Цена спасения

«Шолле» стояла на якоре в марине Сен-Тропе, поблескивая огнями, как драгоценная брошь на бархатном платье ночного побережья. Набережная манила шумом, музыкой, ароматом свежей выпечки, жареных морепродуктов и дорогих духов. Максим осталась на яхте под присмотром горничной в компании нового эпизода сериала и с миской попкорна. Решение сойти на берег было спонтанным. Рихард случайно обронил, что хотел бы побродить по древним узким улочкам, дышащим духом Прованса, а Алисия неожиданно легко на это согласилась. Оказавшись на набережной, Рихард твердо взял Алисию за руку. Со стороны в них вряд ли кто-то узнал бы известного музыканта и миллиардершу. Здесь они были просто парой — крепким мужчиной в широких светлых штанах, мятой рубашке и в немного нелепой летней шляпе и миниатюрной полной блондинкой в длинном льняном платье с серьезным лицом, которое часто озаряла улыбка. Они легко растворились в толпе туристов, и это было блаженством — быть никем, просто двумя людьми, наслаждающимися вечером. Лет десять назад Рихард как-то оказался в Сен-Тропе и сейчас, сжимая руку Алисии в своей, вел ее смутно знакомыми улочками, радуясь, что тут не было папарацци, которые могли бы подловить их, когда они останавливаясь поглазеть на витрины с дурацкими сувенирами, мылом ручной работы и косметикой с лавандой. — Смотри, — Алисия тихо тронула Рихарда за локоть, указывая на уютное кафе, у витрины которого под раскидистым платаном разместилось несколько маленьких столиков: ее внимание привлекла пожилая пара, явно местные, молча евшие парфе из одной большой креманки. — Они, наверное, просидели так полвека. — И не надоели друг другу? — с усмешкой поинтересовался Рихард. — Думаешь, надоели? — она посмотрела на него, и в ее глазах отразились золотые огоньки уличной гирлянды. — Им, скорее всего, уже не нужно слов. Достаточно просто сидеть рядом. Он промолчал, но слова Алисии заставили задуматься. Рихард всегда считал, что любовь — это взрыв, страсть и драма. А это… это тихое сидение под деревом выглядело чем-то совершенно нереальным, недостижим, высшей наградой. Чуть позже они свернули в лабиринт мощеных улочек, где витрины бутиков соседствовали с крошечными лавками. В одном из переулков на их пути возникла маленькая кондитерская, аромат из которой притягивал невидимыми магнитами. — Подожди тут, — сказал Алисии Рихард и скрылся внутри. Через минуту он вернулся с двумя маленькими бумажными пакетиками с профитролями. — На, — он протянул один пакетик Алисии. — Чтобы было что вспомнить, кроме цен на парковку яхты в Сен-Тропе. Она взяла нежнейший профитроль, и ее лицо озарила такая искренняя, детская улыбка, что Рихард не сдержал улыбку в ответ. Они стояли привалившись спинами к теплой стене дома, и ели нелепые, божественно вкусные сладости, пачкая пальцы сахарной пудрой. — Ты опять кормишь меня тем, что я обычно не ем, — призналась Алисия, и ее глаза сияли при свете уличных фонарей. — Значит, ты давно не жила, — парировал Рихард, вытирая крем с уголка ее рта большим пальцем. Жест был настолько интимным и естественным, что они оба замерли, интуитивно стремясь запомнить этот момент. — За все годы… это, наверное, самый лучший ужин, — призналась Алисия, облизывая губы. Рихард понял, что она не шутит. Никакие мишленовские звезды не могли сравниться с простым, купленным за несколько евро счастьем, которое разделили на двоих в темноте чужого города. А потом они нашли маленькую площадь, где местный музыкант играл на аккордеоне. Рихард, не говоря ни слова, притянул Алисию к себе и обнял. Она положила голову ему на грудь, закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать — твердые мышцы его плеча под рукой, теплое дыхание в волосах и сердцебиение, ровное и сильное. — Я не помню, когда последний раз так… ничего не решала, — прошептала Алисия. Рихард сильнее прижал ее к себе. Что-то в происходящем напоминало ему ту ночь в Будапеште. Но в этот раз было теплее во всех смыслах. — Значит, надо учиться уходить от всего… — прошептал он, поглаживая ее по плечам. Когда музыкант закончил, Рихард сунул ему в футляр крупную купюру и они пошли дальше. Найдя скамейку с видом на марину, где вдали сияла