтобы вывести на эмоции и заставить признаться в чувствах, но что если он и правда возьмёт и оставит его одного? Будет приходить раз в несколько дней, чтобы укусить и снова уходить? Этого точно нельзя допустить. Хотя бы потому, что с Тэхёном было комфортно и безопасно, и он не мог и не хотел его лишиться из-за собственной глупой гордости.       — Не надо, — смущаясь, произнёс Чонгук.       — Что? — не понял мужчина. — Принуждать? Я и не собирался.       — Оставлять меня одного, — протараторил Чон. — Не смей.       — Хм... — задумчиво протянул Тэхён. — Так всё-таки нравлюсь?       — Тебе так важно это услышать? — от досады простонал фей. — Да, нравишься. Доволен?       — Нет, — хмыкнул мужчина. — Ты как будто мне одолжение делаешь.       — Тэхён, — буркнул Чонгук. — Не издевайся.       — Хорошо, не буду, — без издёвки произнёс вампир и потянул его за запястье, усаживая себе на колени и прижимая плотнее. — Это взаимно.       — А? Что? — не понял фей.       — Твоя симпатия ко мне взаимна, — пояснил Тэхён и, зарывшись рукой в чужие волосы, утянул Чонгука в глубокий поцелуй, не позволяя что-либо ответить.       Его губы жадно сминали чужие, язык толкался в приоткрытый рот, а клыки ранили, и он с упоением слизывал капли проступающей крови, мыча от удовольствия. Чонгук прижимался теснее к мужчине, стараясь поспевать за темпом поцелуя, но у него это плохо получалось — слишком жадным и напористым был Тэхён. Прохладные руки вытянули рубашку из брюк фея и скользнули под ткань, прикасаясь к тёплой коже спины и пуская по ней мурашки, а губы спустились на добровольно подставленную шею, покрывая поцелуями распустившиеся, как на солнце бутоны цветков, за которыми следил Чон, засосы и следы от клыков.       Дыхание Чонгука становилось тяжёлым, сердце билось в ускоренном темпе, а тело покрывалось мурашками, отзываясь на ласку. Фей снова медленно терял связь с реальностью, полностью отдаваясь в чужие руки, и для него стало неожиданностью, когда на ягодицы опустились ладони, крепко сжимая. Он не сдержал громкого стона, чувствуя, как натягивалась ткань его брюк, и непроизвольно поёрзал по паху вампира, вызывая сдавленное мычание. Мужчина ещё крепче стиснул ладонями упругие ягодицы, и материал не выдержал — разошёлся прямо по шву, и Чон, пискнув, смущённо уткнулся в чужую шею.       — Это мои любимые брюки, — приглушённо пробурчал он. — Были.       — Плевать, — рыкнул вампир, полностью разрывая ткань и касаясь обнажённой кожи ягодиц прохладными руками. — Подарю тебе свои любимые.       — Я не люблю тёмные цвета, — цокнул Чонгук, поднимая взгляд на мужчину. — Только жёлтый.       — Я всё равно тебе их подарю, ведь это будет равноценно, а ты можешь делать с ними всё, что захочешь, — хмыкнул Тэхён, убирая руки с ягодиц, и потянулся к пуговицам на чужой рубашке, быстро их расстёгивая. — Даже покрасить в жёлтый.       — Буду иметь в виду, — Чон вздрогнул, стоило прохладным губам пройтись дорожкой от шеи вниз и коснуться соска, и он выгнулся в спине навстречу движениям языка. — Тэ... хён...       — М? — не отрываясь от своего дела, вопросительно промычал вампир, пальцами стискивая второй сосок.       — Н-не издевайся, — всхлипнул фей, начиная ёрзать, и смущённо покраснел, почувствовав чужое возбуждение, упирающееся ему прямо между ягодиц. — Пожалуйста...       — Так не терпится, — с чмоком отстранившись, усмехнулся Тэхён и, обхватив одной рукой его талию, второй потянулся к своим штанам, в пару движений освобождая возбуждённый член. — Ты мог просто попросить, и я тут же бы выполнил твоё желание.       — Ага, конечно, — закатил глаза Чон. — Так бы прямо я и сказал: «Хочу твой член в се... Ах», — он сорвался на громкий стон, не успев договорить, потому что от чужого неожиданного движения бёдрами член толкнулся в него на всю длину, сразу же попав по простате. — Блять...       — Ты уже это сказал, солнце, — хмыкнул мужчина, руками помогая Чонгуку опускаться быстрее и глубже на член. — Осталось привыкнуть всегда говорить прямо о своих желаниях, и будет сказка.       — Мерзавец, — всхлипнул фей, обхватив плечи вампира и стараясь не сбиваться с заданного ритма. — Это незаконно.       — Что именно? — наигранно удивлённо спросил Тэхён и шлёпнул его по ягодице.       — Мм... Вести со мной разговор, когда я не способен даже думать, — промычал Чонгук из-за вспыхнувшего от удара удовольствия.       — Комплимент засчитан, — усмехнулся мужчина и ещё раз шлёпнул, но уже по другой половинке.       — Ой, заткнись, — буркнул Чонгук и утянул вампира в поцелуй.       Он совершенно не мог соображать, что там говорил ему Тэхён, потому что ягодицы приятно горели от шлепков, а от попадания члена по простате выгибало. Но с каждой секундой становилось всё сложнее двигаться самостоятельно, ноги начинали ныть, а ритм сбивался, однако мужчина, в очередной раз, будто чувствуя состояние фея на интуитивном уровне, резко уложил его боком на постель, толкаясь гораздо быстрее, чем получалось в сидячем положении. Чонгук, чувствуя приближающийся оргазм, поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы вампир его укусил, как и в прошлый раз. Но в этот хотелось бы остаться в сознании, чтобы сполна прочувствовать весь спектр ощущений.       — Укуси меня, — всхлипнул Чон на очередей глубоком толчке. — П-пожалуйста, укуси меня.       — Нет, солнце, — отрицательно мотнул головой Тэхён, всё больше ускоряя движения, тоже чувствуя приближающийся оргазм. — Сейчас для тебя это будет вредно, слишком часто нельзя.       — Не пей много, — плаксиво простонал Чонгук, вцепившись в чужое предплечье. — Тэ... Ну, пожалуйста... Укуси...       — Айщ, глупый мальчишка! — рыкнул вампир, опустившись к шее фея. — И так с тобой тяжело себя контролировать, ещё и ты нисколько не помогаешь.       — Но я же тебе таким нравлюсь, — дрожал Чон, чувствуя, как губы касались нежной кожи, но хотелось бы чтобы это были клыки. — Тэ... Пожалуйста!       Не передать словами, как Тэхёну было тяжело себя сдерживать, но от мольбы в голосе Чонгука вся выдержка трещала по швам, и он не смог сопротивляться — сделав ещё несколько движений, проткнул клыками нежную кожу шеи, сделав всего три медленных тягучих глотка. Медовая сладость стекла по горлу, взрывая рецепторы от удовольствия и заставляя желать ещё и ещё, но мужчина сковал себя внутренними цепями, чтобы не взять больше и не подвергнуть риску здоровье фея, который в такой маленький срок затронул его чёрствое сердце. С низким приглушённым грудным стоном он излился внутрь, аккуратно вынимая клыки и зализывая ранки.       А Чонгука от ощущений просто оглушило. Фей помнил разлившееся по телу удовольствие, но, видимо, из-за того, что в прошлый раз он быстро отключился, не прочувствовал и половины того, что лавиной обрушилось на его неготовое к этому тело. Чону показалось, что он умер и воскрес — настолько сокрушительным в совокупности с оргазмом вышел укус. От шеи и ниже, по всему телу прошлась волна электрического тока, голова закружилась, что, казалось, ещё немного и он вновь потеряет сознание. Но, к счастью, этого не произошло, фей просто замер от разлившейся неги и лежал неподвижно минут двадцать, ловя связь с космосом и не особо реагируя на то, что Тэхён с ним что-то делал.       Только когда он смог более-менее прийти в себя, осознал, что его обтёрли полотенцем и переодели в домашнюю пижаму. Из-за того, что Чон долго спал ночью и днём, сейчас проваливаться в сон не хотелось, но и находиться с Тэхёном было как-то неловко. Странно, конечно, учитывая, что они уже были близки и, к тому же, признались друг другу во взаимной симпатии, но он ничего не мог с собой поделать. Чонгуку казалось, что он повёл себя слишком откровенно для того, кто вчера впервые познал удовольствие от физической близости с другим существом, но вампир вновь будто почувствовал его метания, сел на край кровати и обхватил ладонь, поглаживая нежную кожу.       — Что не так? — он спросил тихо, но в голосе всё равно послышалось волнение.       — Как ты это делаешь? — вздохнув, спросил Чон. — Как узнаёшь о том, что со мной что-то не так?       — Чувствую, — улыбнувшись уголками губ, ответил мужчина.       — Что именно? — полюбопытствовал фей. Он всё ещё мало что знал о вампирах, и ему было интересно.       — Когда ты начинаешь о чём-то переживать, твой запах меняется, становится горьковатым, — Чонгук ошарашенно на него уставился. — Да, у меня хорошее обоняние.       — И... — замялся он. — Чем же я пахну?       — Полевыми цветами, — усмехнулся мужчина. — Аромат сложный, но очень вкусный. Знаешь, весь ты... очень вкусный...       — Кхм, — смущённо отвёл взгляд Чон, но руку от чужой прохладной не убрал. — На самом деле у меня есть важный вопрос...       — Спрашивай, не стесняйся, — он поднёс ладонь фея к губам, оставляя на костяшках поцелуй.       — Что будет дальше? — неуверенно протянул Чонгук, чужая ласка отвлекала и поддерживала одновременно, и он всё же решился рассказать о своих переживаниях. — Я... Мы... буквально из разных миров. Я живу под солнечным светом, боюсь темноты, а ты с точностью наоборот. Как мы?..       — Как мы будем вместе? — усмехнулся Тэхён, прекрасно понимая чужие опасения. Сам об этом уже успел не раз подумать. — Ну, у нас есть только один выход — найти компромисс. Научиться справляться со своими страхами, чтобы была возможность проводить больше времени вместе. Потому что вариант видеться раз в несколько дней только чтобы укусить, мне абсолютно не нравится. Я не хочу тебя куда-либо отпускать.       — Предлагаешь жить на оба времени суток? — задумчиво подвёл итог фей.       — По возможности, — согласно кивнул мужчина. — Страхи не проходят на раз-два, но стоит попробовать. От этого хуже никому не будет. Наверное.       — Ну... Раз ничего плохого не должно случиться... — протянул Чонгук. — Давай попробуем.       — Для начала нужно понять причину возникновения страха, — он притянул фея в объятия. — Почему ты боишься темноты?       — В темноте мне кажется, что за мной кто-то следит, — вздохнув, ответил Чон. — Чувствую опасность, поэтому так страшно. Аж до паники.       — А когда мы шли сюда вместе, тебе было страшно? — Тэхён оставил поцелуй на его виске.       — Было, — вновь тяжёлый вздох. — Но не так сильно, как раньше.       — Почему? — полюбопытствовал мужчина.       — Потому что ты был со мной, — улыбнулся уголками губ Чонгук.       — Знаешь, — Тэхён положил подбородок на его макушку. — Я возможно сейчас скажу пафосную хуйню, но в темноте я — самое страшное существо, а я никогда тебе не наврежу. И каждый раз, когда ты будешь бояться, вспоминай, что в темноте страшен только я. Больше никто. Потому что никто и никогда тебя не тронет, и я это не только обещаю, но и гарантирую.       — Думаешь, это знание поможет мне не бояться? — задумчиво протянул Чон.       — А вдруг получится? — слегка пожал плечами вампир. — И это не пустая попытка тебя успокоить, а чистая правда.       — Хорошо. А у тебя из-за чего боязнь света? — поинтересовался фей.       — Мне в детстве говорили, что днём рыскают страшные существа, которые выискивают и съедают таких милых вампирчиков, как я, — голос Тэхёна стал тише, с нотками страха.       — Да ты гонишь, — пихнул его локтем Чонгук.       — Чистая правда, — хмыкнул мужчина. — Меня настолько запугали, что, даже повзрослев, я избегал солнечного света, как огня.       — А сколько тебе лет? — вдруг задался вопросом Чон. — Ты выглядишь максимум лет на тридцать.       — Мне тридцать два, — он клыкасто улыбнулся на чужой недоверчивый взгляд. — С одной лишь оговоркой — нужно прибавить ещё семьсот лет.       — Что?! — ошарашено воскликнул фей. — Ты такой старый?!       — Эй, не старый я! — Тэхён шлёпнул его по бедру. — Просто не старею.       — Но моя жизнь гораздо короче твоей... — от этого осознания Чонгуку стало паршиво. Им что, придётся расстаться?..       — Из этой ситуации тоже есть выход, — как-то нервно произнёс мужчина. — Но не знаю, понравится ли тебе то, что я скажу.       — Ну, если ты не скажешь, то мы и не узнаем.       — Моя кровь способна исцелять и замедлять старение, — помедлив, всё же начал говорить Тэхён. — Если ты начнёшь её пить, то сможешь прожить гораздо дольше.       — Это же хорошо, — непонимающе спросил Чон. — Почему мне должно не понравиться?       — Потому что долго жить будешь только ты, — он зарылся в чужие волосы, вдыхая приятный аромат цветов. — Все твои родные и друзья когда-нибудь погибнут, а ты будешь жить. Это тяжело, я не хочу обрекать тебя на такие страдания.       — Но если этого не сделать, то ты потеряешь меня лет через сто... — с горечью протянул Чонгук.       — Всё так, — мужчина принялся перебирать его мягкие волосы. — Но я не собираюсь как-то на тебя влиять. Ты должен хорошо подумать и сделать свой вы...       — Я согласен.       — Чонгук-и... — начал было Тэхён, но его перебили:       — Нет, тут не о чем думать, — отрицательно помотал головой Чон. — Я не собираюсь причинять тебе боль.       — Но тогда больно будет тебе, — он чмокнул фея в щёку.       — Впереди ещё много времени, — отмахнулся Чонгук. — Все когда-нибудь умрут, даже мы. С этим нужно смириться.       — У тебя двойные стандарты, солнце, — усмехнулся вампир.       — Плевать, — буркнул Чон и утянул мужчину в поцелуй. — Я выбираю тебя, так что давай сюда свою кровь.       — Какой нетерпеливый, — хмыкнул Тэхён, а фей покраснел от так не вовремя всплывших воспоминаний, при каких обстоятельствах совсем недавно его назвали так же.       Вампир поднёс запястье к своим губам и проткнул клыками кожу, после протягивая руку Чонгуку. Тот неуверенно обхватил её своими ладонями, и языком провёл по ранкам, морщась от металлического привкуса. Не зная, сколько точно нужно крови, он сильнее втянул кожу, чувствуя, как проколы стали затягиваться, как будто их и не было. Он удивлённо посмотрел на вампира, а тот сделал ещё один укус, после вновь поднося запястье к его губам. Чон слизывал кровь, ощущая, как постепенно у него переставало ныть в шее и на автомате потянулся, чтобы проверить. Прикоснувшись к коже, он почувствовал, что укусы бесследно пропали.       — Ого...       — Говорил же, что кровь исцеляет, — хмыкнул Тэхён.       — Это поразительно, — всё ещё под впечатлением протянул Чонгук. — А почему вампиров так мало? Я впервые узнал о них из-за тебя.       — Потому что мы рождаемся очень редко, — пожал плечами мужчина. — Для этого нужна пара из двух вампиров, а мы по большей части одиночки. Я семь сотен лет ни с кем не был в отношениях.       — А почему вдруг решил дать мне шанс? — услышать ответ было довольно страшно, но он всё же спросил.       — Ты мне нравишься, — он клыкасто улыбнулся. — Мне всё в тебе нравится, так почему бы не попробовать? Это для меня ново и волнительно, но в моей долгой и скучной жизни чувства к тебе ощущаются как глоток свежего воздуха.       — Ты подтвердил, что вас мало, но недавно ты убил вампира, — решил перевести тему фей, потому что сказанные слова невероятно сильно смущали. — Проблем не возникнет?       — Из-за него погибло много существ, поэтому плевать, — отмахнулся Тэхён.       — Ну, хорошо... — протянул Чонгук. — И тогда последний вопрос. Эм... ну... Ты живёшь в замке, а я здесь, и...       — Ты можешь переехать ко мне, — пожал плечами мужчина. — Так тебе будет ближе к лесу. Но я тебя ни в коем случае не тороплю. Можем оставить всё как есть. Просто будем проводить время то у тебя, то у меня.       — Этот вариант мне нравится больше, — улыбнулся фей. — И не пойми меня неправильно, просто это слишком быстро. Я к такому пока не готов.       — Я понимаю, — он крепко обнял Чонгука. — И извини, что так тороплю события. Просто хочется тебя себе как можно скорее.       — Мне всё нравится, — смущённо покраснев, Чон утянул Тэхёна в очередной глубокий поцелуй, чтобы выразить всю степень чувств к нему.

