Ремонт — дело интимное

***

В студии стоял привычный полумрак. Плотные шторы не пускали дневной свет, и единственная лампа на потолке мигала, раздражающе мерцая, но Джисон так и не дошёл до магазина за новой. Когда-то Джисон думал, что тусклый свет создаёт творческую атмосферу. Теперь казалось, что он просто действует на нервы. Стол давно превратился в свалку: пустые стаканы из-под айс-американо, смятые упаковки снеков, раскиданные кабели, блокноты с торчащими во все стороны страницами. В углу громоздилась коробка с новым оборудованием, которое он так и не распаковал за последние полгода. На полу лежала пара заброшенных худи, рядом валялся один кроссовок. “Творческий беспорядок?” — он усмехнулся сам себе. Нет, это был самый настоящий хаос, и внутри него становилось всё труднее дышать. На экране ноутбука мигал пустой файл. Он уже третий раз подряд пытался набросать хотя бы основу — аккорды, мелодию, что угодно. Но пальцы словно отказывались слушаться, а в голове зияла дыра. В прошлые годы идеи приходили сами — среди ночи, на улице, за едой. Музыка лилась потоком, и всё, что ему оставалось, — успевать записывать. Сейчас же даже любимые инструменты казались чужими. Джисон снял наушники и откинулся назад. Стул, скрипнув, опасно качнулся. Он чертыхнулся, вцепился в стол, чтобы не рухнуть. *Когда-нибудь он действительно убьётся на этом чертовом стуле, и Чан потом будет читать на похоронах: «Я же говорил тебе поменять его». Он устало потер лицо ладонями. Внутри было липко и тяжело, будто он весь оброс паутиной. Даже кофе больше не помогал — только горчил во рту. “Я должен что-то написать. Должен. Все ждут. Компания ждёт. Чан ждёт…” Мысль о Чане вызвала укол раздражения. Друг давно пил кровь своими подколками: «Ты вечно сидишь у меня в студии, вместо того чтобы навести порядок у себя». Но в глубине души Джисон знал — Чан был прав. Просто признать это было хуже всего. Он ещё раз бросил взгляд на клавиатуру. Пальцы дрогнули, но не опустились на клавиши. Вместо этого он резко встал, стул с громким скрипом отъехал назад. В голове звенело от пустоты и злости на самого себя. Схватив худи с пола, он натянул капюшон и вышел. «Да к чёрту. Пойду к Чану. Может, у него получится хоть чуть-чуть вдохнуть в меня вдохновение». Студия Чана всегда бесила Джисона своей правильностью. Ничего лишнего: аккуратный стол, инструменты на своих местах. Даже пол блестел так, будто его мыли каждый день. Здесь пахло свежим кофе и ароматизатором с запахом морского бриза . И, как бы он ни ворчал, именно здесь у Джисона хотя бы не дрожали руки от раздражения. Он плюхнулся на диван у стены и натянул капюшон глубже, закрывая глаза. — Ты снова здесь, — сухо сказал Чан, не отрывая взгляда от монитора. — Ага. — Джисон зевнул. — У тебя лучше. Тут… уютно. — Уютно? — Чан резко повернулся на стуле. — Ты понимаешь, что ты просто переселился ко мне? Каждый день одно и то же: твоя жратва, твои худи на моём диване, твои вздохи за спиной, когда я работаю. Джисон фыркнул: — Не начинай. Тебе же не сложно приютить друга — Мне жаль мои нервы, — резко отрезал Чан. Он ткнул пальцем в стол. — Ты хоть видел, что у тебя творится в студии? Там даже дышать трудно. Сердце неприятно кольнуло, но Джисон сделал вид, что его слова не задели: — Это творческий беспорядок. — Это помойка. — Чан встал и прошёлся по комнате, размахивая руками. — Ты застрял, Джисон. У тебя давно нет идей. И ты сам это знаешь. Эти слова ударили сильнее, чем хотелось признать. Джисон отвёл взгляд, сжал капюшон в руках. — Ты что, Мамочка, чтобы меня отчитывать… В комнате повисло молчание, нарушаемое только тихим гулом аппаратуры. Чан выдохнул, уже спокойнее. — Слушай… я тоже проходил через это. Помнишь, как я год назад ремонт сделал? Я тоже тонул. Но стоило привести студию в порядок — и в голове стало проще. Пространство влияет. — Ремонт… — с сомнением пробормотал Джисон. — Да, ремонт. — Чан пошарил по столу, достал телефон и что-то быстро пролистал. Потом протянул его другу. — Вот. Номер дизайнера. Делал у меня. Талантливый парень. Создаст тебе условия, в которых для начала ты сможешь дышать. Джисон уставился на экран. Контакт: “Hwang Hyunjin”. Имя было ему незнакомо, но почему-то взгляд задержался дольше, чем следовало. — Я… не знаю, Чан. Это дорого, это долго… и вообще. — Не начинай. — Чан хлопнул его по плечу. — Ты боишься перемен. Я знаю. Но если ты ничего не изменишь, так и будешь сидеть здесь, сваливаясь мне на голову. А мне, между прочим, тоже нужно работать. Джисон хмыкнул, но внутри было неспокойно. Слова «боишься перемен» зацепили слишком сильно. Он убрал телефон в карман худи, не глядя на друга. — Ладно. Я подумаю. — Не «подумаю», а позвонишь. Завтра. — Чан снова сел за монитор. — Иначе клянусь, я поставлю замок на дверь. Джисон не ответил. Но пальцы в кармане сами невольно сжали телефон крепче.

***

Неделя прошла в тумане. Джисон будто застрял в петле: каждый день одно и то же. Он открывал ноутбук, часами смотрел на пустой проект, нервно щёлкал мышкой, закрывал. Иногда приходил к Чану, но друг быстро выпроваживал его: «У меня вдохновение, не мешай!» — и запирал дверь студии. И что было особенно обидно, у Чана действительно рождались новые треки один за другим. У Джисона — тишина. Он попытался сменить обстановку и теперь сидел в маленькой кофейне в здании напротив . На столе перед ним стоял недопитый американо, ноутбук открыт на пустом окне программы, курсор мигает, словно насмехаясь. Звуки вокруг давили. Смех компании за соседним столиком, звон посуды, громкие голоса бариста — всё мешало сосредоточиться. Музыка из колонок была слишком яркой, раздражающе лёгкой, будто насмешка над его тупиком. Джисон стянул капюшон на глаза и вздохнул. «Я устал. Просто устал. Может, я выгорел? Может, я больше не умею писать?» этот момент к столу подошёл официант: высокий парень с длинными блондинистыми волосами, лёгкими веснушками на лице и мягкой улыбкой. Он поставил перед Джисоном холодный американо. — Сегодня без друга? — поинтересовался он, наклоняясь чуть ближе. Джисон с обидой поднял взгляд: — Чан словил вдохновение и… бросил меня, — пробормотал он, будто это была тяжёлая жизненная утрата. Официант слегка вздохнул, но он быстро выпрямился, делая вид, что всё в порядке: — Понимаю… такое бывает, — мягко сказал он, и на лице появилась улыбка, хотя Джисон не обратил внимание. Он вернулся за стойку, оставив Джисона наедине с мыслями Он вытащил телефон. На экране снова светилось то самое имя: “Hwang Hyunjin”. Чан отправил номер неделю назад, и с тех пор Джисон только смотрел на него. Каждый день. Пальцы скользили по контакту, но звонок так и не был совершен. «Что, если я позвоню — и окажется, что всё это зря? Что это не поможет? Или ещё хуже — что я не смогу работать в чужом порядке? Я ведь всегда жил в хаосе…» Он крутил телефон в руках, будто откладывая выбор. Но чем дольше смотрел на экран, тем сильнее понимал: бежать больше некуда. Компания ждала от него новые треки. Дедлайны поджимали. Даже кофе не помогал прогнать сонливость и тоску. И тут кто-то громко засмеялся прямо за его спиной — резкий, пронзительный смех, от которого голова зазвенела. Джисон зажмурился. «Всё. Хватит. Я хотя бы попробую». Он резко нажал кнопку вызова, поднёс телефон к уху и, слушая длинные гудки, впервые за долгое время почувствовал, как сердце бьётся быстрее.