огнями «Шолле», они уселись на теплое дерево, прижавшись друг к другу плечами и переплетя пальцы. — Спасибо, — тихо проговорила Алисия, глядя на огни яхты. — За сегодня. За… все. Рихард повернулся к ней, стараясь прочитать эмоции. — Это ты все устроила, — напомнил он. — Нет. Это ты… — она посмотрела на него, и в ее глазах было что-то новое, чистое и беззащитное. — Ты показал мне, что можно быть другой. Не только Алисией фон Вальтер. И что можно не быть одной… И что принимать помощь — это не слабость. Он не стал целовать ее. Вместо этого он поднес ее руку к губам и прикоснулся к костяшкам — долгим, почтительным поцелуем, который был наполнен нежностью. — Мне нравится именно эта Алисия, — сказал Рихард, не отпуская руку. — И я очень хочу, чтобы она осталась. Надолго. Алисия не ответила — наклонилась и прижалась лбом к его плечу. Тишина между ними была густой и сладкой, заполненной чем-то невысказанным. Рихард обнял ее в ответ. Он понял, что больше не думает о том, почему оказался рядом с ней.

***

Они вернулись на борт «Шолле» почти не разговаривая. Алисия сразу же ушла к себе, а Рихард остался на палубе и глядел в темное южное небо, словно хотел прочесть по звездам, что ему делать дальше. Все изменилось. Он понятия не имел, как разобраться в своих чувствах. Алисия купила его, она пользовалась им, но… Пора было признать, что он уже не смотрит на нее как на женщину, захотевшую стать его хозяйкой. Она стала для него… Кем? Он все еще не знал, как ответить на этот вопрос. Тряхнув головой, Рихард направился к Алисии. Он не думал — действовал, повинуясь глубинному, животному импульсу, который был сильнее всех разумных доводов. Ноги сами понесли его по тихим, освещенным ночниками, коридорам яхты. Рихард остановился у двери и постучал — негромко, но твердо. Та открылась почти мгновенно, будто Алисия стояла за ней и ждала. Она была в тонком шелковом халате, а распущенные волосы золотистой волной лежали на плечах. Рихард переступил порог, замок закрылся за ним с тихим щелчком и мир сузился до размеров каюты, залитой лунным светом, струящимся через иллюминатор. Он тут же прижал Алисию к двери. Их поцелуй был голодным, властным и полным долгого ожидания. Она ответила ему с теми же чувствами, впиваясь пальцами в волосы, прижимаясь всем телом и стирая последние остатки дистанции. — Хочу тебя, — хрипло выдохнул Рихард в перерывах между поцелуями. Алисия ответила чуть слышным стоном, когда халат бесшумно соскользнул на пол, открывая Рихарду мягкие изгибы фигуры. Он оторвался от ее губ, чтобы коснуться поцелуями шеи, ключиц и плеч. А потом, отстранившись, кивнул в сторону кровати. Алисия тут же поняла его, а Рихард поспешил выпутаться из одежды. Она не успела опуститься на кровать, когда он прижал ее к себе и страстно поцеловал, запуская пальцы в тяжелые мягкие пряди. Сплетенные в клубок, они, не разрывая поцелуя, рухнули на простыни. Рихард целовал Алисию с небывалой самоотдачей, чувствуя, как хочет ее. Сам, не потому что нужно соблюдать условия их соглашения, а потом что он мужчина, который хочет женщину. Конкретную очень привлекательную для него женщину. Но говорить об этом было рано и потому Рихард позволил все сказать за себя поцелуям. «Ты красива» — мысленно произнес он, целуя продолговатую родинку на ребре Алисии. «Ты моя» — лаская, он чуть прикусил кожу на внутренней поверхности ее бедра. «Я твой» — признался он себе, касаясь губами влажного, пульсирующего тепла между ее ног. Алисия громко застонала, когда язык Рихарда нашел клитор. Ее тело выгнулось, а пальцы вцепились в простыни. Рихард успел изучить Алисию — он хорошо знал, как именно нужно ее ласкать. Где и как прихватить губами, лизать или всасывать, чтобы она быстро шагнула за грань оргазма. Он крепко и даже грубо держал ее за бедра, не давая отстраниться от ласк до тех пор, пока оргазм не накрыл ее огромной, сокрушительной волной. Прежде чем Алисия успела опомниться, Рихард навис над ней, прижимая всем весом к кровати. Член, твердый и горячий, уперся в чувствительный и мокрый вход. — Смотри на меня, — хрипло попросил он, глядя в ее чуть расфокусированный после оргазма взгляд. — Я хочу видеть тебя. Рихард вошел в нее