Простая просьба

Над морем разливался закат. Дино Каваллоне лежал в шезлонге на плоской крыше скромной четырехэтажной виллы, белой, как альпийские снега. У бассейна с морской – разумеется – водой. Лежал и вглядывался в горизонт, будто если смотреть достаточно долго, увидишь, как из моря поднимается тень Мукуро. Что Мукуро придет сегодня из моря, Дино почему-то был совершенно уверен. Но Мукуро не шел. Ни из моря, ни из ада, ни с церковного кладбища единственной городской церкви дель ассунционе. Солнце полыхнуло последний раз – и погасло. От вглядывания в сумерки заболели глаза, замигали мотыльками тусклые фонари, из кухни на нулевом этаже слышались запахи ужина и непереводимая ругань неаполитанского шефа. Поплавок булькнул по глади бассейна, и только тогда Дино осознал, что пропустил момент. Мукуро сидел на неоправданно большом и неоправданно желтом месяце, удочка сгибалась под тяжестью крупной рыбы, бездонный бассейн уходил воронкой куда-то к земному ядру. – Ты опоздал всего на два часа, – благожелательно прокомментировал Дино. – Хочешь посмотреть что-нибудь из Диснея? – Это Дримворкс, – Мукуро спрыгнул с месяца прямо в воронку, но она его отвергла, выплюнула на земную твердь прямо к соседнему шезлонгу. – Я просто не хотел приходить, – вежливо пояснил Мукуро и улыбнулся. – Лед давно растаял, – «маргарита» впитала воду и слизала сахар с ободка. – Лед растает, когда я захочу. Мукуро устроился с видом на бездонный апокалипсис и взял коктейль. Разумеется, лед в нем снова благоразумно замерз. – С удовольствием поговорю о твоих желаниях, – Дино приподнял спинку, чтобы шезлонг собрался в кресло и смотреть на Мукуро было удобнее. – Как только мы обсудим мои. Строго говоря, их сегодняшняя беседа предполагалась сугубо деловой. У Дино была одна простая просьба, у Мукуро – одно простое решение. Обсуждений на десять минут. С нормальным деловым партнером. Ни одно из этих слов Мукуро не подходило. И поэтому каждый раз приходилось применять чудеса дипломатии, идти на неоправданный риск и усердно молиться – бюджет на пожертвования голодным католическим ртам бил рекорды. Вот бы немного удачи. Удача Дино обычно благоволила, не в последнюю очередь потому, что Дино понимал ее широко, позволял себе гибкость в этом вопросе. Судить об удаче следовало по конечному результату. Шелковая черная рубашка, расстегнутая на три пуговицы вместо обычных двух, разметалась по груди Мукуро. Дино с усилием отвел взгляд. – Сомневаюсь, что мне это интересно, Каваллоне, – Мукуро подцепил дольку лайма с ободка двумя пальцами и положил на язык. – И почему же? – от этого отводить взгляд уже не хотелось. – Ну, скажем, не работаю с белыми гетеросексуальными мужчинами, – Мукуро закончил беззвучным смешком. – Но... – начал Дино и замолчал. «А с кем...?» «А кто...?» Задохнулся возражениями, абсурдностью, возмущением и осознанием, что ведется на игру Мукуро и теряет главенствующую позицию в переговорах. – Хорошо, я погорячился. Давай начнем с твоих условий. Чего ты хочешь? – От тебя? – Мукуро взглянул пренебрежительно и зло. Тусклый проклятый глаз загорелся недобрым огнем. – Я могу сделать сговорчивыми многих, – Дино смотрел в ответ – тем самым взглядом, что обычно убеждал собеседника в серьезности намерений. – Неужели, Каваллоне? – а вот это уже было чистой провокацией, Мукуро медленно сел, не отводя глаз. Обыкновенно он смотрел так, когда что-то в его хаотичной нездоровой действительности требовало войны. – Давай проверим, – предложил Дино. Как здравомыслящий человек и дипломат, он предпочитал гасить конфликты в зародыше. А еще умел говорить «нет». Нет, войны не будет, нет, Мукуро, ты не затеешь здесь драку. Мукуро встал. Налетевший бриз художественно развеял его волосы, висящий над бассейном месяц блеснул сталью, как огромный тесак. – Будь добр, проглоти крючок, – попросил Мукуро. Видимо, вместо наживки надеялся на себя. Говорить «да» Дино тоже умел. В конце концов, общаться с Мукуро в терминах насилия было проще всего. – Мне такое нравится.    – Хорошо, – Дино обезоруживающе развел руками: пожалуйста, если тебе так нужно. И тут же закашлялся – горло укололо иглой. Это уже слишком, можно было обойтись без реалистичных спецэффектов. Дино тоже поднялся, оценил проступивший в кулаке Мукуро трезубец и расстегнул пуговицу на широких летних штанах, а затем стянул футболку. – Но придется нырнуть за рыбой на дно, – Дино снял все. И прыгнул в самый центр воронки. А когда выплыл, лазурная вода была спокойна, словно небо, и Мукуро лежал на ней лицом вниз, как  утопленник. Дино притянул его к себе, заставляя поднять голову. – Хватит, – сказал Дино. Веско, давяще сказал. – Все было по-твоему в прошлый раз. Я еще не закончил ремонт, – ресницы Мукуро слиплись, хвост волос опутал спину и ноги, неестественно худые, и тело было холодным, не теплее воды, Дино почти не ощущал его, даже когда прижал к себе. – Я не собираюсь с тобой трахаться, – произнес Мукуро, и Дино подхватил его за бедра – в воде он не весил вообще ничего. – Очень жаль. Потому что я – собираюсь, – выдохнул Дино ему в губы, но целоваться не стал. Мукуро не любил прелюдий. Мукуро любил, когда его не спрашивают, когда Дино вдавливается членом внутрь и только пламя тумана позволяет его принять. Мукуро смотрел, не мигая, приоткрыв рот, пока Дино пытался посадить его на себя. А затем в воду рухнул месяц, Мукуро запрокинул голову, и волна окатила их с головой. И головка наконец вошла, Дино подтянул Мукуро на себя, и тот скрестил ноги на его пояснице. Хорошо, что бассейн у бортика был неглубоким, иначе пришлось бы отрастить жабры, а так Дино быстро оправился от волны, встал на ноги и задвигал бедрами. Быстро, как Мукуро нравилось. Вода заплескалась от толчков, залила бортик, Мукуро пришлось перехватиться, обвить шею Дино руками. Внутри наконец стало горячо – Мукуро перестал контролировать температуру своего тела. И Дино тоже стало хорошо. – Держись, – попросил Дино и перенес одну руку Мукуро на член. Это Мукуро тоже любил. От его сдержанного «м-м» из реальности пропали месяц и море, в голову ударило возбуждением, и Дино застонал в ответ, открыто, громко – дону Каваллоне нечего скрывать. Где-то в другой реальности захлопнулось окно. Он трахал Мукуро, пока «м-м» не превратилось в один непрекращающийся стон, пока пальцы на его плечах не начали слабеть, пока не пришлось прижать Мукуро к бортику, чтобы не ушел под воду. Он кончал долго, с выражением мученика на лице, пытаясь сняться с члена – Дино пришлось насадить его до конца и держать, пока Мукуро не обмяк, пока не стал податливым и тихим, как поникший мак. Тогда Дино позволил себе вжаться лбом в его плечо и подрочить. Сумерки привели за собой тьму, ярко вспыхнули светильники на дне бассейна, Дино едва успел кончить. Мукуро снова покачивался в его руках утопленным цветком. – Ненавижу тебя, – он даже не открыл глаза. – И не буду никого для тебя убивать. – Как скажешь, – покладисто ответил Дино. – Давай обсудим убийства после ужина. Не все переговоры бывают удачными, но в этих никто еще не получил желаемого, а значит, они не закончены. Дино понимал удачу широко и судил о ней по результату. Просьба могла подождать.