Политические отношения

Севика закинула ноги на стол Силко, золотая монета, которую она вертела между пальцами, негромко постукивала по металлическим костяшкам. Мужчина был занят, просматривая отчеты, время от времени довольно хмыкая, прежде чем продолжить чтение. По большей части это лишь формальность – они уже получили все, чего хотели, и даже более, а уж сама Севика получила несравненно больше того, что было предусмотрено договором. – Они капитулировали на удивление легко, – заметил Силко, опуская тонкую стопку бумаг на стол. – Топсайдерам чужда жажда крови, – ответила Севика. И тут же поправилась, вспомнив свою встречу с Медардой: – По крайней мере, большинству из них. Силко еще раз негромко хмыкнул и продолжил: – Теперь, когда все эти беспорядочные кулуарные схватки позади, они хотят, чтобы мы вели себя прилично, – усмехнулся он, доставая серебряный портсигар. Вытащив сигару для себя, Силко предложил вторую Севике. – Они устраивают торжество через четыре дня. Говорят: празднование единства. Весело фыркнув, Севика зажгла свою сигару, потом сигару Силко, сделала длинную затяжку, прежде чем выпустить струйку серо-голубого дыма и заговорить: – Верно, потому что все мы – одна большая счастливая семья. – Хм, ну, не то чтобы пилтоверские промышленные двигатели можно было построить из необработанной руды, – заметил Силко. – К сожалению, это верно и для нас. Мы не можем питаться железной рудой. Севика со вздохом кивнула. Колеса торговли заставляют мир вращаться. Этот принцип работал всегда и везде – от высочайших палат шпилерожденного Совета до глубочайших переулков Зауна. Всегда у кого-то было нечто такое, что хотел кто-то другой, и, если ты не собирался убивать ради этого, приходилось торговаться. Клинок или торговля. В итоге все сводилось к этому. – Полагаю, мы оба обязаны присутствовать? – уточнила Севика, не вынимая сигару изо рта. – Естественно. – Силко выпустил струю дыма и добавил: – И Джинкс тоже, поскольку технически она моя «прямая наследница». Севика хмыкнула: – Они ведь в курсе, что химбаронство не наследуется? – Не важно, – ответил Силко. – Главное – соблюсти видимость. Независимо от того, достанется мое место Джинкс или нет – а я твердо намерен добиться того, чтобы оно ей досталось, имей в виду – она является катализатором всего этого, и она моя дочь. Само собой разумеется, она должна быть там. Оружие Джинкс действительно было тем, что купило Силко его Блистательную Нацию Зауна без настоящей войны. Инженеры, создавшие эту штуку, были смертельно напуганы самой мыслью о том, что Джинкс сумела слепить его буквально из кучки запчастей и злобы. И этот страх настолько шокировал Совет Пилтовера, что те принялись настаивать на мирных договоренностях. В итоге все оказались за столом переговоров гораздо раньше и с меньшим количеством суеты, чем Севика ожидала. Тот факт, что Силко требовалось неявно выставить Джинкс на всеобщее обозрение, не был удивителен, но это означало, что его дочери-гремлину на самом деле придется вести себя прилично. – Ты ведь понимаешь, что ей придется одеться в соответствии с этой ролью, да? – спросила Севика. – О, да. – Она это возненавидит. Силко негромко рассмеялся и кивнул: – Меня это не беспокоит. У меня готов для нее достаточно хороший костюм. Я уверен, его она согласится потерпеть в течение одного вечера. Откровенно говоря, Севика была бы впечатлена, если бы Джинкс согласилась потерпеть хотя бы час, будучи запиханной в костюм, не говоря уж о целом вечере. Вот Севика против такого не возражала. Она прекрасно знала, какой эффект оказывает на женщин, особенно, когда приведет себя в порядок – и у нее было достаточно причин привести себя в порядок для этого конкретного вечера. – Ожидается что-нибудь примечательное? – поинтересовалась Севика. Силко кивнул. – Присутствовать будет не только Пилтовер, – ответил он. – Города являются торговым хабом Валорана, так что все вокруг заинтересованы в сохранении мира между нами. Приедут представители Ноксуса, Демасии, Ионии и даже Фрельйорда Это наш шанс утвердиться как по-настоящему суверенная нация, а не просто тень Пилтовера. – Да, ладно, это я оставлю тебе. Я буду занята другими