***

Студия Джисона была в ещё большем хаосе, чем неделю назад. Казалось, за это время он только сильнее разнёс бардак: новые пустые стаканы от кофе, провода на полу, ноутбук, покрытый крошками. И именно в этот момент он ждал дизайнера. Он сидел на краю кресла, постукивал пальцами по колену и украдкой поглядывал на дверь. В груди было неприятное волнение. Он ненавидел всё новое, любое вмешательство в свою зону комфорта. Даже мысль, что кто-то чужой сейчас придёт и будет разбирать его студию, выворачивала его изнутри. Но ещё сильнее угнетала мысль о пустых дедлайнах. Щёлкнул замок. Дверь медленно открылась. И в комнату вошёл он. Высокий, в чёрных джинсах и простой белой рубашке с закатанными рукавами. Волосы были небрежно уложены, несколько прядей падали на лицо. Хенджин выглядел так, будто вышел со съёмки модного журнала, а не на обычный рабочий осмотр. Его уверенный шаг, лёгкая улыбка, спокойный взгляд — всё это будто мгновенно изменило атмосферу в помещении. У Джисона в голове щёлкнуло: «Господи. Это дизайнер? Это что, шутка?» Мир действительно на секунду замер. И дыхание — тоже. — Хан Джисон? — голос Хенджина был глубокий, с лёгкой хрипотцой. — Д-да… — Джисон вскочил слишком резко, едва не зацепив стул. — Это я. Они пожали руки. Рука Хенджина оказалась тёплой и крепкой, а его взгляд — слишком прямым, слишком внимательным. Джисон тут же отвёл глаза, почувствовав, как заливается краской. — Прекрасно, — Хенджин легко улыбнулся. — Тогда давайте посмотрим, что у нас тут за… творческая лаборатория. Он медленно прошёлся по комнате, проводя ладонью по столу, останавливаясь у инструментов. Джисон следил за ним, как загипнотизированный, и чувствовал, как внутри поднимается волна чего-то тревожного и возбуждающего одновременно. — Вы любите работать в хаосе? — Хенджин повернулся к нему, чуть приподняв бровь. — Эм… — Джисон запнулся. — Ну… это не хаос. Это… рабочая атмосфера. Хенджин усмехнулся и сделал пару шагов ближе. Так близко, что Джисон почувствовал лёгкий аромат его парфюма — свежий, чуть пряный. — Атмосфера, которая душит вдохновение, — сказал он тихо, глядя прямо в глаза. — Я прав? Сердце Джисона ухнуло куда-то вниз. Он сглотнул и отвёл взгляд, пряча смущение. «Что он творит? Почему стоит так близко? Почему смотрит, как будто… читает мысли? Чёрт, успокойся…» — Л-ладно, — пробормотал он, чувствуя, как неловко звучит его голос. — Просто расскажите, что нужно сделать. Хенджин снова улыбнулся — будто знал, какое впечатление производит. Он разложил на столе планшет, достал стилус и начал рисовать планировку. — Смотрите. Если мы переставим акустические панели сюда… а пульт перенесём ближе к центру… — он говорил уверенно, спокойно, но каждый раз, когда наклонялся ближе к Джисону, его рука почти касалась его плеча. Или он задерживал взгляд чуть дольше, чем было нужно. И каждый раз Джисон чувствовал, как по коже пробегает ток. «Он специально. Чёрт, он делает это специально. Или мне кажется? Господи, он слишком красив. Я не могу слушать, что он говорит, я только думаю… о другом». — Вы меня слышите? — вдруг спросил Хенджин, чуть прищурившись. — А? — Джисон дёрнулся. — Да! Конечно… я просто… задумался. — О чём же? — в его голосе было что-то тягучее, почти провокационное. Джисон сглотнул, покраснел до ушей и отвернулся к планшету, делая вид, что изучает схему. «Не о том, о чём стоило бы думать при встрече с дизайнером». Хенджин обошёл стол, щёлкнул пальцами и указал в угол: — Видите? Если поставить звукопоглощающую перегородку здесь, вы получите маленький изолированный угол для записи. И не придётся постоянно бороться с шумом. Джисон подошёл ближе, чтобы рассмотреть планшет, но Хенджин вдруг встал рядом — так близко, что плечи почти соприкоснулись. Его рука легко скользнула по экрану, объясняя детали, а в какой-то момент пальцы едва задели руку Джисона. Случайно или нет — понять было невозможно. У Джисона внутри всё сжалось. Он почувствовал, как сердце забилось быстрее, а ладони стали влажными. — Это… хорошая идея, — пробормотал он, стараясь звучать ровно. Но голос всё равно дрогнул. — Хорошая? — Хенджин обернулся, их лица оказались на опасно близком расстоянии. — Это будет идеально. Вам нужен порядок, Хан Джисон. Я это вижу. Он сказал это так, будто говорил не о студии, а о самом Джисоне. «Что он имеет в виду? Почему звучит так, будто он… читает меня насквозь?» Джисон поспешно отвернулся и сделал шаг в сторону, чтобы вернуть дистанцию. — Ну, вы профессионал, вам лучше знать, — неловко сказал он, пряча руки в карманы худи. Хенджин усмехнулся, наблюдая за его смущением, и двинулся дальше по студии. Он открыл шкаф, заглянул внутрь, осмотрел проводку. Когда наклонился, рубашка натянулась на спине, подчёркивая линии тела. Джисон сглотнул, чувствуя, как мысли снова уплывают куда-то совсем не в ту сторону. «Господи. Он даже шкаф проверяет так, будто это фотосессия. Сосредоточься, Джисон. Сосредоточься!» — А это что? — Хенджин достал из угла какой-то старый микрофонную стойку и усмехнулся. — Реликвия? — Эм… да. Я… подумал вдруг пригодится. — Знаете, у вас странная привычка хранить то, что мешает. — Он подошёл ближе и поставил стойку почти вплотную к Джисону, глядя ему прямо в глаза. — Может, пора избавляться от ненужного? У него в голосе не было строгости — скорее мягкая провокация. И этот взгляд… слишком прямой, слишком близкий. Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он поспешно отступил на шаг, чувствуя, что любое слово выдаст его мысли. «Чёрт, он играет со мной. Я точно не схожу с ума — он флиртует. Но зачем?» — Давайте сделаем так, — продолжил Хенджин уже деловым тоном, будто ничего не было. — Сегодня я составлю черновой план, завтра пришлю варианты. А вы… попробуйте представить себя здесь, когда всё будет на своих местах. Он снова улыбнулся, лёгкая, но слишком красивая улыбка, от которой Джисон едва не потерял дар речи. — Представить, — пробормотал он. — Ладно… — Отлично. — Хенджин собрал планшет, аккуратно сложил папку и направился к двери. — Я свяжусь с вами завтра. И уже на выходе, обернувшись, добавил: — Кстати… вам идёт, когда вы смущаетесь. Дверь закрылась. Джисон замер посреди студии, будто его только что сбила машина. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как горят щёки. «Господи. Это будет катастрофа. Я не выживу. “

***

На следующий день студия встретила Джисона всё тем же хаосом. Но теперь он смотрел на этот бардак иначе. После встречи с Хенджином всё вокруг будто стало ещё более невыносимым. Стол заваливался мусором, даже стул раздражал своим скрипом. «Может, он прав. Может, я и правда держусь за ненужное». В дверь постучали. Джисон моментально выпрямился, сердце ухнуло вниз. — Войдите. Хенджин вошёл так же уверенно, как и в первый раз. В руках у него была папка и рулетка для замеров. Белая рубашка снова была небрежно закатана до локтей, на запястье поблёскивали часы. Он улыбнулся так, будто здесь был хозяином, а не гостем. — Доброе утро, Джисон. — Голос спокойный, уверенный. — Готовы увидеть своё будущее? «Как можно произносить такие фразы с таким видом? Это ведь звучит совсем не невинно…» — мысленно простонал Джисон. — Д-да, конечно, — выдавил он. Хенджин разложил планшет на столе и развернул схему. — Вот. Я набросал три варианта планировки. Этот — самый практичный. Этот — больше про эстетику. И этот… — он поднял глаза, чуть прищурившись, — этот отражает вас. Джисон нахмурился. — Отражает… меня? — Да. — Хенджин встал рядом, показывая на схему. Его плечо снова почти касалось его плеча. — В этом варианте хаос приручён, но не уничтожен. Пространство организовано, но не стерильно. Оно живое. Как вы. Слова прозвучали слишком интимно. Джисон почувствовал, как горло пересохло. «Он говорит о планировке. Только о планировке. Чёрт, почему это звучит так, будто он говорит обо мне?» — Думаю… этот вариант, — поспешно сказал он, ткнув пальцем на схему, лишь бы прекратить этот взгляд. — Отличный выбор. — Хенджин улыбнулся, свернул планшет и достал рулетку. — Тогда давайте начнём с замеров. Он наклонился к полу, расправил рулетку, протянул её вдоль стены. Джисон машинально наклонился помочь — и их руки соприкоснулись. Всего мгновение. Но достаточно, чтобы в груди всё сжалось. — Спасибо, — тихо сказал Хенджин. Его пальцы чуть задержались на ладони Джисона, прежде чем отойти. Джисон резко выпрямился, стараясь дышать ровнее. «Это случайно? Нет… он снова делает это специально. Господи, я схожу с ума». — Подержите вот здесь, — продолжил Хенджин, протягивая рулетку. И снова: их руки пересеклись, плечи почти соприкоснулись. Хенджин будто нарочно сокращал дистанцию, заставляя воздух между ними становиться плотнее. — Вы всегда такой… напряжённый? — вдруг спросил он, взглянув прямо в глаза. — Ч-что? — Джисон дёрнулся, отпуская рулетку. — Я… нет… просто… Хенджин рассмеялся мягко, негромко, но так, что мурашки побежали по коже. — Расслабьтесь, Джисон. Я не кусаюсь. «А я как раз думаю, что ты можешь… и не только кусаться». Джисон сжал кулаки в карманах худи, стараясь хоть как-то привести мысли в порядок. Вся эта «рабочая» встреча закончилась быстрее, чем он ожидал. Но когда Хенджин собрал вещи и направился к двери, он снова обернулся. — Завтра я начну работу. Надо будет двигать мебель, переносить панели. Лучше, если вы будете здесь. Чтобы… проконтролировать процесс. Улыбка — снова слишком многозначительная. — Я… буду, — выдавил Джисон. — Отлично. — И, уходя, Хенджин добавил: — Надеюсь, вы всё-таки научитесь расслабляться рядом со мной. Дверь закрылась. Джисон медленно опустился в кресло, чувствуя, как по спине стекает горячая волна. «Я в глубокой… очень глубокой проблеме».

***

На следующий день Джисон впервые пришёл в студию раньше обычного. Он сел на диван, уткнувшись в телефон, и старательно делал вид, что занят. Но экран был лишь прикрытием. На самом деле он ждал. Ждал, и сердце колотилось так, будто это было свидание, а не обычная рабочая встреча. Дверь с грохотом распахнулась. Вошёл Хенджин — не с чертежами, как в первый раз, а с чёрной спортивной сумкой, явно набитой инструментами. На нём была простая тёмная футболка и рабочий комбинезон, верх которого небрежно болтался на талии. Футболка плотно обтягивала плечи и грудь, подчеркивая каждое движение, каждую линию его тела. — Доброе утро, — бросил Хенджин, словно не замечая, как у Джисона внутри всё сжалось. Он поставил сумку у стены и уверенно скинул взглядом помещение. — Сегодня начнем с мебели. В студии стоял гул — рабочие уже начали выносить мебель, оставляя пустое пространство. Воздух пах краской и свежим деревом, а сквозь приоткрытые окна пробивался свет, оседающий на частицах пыли. Джисон стоял в стороне, наблюдая, как Хенджин вместе с одним из рабочих поднимает массивный стол. Его руки напряглись, мышцы проступали под футболкой, а челюсть сжалась от усилия. Казалось, даже тяжелая мебель поддавалась ему легко. «Как, черт возьми, он может выглядеть так…» — Джисон сглотнул, пытаясь отвести взгляд, но взгляд снова возвращался. — Эй, — Хенджин обернулся к нему, с лёгкой усмешкой в глазах. — Что стоишь? Помогай. — Я?.. — Джисон заморгал, будто его застукали за чем-то постыдным. — Конечно, ты, — хмыкнул Хенджин. — Диван в одиночку не вынести. Давай, бери за край. Джисон держал один край дивана, Хенджин — противоположный. Они синхронно шагали к дверному проёму, стараясь не зацепить косяки. Казалось бы, всё просто, но диван застрял: угол упёрся в дверной наличник. — Чёрт, — пробормотал Хенджин. — Нужно изменить угол. Он опустился на колени, пытаясь протолкнуть угол снизу, но диван всё равно застрял. Джисон напрягся, держа край, чувствуя, как каждая мышца на руках натянута. — Может… попробуем сдвинуть немного? — сказал Джисон, но его голос дрожал. Хенджин вскочил, перелез по дивану обратно, встав рядом с Джисоном. Теперь их плечи и руки почти соприкасались, а торсы были рядом, чтобы правильно повернуть диван. — Держись крепче, — тихо сказал Хенджин, чуть наклонившись, чтобы поправить хватку Джисона. Его ладонь коснулась запястья Джисона, когда он подталкивал диван. Джисон почувствовал, как жар разлился по телу. Каждое движение Хенджина, его дыхание рядом, лёгкий наклон головы — всё это сводило Джисона с ума. — Вперёд… чуть левее… — Хенджин прошептал, и их руки вновь соприкоснулись на короткий миг. Наконец диван освободился от косяка, и Хенджин отступил на шаг, улыбнувшись: – А ты выглядишь забавно, когда напрягаешься. Джисон задержал дыхание. Сердце стучало так громко, что он боялся — Хенджин услышит. Они наконец опустили диван снаружи, и Джисон выпрямился, вытирая ладони о джинсы. — Вот, видишь? — Хенджин посмотрел на него с довольной улыбкой. — Когда мы вместе, всё идёт быстрее. Он специально задержал взгляд чуть дольше, чем следовало. Джисон почувствовал, как в животе что-то перевернулось, и поспешно отвернулся, делая вид, что рассматривает пустую студию.

