KNY: Аказа

      Солнце шло за мной по пятам. В один момент я настолько потерялся в дикой волне инстинкта, что перестал осознавать, что делаю. Эта потеря контроля настолько сильно испугала, что я неосознанно начал пытаться вырваться. Тело не слушалось.       Осознание себя пришло резко, как будто кто-то выдернул меня за шиворот из тьмы и швырнул в реальность. Подо мной был холодный камень. Я сидел в какой-то узкой пещере. Как я здесь оказался и почему — вопросы, которые останутся без ответа. Наверное, демон все же взял верх и прибежал в безопасное для своей тушки место.       В голове словно взорвался рой голосов, когда я взглянул в сторону входа. Глубже! Прочь! Спрячься! Не смотри!       Они не говорили словами, скорее давили. Сжимали изнутри так, будто кто-то сжимал позвоночник в кулак и медленно прокручивал. Каждая клетка тела орала, требовала одного и того же: уйти. Забиться в самую глубокую щель. Спрятаться. Переждать. Дожить до ночи.       И я даже знал, почему.       У входа в пещеру лежала солнечная дорожка.       Это был узкий, на первый взгляд безобидный луч солнца, разлившийся по камню. Он начинался у самого выхода и тянулся внутрь всего на пару шагов.       Я замер, сидя у стены, спиной упираясь в камень. Инстинкты рвались наружу, требовали движения, но я не двигался. Смотрел как дурак, заворожённый золотым блеском.       Свет был… красивым. Я словно ненавидел себя за эту мысль. Этот теплый оттенок, мелкие пылинки, кружащиеся на свету. В нём не было абсолютно ничего угрожающего. Ничего, что кричало бы о смерти. Я заставлял себя так думать. Вспоминать.       Раньше я очень любил солнце.       Я любил выходить утром на улицу и щуриться, чувствуя себя большим котом. Любил тепло на коже. Любил загорать, из-за чего часто сохранял стойкий летний загар почти до весны.       Инстинкты вновь взвыли. ОПАСНОСТЬ! УБИРАЙСЯ ПРОЧЬ! — Заткнись, — хрипло сказал я вслух.       Я медленно поднял руку.       Пальцы дрожали. Тело сопротивлялось моему желанию подойти ближе так, будто я пытался выломать себе сустав в другую сторону. Мышцы сводило, плечо тянуло назад, к тени. Всё внутри вопило, что я совершаю ошибку.       Я вытянул руку вперёд.       Первое мгновение ничего не произошло. Просто тепло. Обманчивое, мягкое, почти приятное.       А потом плоть зашипела.       Звук был довольно тихий и мерзкий, такой, как капают капли воды на раскалённый металл. Кожа на кончиках пальцев вздулась, потемнела и… поплыла. Просто распалась. Боль ударила мгновенно.       Я дёрнулся и зашипел сквозь зубы.       Это не было похоже на ожоги, которые я испытывал на себе. Непередаваемое словами ощущение, словно с тебя заживо сдирают кожу, мышцы, нервы. Что-то чужое, неправильное, методично уничтожает тебя слой за слоем. Боль достигла апогея так быстро, что мозг не успевал её обрабатывать.       Запах собственного горелого мяса ударил в нос. Сладковатый. Тошнотворный. — Твою ж м-мать! — я отдернул руку.       Кожа на пальцах отсутствовала. Вместо неё — чёрная, растрескавшаяся масса кости. Боль отдавала в локоть, в плечо, в шею. Хотелось выть.       И тут плоть зашевелилась.       Я смотрел, как обугленные края мышц начинают сттягиваться. Как под слоем копоти появляется розоватая, новая кожа. Это было не так быстро, если сравнивать с мгновенным появлением новых конечностей, что отрубал столп любви. Тогда просто "хоп" — и нога на месте, лишь лёгкий зуд как от укуса комара. Последовательность восстановления от солнца и делала зрелище особенно мерзким.       