делами. – Ах да, – вспомнил Силко, откладывая сигару, – как там Советница Медарда? – Голодна, – ответила Севика с зубастой усмешкой. Сочный смешок вырвался из груди Силко. Он стряхнул пепел с сигары, прежде чем продолжить: – Хорошо, ее влияние поспособствовало ускорению переговоров о репарациях. Я ожидаю, что ты продолжишь поддерживать эти отношения. Это ясно? Наличие поддерживающего голоса в Совете трудно переоценить. – Не думай, что я стану возражать, – ответила Севика. Затем она нахмурилась, покрутила сигару в руке, на мгновение остановила взгляд на тлеющем угольке, прежде чем снова поднять глаза на Силко: – Ты знал, что это произойдет? Силко ответил ей своей понимающей тонкогубой улыбкой: – Нет такого понятия, как мужчина или женщина, у которого есть «всё», потому что каждый чего-то хочет. И суть в том, чтобы знать это самое «что-то». Вот почему – по большей части – если бы кто-нибудь спросил Севику, кто или что внушает ей страх, ответом был бы список из единственного имени. Силко. – Мне пора. – Севика отложила в сторону остатки сигары. – Приоритетные обязательства? – самодовольно спросил Силко. – Есть некоторые, хм, отношения, которые мне нужно поддерживать, – Севика встала, со звучным хрустом разминая шею. Прежде чем Севика вышла из комнаты, Силко успел поймать ее взгляд, и выражение лица мужчины недвусмысленно говорило о том, чего он от нее ожидает. Все существовало с определенной целью, потому что каждый чего-то хотел. На данный момент Заун балансировал на грани становления силой не меньшей, чем Пилтовер, но у него получится, только если делать все тщательно.

***

– А! – Севика зажала рот Мэл своей человеческой рукой и, как обычно, Мэл укусила ее за это. Ее металлическая рука в это время прижимала Медарду к шелковым простыням, а бедра двигались резкими вдалбливающимися толчками. И с каждым шлепком бедер по ее заднице Мэл издавала хекающие – горячие, животные – звуки, которые Севика с таким наслаждением вытаскивала из утонченной женщины. Пилтоверцы любили свою притворную цивилизованность, но все же, в конце концов, будучи возбужденными, вели себя как гончие или свиньи – как и весь остальной мир. Мэл Медарда ерзала под весом Севики. Прижатая животом к матрасу, стискивая в кулаках простыни, с широко раскинутыми ногами: она выглядела так, будто проиграла борцовский поединок. В каком-то смысле так оно и было. Она проиграла, а Севика – победила, именно поэтому Мэл принимала страпон на всю длину в свою аккуратно подстриженную пизду. – Боги, как же ты шумно ебешься, – простонала Севика, опуская бедра, чтобы еще на полсантиметра глубже втиснуться в отпечаток в форме Мэл, образовавшийся в кровати советницы. Ответная реплика Мэл вышла невнятной, так что она подкрепила слова еще одним укусом. Севика зашипела, прежде чем крепко сжать челюсть своей любовницы и, наклонившись ближе, горячо прошептать ей на ухо: – Укусишь меня еще раз, Медарда, и я начну оставлять следы. На этот раз она была достаточно близко, чтобы разобрать приглушенное «пошла ты». Севика навалилась на свою любовницу всем телом, ее груди расплющились о спину Мэл. Еще один толчок вкупе с резким поворотом бедер, и высокомерная пилтоверская советница взвизгнула. Севика убрала руку с ее рта, сжала челюсть, чтобы повернуть голову к себе, и захватила ее губы в обжигающем поцелуе. Когда их языки встретились, рука Медарды обвилась вокруг ее головы и шеи, притягивая ближе. Севика пила горячее тяжелое дыхание Мэл, пытающейся отдышаться после очередного оргазма. Затем, очевидно, не способная удержаться от этого, Мэл снова укусила Севику. На сей раз за губу. – Блядь! – Севика отстранилась, накрыла ладонью затылок Мэл и впечатала ее лицом в матрас. – Что я тебе только что сказала?! Севика приподнялась, садясь на кровати, крепко ухватила Мэл за талию и потянула на себя, и вскоре советница оказалась почти сложенной пополам, грубо прижатой к собственной кровати лицом и с поднятой в воздух задницей. И прежде, чем Мэл успела возразить против унизительной позы, Севика свободной рукой отвесила ей жесткий шлепок. Медарда издала отрывистый лающий звук, не вполне похожий на вздох. – Прикоснись ко мне так еще раз, и я отгрызу