***

Рабочие убрали лишнюю мебель, оставив студию почти пустой. Хенджин оперся о стену и шумно выдохнул. На висках выступил лёгкий пот, футболка прилипла к груди, а прядь волос упала на глаза. — Чёрт… жарко, — пробормотал он, снимая бутылку с подоконника. Он сделал несколько больших глотков, запрокинув голову. Горло плавно двигалось, футболка ещё сильнее натянулась на груди. Джисон поймал себя на том, что смотрит слишком жадно, слишком пристально. Хенджин заметил его взгляд. Улыбнулся краем губ и, не торопясь, протянул новую бутылку Джисону: — Хочешь? — Эм… да, — пробормотал он, стараясь говорить спокойно. Он взял бутылку и только потом понял — крышка была закручена. Попробовал открыть, но пальцы дрогнули, крышка будто застряла. — Эй, дай сюда, — усмехнулся Хенджин. — У тебя руки трясутся? Он наклонился ближе, обхватил крышку своей ладонью прямо поверх руки Джисона и легко провернул. — Вот, — сказал Хенджин тихо. — Теперь можешь пить. И задержался на секунду дольше, чем нужно, прежде чем отпустить. Их пальцы всё ещё соприкасались, а Джисон замер, чувствуя жар, разливающийся по телу. Он резко отдернул руку, прижал бутылку к губам и сделал глоток, лишь бы скрыть дрожь. Но вкус воды не мог сбить пульс, который бился как сумасшедший. Хенджин смотрел на него открыто, усмешка играла в уголках губ. — Осторожнее, детка, — сказал он нарочито мягко. — А то так и захлебнешься. Джисон закашлялся, едва не поперхнувшись, а Хенджин рассмеялся. Но этот смех только сильнее обжёг, потому что такого красивого смеха он еще никогда не слышал. Джисон торопливо вытер губы тыльной стороной ладони и отвернулся, надеясь, что краснота на щеках не так заметна. Но Хенджин не отступал. Он встал рядом, прислонившись плечом к стене, и смотрел прямо на него — слишком внимательно, слишком близко. — Знаешь, — протянул он, медленно скользнув взглядом по лицу Джисона, — ты очень мило смущаешься. — Я?.. я не… — Джисон споткнулся на словах. — Со стороны веднее, детка, — усмехнулся Хенджин, наклонившись так, что его дыхание коснулось уха. У Джисона голова закружилась. Сердце билось так сильно, что он не мог думать. Он сжал бутылку в руке, будто это могло его удержать. В голове метались сомнения: «Он делает это специально? Или я просто всё преувеличиваю?» — Хм… — пробормотал Джисон, пытаясь выдать спокойствие, — ты… ты всегда так говоришь с людьми? Хенджин прищурился, улыбка стала шире, и в ней просматривалась игра: — Иногда… Но с тобой как-то иначе. Джисон сглотнул, пальцы дрожали. Ему казалось, что он стоит на краю. Ещё одно слово, одно движение — и он сорвётся. Он почти сделал шаг вперёд, почти потянулся к нему. Губы дрогнули, готовые признаться, что мысли о Хенджине не дают ему покоя ни секунды. Но Хенджин вдруг резко оттолкнулся от стены, хлопнул ладонью по столу и бросил: – Ладно, мне пора. Еще увидимся. Словно ничего не произошло. Джисон остался на месте, сжимая бутылку так сильно, что та чуть не хрустнула в руках. Его дыхание всё ещё было сбивчивым. «Он играет со мной… Или я слишком чувствителен? Чёрт, как долго я смогу это выдерживать?»

***

Студия постепенно оживала: рабочие таскали панели, шумели инструментами, где-то в углу гудел пылесос. Запах древесины и свежей краски смешивался с пылью. Джисон, которому больше некуда было идти, сидел на маленьком кресле с ноутбуком и делал вид, что сосредоточен на проекте. Но всё внимание всё равно тянуло к одной точке. Хенджин, закатав рукава, что-то объяснял рабочему возле стены. Его голос звучал уверенно, движения были чёткие и спокойные. Когда он брал в руки доску или инструмент, мышцы на руках напрягались, и Джисон ловил себя на том, что смотрит дольше, чем следовало бы. — Ты работаешь или изучаешь мою спину? — внезапно раздался рядом голос. Джисон дёрнулся: Хенджин оказался рядом так тихо, что он даже не заметил. Тот наклонился, заглядывая в экран ноутбука, и улыбался своей фирменной, чуть наглой улыбкой. — Я… работаю, конечно, — слишком быстро ответил Джисон, чувствуя, как уши моментально загораются. — Угу, — протянул Хенджин, явно не поверив. — А я уж думал, ты решил, что я лучше твоих мелодий. Он подмигнул и, прежде чем уйти обратно к рабочим, слегка дотронулся пальцами до его плеча. Ничего особенного — но у Джисона внутри всё перевернулось. Оставшись один, он уткнулся в клавиатуру, но ноты путались. В голове снова и снова всплывали образ его рук, блеск улыбки, лёгкий запах древесины, смешанный с его парфюмом. Чуть позже, когда рабочие перетаскивали лестницу, Хенджин снова подошёл ближе, будто специально, и прошептал: — Осторожнее, детка, не хочу, чтобы ты ушибся. И снова это слово — «детка». Наглое, игривое, сказанное так, будто между ними уже что-то есть. Джисон хотел возмутиться, но вместо этого сжал губы и уставился в экран, чувствуя, как сердце бешено стучит. День тянулся шумный: удары молотка, треск дрели, звон железа. Джисон пытался собрать в голове мелодию, но каждый раз что-то отвлекало. А если быть честным — кто-то. Хенджин снова выделялся среди команды: он двигался уверенно, ловко, и даже когда поднимал тяжёлые панели, делал это так легко, будто это просто часть танца. Джисон сидел за ноутбуком, делая вид, что сосредоточен на треках, когда к нему подошёл Хенджин. Тот держал в руках план и слегка наклонился, чтобы уточнить детали. И именно тогда Джисон заметил: поперёк скулы тянулась тёмная полоска пыли. Он прикусил губу, решая, стоит ли говорить, но слова сами сорвались: — У тебя… грязь на лице. Хенджин удивлённо моргнул и стер ладонью. — Тут? — спросил он, проведя пальцами по щеке. — Нет, выше, — пробормотал Джисон. Хенджин снова провёл рукой, на этот раз по виску. — А теперь? — Мимо, — Джисон нервно отвёл взгляд. Хенджин прищурился, усмехнулся и медленно наклонился ближе, почти касаясь его дыханием. Голос стал ниже, мягче, но с явным намёком: — Тогда, может, ты сам уберёшь? Джисон замер. Его сердце стучало так громко, что казалось, его услышит весь зал. Пальцы сжались на столешнице, но он всё же неуверенно поднял руку и кончиками пальцев коснулся кожи Хенджина. Смахнул пыль. Но прикосновение оказалось слишком лёгким, почти интимным. Хенджин не отстранился — наоборот, слегка подался ближе, позволяя этому моменту зависнуть в воздухе. Его глаза блеснули игриво, а уголки губ изогнулись в знакомой ухмылке. — Ну вот, — выдохнул Джисон, поспешно отдёргивая руку. — Спасибо, детка, — ответил Хенджин томным шёпотом и, уходя в другую часть студии, нарочито медленно закатал рукава футболки, обнажая сильные предплечья. Джисон сжал губы, чувствуя, как жар приливает к лицу. Он попытался вернуться к ноутбуку, но пальцы не слушались. Музыка растворилась в голове, оставив только одно: образ Хенджина слишком близко. И чем больше он пытался игнорировать это, тем сильнее хотелось снова коснуться его. **** Студия Чана снова встречала его тем же: порядок, ровный свет, тишина. Но сегодня Джисон буквально влетел туда вихрем, захлопнул за собой дверь и швырнул худи на диван. — Он флиртует со мной! — выпалил он с порога. Чан вздрогнул, снял наушники и раздраженно посмотрел на друга. — Кто? — Хенджин! — Джисон прошёлся туда-сюда, как зверь в клетке. — Ты видел его?! Ты понимаешь, что это невозможно выдержать? Он постоянно встаёт слишком близко, прикасается «случайно», смотрит так, будто я… будто я у него на ладони! Чан медленно выдохнул, положил локти на стол и упёрся ладонями в лицо. — Джисон… — Что? — тот всплеснул руками. — Ты думаешь, я всё это придумал? Да он чуть не прижал меня к стене, когда мы держали эту дурацкую панель! — Панель, — эхом повторил Чан. — Он просто дизайнер. Он работает. — Это не работа! — Джисон ткнул пальцем в воздух. — Это пытка! У него футболка прилипает к спине, когда он наклоняется, и… и у него такие руки… Я не могу на это смотреть, Чан! Чан откинулся в кресле и закатил глаза. — Ты реально сошёл с ума. — Я? Я сошёл с ума?! — Джисон ткнул себя в грудь. — Да он флиртует со мной каждые пять минут! — Нет, — спокойно ответил Чан. — Он просто профессионал. Люди умеют улыбаться и быть вежливыми. Это не значит, что они хотят затащить тебя в постель, Джисон. Джисон замер, слова будто ударили по нему. Щёки вспыхнули, и он отвёл взгляд. — Ты… правда думаешь, я всё выдумал? — Я думаю, ты давно не знаешь, где заканчиваются твои фантазии и начинается реальность. — Чан снова надел наушники. — И, если честно, мне всё равно. У меня дедлайны горят, и твои истерики мне мешают. — Чан… — Вон! — резко сказал он, указывая на дверь. — Иди к себе. Следи за ремонтом. Или за своим «богоподобным дизайнером», как ты его называешь в голове. Но здесь — тишина. Джисон замер, потом обречённо поднял худи и натянул его на голову. — Ненавижу тебя, — буркнул он, но вышел. На улице было жарко, и, идя к своей студии, он пытался унять собственное дыхание. Но стоило открыть дверь — и весь воздух снова вышел из лёгких. Хенджин был там. Стоял у стены, держал шуруповерт, вкручивая саморезы. Футболка натянулась на груди, локоны выбились из причёски, губы чуть приоткрыты. Джисон застыл в дверях. «Чан ничего не понимает. Это не работа. Это искушение. Настоящее искушение».