Через несколько десятков секунд рука выглядела почти нормально. Только чувствительность была странной — будто я держал её в кипятке.       Я снова посмотрел на солнечную дорожку.       Теперь даже я начал чувствовать этот страх. Внутри было ощущение, будто меня держат над пропастью и медленно наклоняют вперёд. Отвращение к себе скрутило с новой силой. Бояться солнца? Вот к чему ты пришел, да? — Так это оно? — тихо спросил я. — Всё, на что ты способен? Как жалкая псина выть при виде солнечных лучей?       Ответа, разумеется, не было. Да и кто бы мне ответил?       Я поднялся.       Ноги не хотели повиноваться. Я сделал шаг вперёд. Ещё один. Остановился у самой границы света. Он был совсем рядом. Достаточно вытянуть руку. Достаточно наклониться.       «Я сгорю быстро», — подумал я. «Просто прыгнуть как можно дальше, чтобы я не успел вернуться в тень».       Всё-таки это солнце. Верная смерть для демона. Регенерация не спасет.       И всё.       И будет только покой. И никакой боли. Не будет этого тела, пожирающего людей. Этого голоса в голове, я просто исчезну. Наконец-то.       Я прыгнул вперёд, как можно дальше на свет.       Боль обрушилась лавиной.       Не вспышкой — массой. Тело вспыхнуло сразу, целиком. Кожа начала исчезать моментально, как будто её никогда и не было. Я закричал, но крик оборвался, превратился в хрип, потому что горло тоже горело. Воздух резал лёгкие, которые, казалось, тоже исчезают.       Сознание заволокло красным.       Я упал на колени.       Я уже ничего не видел. Ничего не слышал. Были только обжигающие черви, что, казалось, впиваются все глубже в меня. Везде. Внутри. Снаружи. Мысли распадались, слова, которые хотелось крикнуть, теряли смысл. Я пытался за что-то ухватиться — за имя, за память, за себя — но всё ускользало. Я чувствовал, как что-то хрустит. Трескается.       Я должен был умереть.       Я хотел умереть.       И в этот момент боль… пропала.       Я стоял где-то в пустоте, которая терялась в пространстве. Я опустил голову, схватившись за горло.       Передо мной стояла молодая девушка.       Маленькая. Хрупкая. С розовыми глазами, в которых я явственно увидел цветочные лепестки. Они были такими яркими, что казались нереальными, как и сама девочка.       Имя пришло само.       Коюки.       Она держала меня за руку и смотрела на меня снизу вверх и улыбалась. Я захотел что-то сказать, что-то спросить, но слова застряли в горле, и я мог лишь молча смотреть.       Рядом с ней вдруг появился парень, который хлопнул меня по плечу и широко улыбнулся. Высокий. Чёрноволосый. Он был очень похож на меня — черты лица, линия подбородка — но в нём не было ничего демонического. Ни полос. Ни клыков. Просто обычный человек.       За их спинами уже стоял мужчина постарше. Широкая улыбка, морщины у глаз. Он выглядел очень довольным и счастливым.       Парень обнял девочку. Я в последний раз почувствовал на себе бережное прикосновение тонких пальцев. Прежде чем Коюки убрала руку, отступив на шаг. — Это… — мысль была очень вялой, странной. — Это я? Аказа?       Мужчина развернулся и махнул рукой. — Пойдём, Хакуджи!       Юноша, которого он позвал, откликнулся сразу. Взял улыбнувшуюся мне Коюки за руку и зашагал следом. По его лицу текли слёзы, но он улыбался. Он обернулся через плечо, посмотрел туда, где стоял я. — Спасибо, — сказал мне Хакуджи.       Мир исчез.       Я пришёл в себя.       Тело дёрнулось само. Я впечатался спиной в стену пещеры так сильно, что камень поддался, хрустнув.       Я не чувствовал рук.       Я не чувствовал головы.       