медленно, давая почувствовать каждый миллиметр себя и каждое движение. Алисия с готовностью оплела его бедра ногами и обняла за плечи. Войдя до основания, он замер, наслаждаясь обхватившим его тугим телом и теплом. Рихард не хотел спешить этой ночью и потому стал двигаться медленно и дразняще. Выходил лишь самую малость и снова подавался вперед, чувствуя слабые уколы собственного удовольствия в паху. Изогнувшись, он поцеловал Алисию в губы. Она ответила ему сразу же, сначала безропотно впустив язык в рот, а потом перехватив инициативу. Спустя несколько сладких минут Рихарду показалось, что в каюте стало жарче — на спине выступила испарина, дыхания не хватало, но все равно не хотелось разрывать бесконечный поцелуй, от которого начали саднить губы. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится неторопливый темп, слияние с Алисией, ощущение ее тела под собой и пробегающие по спине мурашки от того, как она гладила его плечи, чуть-чуть задевая кожу ногтями в моменты, когда он нет-нет да сбивается с размеренного ритма. Рихард неотрывно смотрел в ее глаза, и только сейчас заметил, что радужка на самом деле не совершенно зеленая, а с медовым ободком около зрачка, делавшим взгляд словно подсвеченным солнцем изнутри. Он снова завладел губами Алисии, ловя вздохи, становившиеся все более рваными и громкими. А потом поднялся и вышел из нее, вызвав протестующе-недовольное восклицание. Стоя на коленях, Рихард посмотрел на Алисию горящим, почти черным от страсти взглядом. Скользнул пальцами по ее лодыжкам, обхватил их, и с властной силой, не терпящей возражений, закинул ноги себе на плечи. И тут же снова вошел, на этот раз резко и страстно. Алисия ахнула от неожиданности, а от интимности позы ее щеки заалели. Рихард отвел взгляд от ее лица, посмотрев на лодыжку, и, несколько секунд спустя, поцеловал ее. Он буквально впился губами в нежную кожу, провел кончиком языка по тонкой косточке, заставляя Алисию задрожать от предвкушения. — У тебя очень красивые ноги, — тихо произнес Рихард, медленно двигая бедрами и целуя в икру. Алисия, сбитая с толку, нетерпеливо захныкала под ним. Оставив ласки, Рихард стал двигаться резче и настойчивее, увеличивая амплитуду движений и все сильнее стискивая бедра пальцами. Он смотрел ей в глаза и понимал, что она с легкостью сможет прочесть в его взгляде не только желание, но и признание. Признание в том, что сейчас он с ней по своему желанию, а не из-за соглашения. Алисия вцепилась пальцами в простыни, а из полуоткрытых губ вырывались прерывистые, сдавленные стоны. Ее ноги лежали на его плечах, а бедра полностью ему подчинялись, отзываясь на каждый рывок ответной волной наслаждения. Рихард не остановился, когда Алисия содрогнулась в оргазме: он прикусил ее лодыжку, заглушая собственный стон, и излился долгими толчками, выжимая из себя все напряжение последних месяцев. Все еще слитые воедино, они замерли в тишине, нарушаемой лишь их тяжелым дыханием. Рихард медленно отпустил ноги Алисии, а потом лег на нее. Он не отпускал ее, оставаясь внутри, и чувствуя, как ее сердце постепенно успокаивается рядом с его. Тело обмякло; Рихард зарылся лицом в пахнущее потом и парфюмом пространство между плечом и шеей и его губы, только что такие властные и грубые, с трепетом коснулись ее кожи. Алисия провела рукой по его мокрой спине, напряженным мышцам, и Рихард ощутил насколько этот жест был полон нежности. — Рихард… — чуть слышно произнесла она. — Шолле… — прошептал он ей в ухо, и в его голосе не было насмешки. Он завозился, скатившись с нее и устраиваясь поудобнее, чувствуя, как заныл какой-то нерв в пояснице. Алисия нахмурилась и Рихард почувствовал, как она на долю секунды попыталась удержать его, но потом расслабила руку, очевидно, вспомнив об их соглашении. — Я никуда не ухожу, — поспешил сказать он, после чего заставил себя натянуть на них одеяло. Дав ему время удобно устроиться, Алисия придвинулась к его боку, бережно положив руку на грудь. Рихард притянул ее к себе, укладывая на свое плечо. Она улыбнулась, прижалась покрепче и поцеловала в плечо. Они лежали молча, слушая, как за бортом плещется вода. Рихард уже почти привычно переплел свои пальцы с ее.