***

На следующий день Джисон настраивал себя с самого утра: «Сегодня всё только по делу. Я взрослый человек, это моя студия, он — дизайнер. Никаких фантазий. Никаких глупостей». Он вошёл в студию, глубоко вдохнув. И замер. Хенджин стоял у стены, облокотившись на лестницу. На нём был рабочий комбинезон, но верхняя часть болталась небрежно на бедрах, сверху — простая черная футболка с закатанными рукавами, обнажающая сильные руки. Мышцы напрягались каждый раз, когда он мешал грунт. Пот блестел на шее, несколько прядей волос упали на лоб. *«Боже. Это… это нечестно».* — Доброе утро, Джисон, — улыбнулся Хенджин, заметив его. Джисон судорожно кивнул и поставил ноутбук на стол. — Да. Доброе. Я пойду… займусь работой. Он открыл ноутбук, заставлял себя смотреть только на монитор. Но стоило Хенджину наклониться к коробке с инструментами, футболка натянулась по спине, и все мысли мгновенно рассыпались. — ты сегодня очень собранный, — заметил Хенджин, подойдя ближе. В голосе мелькнула тень насмешки. — Решил держать дистанцию? — Я… я просто хочу сосредоточиться на работе, — выдавил Джисон, не поднимая глаз. — Понимаю, — протянул тот, и тут же нагнулся над ноутбуком. Его рука скользнула по столу так, что локоть оказался в паре сантиметров от руки Джисона. Тепло исходило почти обжигающее. — Но у тебя дрожат пальцы. Джисон поспешно убрал руки с клавиатуры. — Это от усталости. — Конечно, — Хенджин улыбнулся и отступил на шаг. — Тогда постарайся не вымотаться раньше времени. Он снова пошел работать. Сильные руки двигались ритмично, мышцы перекатывались под кожей, футболка приподнималась, открывая линию талии. Джисон, забывшись, смотрел, пока не поймал себя на этом и резко уткнулся в экран. «Держись. Ты же обещал себе держаться. Просто работа. Просто работа». — Джисон? — снова позвал Хенджин сверху. — Можете подать мне шпатель? Он спустился на пару ступеней, протянул руку вниз. Джисон подошёл, подал инструмент, но Хенджин нарочно задержал их пальцы вместе чуть дольше, чем нужно. Взгляд при этом был прямым, почти дерзким. — Спасибо. — Он сказал тихо, почти шёпотом, так, чтобы никто кроме них не услышал. У Джисона пересохло в горле. Все его планы на «профессиональную дистанцию» рухнули в ту же секунду.

***

В воздухе стояла тишина. Только слабое гудение ноутбука и приглушенный стук сердца Джисона, который, казалось, слышал даже Хенджин. Они стояли слишком близко — настолько, что Джисон ощущал тепло, исходящее от его тела. Он пытался отступить, но ноги будто приросли к полу. Хенджин чуть склонил голову, разглядывая его. — Ты, похоже, совсем растерялся рядом со мной, — тихо сказал он, с лёгкой игривой улыбкой. — Я… — Джисон осёкся. Голос предательски сорвался. — Такое напряжение… оно прямо притягивает. Он протянул руку — не резко, медленно, словно давая время отстраниться. Но Джисон не двинулся. Ладонь коснулась его щеки, тёплая, уверенная. Большой палец скользнул по скуле, и всё тело Джисона напряглось, как от электрического разряда. «Сейчас… сейчас он меня поцелует…» Хенджин наклонился ближе. Его губы были всего в нескольких сантиметрах. Джисон чувствовал их дыхание, ощущал, как грудь Хенджина поднималась и опускалась почти в такт с его собственной. Голова закружилась. Мысли исчезли. Осталось только это: близость, жгучее ожидание. Но в последний момент Хенджин чуть улыбнулся… и отстранился. — Ещё не время, — сказал он мягко, убирая руку. Джисон остолбенел. — Что?.. — Я хочу, чтобы ты сам решился, — продолжил Хенджин, спокойно глядя прямо в глаза. — Не по случайности. Не от усталости. А потому что захочешь именно меня. Эти слова ударили сильнее любого поцелуя. Джисон почувствовал, как колени подгибаются, и поспешно опустился обратно в кресло, прикрывая лицо ладонями. А Хенджин просто взял свой чертёж, будто ничего не произошло, и, проходя мимо, позволил пальцам чуть скользнуть по его плечу. — Отдохни. Завтра продолжим, — сказал он и вышел из студии. Дверь мягко захлопнулась, оставив Джисона один на один с бешено колотящимся сердцем. «Боже… я ведь действительно хочу его». *** Джисон зашёл в студию Чана, весь красный, будто только что прибежал через пожар. Он сел на диван и, тяжело вздохнув, сказал: — Чан… я… я… я запал на Хенджина. Чан остановился, не двигаясь, и поднял бровь. Потом хмыкнул, будто Джисон сказал что-то совсем очевидное. — Запал? — переспросил он с лёгкой насмешкой. — Ты что, впервые в жизни видишь красивого человека? — Нет… — промямлил Джисон, — это не так… он… он флиртует со мной, а я… я не могу… я… — Ха! — Чан уселся рядом, расправив руки. — Слушай, проблема не в нём, а в тебе. Ты просто давно никого не видел, вот и запал. Джисон скривился. — Это… ты не понимаешь! — Нет, Джисон, я понимаю прекрасно. — Чан наклонился к нему, шепотом, но так, чтобы было смешно: — Решение простое. Сходишь в клуб – спустишь пар , переспишь с кем-нибудь… — он сделал паузу, улыбаясь хищно, — и, поверь мне, отпустит. Точно перестанешь таращиться на Хенджина, как будто он бог на земле. Джисон захлопал глазами. — Ч-что?! — Ты слышал меня, — сказал Чан, совершенно серьёзно. — Секс — отличный способ разрядиться. Это не изменит твою жизнь, но мозг очистит. — Я… я не могу просто… — Джисон почувствовал, как по щекам разливается горячий румянец. — Могу помочь, если что, — продолжил Чан с ухмылкой. — Нет, серьёзно, иногда проще один раз потерять контроль, чем часами таращиться на красивого мужчину в комбинезоне, который умело играет твоими нервами. Джисон закрыл глаза и вздохнул. «Чан… ты ужасный друг… и абсолютно прав». — Ладно, — пробормотал он. — Я… постараюсь. Чан хлопнул его по плечу. — Вот и хорошо. А теперь иди, наблюдай за ремонтом. И не забудь: Хенджин — дизайнер. Красивый, да. Но не больше. Джисон встал, ещё сильнее почувствовав, как растет напряжение: с одной стороны — Хенджин, с другой — смешной, но трезвый совет Чана, который сразу же подталкивает его к мысли: «Мне нужно разрядиться». Подумал Джисон, выходя из студии.

***

Джисон открыл дверь своей студии и привычно замер. Хенджин стоял у стены, перекладывал панели и проверял чертежи. Черная футболка с закатанными рукавами все так же обнажала сильные накаченные руки. Каждый его движение было плавным, уверенным, почти гипнотизирующим. Волосы слегка выбились на лоб, и Джисон невольно втянул дыхание. *«Господи… он… он чертовски сексуален»* — промелькнула мысль, заставляя сердце бешено колотиться. Он сел на диван и попытался сосредоточиться на ноутбуке, но взгляд снова цепился за Хенджина: как тот поднимает тяжелую панель, как мышцы на руках напрягаются, как комбинезон сползает чуть ниже талии при наклоне. — Джисон, — услышал он голос Хенджина, — проверим планировку здесь? Сердце опять сжалось. Каждое прикосновение, каждое движение дизайнера превращалось для Джисона в пытку. Он закрыл глаза на мгновение и вспомнил разговор с Чаном: *«Спустишь пар. Пойдёшь в клуб. Разрядишься. Перестанешь залипать».* — Ладно… — пробормотал Джисон сам себе. — Может, это действительно… попробовать. Он поднялся с дивана, растерянно причесал волосы. Решение вроде бы простое, но осознание того, что Хенджин рядом, заставляло колени подрагивать. — Я… — выдохнул он, почти шепотом, — мне нужно… немного отдохнуть. Хенджин поднял на него взгляд, глаза блестят, и уголки губ приподнялись в лёгкой усмешке: — Ты же только что пришел . – Замечая, как Джисон замялся, хенджин усмехнулся и чуть мягче добавил – Конечно. Иди. Джисон бросил быстрый взгляд на руки Хенджина, на его силуэт, и перевёл взгляд к двери: «Да… пора спустить пар. Пойду в клуб. Иначе я точно сойду с ума здесь». Он собрал вещи, поспешно направляясь к выходу. В груди осталась смесь возбуждения, смущения и лёгкой тревоги: идея Чана показалась одновременно безумной и единственно правильной. — Увидимся завтра, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Жду, — прозвучало в ответ. Голос Хенджина был мягким, но с игривой ноткой. Джисон вышел из студии, глубоко вздохнув и чувствуя, как напряжение наконец начинает искать выход — в клубе, среди музыки и чужих людей.