Паники не было в помине. Только отстранённое удивление. Я думал. Я осознавал себя. Хотя… чем я это делал?       Я «смотрел», но глаз не было. «Дышал», но лёгких не было. То, что от меня осталось, было обугленной массой. «Странно», — подумал я. — «Я думаю. Без головы».       Почему-то этот вывод показался мне смешным. Делать было нечего. Ждать восстановления и думать.       То видение... Получается, Аказа мёртв?       Мысли приходили в спокойствие, и я впервые по-настоящему задумался о произошедшем. Моя попытка суицида привела к чему-то странному.       Я вспомнил сцену из манги. Аказа ушел там примерно так же. Держа за руку свою возлюбленную.       Хакуджи и Аказа — один человек.       Да какая разница!       Главное — я, кажется, понял. После этого видения. После этой боли. Я понял, что помню чужую жизнь. Не всё. Но обрывками. То, что примерно помнит это тело. Как работает моя сила. Эти воспоминания — теперь мои.       Плоть зашевелилась активнее.       Я чувствовал, как возвращается голова. Через какое-то время я смог увидеть свою пещеру.       Я лежал на полу, тупо глядя в потолок. Снова был целым. Синие полосы на коже — на месте. Сильные руки. Чужие и мои одновременно.       Я медленно сел.       Посмотрел на ладони. Сжал пальцы. Разжал. — Значит, так? — прошептал я.       Внутри было оглушительно пусто. Я сжал кулак и с рыком ударил им в стену.       Камень треснул, рука по локоть утонула в породе. Во всем этом... В том, что я стал этим монстром. Во всех бедах и несчастьях виноват один конкретный мудак. — Этот ублюдок, Мудзан… — прорычал я, вскочив. — Мразь! Я тебя уничтожу! – удар вновь проделал брешь в стене. – Слышишь!? Я тебя достану!       Этот смывающий всё гнев сейчас был единственным, что казалось настоящим. — Я человек, — сказал я тихо, наконец остановившись. — И это не изменит эта оболочка убийцы.       Я выпрямился. Спина ныла. Тело помнило солнце. Помнило слишком хорошо. — Я так просто не сдохну, — произнёс я. – Раз уж мне дано всё это полосатое богатство, значит у меня есть возможность прожить вторую жизнь.       Значит, остаётся только одно — использовать то, что у меня есть. Что сделать? Пожалуй, попробовать наладить контакт с истребителями. Черта с два я убью Ренгоку! Не думаю, что у тебя получится управлять мной, как ты делал это с прошлым Аказой. Я знаю твои слабости, Мудзан, и я ими воспользуюсь. Да и есть возможность помочь Танджиро с его компанией. Интересно, насколько удивится Камадо, если я протяну ему... Руку помощи? — Наверняка меня попытаются сначала убить. Надо быть к этому готовым. — сказал я сам себе. Кулаки опустились, и я встал в смутно знакомую стойку. — Посмотрим, что ты мне оставил, Хакуджи.                               ***       День клонился к вечеру.       Я сидел, прислонившись спиной к камню, и слушал себя.       Это было довольно странно. Тело после экспресс-теста в рамках пещеры больше не казалось чужим.       Изначально ничего не получалось. Я вспоминал только обрывки движений из стиля Аказы. Из-за чего со стороны походил на хромого пьяницу. Я не успевал за собственным телом, то наоборот тело не понимало, что хочу я. Все мои знания боевых искусств в прошлом сводились к двум годам занятий боксом в классе девятом-десятом.       Когда я в очередной раз чуть не снёс стену, в голове щёлкнуло. Возможно, мои попытки наконец наложились на изначальную память, правильная стойка пришла сама.       Колени слегка согнуты. Корпус подан вперёд. Руки поднялись на уровень груди, правая рука чуть впереди. — Вот, значит, как… — пробормотал я.       