***

Рихард глядел на далекие огни какой-то рыбацкой деревушки на берегу. «Шолле» бросила якорь на ночь, чтобы утром была возможность высадить пассажиров на прогулку по попавшемуся на пути необитаемому островку. По словам капитана, тот хоть и был едва ли больше футбольного поля, но обладал скалами неповторимой красоты и разноцветной галькой. Максим, едва услышав о ней, тут же прожужжала отцу все уши о том, как хочет привезти в Берлин несколько диковинных камушков. Слова дочери о доме напомнили Рихарду, что скоро их отдых закончится, а вместе с ним и странная сказка в которую он оказался погружен. Нужно будет возвращаться к привычной жизни, точнее — к привычной жизни в рамках соглашения с Алисией и пытаться впихнуть в нее рабочие моменты с восставшими почти из пепла «Раммштайн». Хотя, какая, к черту, привычная жизнь в рамках соглашения? Рихард вздохнул: пора было признаться себе, что круиз все изменил. Что теперь в Шпреевальде все будет иначе. Алисия больше не была для него взбалмошной миллиардершей и его покупательницей. Она стала просто Алисией. По-своему привлекательной женщиной со своими демонами, силой и неожиданной мягкостью. Теперь, думая о ней, Рихард чувствовал, как сердце начинает биться чуть чаще. Он оторвал взгляд от берега и, развернувшись, посмотрел в салон. Там, расположившись за столиком с вазочками мороженого, Максим что-то оживленно рассказывала Алисии, а та слушая ее, улыбаясь своей редкой, настоящей улыбкой. В груди что-то екнуло. Рихард заметил, что его дочь смотрит на Алисию не с опаской или ненавистью, а с интересом и даже обожанием. Он видел, как обычно сдержанная Алисия легко нашла к ней подход и, кажется, ей действительно нравилось общаться с Максим. — Давай я попробую объяснить, тебе и это, раз у тебя все так плохо с экономикой, — донеслось до Рихарда, когда он прислушался к их разговору. Брови сами собой поползли на лоб. Вот так и тема для общения у Максим и Алисии! Движимый любопытством, он сделал несколько осторожных шагов, чтобы приблизиться и лучше слышать о чем они говорили. — Представь, что у тебя есть вот эта яхта. Ты ее владелица. И ты продаешь билеты на часовую прогулку на ней. Сколько будешь брать? — поинтересовалась деловым тоном Алисия. — Ну… — Максим задумалась. — Допустим, сто евро. — Отлично. И вот ты объявляешь цену в сто евро, и у тебя тут же выстраивается очередь из двадцати человек. Что ты сделаешь? — Подниму цену! — оживилась Максим. — Пусть будет двести! — Верно. Ты повысила цену, и очередь уменьшилась до десяти человек. Но ты все равно заработала. Это значит, что спрос на твою услугу неэластичный. Люди готовы платить больше, потому что яхта — это круто, уникально, и альтернатив мало. — Понятно! — Рихард заметил как с радостью закивала дочь. — А теперь представь, что ты продаешь не прогулки на яхте, а бутылки с водой, — продолжила Алисия. — Твоя цена — два евро за бутылку. Ты ее поднимаешь до четырех. Что произойдет? — Все просто купят воду там, где дешевле, — сразу же ответила Максим. — Совершенно верно. Ты потеряешь почти всех покупателей. Потому что спрос на воду эластичный. Люди легко найдут замену. — А при чем тут предложение? — живо поинтересовалась Максим. — С предложением еще проще. Вернемся к яхте. Ты — единственная, кто предлагает такие прогулки. Твое предложение неэластично. Ты можешь диктовать условия. А теперь представь, что завтра прогулки станут предлагать еще десять яхт. Что ты сделаешь с ценой, чтобы остаться конкурентоспособной? — Придется ее снижать, — сообразила Максим. — Вот именно. Конкуренция делает предложение эластичным. Ты вынуждена реагировать на рынок… Решив не вмешиваться в импровизированный урок, Рихард тихо отошел подальше, в тень, но встал так, чтобы видеть Максим и Алисию. Это было странное зрелище. Он никогда бы раньше не подумал, что его дочь, его ангелочек, и женщина, купившая его, найдут общий язык и будут мило болтать пусть и на почти деловую тему. Это было сюрреалистично! Он боялся, что Максим станет обузой и будет раздражать Алисию в круизе, но