***

Клуб встретил его яркими огнями, бас глухо бился в груди, вибрации отдавались в каждом мускуле. Люди двигались в такт музыке, смеясь, разговаривая, поднимая бокалы с коктейлями, воздух был пропитан смесью духов, алкоголя и пота. Джисон глубоко вдохнул, пытаясь почувствовать, что напряжение, скопившееся за последние дни, постепенно стекает, но оно не уходило. — Эй, можно с тобой познакомиться? — голос прозвучал слишком близко. Джисон вздрогнул, обернулся и увидел улыбающегося ему парня. Высокий с идеальной линией челюсти. Он ощутил лёгкое раздражение, потому что его внешность была «идеальной», но это не имело значения. Его взгляд скользнул по комнате, но нигде не было того, кто захватил бы его полностью, как Хенджин. «Хенджин…» — мысль всплыла и осталась, как громкий звон, заглушая всё остальное. Каждое движение, каждая улыбка, каждый взгляд других людей пытались «разрядить» его ум, но тщетно. Лица смазывались, смешивались, а сердце колотилось, словно кто-то безжалостно стучал молотком по груди. Он вспоминал сильные руки Хенджина, его уверенные движения, запах кожи и лёгкий флирт, который заставлял кровь закипать. — Ты в порядке? — парень наклонился к нему, пытаясь завладеть вниманием, мягко касаясь руки. — Да… спасибо… — выдавил Джисон, отворачиваясь, чувствуя, как щеки горят, а дыхание прерывистое. Он сделал несколько шагов, пытаясь уйти с танцпола, но ощущение бессмысленности стало невыносимым. Все яркие огни, громкая музыка, красочные лица — ничто не могло заменить тот образ, который буквально захватил его разум. «Совет Чана… не сработал. Это не поможет. Я не могу просто «разрядиться», потому что все мысли только о нём. Он… он везде… в каждой клетке моего тела». Джисон сжал кулаки, ощущая, как напряжение словно скручивает мышцы, а лёгкая горечь раздражения смешивается с горящим желанием. Он тихо вышел из клуба, вдыхая тёплый, почти влажный ночной воздух, который не мог унять сердце, колотящееся, как безумное. Он медленно шёл домой, каждый шаг отдавался в груди, и понимал: это чувство — не просто влечение, оно глубже, сильнее всего, что он когда-либо испытывал. — Завтра… — пробормотал Джисон себе, сжимая кулаки, — снова придётся столкнуться с ним в студии. Сердце бешено стучало, мысли переплетались с воспоминаниями, дыхание всё ещё было прерывистым. Он понимал, что эта одержимость Хенджином только усилится, когда они снова окажутся вместе. --- Джисон вошёл в студию с тяжёлым сердцем и усталым видом. После бессмысленной ночи в клубе он понял, что его тело и разум были запрограммированы только на одного человека. И теперь этот человек стоял перед ним, освещенный мягким светом ламп, в рабочем комбинезоне с черной футболкой с закатанными рукавами плотно облегала мышцы рук и груди. Хенджин поднял голову, заметив его. Улыбка. Спокойная. Уверенная. И от этой улыбки у Джисона моментально пересохло во рту. «Господи… руки… какие же у него руки…» Жилы проступали под кожей, каждая линия мышц будто вырезана с особой тщательностью. Сила в этих руках была очевидна, и Джисон чувствовал, как по спине пробегает горячая дрожь. *«Если бы он схватил меня… прижал к стене… зажал горло ладонью…»* — мысль была настолько яркой и неприличной, что Джисон едва не застонал. Он поспешно кашлянул, стараясь заглушить жар, подступающий к горлу. Хенджин, будто не замечая внутренней борьбы, спокойно вернулся к чертежу. Наклонился, и ткань футболки натянулась по его спине и плечам. Джисон сглотнул, взгляд сам собой скользнул ниже, по узкой талии, по линии бедер, и воображение снова предательски нарисовало слишком отчётливую картину. «Как же хочется оказаться под ним. Чтобы дразнил, пока я не сорвусь…» — Ты сегодня выглядишь так, будто не спал всю ночь, — сказал Хенджин, вдруг обернувшись. Его взгляд скользнул по лицу Джисона слишком внимательно, слишком дразняще. — Н-нет… — Джисон нервно рассмеялся, отводя глаза. — Просто… много работы было. Хенджин усмехнулся, подойдя ближе, и остановился так, что их разделяло всего пару шагов. Его тело источало тепло и запах — смесь чистоты и чего-то острого, свежего, как древесный парфюм. — А я думал… может, у тебя есть другие причины не спать? — тихо сказал он, чуть склонив голову. У Джисона перехватило дыхание. Он почти физически ощутил, как мысли из клуба возвращаются, ещё более отчётливо. Его пальцы непроизвольно сжались, а взгляд сам скользнул к венам на руках Хенджина. «Хочу, чтобы он… использовал всю эту силу на мне…» Джисон зажмурился, резко отвернувшись к ноутбуку, пытаясь собраться. Но тело его предательски горело. --- Джисон сидел за ноутбуком, но в глаза снова бросался Хенджин. Закатанные рукава, жилы на руках — всё это сводило его с ума. Он поймал себя на том, что вместо правки партии синта он пятый раз подряд пересчитывает движения Хенджина, как будто это ритм новой песни. — Эй, — голос вывел его из транса. Джисон вскинул голову. Хенджин стоял рядом с лестницей, придерживая её рукой. Взгляд спокойный, но слишком живой, слишком дразнящий. — Можешь помочь? Подержать, пока я сверлю? — А разве… — Джисон кашлянул, пытаясь вернуть голосу твёрдость, — разве это не могут сделать другие? — Другие уже заняты, — спокойно ответил Хенджин, указывая на шум в другой части студии, где рабочие действительно таскали конструкции и инструменты. — Только ты и я свободны. От этих слов у Джисона внутри что-то опасно дрогнуло. «Только ты и я…» — будто намёк, слишком откровенный для простого ремонта. — Л-ладно, — он поднялся, чувствуя, как ноги предательски налились тяжестью. Он подошёл и положил руки на металлические перекладины лестницы. Хенджин начал подниматься по ступеням, и каждый его шаг, каждое движение напрягало мышцы под футболкой, натягивая ткань. Джисон сглотнул, чувствуя, как пальцы сильнее сжимают металл, будто от этого можно было заглушить жар внизу живота. Хенджин начал сверлить инструментом. Джисон пытался смотреть только на лестницу… но взгляд снова и снова соскальзывал на оголенные руки, на линию мышц под тонкой тканью, на оголенный торс виднеющийся из-за задранной футболки. “хочется исследовать его тело…своим языком» — фантазия была такой отчётливой, что Джисон резко закрыл глаза, чувствуя, как дыхание сбивается. — Ты такой напряжённый, — раздался сверху ленивый, чуть насмешливый голос Хенджина. — Расслабься, я же не упаду. Джисон поднял голову и встретился с его взглядом. И то, как тот смотрел на него сверху вниз, с лёгкой усмешкой на губах, с прищуром в глазах, заставило сердце ухнуть в пятки. «Чёрт… он играет со мной». Хенджин закончил закреплять панель и отложил инструмент в карман комбинезона. — Готово, — сказал он и начал спускаться. Джисон крепко держал лестницу, глядя в сторону, но краем глаза видел каждое движение. Сильные ноги, упругая линия бёдер под рабочей тканью… футболка чуть натянулась на груди, когда Хенджин наклонился ниже. И вот он оказался почти рядом. Джисон не успел отойти — Хенджин остановился на нижней ступеньке, слишком близко. Настолько, что их плечи и груди почти соприкоснулись, дыхание смешалось. — Спасибо, — произнёс Хенджин негромко. Его голос звучал ниже обычного, с томной ноткой. Джисон замер. Глаза метнулись к губам, слишком близким. Его руки всё ещё держали лестницу, но он уже не чувствовал металла под ладонями — только жар, накатывающий волнами. «Чуть-чуть… ещё чуть-чуть — и я не выдержу…» Хенджин слегка наклонился вперёд, так что их щёки почти задели друг друга. Тепло кожи, лёгкий аромат парфюма — это было пыткой. — Ты слишком серьёзно воспринимаешь такие мелочи, — прошептал он прямо у уха, и голос будто прошёл током по всему телу Джисона. Тот судорожно вдохнул, пытаясь не сорваться, но губы сами приоткрылись. В груди всё сжалось, кровь шумела в ушах. Хенджин задержался на мгновение, словно наслаждаясь этим напряжением, а затем спокойно шагнул с лестницы и отошёл в сторону. — Всё, можешь отпустить, — сказал он уже обычным тоном, беря чертёж в руки. Джисон опустил лестницу, но ноги были ватными. Он всё ещё чувствовал призрак близости, жар чужого тела, и внутри всё кричало.

***

Последний рабочий собрал инструмент, помахал Хенджину рукой и вышел, оставив студию в тишине. Хенджин ещё раз пробежался взглядом по плану, а Джисон стоял неподалёку, сжимая кулаки. Его сердце колотилось так, будто готово было вырваться. Две недели. Две недели этих почти-касаний, жарких взглядов, и сегодня снова — лестница, шепот у уха. Всё это довело его до предела. — Ты… — голос Джисона сорвался, слишком громкий в пустой комнате. Он сделал шаг к Хенджину, и тот удивлённо поднял глаза. — Ты специально доводишь меня? Хенджин не моргнул. На губах появилась тень улыбки, взгляд скользнул по лицу Джисона медленно, изучающе. — Просто интересно… — он слегка склонил голову набок, и голос стал мягче, ниже, с игривой ноткой, — когда ты сдашься. Сердце Джисона ударило в ребра с такой силой, что дыхание перехватило. Он сделал ещё шаг, их разделяло меньше метра. Он видел всё: изгиб губ, тёмный блеск глаз, как жилы на шее проступают под кожей. Жар поднимался вверх, и мысль о том, чтобы просто перешагнуть эту черту, казалась неизбежной. — Чёрт… — выдохнул он, и рука сама собой дрогнула, будто готовая потянуться. И в этот момент дверь скрипнула. — Джисон! — раздался знакомый голос. Оба обернулись. В студию вошёл Чан, в руках папка с документами. Его взгляд скользнул по ним и замер на мгновение. Хенджин отступил легко, будто и не было этой напряженной близости, будто только что они не стояли на грани. Он первым шагнул вперёд, улыбнулся и кивнул: — Привет, Чан. Как у тебя дела? — Э… нормально, — Чан моргнул, сбитый с толку. — Решил посмотреть, как ремонт продвигается. — Всё хорошо, я как раз собирался уходить, — спокойно сказал Хенджин, словно ничего не произошло. Он повернулся к Джисону и так же спокойно добавил: — Увидимся завтра. И ушёл. Дверь захлопнулась. В студии повисла тишина. Чан нахмурился, переводя взгляд на Джисона: — Ты чего такой… красный? Джисон стоял, застыв, с пылающим лицом, сжимая кулаки так, что ногти врезались в ладони. Внутри всё кипело. — Ты… ты всё испортил! — сорвалось с его губ, и голос прозвучал так яростно, что Чан отпрянул. — Что? — Чан обернулся, удивленный. — Что я испортил? – Он… он… — Джисон разозлился на самого себя, что не может подобрать слова. — Всё! Момент… ты всё разрушил! Чан поднял руки, стараясь успокоить друга: — Джисон, я ничего не понимаю… — Вот именно! — выдохнул Джисон, разочарованно опускаясь на диван. — Всё только начиналось, и ты всё сорвал! Джисон чувствовал смесь злости, стыда и возбуждения. Внутри бурлило желание, которое только что почти воплотилось в жизнь, а теперь рассыпалось, как песок сквозь пальцы. Он сжал кулаки, стараясь успокоиться, но тело и разум всё ещё были на пределе от близости Хенджина. «Почему он так с ним играет? Почему Чан всегда появляется в самый неподходящий момент?» — думал Джисон, глядя в стену и пытаясь привести себя в порядок.