Аказа в воспоминаниях не дрался только руками. Он дрался всем телом. Удары ладонями, кулаками, реже ногами. Стиль довольно отличался от знакомого мне. Он мог бить на расстоянии? Мог ведь, я помню!       Я резко поставил ногу на пол, встав в стойку.       Камень под ногой треснул. — Не ходить мне по воде… — прошептал я сам себе. — Спокойней.       Сила отзывалась мгновенно. Слишком мгновенно. Стоило лишь допустить мысль — и мышцы уже хотели взорваться движением. Если бы я не знал, что делаю, я бы уже пробил потолок пещеры и меня спалило солнце. Чувствую себя суперменом на минималках. Того только криптонитом прищучили, а у меня слабостей много. Глициния, солнце, металл ничирин, наверное, и яды. Рано ощущать себя всесильным!       Так. Что делало Аказу таким монстром? Умение предугадывать противника. Поэтому он и проиграл только Танджиро, когда тот поймал дзен. Этот компас чувствует намерение, боевой дух, как говорил сам Аказа в манге.       Я напрягся, мысленно пытаясь вызвать эту способность. Стоял, ждал. Через минуту даже громко произнес вслух: – Компас!       Абсурдность ситуации заставила меня хихикнуть. Наконец я устал от бесцельного стояния и закрыл глаза, попытавшись разбудить нужный навык.       «Ну же, ты же умеешь. Давай, включайся!»       И наконец я что-то ощутил. Стоя с закрытыми глазами, я и так чувствовал пещеру. Мне казалось, что на затылке вырос третий глаз, который внезапно начал мне показывать очень странные картинки в трехмерном виде. Камни. Пустоты в стене. Я стоял неподвижно, и от моих ног начала появляться шестиконечная снежинка, чем-то напоминающая гексаграммы, которые есть на картах. Она тихо звенела.       Я резко открыл глаза. — Вот это да… — выдохнул я. Восторг и удивление перемешались с прошлыми эмоциями.       Я на секунду пожалел, что в округе не было никого живого, так я бы смог увидеть боевой дух.       Я встряхнулся, прогнав появившийся азарт. Слишком естественно я принял эти способности. Не значит ли это, что я сам в итоге сольюсь с воспоминаниями демона и перестану отличать свои от чужих. Я и так уже демон. Надо аккуратнее, а то в порыве чувств сожру кого-нибудь.       Я начал перебирать все техники его кровавого искусства. Каждое новое движение, наполненное силой, заставляло ёкать что-то в груди. Когда я с расстояния в пару шагов ударом ладони разнёс в крошки булыжник, мне ужасно захотелось проверить это в реальной схватке. Адреналин в крови, азарт охотника, который бежит за достойной добычей...       Я снова сбился на воссторженные мысли о себе любимом... Адреналиновый наркоман, кажется, я усугубил проблему. Прекратив тесты, я вновь уселся у входа, смотря на исчезающие в вечерних сумерках тени.       Что сбивает весь настрой лучше, чем мысли о Мудзане? Вот и я пришел к такому выводу, мгновенно растеряв весь свой запал. И словно в ответ на мои размышления и тихую злость, я ощутил чьё-то внимание.       Сначала это было похоже на лёгкое напряжение в груди. Потом мне показалось, что кто-то настойчиво сверлит меня взглядом в спину, хотя вокруг было пусто.       Я стиснул зубы, схватившись за голову. — Нет... Нет-нет-нет!! – я мгновенно задавил волну страха.       Он же не может читать мысли? Как на зло, именно это я не знал или не помнил. Вроде Мудзан мог ощущать что-то от своих верхних лун... Но не забираться же к ним в голову на черт знает каком расстоянии?       Видимо, он что-то чувствовал. Мои эмоции или он сам решил посмотреть, как дела у его пса... Нужно что-то с этим делать.       Для него я — Аказа. Верный как пес. Самоуверенный. Голодный до сражений.       