Сoniunctio Оppositorum

Ледяное дыхание просочилось сквозь щели ее сна, вырывая Эмму из липких объятий забытья. Поначалу это был лишь намек, шепот арктического ветра, но вскоре он превратился в ревущий шторм, пронизывающий ее до костей даже под одеялом. Запах гари, смешанный с приторным ароматом гниющей листвы, обрушился на ее обоняние, вызывая инстинктивный страх, древний и первобытный. Потолок, до этого вполне себе добротный и надежный, с треском обвалился, обнажив клокочущую бездну темного неба, откуда, низвергаясь летел Дракон. И потом раздался крик. Надрывный, пронзительный вопль, который, казалось, вырывал душу из тела. Он не был звериным. В нем звучали боль, страх и – невероятно – узнаваемая мольба. "Эмма! Помоги… пожалуйста… помоги мне!" – слова не были произнесены, а скорее транслировались прямо в ее сознание, обостряя и без того невыносимую реальность происходящего. И в этом голосе, искаженном нечеловеческими муками, она узнала ее. Лилит. Лилит, которая стала её первой подругой в реальном мире, ее первой девушкой и которая нашла себя и должны была жить счастливо в Зачарованном лесу, куда они с Малефисентой отправились на поиски её отца. "Лилит? Что с тобой случилось? Что это… что происходит?" – спрашивала во сне Эмма В глазах дракона не было угрозы, лишь всепоглощающее страдание. Огромное тело сотрясали конвульсии, чешуя осыпалась, оставляя на полу мерцающие следы. Клубы дыма вырывались из пасти, обжигая воздух. -Лес… он… умирает… Тьма… пожирает… все… нужна… твоя… магия… только ты… сможешь… остановить…– каждое слово, каждое междометие давалось дракону с непостижимым усилием. Эмма почувствовала, как лед сковал ее сердце. Тьма. Это слово, как проклятие, преследовало ее всю жизнь, всегда предвещая лишь горе и разрушения. И теперь, снова оно… -Что я должна сделать? Как я могу помочь? – спросила она, зная, что ответ на этот вопрос может изменить все. Может повергнуть ее в пучину новых, доселе невиданных опасностей. Но она не могла отвернуться. Не от Лилит. Не от зова, пропитавшего ее существо. -Дракон, собрав последние силы, прохрипел: "Книга… Книга Сказок… страница… последняя… Она… подскажет…Слеза Феникса… И, с оглушительным треском превращаясь в пепел и искры, дракон – Лилит – исчезла, оставив Эмму одну. Спасительница резко проснулась и сидела в кровати ,пытаясь осмыслить сон и что все это могло значить. - Эмма, что случилось- распахнулась дверь и испуганный голос Реджины проник в подсознание женщины -Что?- еще не до конца придя в себя, пытаясь отделить сон от реальности, на автомате спросила Эмма -Ты кричала. Эмма провела рукой по лицу, чувствуя, как к подушке прилипли влажные пряди волос. Сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Она окинула взглядом знакомую комнату: приглушенный свет ночника, стопки книг у кровати, фотографии на стене – все на своих местах. Но ощущение нереальности, липкое и холодное, никак не отпускало. -Мне приснился кошмар, - пробормотала она, стараясь успокоить дрожащий голос. – Ничего страшного. Все хорошо. Реджина, все еще взволнованная, присела на край кровати и взяла ее руку в свою. Ее прикосновение было таким теплым и успокаивающим, что Эмма на мгновение забыла о липком страхе. -Ты кричала имя Лилит, - тихо проговорила Реджина, глядя ей в глаза. – Что тебе приснилось? Эмма замерла. Имя, имя, которое прозвучало в ее сне с такой силой и мольбой, эхом отдавалось в ее голове. Она попыталась собрать обрывки воспоминаний, но все было словно в тумане. Дракон, книга, последняя страница… Что все это значило? – Я… не знаю, – прошептала Эмма, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Это был просто сон. Очень странный. Реджина не поверила. Она видела страх и смятение в глазах Эммы, видела, как дрожали ее руки. – Сны не кричат имена просто так, Эмма. Эмма отвернулась, не желая встречаться с проницательным взглядом Реджины. Она чувствовала себя растерянной и беззащитной, словно маленькая девочка, потерявшаяся в темном лесу. Зачем ей приснилась Лилит? В какое пекло ей опять надо сунутся и от чего спасать? - Мне приснилась Лилит. Она прилетела ко мне в своем драконьем обличии и просила помочь. Упомянула что подсказка в одной из книг сказок. -И что тебя так напугало что ты кричала так громко? -Я…я не знаю,-растерянно ответила Эмма. -Я даже не осознавала, что я кричу. Прости, что разбудила. А который час? - Пять утра. Не уходи от темы Мисс Свон. Что еще было в твоем сне? Расскажи. И Эмма рассказала все что помнила, и все свои ощущения -Кажется котов ты не будешь снимать с деревьев. Тут по всей видимости наметилась проблемка посущественнее, - иронично заметила Миллс. -А так все было хорошо, - вздохнула Эмма, опуская голову на руки. - Книга сказок? Какая именно? Ты помнишь, какую книгу она имела в виду? – спросила Реджина, стараясь казаться спокойной, хотя внутри нарастало беспокойство. Она встала и подошла к окну, всматриваясь в предрассветную тьму. Город еще спал, не подозревая о том, что