***

Джисон вошёл в студию, привычно ожидая услышать шум инструментов и голоса рабочих. Но в помещении было тихо. Только мягкий звук шагов раздался позади. — Кажется, вчера мы с тобой не закончили, — томный голос прозвучал слишком близко. Джисон резко обернулся. Хенджин стоял вплотную, улыбка ленивая, глаза тёмные, будто затягивающие в омут. — А… а как же другие рабочие? — голос Джисона дрогнул. — Сегодня они не придут, — медленно произнёс Хенджин, наклоняясь ближе. — Мы сегодня только вдвоём. Сердце Джисона ударилось о ребра с такой силой, что дыхание сбилось. Следующее мгновение — губы Хенджина сомкнулись с его в горячем, отчаянном поцелуе. Джисон застонал в губы, хватаясь за его футболку, будто боясь, что тот отстранится. Хенджин тут же прижал его к стене, крепко сжав бедро, и Джисон чувствовал, как ноги подкашиваются. Поцелуй стал глубже, зубы, язык — всё смешалось, дыхание вырывалось хрипло. Джисон хныкал, подаваясь ближе, жаждая большего. Руки Хенджина скользнули по его талии, по спине, а потом губы опустились ниже — к шее. — А-ах… — вырвался жалобный стон, когда тёплое дыхание обожгло кожу, а губы оставили влажный след у основания шеи. Джисон закусил губу, но не смог сдержать хныканье. — Ты такой нуждающийся, детка, — прошептал Хенджин прямо в его ухо, и от этих слов по телу Джисона пробежала горячая волна. — Пожалуйста… дальше… — простонал Джисон, цепляясь в плечи, будто умолял всем телом. — Я… я хочу… Хенджин усмехнулся, отстраняясь ровно настолько, чтобы их взгляды встретились. Его пальцы ещё касались подбородка Джисона, горячие и властные. — Мне нравится слышать, как ты умоляешь, — сказал он мягко, почти ласково. — В следующий раз я обязательно закончу с тобой. Но сейчас… — лёгкий поцелуй в уголок губ, быстрый, но жгучий, — мне нужно вернуться к работе. И он отстранился. Джисон остался прижатым к стене, губы припухшие от поцелуев, дыхание сбившееся, тело пульсировало от незавершённого желания. — Чёрт… — простонал он, закрывая лицо руками, — как же он может так просто уйти после этого?! А Хенджин уже снова держал в руках чертёж, словно минуту назад не довёл его до отчаяния.

***

Прошла неделя. Студия заметно преобразилась: лишний хлам убрали, стены уже начали приобретать свежий оттенок, в воздухе пахло деревом, краской и пылью. Ещё многое оставалось недоделанным, но хаос постепенно уступал место новому порядку. И вместе с этим менялись они двое. Между Джисоном и Хенджином напряжение только росло. Теперь рабочие уже привыкли, что хозяин студии и дизайнер то и дело исчезают «что-то обсудить», возвращаясь с чуть растрепанными волосами, покрасневшими губами и небрежным видом. И хотя никто ничего не говорил вслух, взглядов хватало. Но Джисону было всё равно. Его мысли каждый день вращались вокруг одного: “когда же все уйдут” И вот — вечер. Последний рабочий вытирает руки тряпкой, кивает, прощается и выходит. Щелкнула дверь. Стало тихо. Сердце Джисона тут же рванулось в грудь. Он не выдержал ни минуты: подошёл к Хенджину, обнял со спины, прижался лицом к его плечу. — Хм… — Хенджин рассмеялся низко, чуть хрипло. — Могу поспорить, ты целый день этого ждал. Такой нетерпеливый, детка. Джисон сжал его крепче, чувствуя, как внутри всё сжимается от возбуждения. — И что? — пробормотал он, смущённый, но дерзкий. — Я имею право. Хенджин повернулся в его объятиях, легко подхватил его лицо ладонью и поцеловал. Сначала мягко, почти невинно, а потом резко углубил поцелуй. Джисон застонал в губы, и в следующий момент сильные руки Хенджина подхватили его под бёдра. Джисон невольно вскрикнул, когда оказался посаженным на стол, а Хенджин уверенно встал между его ног, прижимая их бедра друг к другу. Поцелуй снова стал страстным, языки переплетались, дыхание смешивалось. Джисон дрожал, хватая его за плечи, за шею, будто боясь отпустить. — Хенджин… — голос сорвался на жалобу. — Я хочу твой член. Хенджин отстранился на долю секунды, улыбаясь уголком губ, тёмный взгляд прожигал его насквозь. — Хочешь заняться сексом в пыльной, грязной студии? — тихо рассмеялся он, наклоняясь ближе. — Ты и вправду грязнуля. С этими словами он надавил ладонью на грудь Джисона, укладывая его спиной на стол. Поверхность холодная, чуть шершавая, но это только сильнее будоражило. Хенджин наклонился, задирая оверсайз-футболку вверх, открывая бледную кожу живота. Губы коснулись его чуть выше линии брюк. Сначала лёгкий поцелуй, потом второй — ниже. Джисон выгнулся, задыхаясь, пальцы сами собой запутались в волосах Хенджина. — Хен… — жалобный, прерывистый голос. — Пожалуйста… — Тсс… — Хенджин поднял взгляд, и в нём было столько дразнящей власти, что Джисон почти потерял голову. — Когда твоя студия приобретёт достойный вид, я хорошенько трахну тебя на всех поверхностях. Он провёл языком по линии его живота, заставляя Джисона хрипло застонать. — А сегодня… — губы коснулись ниже, дыхание горячее, обжигающее, — я покажу, на что способен мой рот. И прежде чем Джисон успел что-то сказать, его тело уже выгибалось в отчаянном отклике, а руки крепче вцепились в волосы Хенджина, умоляя и направляя. Студия к этому часу погрузилась в тихое полумрак, и тишина казалась почти интимной. Джисон всё ещё лежал на столе, футболка задрана к груди, кожа дрожала от каждого нового поцелуя. Хенджин, склонившись над ним, двигался медленно, будто смакуя каждую реакцию. Губы скользнули по ребрам, задержались на чувствительном месте чуть ниже. Джисон зажмурился, вцепившись в край стола, и короткий стон вырвался прежде, чем он успел его сдержать. — Хенджин… — голос дрожал, — пожалуйста… — Тише, детка, — хриплый шёпот скользнул по коже. — Наслаждайся. Язык прочертил влажную дорожку ниже пупка. Живот Джисона предательски дёрнулся, дыхание сбилось, и он не выдержал — пальцы сами запутались в густых волосах Хенджина, подтягивая ближе, словно умоляя. Хенджин расстегнул его джинсы, спустив их вместе с боксерами на бедра. Его губы мягко коснулись головки истекающего члена, заставляя Джисона хныкать. Ухмыльнувшись, он продолжил посасывать, плавно водя рукой по стволу. Каждое движение было пыткой. Хенджин то оставлял лёгкий поцелуй, то вбирал член на половину, заставляя тело вздрагивать. Его ладони крепко держали Джисона за бёдра, не позволяя отстраниться и не давая при этом полностью поддаться желаниям. Джисон выгнулся, стиснул зубы, но тут же сорвался на стон, глухой и полный мольбы. — Хен… я больше не могу… — его голос превратился в прерывистый шёпот, почти хныканье. В ответ Хенджин лишь усмехнулся, усиливая дразнящие движения. Его язык был и медленным, и уверенным, выводил Джисона из себя, будто нарочно продлевая каждую секунду. Тепло, влажность, скользящие движения — и всё это переплеталось с ощущением, что он полностью потерял контроль. Джисон дрожал, из груди вырывались сдавленные всхлипы, бёдра сами тянулись ближе. — Боже… — простонал он, запрокидывая голову. — Ещё… пожалуйста… Хенджин оторвался лишь на мгновение, чтобы взглянуть на него. Глаза тёмные, горящие, губы влажные, улыбка чуть насмешливая. — Ты такой красивый, когда умоляешь, — сказал он тихо, голосом, от которого по телу побежали мурашки. — Я мог бы свести тебя с ума одним только языком. И он снова опустился, продолжая доводить его. Джисон уже не сдерживался — стоны срывались свободно, дыхание стало рваным, а мысли полностью расплылись в тепле и сладком безумии. Казалось, весь мир исчез, остались только ощущения и Хенджин, владеющий ими без остатка. Тело Джисона дрожало, мышцы напрягались, дыхание было сбивчивым и рваным. Каждый новый каскад ощущений накатывал, как волна, затопляя голову и сердце. Он пытался сдержаться, но чем дольше язык Хенджина скользил по нему, тем ближе и отчаяннее становилось это ощущение края. — Хенджин… я… я не выдержу… — сорвалось с его губ жалобно, с хрипотцой. В ответ он услышал лишь тихий смешок, а ладони сильнее сжали его бёдра, фиксируя, не давая вырваться. Хенджин словно наслаждался его беспомощностью, каждым вздохом, каждым всхлипом, каждым дёрганием тела, загнанного на грань. Хенджин водил головой вверх вниз, наращивал темп, всасывая щеки, сглатывая слюну. Джисон закусил нижнюю губу, чувствуя, что еще чуть чуть и он развалиться на мелкие кусочки от того, что с ним творит Хенджин. — Да… вот так… — промурлыкал Джисон, ненадолго отрываясь, чтобы посмотреть в его темные, окутанные похотью глаза. Его взгляд был тяжёлым, хищным, и Джисон в тот миг понял: он полностью в его власти. Тепло, влажность, ритм — всё слилось в единое, сводя с ума. Джисон выгнулся спиной, пальцы с силой впились в волосы Хенджина, ноги дрожали, сердце стучало так, что казалось — вот-вот разорвёт грудь. — Хенджин… я сейчас…— сорвался он, голос дрожал, почти крик. И в тот миг напряжение оборвалось. Волна удовольствия накрыла его полностью — тёплая, ослепляющая, беспощадная. Он застонал громко, глухо, теряя контроль, ощущая, как тело выбрасывает накопленное желание. Всё сжалось и тут же разжалось, мир исчез в белом, сладком тумане. Он тяжело дышал, грудь ходила ходуном, голова запрокинута, глаза полуприкрыты. Руки всё ещё дрожали, сжимая волосы Хенджина, словно удерживали его в этом миге. А тот, выпрямляясь, провёл ладонью по губам, всё так же с этой ленивой, самодовольной улыбкой, от которой у Джисона подкосились ноги. — Видел бы ты себя сейчас, детка, — сказал Хенджин низким голосом. — Такой красивый, такой беспомощный… И всё это из-за меня. Джисон зажмурился, лицо вспыхнуло, но сердце билось так яростно и сладко, что не оставалось ни стыда, ни сил. Только тихое, сбивчивое дыхание и дрожь, которая никак не проходила. — Чёрт… — выдохнул он. — Ты сводишь меня с ума. Хенджин мягко наклонился и поцеловал его в уголок губ, обманчиво нежно. — Это лишь малая часть того, что я могу с тобой сделать.