все опасения оказались напрасными. Алисия не стала подкупать Максим дорогими подарками или развлечениями. Она дала ей знания. И в глазах дочери Рихард видел не расчет или подобострастие, а настоящий, живой интерес. Это переворачивало все в его голове с ног на голову. Раньше между ним и Алисией все было просто и цинично. Даже когда между ними заискрилось влечение, он списывал это на стресс, на близость, на физиологию. Но сейчас… Сейчас стало сложнее. Алисия приняла Максим не потому, что она была дочерью ее кумира, а потому, что захотела. Сама. Он достаточно хорошо знал ее, чтобы понимать — если бы Алисия по-настоящему не хотела подружиться с Максим, порадовать ее, она не стала бы растолковывать ей какие-то экономические выкладки. Как так вышло, что женщина, которая купила его, чтобы спасти, теперь учила его дочь экономике? Рихард понятия не имел, как ответить на этот вопрос.

***

Позднее, заглянув к дочери пожелать спокойной ночи, Рихард ненавязчиво поинтересовался увиденным. — Пап, ты представляешь! — воскликнула Максим и широко улыбнулась. — Алисия после того ужина стала объяснять мне экономику. Даже ту контрольную, которую я завалила. Она вообще рассказывает мне все темы очень понятно. Оказывается, экономика — это про то, как все устроено в жизни! А не про скучные формулы! Если бы я понимала это раньше, у меня бы не было этой единственной «достаточно» за год. — Да? — Рихард улыбнулся. — Реально! Алисия все на настоящих примерах показала! — глаза Максим заблестели от радости. — Пап, а она всегда такая? — вдруг спросила она. — Какая? — переспросил Рихард. — Ну… Умная. Все знает. — Она много чего знает. И много чего умеет. Просто… не всем это показывает, — Рихард улыбнулся в полумраке каюты. — А тебе показывает? — Максим пристально посмотрела на него. Вопрос был задан с детской прямотой, которая ударила прямо в сердце. Рихард задумался, подбирая слова. — Иногда, — честно ответил он. — Когда доверяет. — Кире она не нравится. Но ты… ты на Алисию смотришь как-то по-особенному. У тебя такое лицо… спокойное. И… доброе. И то, что ты сказал, что она важна для тебя… Рихард почувствовал, как щеки чуть-чуть покраснели. Не хватало еще обсуждать отношения с собственной дочерью-подростком! Это ее отношения с мальчиками он, по идее, должен был бы обсуждать. — Она… хороший человек, — тихо сказал он. — Сложный. Со своими тараканами. Но хороший. И она… многое для нас сделала. — Я знаю, — Максим кивнула, и ее голос вдруг стал очень серьезным. — И для тебя тоже. Ты стал спокойнее. Он фыркнул. — Может, я просто постарел и поумнел. — Нет. — Максим покачала головой с непоколебимой уверенностью юности. — Это все Алисия. Я вижу. Ты как будто… нашел какую-то точку опоры. На которую можно облокотиться и не бояться упасть. Рихард посмотрел на дочь, и его сердце сжалось от внезапной, острой любви и гордости — она росла смышленой и проницательной. — Она нравится тебе? — спросил он вдруг, с легкой тревогой. Максим задумалась, глядя куда-то в иллюминатор поверх плеча отца. — Главное, чтобы тебе было хорошо, пап, — твердо сказала она, наконец. — А Алисия… она странная, но вроде, не злая. И она объясняет мне экономику! Сказала, чтобы я не стеснялась писать ей, если опять что-то не пойму. Он рассмеялся и потрепал Максим по кудряшкам. Уже ночью, выйдя покурить перед тем, как уйти к Алисии, Рихард, пытаясь разглядеть Млечный путь, думал о том, как точно Максим подметила — Алисия стала его точкой опоры. Не потому что решила проблемы, а потому что своим существованием, силой и мягкостью давала ему ту самую уверенность, которую он всегда изображал на сцене, но редко чувствовал внутри. Ему вдруг стало казаться, что самое большое сокровище, которое она ему дала, было не финансовое спасение, а вот это — возможность быть собой. Слабым, сильным и неуверенным… Рихард понял, что их странные отношения обретали новые, прочные очертания. Алисия была не просто его любовницей или благодетельницей. Она становилась частью его мира. И, что еще удивительнее, он становился частью ее мира.