тебе нос! – прорычала Мэл. Севика рассмеялась и сильно сжала место, по которому только что шлепнула. Мэл забилась на мгновение, но Севика почти тут же усадила ее к себе на колени. Это была неудобная поза – ноги Медарды все еще были широко раздвинуты, страпон был все еще наполовину погружен в нее, и она оставалась в вертикальном положении лишь благодаря сильной руке Севики, прижимающей ее к своей широкой груди. Несмотря на все протесты, Мэл снова обвила рукой голову Севики, крепко удерживая ее на месте для поцелуя, в то же время другой рукой яростно теребя свой клитор. – Не еби мне мозги, Советница, – прошипела Севика. – Мы обе знаем, что ты не позволишь мне уйти, пока я не оставлю на тебе хотя бы парочку стойких синяков. Мэл мрачно усмехнулась. – Так ты признаешь, что я могу удержать тебя здесь, да? – Она прервала поцелуй, чтобы провести языком по окровавленной губе Севики. – Как хорошего песика? Когти протеза Севики почти рефлекторно сжались на грудной клетке Мэл, и та ахнула. Металл впился в кожу – недостаточно сильно, чтобы прорезать, но достаточно, чтобы пригрозить этим, будто пять кинжалов одновременно приставили к груди. Севика оскалилась. Рычание вырвалось из ее груди, когда она провела этими пятью лезвиями по животу Мэл достаточно сильно, чтобы оставить горячие красные линии боли и удовольствия. Медарда зашипела от восторга и дернула бедрами назад, снова полностью насаживаясь на страпон. – Ах... блядь! – Мэл в очередной раз содрогнулась от удовольствия. – Ты не уйдешь сегодня. Я собираюсь растрахать тебя в лохмотья. – Я не могу остаться так надолго. Ты же знаешь. – Хрипло ответила Севика, совершая толчки бедрами. Отбросив слова, Мэл двинула ей локтем по ребрам, выбивая воздух из легких и вынуждая на мгновение ослабить хватку. На мгновение, достаточное для того, чтобы напрячь руку, все еще сжимающую голову Севики, опереться на нее и извернуться, соскользнув со страпона, ловко опрокидывая любовницу на спину, чтобы тут же забраться на нее верхом. Севика уставилась на нее, слегка ошеломленная как явной демонстрацией силы, так и дерзостью. Нужна выдающаяся дерзость, чтобы уложить на лопатки того, кто в данный момент находится внутри тебя. С удовлетворенным стоном Мэл опустилась обратно на страпон и вновь принялась безжалостно скакать на Севике, не обращая внимание на то, что та зарычала и схватила ее за бедра. Прежде чем она успела сделать что-либо еще, Медарда дернулась вперед, скользнув рукой мимо головы своей любовницы под подушку, чтобы вытащить знакомое лезвие – тонкое и гладкое – и прижать его к ямочке на шее Севики. Приподняв бровь, Севика посмотрела на кинжал, затем подняла глаза на самодовольное лицо Мэл – и улыбнулась, закидывая руки за голову и сплетая пальцы в замок. – Ну, тогда ладно, развлекайся, как пожелаешь. Обнажив зубы в торжествующей улыбке, Мэл села и принялась скакать еще яростнее. Извиваясь на Севике, она была похожа на богиню, вырезанную из ночи и усыпанную золотыми звездами. Она все еще сжимала свой кинжал, время от времени опуская его, чтобы провести холодным острым кончиком по животу Севики или вверх между грудей. Порой она нажимала сильнее, заставляя Севику тихо ахать и закрывать глаза из-за смыкающейся вокруг нее угрозы смерти – и улыбаться еще шире. Особенно широкой ее улыбка стала, когда Мэл надавила слишком сильно, и к ощущению холодной стали примешалась слабая струйка теплой крови. В последнее время советница Медарда оставила на Севике целую коллекцию мелких царапин и порезов, что привело к вопросу: – Как ты – ах! – собираешься объяснить это? – Севика резко выдохнула, когда Мэл оставила еще один надрез на ее коже. – Слуги начнут болтать об окровавленных простынях советницы Медарды. Мэл сверкнула своей лисьей улыбкой. – Мои слуги – ноксианцы, – хрипло ответила она, прижимаясь бедрами к коленям Севики, – им не впервой стирать окровавленные простыни. – Все ноксианцы столь кровожадны? – Севике пришлось приложить старания, чтобы вопрос прозвучал небрежно, когда видение над ней затаило дыхание, проходя через очередной оргазм. Боги, эта женщина была ненасытна. – Возможно. – Мэл слизнула красную капельку с кончика лезвия, прежде