***

На следующий день Джисон вошёл в студию и сразу почувствовал перемены: воздух был пропитан запахом свежей краски, древесной стружки и лёгкой прохлады кондиционера. Стены и полки уже начали складываться в аккуратную композицию, а инструменты, наконец, лежали на своих местах. Он медленно прошёл между столами и стойками, улыбаясь сам себе. Хаос, который когда-то душил его, теперь отступал, и вместе с ним возвращалась энергия, которой не хватало последние месяцы. — Привет, — услышал он знакомый голос. Хенджин стоял у окна, держа чертёж и слегка склонившись, будто наблюдал за игрой света. Джисон замер на пороге. Ещё вчера они оба едва сдерживали страсть, а сейчас казалось, что воздух между ними наполнен тихой, но ощутимой связью. — Привет… — начал Джисон, но слова застряли, когда Хенджин повернулся и улыбнулся, глаза блеснули игриво, но без прежней провокационной наглости. — Всё хорошо? — спросил Хенджин. Джисон кивнул, чуть неловко улыбаясь. Он достал ноутбук и сел за стол, ощущая, как вдохновение медленно возвращается. Каждая мелодия, которую он долго не мог уловить, снова ожила в голове, словно студия сама наполнила его идеями. — Кажется, у меня снова получается, — пробормотал он, когда пальцы коснулись клавиш, создавая первые партии новой композиции. Хенджин подошёл, не касаясь, но так, что Джисон ощущал его присутствие рядом: плечо слегка соприкоснулось, взгляд — на экране, но внимание полностью на Джисоне. — Знаешь, — тихо сказал Хенджин, — иногда порядок вокруг помогает навести порядок внутри. Джисон выдохнул, улыбка растянулась шире. Слова Хенджина звучали как аккорд, который соединял всё воедино: хаос, желание, вдохновение. — Спасибо, — выдавил Джисон, даже не осознавая, что его руки дрожат, не только от музыки, но и от того, что Хенджин снова рядом. Их взгляды встретились, и в этот момент Джисон понял, что ощущение близости, которое раньше сводило его с ума, теперь стало источником силы. Каждое касание, каждый взгляд — всё это давало ему смелость создавать. Хенджин наклонился чуть ближе, почти шепотом добавил: — Ты готов к новым идеям? Джисон кивнул, и впервые за долгое время он чувствовал, что может полностью раствориться в музыке, доверяя Хенджину быть рядом, быть его музой, его вдохновением. Студия наполнялась звуками, а вместе с ними — ощущением, что их связь становится глубже. Флирт, страсть и игривые моменты больше не разрушали концентрацию, а, наоборот, подпитывали её.

***

Спустя несколько дней Джисон вошёл в студию Чана, неся ноутбук с новой песней. Его шаг был лёгким, почти танцевальным — будто сама музыка внутри него требовала выхода. В голове всё ещё звучали ноты, ритмы, мелодии, которые раньше казались недостижимыми. — Чан, — сказал он, стараясь скрыть улыбку, — я закончил трек. Чан поднял взгляд от микшера и нахмурился на мгновение, потом прищурился: — Показывай, посмотрим, — сдержанно сказал он, но уголки губ дрогнули, будто уже предвидел последствия. Песня зазвучала, и Джисон почувствовал, как поток вдохновения полностью овладел им. Чан кивнул, прищурившись: — Хм… реально круто. Похоже, ремонт студии всё-таки помог тебе, — сказал он с лёгкой усмешкой. Джисон, расслабившись, растянулся на стуле: — Да, видимо, помог… немного. - пробормотал он, наслаждаясь вниманием и ощущением, что наконец-то снова творит. Чан нахмурился и прищурил глаза: — Ага… и ты даже не жалуешься на Хенджина? Он больше тебя не беспокоит? Джисон улыбнулся ещё шире, глаза загорелись озорством. — Ошибаешься, — ответил Джисон, — он беспокоит меня ещё больше, чем раньше. Чан приподнял одну бровь в непонимании: — Ага… и чем именно он тебя теперь «беспокоит»? Джисон, будто делясь секретом вселенной, заговорил с восторгом: — Он подарил мне лучший минет в моей жизни! — он хлопнул себя по колену, словно это был важный факт. — Его рот буквально вдохнул в меня вдохновение! Представляешь? Чан резко откинулся на спинку стула, тяжело вздохнул и закатил глаза: — Джисон!!! — его голос резко повысился, а руки драматично поднялись к вискам. — Я, честно, не хотел знать этих подробностей! Джисон, даже не смущаясь, продолжал болтать, подпрыгивая на стуле и жестикулируя руками: — Представляешь, как это вдохновляет! Ты просто сидишь, слушаешь музыку, и тут — БАМ! — всё тело, каждая клетка, каждая мысль начинает работать на максимум! Чан, это как… как электричество! Чан тяжело ударил ладонью по столу, глаза горят смесью раздражения и смятения: — Джисон!!! Хватит! — почти крикнул он, но уголки губ предательски дернулись, выдавая, что он всё-таки улыбается. — Я не хотел знать, что твой Хенджин делает тебя «более вдохновленным», черт возьми! Джисон лишь весело рассмеялся, качая головой: — Ну, так это и есть секрет успеха! Без Хенджина я бы никогда не доделал этот трек. Чан тяжело опустил лицо в ладони, медленно перевёл взгляд на экран, на трек, и тихо пробурчал: — Я думаю, я бы предпочёл не знать подробностей, но черт… музыка реально хороша… Джисон расхохотался и снова нажал «play», наполняя студию ритмом.

***

Джисон толкнул дверь студии и вдохнул запах свежей древесины и легкой краски. Свет мягко падал на аккуратные полки и инструменты, разложенные по местам. В углу Хенджин возился с последней полкой, наклоняясь, проверяя уровни и закрепления. — Привет, — сказал Джисон, стараясь не выдать лёгкое волнение. Хенджин поднял взгляд и улыбнулся: — Эй! Ну как Чан отреагировал на песню? — Ему… понравилось! — глаза Джисона загорелись, голос слегка дрожал от воодушевления. — Он сказал, что трек реально крутой. Хенджин приблизился, наклонился и игриво провёл пальцем по плечу Джисона: — Смотри-ка, ты так горишь музыкой… Мне даже интересно, как долго ты сможешь сосредоточиться, пока я не отвлеку тебя. Джисон рассмеялся, слегка покраснев, и не удержался — Хенджин внезапно наклонился и поцеловал его в губы. Коротко, игриво, но с чувством. Джисон замер на мгновение, сердце застучало сильнее, затем вернулся к ноутбуку и продолжил работу, пальцы дрожали от возбуждения и вдохновения одновременно. Хенджин отпустил его и снова занялся полкой, поднимая уровень, прикручивая детали. Джисон краем глаза наблюдал за каждым его движением: мышцы рук, легкий изгиб спины, уверенные движения. Всё это будило смесь желания и тревоги, которую он пытался скрывать. — Завтра доделаю проводку, — сказал Хенджин, подходя к Джисону, когда работа была почти завершена. — И с работой будем покончено. Джисон почувствовал, как внутри сжалось что-то тяжёлое. Мысль, что после этого они больше не увидятся, заставила сердце сжаться, дыхание чуть сбилось. Но внешне он глубоко вдохнул, выпрямился и улыбнулся ровно: — Отлично, — сказал он спокойно, стараясь скрыть тревогу. — Почти закончили. Хенджин, не замечая перемен в настроении Джисона, наклонился, чмокнул его в щеку, улыбнулся и сказал: — Ну всё, я пошёл, детка. Джисон остался один, ощущая пустоту рядом с собой. Сердце стучало, дыхание было чуть учащенным, а руки судорожно сжимали ноутбук. Он сделал вид, что сосредоточен на работе, но мысли все ещё крутились вокруг того, что завтра работа будет окончена, а вместе с этим — исчезнет возможность видеться с Хенджином. Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть концентрацию, слушая, как тихо скрипят инструменты, и ощущая, что студия, наконец, наполнилась не только порядком, но и своей особой магией, смешанной с ожиданием и внутренним волнением.