***

«Шолле» скользила по волнам Средиземного моря иногда удаляясь от берегов так, что вода и небо сливались воедино на горизонте, а иногда приближаясь к берегу, на котором становились видны какие-то небольшие деревушки. Время от времени капитан направлял яхту в одному ему известные бухты, чтобы пассажиры могли немного поплавать в тихой глади прозрачной воды, понырять и просто понежиться на теплом песке уединенного пляжа. Рихард поймал себя на том, что окончательно перестал думать о прошлом. Оно исчезло, кошмар скандала забылся. Он наслаждался беспечными солнечными днями. А если и задумывался, то лишь о том, что делает Максим. Яхта стала для нее мини-домом, она каждый день находила на ней что-то новенькое и интересное для себя. Во время стоянок Максим полюбила нырять с кринолина, а во время переходов нежиться на солнце или, по вечерам — забираться на верхнюю палубу и смотреть на звезды. Его особенно радовала гармония в общении Алисии и Максим. День за днем Рихард все-таки пытался найти наигранность и притворство в Алисии, но не находил. Она действительно с удовольствием болтала с Максим о яхте, о море, об экономике… Рихард видел это и чувствовал, как последние крупицы волнения на его душе растворяются. Но вместе с тем росло и напряжение от осознания того, что Алисия стала ближе. Оно проявилось в мелочах. Однажды днем они втроем плавали в одной из уединенных бухт. Максим уплыла подальше, увлекшись стайкой разноцветных рыбок. А они остались на мелководье, где вода едва доходила Алисии до груди. Солнечные зайчики играли на ее мокрых плечах, капли воды стекали по шее в вырез простого черного купальника. Рихард смотрел на Алисию и понимал, что не в силах отвести взгляд. Она заметила это и улыбнулась, глядя ему в глаза. Ее щеки покрылись легким румянцем, но не от солнца. — Пап, Алисия, смотрите какой камень я нашла! — крикнула Максим, направляясь к ним и разбивая этот миг. Они отступили друг от друга, словно школьники. Второй раз, спустя несколько дней, поздно вечером, когда Максим уже спала, они сидели в джакузи. Для Рихарда день прошел в непривычной активности: сначала он долго плавал с Максим, а потом, высадившись на берег в небольшой уютной бухте, играл с ней в пляжный бадминтон. И теперь, когда плечи немного горели от солнца, а суставы и мышцы ныли, наслаждался массажем упругих струй воды. Алисия сидела напротив и смотрела на черный полог со звездами, лишь время от времени кидая на Рихарда осторожные взгляды. Вдруг он вздрогнул — усаживаясь поудобнее она случайно коснулась его ног своими. И замерла. Рихард не стал отодвигаться. Теплота воды, темнота ночи и тихий плеск волн создавали интимный кокон. Алисия улыбнулась и вытянула стопу, скользя ей под водой по его лодыжке. Рихард чувствовал каждое ее движение. Он закрыл глаза, откинул голову на подголовник и позволил ощущениям заполнить себя. Медленно, с едва ощутимым давлением, Алисия провела стопой по его коже. Прикосновение было настолько нежным и мимолетным, что Рихард мог бы принять его за случайность, если бы за ним не последовало второе. Она задержала стопу на икре, мягко надавливая на напряженную мышцу. Рихард, не открывая глаз, улыбнулся. Все его существо сосредоточилось на этом крошечном участке кожи. Усевшись ближе, Алисия продолжила свою игру. Она подняла ногу выше, к его колену, затем снова опустила, чуть сильнее надавливая на мышцы. Затем Алисия подняла стопу еще выше — к бедру. Движение было медленным, исследующим, полным