***

      Справляться с фобией оказалось тяжело. Даже несмотря на то, что Тэхён всегда был рядом и обнимал, темнота продолжала пугать. Лишь спустя пару месяцев Чонгук внезапно осознал, что за всё это время никто не пытался ему навредить, не трогал его, не пугал. И после этого ему стало гораздо легче — он уже спокойно мог идти вместе со своим вампиром домой и обсуждать какие-нибудь вопросы, совсем не обращая никакого внимания на сгущающуюся темноту. Рядом с ним и правда было самое страшное существо из всех возможных, но ему оно никогда не причинит боли. Поэтому и смысла бояться больше не было.       Тэхён тоже сразу начал делать попытки справиться со своей фобией, выходя на улицу с каждым днём всё раньше, чтобы встретить фея и вместе пойти домой. Ему оказалось сделать это чуть легче, потому что он напомнил себе свои же слова, что самое страшное существо среди всякой разной нечисти именно он. Так мужчина быстро осознал, что никто не сможет ему навредить и бояться было попросту глупо, но стало довольно смешно, что он семь сотен лет боялся выйти из дома, несмотря на то, что большую часть дня бодрствовал.       Первый месяц они ещё мотались между домами, а потом Чонгук всё же переехал в замок. Тэхён работал с момента пробуждения и до вечера, а затем продолжал после того, как фей уснёт, а сам Чон выполнял свои обязанности по уходу за цветами с утра и до вечера, пока солнце не пряталось за горизонтом, а затем до середины ночи наслаждался времяпрепровождением со своим вампиром. Сложнее всего совмещать оба времени суток было именно Чонгуку, потому что приходилось жертвовать сном, но мужчина это ценил и часто укладывал фея спать гораздо раньше, чтобы тот высыпался, а сам наблюдал за чужим крепким сном, чувствуя огромное количество нежности, которую потом обязательно дарил в полном объёме.       С Чимином Чонгук продолжал общаться довольно часто, несмотря на завязавшиеся отношения, а вскоре и переезд, они с Юнги даже в гости к ним приходили, чтобы чаще видеться. Все заочно друг друга знали, поэтому не возникало неловкости, и им было довольно комфортно. На праздники они вместе куда-нибудь выбирались, и теперь, после того, как фей преодолел свою фобию, даже на ночных вечеринках не возникало никаких проблем. Им нравилось пакостить людишкам с помощью пыльцы или способностей Юнги, и они с огромным удовольствием наблюдали, как их жертвы зачастую не понимали, откуда мог внезапно появиться огонь, и с криками от него убегали или пугались потухшего света фонарей и странных звуков.       Чонгук наслаждался каждой проведённой секундой с друзьями, помня, что когда-нибудь настанет момент их разлуки, и осознавал, что его жизнь по-настоящему прекрасна. Они с Тэхёном оказались полностью совместимы в бытовом плане, что радовало обоих, и их ссоры могли возникнуть только из-за некоторых старческих замашек мужчины, которые нет-нет, да проскакивали. Но это не было проблемой, они быстро находили компромисс, потому что портить настроение друг другу абсолютно не хотелось.       Сначала им было страшно, ведь чувства оказались чем-то новым для них обоих и не было никакой гарантии, что они не расстанутся спустя несколько дней из-за несовпадения взглядов, принципов и прочего. Но с каждым прожитым днём они становились увереннее в себе, в своих чувствах, друг друге, и не жалели о том, что дали себе шанс стать счастливыми. Они преодолели свои страхи, и теперь Чонгук мог быть на все сто процентов уверен в завтрашнем дне — что он будет ещё лучше, чем предыдущий. И так до самого последнего дня их долгой совместной жизни.