***

С самого утра Джисон чувствовал, как внутри всё дрожит. Сегодня — последний день ремонта. Мысль, что Хенджин уйдет, терзала его сильнее, чем он был готов признаться даже самому себе. Он сидел за ноутбуком, делая вид, что работает, но каждый звук отвёртки, каждое движение Хенджина отзывалось в нём гулкой тревогой. Сердце сжималось от ощущения, что вместе с последним штрихом они потеряют то особое пространство, где каждый взгляд и каждое прикосновение были естественными. Хенджин молча возился с проводкой, уверенные руки двигались точно и ловко. Джисон то и дело бросал на него украдкой взгляды, но, заметив, что дыхание сбивается, тут же утыкался в экран, лишь бы не выдать напряжение. — Всё, — наконец сказал Хенджин, выпрямляясь и вытирая ладони тряпкой. — Освещение готово. Эти слова прозвучали для Джисона как приговор. Он сжал губы, пальцы нервно забарабанили по клавишам. Хенджин, заметив это, нахмурился. Он подошёл и опустился рядом на диван, склонившись ближе. Его рука мягко легла на бедро Джисона. — Детка, — мягко произнёс он, заглядывая ему в глаза, — всё хорошо? Джисон напрягся, но ответил быстро, почти автоматически: — Да… с чего ты взял? — Ты весь зажатый сегодня, — Хенджин чуть наклонил голову, в его взгляде было не поддразнивание, а искренняя забота. — Что-то случилось? Джисон выдохнул. Слова застревали в горле, но скрывать больше не было сил. Он повернулся к нему и, глядя в сторону, пробормотал: — Просто… если ремонт закончен, значит, у нас больше не будет причин видеться. Тишина повисла между ними. Джисон сжал кулаки, в груди горело от признания, и он боялся поднять взгляд. Но вдруг Хенджин усмехнулся, и его ладонь крепко сжала руку Джисона. Он потянул его ближе и заключил в объятия. — Джисон-и, — сказал он, уткнувшись носом в его волосы, — ты опять себе что-то надумал. Хенджин слегка отстранился, чтобы поймать его взгляд, и его улыбка была тёплой, обезоруживающей. — Кто сказал, что мы больше не увидимся? — он мягко провёл большим пальцем по щеке Джисона. — То, что ремонт закончился, значит лишь одно: теперь я смогу звать тебя в кино. Или гулять с тобой. Или просто быть рядом вне этой студии. Он склонился ближе и добавил шёпотом, почти дразня: — Я всегда смогу найти для тебя время. Джисон почувствовал, как напряжение постепенно тает. Горло сжалось, глаза защипало от облегчения. Он уткнулся лбом в плечо Хенджина, стараясь скрыть слишком явные эмоции. — Я… дурак, да? — выдохнул он глухо. — Немного, — Хенджин усмехнулся и поцеловал его в висок. — Но очень милый дурак. Объятия стали крепче, и в них было то самое обещание, которого Джисон так боялся лишиться: что их связь не зависит от стен и ремонта, а будет продолжаться дальше, в любой обстановке. Джисон сидел в объятиях Хенджина, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается. Тепло крепких рук успокаивало, и тревога, терзавшая его весь день, наконец начала растворяться. Он всё ещё уткнулся лбом в плечо, а Хенджин, слегка склонив голову, шепнул прямо в его ухо — низко, обволакивающе: — Кажется, я обещал трахнуть тебя на всех поверхностях… когда твоя студия приобретёт нормальный вид. У Джисона дыхание сбилось. Слово «трахнуть», произнесённое таким тоном, пронзило его до дрожи в коленях. Он резко поднял голову, взгляд метнулся к лицу Хенджина: тот улыбался, но в глазах плескался голод, откровенный и беззастенчивый. — Хенджин… — выдохнул Джисон, не зная, то ли упрекнуть его за поддразнивание, то ли броситься целовать. Выбора у него не осталось — Хенджин сам потянулся ближе и накрыл его губы поцелуем. Не игривым и коротким, как раньше, а жадным, требовательным. Джисон застонал, прижимаясь крепче, пальцы вцепились в футболку на его спине. — Ты даже не представляешь, как я этого ждал, — прошептал Хенджин, прерывая поцелуй лишь на мгновение, чтобы спуститься к его шее. Губы и язык обожгли кожу, и Джисон задрожал, выгибаясь навстречу. — Хенджин… — голос сорвался, он сам не понял, умоляет ли или предупреждает. — Тсс, — Хенджин снова поцеловал его, одновременно сжимая его бёдра, удерживая на месте. — я начну выполнять обещание. Джисон обвил его шею руками и сдался, растворяясь в этом поцелуе, в ощущении, что больше не нужно бояться конца. Диван под ними тихо заскрипел, когда Хенджин сильнее прижал Джисона к себе, целуя так, будто хотел стереть все недели дразнящего ожидания. Джисон задыхался в этих поцелуях, пальцы дрожали, цепляясь за его плечи. — Я… с ума схожу, — выдохнул он, когда Хенджин на секунду отстранился, чтобы скользнуть губами по его челюсти. — Знаю, детка, — прошептал тот, усмехаясь, и провёл языком по его шее. — сегодня ты получишь хотя бы часть обещанного. Джисон захныкал, когда сильные руки снова скользнули по его телу, сминая ткань футболки. Хенджин прижался лбом к его виску, дыхание горячее и сбивчивое. — Это место идеально подходит для того, чтобы ты стонал подо мной. — Хенджин, — голос Джисона дрожал, он не мог сдержать стон, — ты невыносимый. — А ты — самый нетерпеливый, — ухмыльнулся тот и снова накрыл его губы долгим, влажным поцелуем, заставляя его выгибаться всем телом. — Я хочу тебя… прямо сейчас, — сорвалось у Джисона Хенджин посмотрел на него с тем самым блеском в глазах, от которого у Джисона подкашивались ноги. — Спокойно, — усмехнулся он и провёл большим пальцем по его нижней губе. — Я хочу, чтобы ты запомнил это надолго. Одежда одна за другой полетела на пол. Джисон чувствовал неловкость от собственной наготы и пожирающего взгляда напротив. Хенджин жадно изучал каждую деталь его тела, подмечая, как две татуировки сексуально смотрелись на его медовой коже. И то, как хорошо сложен был Джисон. Его мышцы были больше чем у самого Хенджина, но в его руках он все равно казался таким крошечным, особенно с этим его взглядом пугливого мышонка. Хотелось съесть его всего без остатка. – Поскачешь на мне, чаги-я? – левая рука сжала мягкую ягодицу, а правая провела по собственному члену, размазывая смазку и выстроив его напротив дырочки Джисона. Закусив губу, Джисон опираясь на вздымающуюся грудь, не спеша опускался, чувствуя приятное чувство заполненности. Он столько раз представлял себе, как хорошо будет чувствоваться член Хенджина, но реальность оказалась куда слаще. Хенджин нежно поглаживал поясницу Джисона, дав привыкнуть к своему размеру. Джисон в плаксивом стоне прижался к его шее, начиная нетерпеливо ерзать, постепенно поднимаясь и опускаясь и с каждым разом наращивая темп. – Ах, детка, в тебе так узко. — простонал Хенджин, сминая его узкую талию. – Ты так хорош для меня. Казалось, что Джисон готов сойти с ума от ощущений. Каждое слово, поцелуи в основание шеи, страстное касание рук, член задевающий заветную точку. Всего этого было так много, Джисон думал, что еще чуть чуть и развалиться на части. Ноги дрожали от усталости, но чувство что желанное удовлетворение совсем близко не давали остановиться. И когда сил не осталось совсем, Джисон заплакал от разочарования. – Я больше не могу. – Он надул губы, опустив взгляд. Чувство, что он не справился и ни на что не годиться терзало внутри. “Он точно разочаруется”. Подумал Джисон, чувствуя, как слезы бежали по щекам, капая на пресс Хенджина. Подняв голову Джисона, он посмотрел в его блестящие глаза, поглаживая большим пальцем мокрые щеки. – Позволь позаботиться о тебе. Губы Хенджина прижались к его в страстном поцелуе. Их руки продолжали изучать тела друг друга, не в силах насытиться. Прижав Джисона ближе, Хенджин поменял их местами, поджав Джисона под себя. Он вбивался в него, наращивая темп, заглушая стоны на грани крика в требовательном поцелуе. Хлюпанье смазки, пошлые шлепки, скулеж и стоны разносились по всей студии. –Х-Хенджин-а, я… – Хотел предупредить о приблежающейся разрядке, но прикосновение руки к его истекающему члену заставило забыть обо всем, кроме удовольствия. – Давай, кончи для меня, детка. Покажи, как тебе хорошо. Эти слова добили Джисона. По телу словно прошла волна тока, заставляя тело подрагивать в чужих руках. Если рай и существует, то Джисон определенно побывал там. Оргазм Хенджина не заставил себя долго ждать. Сделав еще пару толчков, он кончил глубоко в него.

***

Они лежали в объятиях друг друга, пытаясь прийти в себя. Хенджин устроился на груди Джисона, а тот рассеянно гладил его волосы, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из тела. В комнате стояла тишина, лишь их дыхание и редкие удары сердца заполняли пространство. — Будь у меня возможность, — вдруг сказал Хенджин, голос низкий, усталый, но полный тепла, — я бы тебя не отпускал из своих объятий. Эти слова ударили прямо в сердце. Джисон крепче сжал его, зарывшись носом в макушку, и только тогда понял, как сильно дрожат его пальцы. — Тогда не отпускай… — выдохнул он почти неслышно. — Я боюсь, что если ты уйдёшь, то… исчезнешь. Хенджин приподнял голову, удивлённо посмотрел на него. — Исчезну? Джисон отвёл взгляд, кусая губу. — Просто… ты правда нравишься мне — Он сглотнул, заставляя себя продолжить: — Поэтому страшно, что ты в любую минуту можешь уйти и больше мы не увидимся. Хенджин долго смотрел на него, в его глазах мелькнула мягкая, почти болезненная улыбка. Он взял ладонь Джисона и поднёс к губам, коснувшись поцелуем. — Чаги-я, — прошептал он, — я не уйду. Джисон хотел что-то ответить, но горло сжало. Он только сильнее прижал его к себе, будто боялся, что стоит отпустить — и мир снова останется пустым. — Правда?, — тихо спросил он. — Я останусь столько, сколько захочешь, — пообещал Хенджин. – Теперь ты от меня не избавишься. Ухмыльнувшись, Хенджин покрывал поцелуями каждую часть тела, до которой только мог дотянуться. Они смеялись между поцелуями, дразнили друг друга, то прерываясь на короткие касания губами, то снова жадно сливаясь. Студия наполнилась их звуками: хриплое дыхание, стон, тихий смех. Всё это переплеталось с лёгким запахом свежей краски и тёплой близостью, которая, казалось, пропитала воздух. Джисон понял — да, это только начало. Но начало, которое уже принадлежит им обоим.

***

Чан сидел в своей студии, потирая виски и уставившись на экран ноутбука. Идеи для новой песни никак не приходили. Он проворчал, перебирая аккорды, пробуя разные ритмы, но всё выглядело скучно и безжизненно. Вдруг снова вспомнились слова Джисона о том, как минет вернул ему вдохновение… Чан фыркнул и закатил глаза, раздраженно махнув рукой: — Черт, я ведь не хотел это помнить… Но на секунду мысль зацепила его. “Может, стоит попробовать самому?” Мелькнула в голове. Сердце забилось чуть быстрее, а пальцы непроизвольно сжались вокруг стакана с кофе, которое он купил в кофейне напротив здания компании. Он вздохнул, откинулся на спинку кресла и достал телефон. Несколько секунд смотрел на экран, потом провёл пальцем по контактам. Взгляд задержался на одном имени, и Чан почти ухмыльнулся. — Ладно, — пробормотал он себе под нос, — посмотрим, сработает ли на меня «тот же трюк». Пальцы быстро набрали сообщение, короткое и почти игривое, но с намёком на то, что он готов проверить собственный «источник вдохновения». Сообщение отправлено. Чан откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся: впервые за долгое время ощущение возбуждения и творческого азарт смешалось, заставляя сердце биться быстрее.

***

Джисон шёл по коридору, держа телефон у уха. — …и тогда я сначала зайду к Чану, обсудим новый трек, — говорил он, улыбаясь. — А после этого сразу побегу к тебе в кафе. — Отличный план, детка, — ответил Хенджин, и голос его звучал игриво, будто он был рядом. — Только не опаздывай. — Не переживай, — рассмеялся Джисон. — Я точно доберусь вовремя. Он повернул ручку двери студии Чана и едва успел отворить дверь, как застыл на пороге. Чан сидел за столом, запрокинув голову на спинку стула, а между его ног сидел блондинистый парень. С хлюпающими звуками блондин двигал головой вверх и вниз, доводя Чана до наслаждения. Эта картина вызвала у него смесь смущения и удивления. Джисон хотел закрыть дверь и уйти, но дверь предательски скрипнула, привлекая к нему внимание. — Эй, тебя стучать не учили, черт возьми! — раздражённо рыкнул Чан, заметив Джисона. Он вскочил, застегивая ширинку джинсовых шорт. — Вон отсюда! — Но мне песню нужно показать… — пробормотал Джисон, стараясь разглядеть из-за его спины, кто же этот парень. Лицо довольно знакомое. Как будто бы он уже видел этого парня с россыпью веснушек на лице. — Джисон, я занят! — Чан энергично махнул рукой. — Ты спугнёшь моё вдохновение. Вали. – Но… Не успел договорить Джисон, как его вытолкнули за дверь. “Видимо, сегодня с обсуждением трека придётся подождать…”