скрытого намерения. Рихард вздрогнул, когда Алисия коснулась ткани его плавок и мягко погладила пах. Стало немного щекотно. Он понял, что полностью в ее власти и это нравилось ему. Она продолжила странный массаж, дразняще надавливая. Рихард почувствовал, как по телу забегали искорки наслаждения. Но очень слабого. Рукой он нашел под водой ее лодыжку, сжал ее, не чтобы остановить, а чтобы почувствовать хрупкость кости и подтвердить реальность происходящего. И тут же вздрогнул, вспомнив свою самую позорную ночь с Алисией. — Я, кажется, превращаюсь в желе, — пробормотал он, открыв глаза и немного виновато глядя на Алисию. — Сегодня столько всего было… Алисия замерла; она, пристально смотрела на него через пар, ее лицо было серьезным, но в уголках губ притаилась едва заметная улыбка. А потом она кивнула и убрала ногу, словно поняв его опасения. — Устал? — тихо спросила она. Рихард с облегчением просто кивнул. Он был признателен, что ему не пришлось говорить об этом. Алисия сама поняла. Она завозилась в воде, потом легко подтянулась на руках и выбралась на бортик джакузи. Через мгновение чуткими пальцами она коснулись его висков. Нежно, но настойчиво. — Расслабься… — шепнула Алисия. — Наслаждайся… Отдыхай… Ты мне сейчас ничего не должен… Она начала медленные массажные движения кончиками пальцев. Сначала на висках, затем дальше, к макушке, затылку… Рихард не ожидал такого. Это было не эротично. Это было… заботливо. И гораздо более интимно, чем любое откровенное прикосновение. Алисия словно знала где скапливается его усталость и напряжение и растворяла их своими уверенными, но нежными движениями. Он издал тихий, почти бессознательный стон облегчения, полностью отдаваясь ее рукам. — Боже… Где ты этому научилась? — прошептал Рихард, теряясь в наслаждении. — Управление «Вальтер Айзенверк» — это сплошная головная боль. Пришлось освоить, — в голосе Алисии прозвучала легкая улыбка. Рихард шумно выдохнул, полностью растворяясь в неге и устремив взгляд на небо, куда-то в Треугольник Трех Летних красавиц. Алисия массировала ему голову еще несколько минут, время от времени пропуская через пальцы длинноватые пряди волос. В другой ситуации Рихард воспротивился бы этому — мало того, что без укладки, так еще и Алисия наверняка видит как много у него седины в отросших корнях. Но сейчас не было никакого желания сопротивляться, он весь обмяк, расслабился и стал податливым. — Как мне нравятся твои локоны… — словно в ответ на его мысли произнесла Алисия. — Как жаль, что ты все время их прячешь… Рихард предпочел промолчать и лишь улыбнулся. Когда Алисия остановилась, он почувствовал почти физическую потерю. — Не прекращай, — тихо попросил Рихард. — Пожалуйста. Наступила пауза. Потом он ощутил, как Алисия устраивается поудобнее. Через несколько секунд она снова запустила пальцы в его волосы, но теперь прикосновения стали более уверенными. А потом спустились к шее и плечам, время от времени снова поднимаясь к голове. Рихард закрыл глаза: он был почти на грани сна, и впервые, возможно, за всю свою жизнь, позволял кому-то заботиться о себе настолько откровенно. В какой-то момент Алисия ловко наклонилась к нему и поцеловала в щеку, потом в висок… — Идем спать, — чуть слышно сказала она. Рихард нехотя кивнул, а потом с усилием заставил себя встать. Выбравшись из джакузи и вытеревшись, он взял Алисию за руку. Их пальцы сплелись и это оказалось так же естественно, как и дыхание. — К тебе, — сказал он.