чем наклониться и провести языком по свежей серии порезов, оставленных на груди Севики, не отрывая взгляда от глаз своей любовницы. Севика расцепила пальцы, потянулась, хватая Мэл за затылок, как расшалившегося котенка, и притянула ее к себе для яростного поцелуя. Другой рукой она обхватила задницу Мэл, крепко стискивая плоть кончиками пальцев-когтей, вынуждая ту двигать бедрами – и, о боги, она двигала. Даже если бы Силко не приказал ей «поддерживать эти отношения», Севика не была уверена, что смогла бы держаться подальше от советницы Пилтовера; Мэл Медарда была дрянным, неистовым созданием, деспотичным и полным злобы, и абсолютно идеальным. Эти мягкие губы скользнули ото рта Севики к линии подбородка, шепча: – Ты останешься на ночь... – Это плохая идея, – проворчала Севика. – Мне все равно. – Мэл провела кончиком кинжала по ребрам Севики. – Попробуй уйти – и, я обещаю, к тому моменту, когда ты выйдешь за дверь, ты кое-что потеряешь. – Не угрожай мне приятно проведенным временем. – Севика перехватила запястья Мэл и заломила ее руку за спину, но та лишь улыбнулась в ответ, снова прижимаясь губами к ее губам. Затем она ослабила хватку и отпустила руку, и Мэл навалилась сверху, двигая кончиком лезвия по ее ребрам, груди, ключице, пока не уперлась им в яремную вену. Севика застонала, когда Мэл прикусила ее нижнюю губу – на сей раз более нежно – прихватив и потянув, прежде чем отпустить и снова полностью прижаться к ее губам. И все это время Севика водила когтем левой руки вверх-вниз по спине Медарды, вырывая из ее горла мягкие вздохи. Несмотря на свои возражения, Севика знала, что собирается остаться. Она бы осталась, даже если бы не было этого приказа Силко. К настоящему моменту это была зависимость более серьезная, чем от шиммера. Слова о том, что Севика никуда не уйдет, пока Мэл не будет удовлетворена, сами по себе были с подвохом, ибо Мэл никогда не бывает удовлетворена. Никогда не будет достаточно прогресса, амбиций, побед, золота или крови, чтобы удовлетворить эту женщину. Хотя, ее возможно было измотать.

***

Мэл вынырнула из красного сна. Она не могла вспомнить никаких подробностей кроме того, что сон был окрашен преимущественно красным. И все же, что бы там ни было, это встревожило ее и вызвало беспокойство, так что она открыла глаза, ожидая обнаружить пустую постель. И тепло тела рядом серьезно удивило ее, заставив полностью проснуться. Она все еще была здесь. К удивлению Мэл, Севика действительно сделала то, о чем она просила – осталась. Ее снятый протез был прислонен к столику, а сама женщина лежала на животе, наполовину укрытая одеялом, и крепко спала. Приподнявшись на локтях, Мэл откинула с глаз длинную прядь волос и протянула руку в сторону, чтобы провести ладонью по крестообразному шраму, бледнеющему на левом плече Севики. Шраму, который Мэл оставила в приступе голодного безумия во время их первой совместной ночи в конференц-зале. Она легонько провела пальцем по тонкой линии. Шрам не был глубоким или бросающимся в глаза, но он все равно резко выделялся на фоне темной кожи Севики, и Мэл обнаружила, что наслаждается им сильнее, чем, вероятно, следовало бы. В достаточной степени, чтобы захотеть создать еще. Больше шрамов и отметин. Больше доказательств того, что Севика принадлежит ей – и никому более. Мэл хотела, чтобы любой, кто увидит эту женщину обнаженной, знал, кому принадлежит это великолепное тело. – Моё, – мягко пробормотала Мэл. А Севика действительно была великолепна. Великолепие и мощь. Всех ноксианцев манила сила. Это было в их природе, и Мэл ничем не отличалась от прочих. Севика была мощной, и не только из-за своих мускулов. Она была мощной в очень заунитской манере. Трещины были смертельно опасным местом – просто находиться там было сложнее, чем большинство пилтоверцев могли себе представить – а Севика к тому же не просто выжила, она преуспела. Каждый раз, когда Мэл прижимала нож к ее шее, Севика просто улыбалась, как бы говоря: «Попытайся, и увидишь, что я переживу это точно так же, как пережила и все остальное». И так оно и будет. Было приятно знать, насколько Севика мощная. Знать, что она переживет все. Казалось почти