Я позволил этой маске лечь поверх мыслей, выпустив закрытые в глубине эмоции демона. Мир сразу стал как-то ярче..       И в этот момент я ощутил – ЗОВ       Как крюк, зацепившийся где-то под рёбрами, он потянул меня куда-то на север. Вставай. Иди. Беги.       Я резко поднялся на ноги. — Вот и допрыгался, Леша… — выдохнул я. – Главный гадёныш хочет тебя видеть.       Попробовать сопротивляться? Это было бесполезно, ноги сами шагнули наружу. А если он не дай бог поймет, что я воспротивился... По спине пробежал холодок. Залезет ко мне в голову и вскроет мою память? Запытает? Если я вообще хочу выжить — мне нужно втереться в доверие к королю демонов.       Я сорвался с места, под ногами хрустнула почва.       Деревья смазывались в полосы. Дорога исчезала под ногами. Ветер бил в лицо, что казалось, я побил собственный рекорд.       Мне было всё равно на это.       Я знал, как бежать, и я радовался этим мимолётным секундам полета и скорости как ребенок.       Часы пролетали незаметно. Время перестало иметь значение. Пока я, движимый одной целью и задачей, методично пересекал ночные просторы Японии. Не удивлюсь, если успел пробежать пару сотен километров.       Наконец я резко затормозил в лесу, едва не собрав лицом ветку ели.       Передо мной стоял двухэтажный особняк. В европейском стиле. Пахло людьми и самим господином. Я узнал запах из тысячи. Компас развернулся под моим желанием, направившись в его сторону.       Аура Мудзана была как черная звезда. Нет — как чёрная дыра, вывернутая наизнанку. Такая холодная и острая, что я едва не дернулся. Инстинкты кричали об опасности.       Мне стало по-настоящему страшно. — Ну давай… — попытался я пошутить сам с собой. — Ты любишь сильных противников, да? Вот он, самый сильный. Да...       Не помогло.       Вздохнув как перед прыжком в пропасть, я мягко вскочил в окно второго этажа.       Присутствие господина заполнило всё восприятие. Все органы чувств сосредоточились на одном.       На маленьком мальчике с книгой в руках. Это чудовище подняло глаза.       Алые радужки с вытянутыми зрачками впились в меня. — Почему так долго? — Простите, господин, — ответ вырвался сам. — Я торопился, как мог.       Он помолчал.       Я чувствовал, как он щупает меня изнутри. И вывалил наружу кучу всего, что осталось мне от прошлого Аказы. Мудзан поморщился. — Ладно, — сказал он наконец. — Сегодня у меня есть к тебе личное поручение…       Господин выпрямился. Я не поменял положения, стоя на одном колене, склонив голову.       Ощущение, будто чьи-то пальцы медленно разжались у меня внутри, отпуская горло — исчезло. — Опять ты со своим принципом не есть женщин, — произнёс он скучающе. — Аказа, так ты никогда не поднимешься в ранге.       Я не поднял головы. Промолчав. — Впрочем… — продолжил он, делая шаг ко мне. Я почувствовал, как давление усилилось. — Пока ты мне служишь, можешь есть кого угодно. Пока что это не отражается на твоей силе.       Он остановился совсем близко, я видел детские ботинки в сантиметрах от своего кулака, вжатого в пол. — Да, господин, — ответил я. – Подними голову.       Я встретился с ним взглядом, заледенев изнутри. Смотря на эти бездушные омуты, мне хотелось либо закричать, либо бухнуться ему в ноги. Я сдержал оба желания, которые несомненно пришли от разных частей меня.       Но он отстранился. — Так как ты абсолютно бесполезен в поиске голубой паучьей лилии, я даю тебе задание. Тебе понравится, ведь там будет столп.       Давление исчезло окончательно. Я едва заметно выдохнул.       «Он где-то копался? Или просто проверял?» Я не знал. И это было хуже всего. – О, отлично, господин Мудзан! Я с радостью выполню вашу волю! А присутствие столпа только украсит эту ночь. Я уже предвкушаю, как мы столкнемся в битве... – заулыбался я, произнеся то, что и сказал бы Аказа.       Кибуцуджи дёрнул бровью и жестом остановил мой поток слов. — Накиме отправит тебя туда, где находится мальчик с серьгами ханафуда, — продолжил Мудзан, словно зачитал список покупок. — Он носит с собой коробку на спине. В ней — его сестра. Демон, обращённый лично мной.       Танджиро... Стоп... Что? Уже сейчас? Ренгоку? Никто другой под описание ситуации не подходил. — Убей его. Принеси мне эти серьги. — Пауза. — Можешь развлечься с людишками. Если низшая луна не справится с этим.       Он замолчал. Поморщился.       Я почувствовал это даже раньше, чем он сказал. — …не справился, — холодно произнёс Мудзан. — Слюнявое ничтожество только что сдохло. Выродок Камадо убил его.       Мне стоило огромных усилий, чтобы не дёрнуться. — Живучий ублюдок, — продолжил он. — Убей этого охотника. И того столпа, что едет с ними. И всех истребителей, что есть в этом поезде. Кажется, ты любишь играть с сильными противниками.       Внутри что-то сжалось. Не хочу! Я не хочу никого убивать!!! — Ты меня понял? — спросил Мудзан. — Да, господин! — ответил я резко, даже слишком резко. И тут же ослабил тон, возвращая привычную уверенность. – Ничтожества даже не поймут, с какой стороны к ним пришла их смерть.       Внутри же всё скрутилось в болезненный узел.       «Сейчас? Все случится сейчас? Почему!? Я даже не подготовился, я только появился и уже должен выйти и сражаться с сильнейшим хашира, и при этом умудриться не убить никого?»       Он сделал шаг назад. — Я щедро вознагражу тебя своей кровью, Аказа, — сказал он. — Не подведи меня.       Вот только его кровь — это не награда для меня. Это цепь, которая становится всё толще с каждой новой порцией. — Накиме.       Пол подо мной вздрогнул.       Со звуком лопнувшей струны прямо под коленями появились двери. Я не знал их названия — старые японские перегородки, как в традиционных домах, мимо которых я иногда пробегал. Они распахнулись, и я провалился вниз. Мир исчез. Я летел.       Вокруг — бесконечное пространство, собранное из веранд, коридоров, крыш, лестниц. Всё двигалось, перестраивалось, ломалось и собиралось заново. Звук бивы раздавался отовсюду сразу.       Я приземлился на появившийся подо мной квадрат пола.       Накиме, видимо, дала мне точку опоры.       Я присел, сгибаясь, балансируя, ощущая, как сжимающееся пространство пытается меня сдуть. Скорость была такой, что обычного человека должно быть размотало к чертям.       Вокруг было даже красиво. Сотни огней напоминали мне чем-то мегаполис. Эти абсурдные мысли немного ослабили напряжение после встречи с господином... Почему я называю его господином?       Подо мной снова раскрылись створки.       Я оказался в воздухе над железной дорогой, десять метров до земли. Может, больше. Наки, видимо, не пыталась как-то скрыть мое появление.       Я с грохотом приземлился на насыпи, чуть в стороне от перевёрнутого головного состава.       Нос уловил десятки запахов людей. Кровь, мазут, страх, кажется, кто-то ранен. Я поднял голову, выпрямившись во весь рост.       На секунду замерев от яркости человека, стоящего передо мной. Боевой дух Кеджуро Ренгоку действительно поражал воображение. Губы сами собой растянулись в радостную ухмылку. Кровь закипела, я уже предвкушал, как столкнусь кулаком с его мечом. И эта мысль... пришлась мне по душе...