тревожным, насколько Мэл было приятно осознавать, что Севика не ушла. Что она не уйдет. Ведь не уйдет? Мэл облизнула губы и ощутила слабый привкус железа на языке. Затем она наклонилась, чтобы прижаться губами к этому шраму. Медарда целовала широкую спину Севики, поднимаясь вверх к ее шее, пока не накрыла своим телом более высокую и масштабную женщину. Севика сонно вздохнула, прежде чем приоткрыть глаз, остановив взгляд на Мэл: – Опять? Боги, женщина, ты вообще не спишь? – Я голодна... – пробормотала Мэл, медленно и немного слишком сильно впиваясь зубами в шею Севики. – Ты всегда голодна, – проворчала ее любовница. Мэл лизнула тут же начавший темнеть синяк, а затем переместилась к плечу Севики для нового укуса, ответом на который стал громкий стон. Севика перевернулась, схватила Мэл за затылок и притянула к себе для поцелуя, который получился сонным, кровавым и сладким, и ненадолго заполнил пустоту внутри Медарды. Устроившись поудобнее на груди Севики, Мэл сделала глубокий вдох и улыбнулась. Ее ноздри впитали насыщенный, пьянящий запах пота и секса, и вся она была восхитительно теплой. Севика вздохнула и закрыла глаза, собираясь вернуться ко сну, но Мэл и близко не закончила. Еще нет. Она просунула руку между их телами, и ниже, между ног Севики, глаза которой тут же распахнулись вновь, и обнаружила, что та уже влажная и готовая. Мэл скользнула внутрь одним пальцам, затем двумя – боги, она была такой горячей. Горячей и влажной, и более тесной, чем имела право быть. Яростно двигая пальцами, Мэл вздохнула, когда Севика запустила руку ей в волосы и с силой потянула. Довольно оскалившись, она повернулась, чтобы провести зубами по чокеру Севики и вниз по груди, прежде чем, касаясь языком, подняться обратно до челюсти, оставить пару поцелуев на этой тонкой, острой линии, а затем поймать зубами нижнюю губу любовницы, чтобы втянуть ее в очередной кровавый поцелуй. Должно быть, Севика была уже близко, потому что ей не потребовалось много времени, чтобы сильно кончить в руку Мэл. И в тот же миг Медарда отстранилась и скользнула вниз по телу любовницы, исчезая под одеялом и зарываясь лицом между ее бедер, намереваясь вылизать ее дочиста и снова утолить свой голод. Все это время рука Севики не отрывалась от головы Мэл. Она притягивала свою любовницу все ближе и глубже, и та старательно подчинялась, пока Севика не задрожала, застонав от очередного оргазма. У нее всегда было что дать, и Мэл всегда готова была взять это. Но даже ее энергия имела пределы. Усталость, которую прогнал странный красный сон, вернулась, проникая в уголки ее сознания. Мэл заползла обратно наверх, чтобы рухнуть на грудь Севики, которая коротко насмешливо фыркнула. – Полуночный перекус? – М-м... Может быть, – пробормотала Мэл. К ее удивлению, хватка Севики в ее волосах ослабла, и та принялась лениво перебирать пальцами густые темные кудри. Это было странно успокаивающе, так что через мгновение она решила не спрашивать об этом, а просто закрыть глаза. – Ты порочная женщина, Медарда, – тихо заметила Севика. Мэл лишь пожала плечами. Так и есть. Вместо того, чтобы ответить, она задала вопрос: – Ты будешь на торжестве завтра вечером? – Конечно, – ответила Севика. – Я – его правая рука. – М-м... Ты потанцуешь со мной? Рука Севики замерла, и Мэл слабо улыбнулась, услышав, как сердце, бьющееся под ее ухом, ускорило бег, прежде чем ее любовница ответила. – Не будет ли это немного слишком? Думаешь, это хорошая идея? – Почему нет? Предполагается, что мы должны демонстрировать солидарность, – сонно усмехнулась Мэл. – Какое это имеет значение? – Такое, – пробормотала Мэл, устраиваясь поудобнее, – что если ты будешь танцевать со мной, то не будешь танцевать ни с кем другим. – И что? – А то, что ты – моя. – Мэл протянула руку за плечо Севики, чтобы погладить крестообразный шрам. – Помнишь? Севика не ответила. Впрочем, ей и не нужно было отвечать. Она никогда не отвечала. Мэл услышала ответ в том, как билось ее сердце. Закрыв глаза, Медарда слабо улыбнулась, слушая глухой рокот сердцебиения под ухом. Пусть даже следующий сон этой ночи тоже будет красным, но при этом он может быть еще и хорошим. Хорошим и кровавым.