за тайны могут скрываться в его тихих улочках. Эмма задумчиво нахмурилась, пытаясь восстановить детали сна. – Я не знаю. Она мне не сказала какая именно. Раньше было проще, когда книга была всего одна- потирая устало лоб пробубнила блондинка. Реджина повернулась обратно к Эмме. – Хорошо. Тогда нам нужно начать с библиотеки. Может быть, что-то найдется там. А пока попробуй вспомнить любые детали. Любые мелочи, которые могли бы помочь нам. Лилит явно не из тех, кто приходит просто так, насколько я помню по-нашему с ней общению. Если она просит о помощи, значит, дело серьезное. Очень серьезное. Их взгляды встретились. В глазах Эммы читалась испуг, но и решимость. Реджина знала, что они справятся. Вместе. Они уже не раз проходили через трудности, и эта не станет исключением. Реджина подошла ближе, почти вплотную, и коснулась щеки Эммы своей рукой. Кожа под пальцами была теплой, живой, и женщине потребовалось усилие, чтобы не задержаться в этом прикосновении чуть дольше, чем позволяла пристойность. -Эмма, все будет хорошо. Мы справимся вместе… -А может это просто сон? - сама не веря в это задалась вопросом блондинка, тяжело вздыхая. Взгляд Реджины стал почти умоляющим. -А ты сама как считаешь? - тихо спросила Реджина, ее голос дрогнул. - Эмма, слушай. Ты, черт возьми, была Тёмной, и она в тебе до сих пор есть, эта частичка темноты. Не мне тебе рассказывать, каким даром обладают Темные, - она заставила Эмму посмотреть ей в глаза, пытаясь передать всю серьезность момента. В ее тёмных глазах плескалось что-то, что Эмма не могла расшифровать – смесь тревоги, надежды и… чего-то ещё, очень личного. - Сны Темных и Спасителя - они пророческие, они передают тебе информацию. Если бы мы захотели … - она замолчала, словно вспоминая что-то, что причиняло ей боль, - …то мы тоже могли бы объединить с тобой не только магию, но и объединится ментально, мы могли бы передавать друг другу информацию без слов. - Она почти нежно провела пальцем по щеке Эммы. - Именно потому, что ты уникальное сочетание светлой и темной магии, как и я… только я была раньше Злой Королевой, а теперь подобрела, и все из-за твоего пагубного влияния, - хмыкнув с улыбкой, добавила Реджина. В этой улыбке было столько грусти и невысказанной любви, что Эмме стало не по себе. -Тебе пора понять, что ты очень могущественна, и ни ты, ни я до сих пор не осознаем всех твоих сил и возможностей. Не надо делать вид, что твои сны это ничто. Ты и сама понимаешь, что это не просто сон. Только между людьми, у которых была крепкая связь, такая нить, как у вас с Лилит, может быть такая возможность связи. Через сны. - В ее голосе прозвучала едва уловимая горечь. Она отвела взгляд, словно боялась, что Эмма сможет прочитать в ее глазах то, что она так тщательно скрывала все эти годы. Эмма вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Тепло Реджины казалось якорем в бушующем море ее страхов и сомнений. Слова бывшей Злой Королевы звенели в голове, как набат. Она знала, что Реджина права. Ее сны никогда не были просто снами, они всегда в итоге приводили к очередной битве или заклятью. Связь между ними была какой-то особенной, необъяснимой, даже после стольких лет разлуки и той боли, что они пережили вместе. -Ты думаешь, Лилит пытается что-то мне сказать? - прошептала Эмма, не отрывая взгляда от темных глаз Миллс. В них она искала ответ, надежду, хоть какой-то намек на то, что все еще можно исправить. Беспокойство за Лилит, которое она старалась подавить, теперь захлестывало ее с новой силой. Реджина кивнула, ее лицо оставалось серьезным. - Я думаю, она отчаянно нуждается в тебе. Иначе твой сон не был бы таким ярким, таким… настойчивым. -Ты же сама знаешь, что она была моей единственной подругой. Которая правда подставила и предала, а потом хотела отомстить Снежке с Дэвидом. -Но она этого не сделала. Вы пережили это и насколько я помню, когда мы с тобой отправляли её с Мэл в Зачарованный лес, вы были с ней вновь друзьями. -Мы можем объединится ментально, -вдруг произнесла блондинка, глядя с тоской в шоколадные глаза напротив. Реджина слегка встряхнула головой от резкой смены курса диалога, пытаясь понять, что вызвало такую внезапную перемену в настроении Эммы. -Нет, не сможем,- ответила мэр. В ее взгляде читалась глубокая печаль и смирение. -Почему? – с любопытством спросила она. -Она была твоей первой девушкой, – уверенно заявила Реджина, В ее голосе не было ни осуждения, ни удивления, лишь спокойное принятие факта. -Откуда? Что? – растерянно выдохнула Эмма, широко раскрыв глаза от изумления. Она была ошеломлена тем, что Реджина знала и этот факт о ее прошлом. - Она сама мне рассказала в один из наших разговоров. Рассказала, что ты была её первой большой любовью, – пояснила Реджина, слегка улыбнувшись. -О, – лишь выдохнула из себя Эмма, не находя слов, чтобы выразить свои чувства. Эмма почувствовала, как тепло разливается по ее щекам. Она и подумать не могла, что Реджина знает об этом, о той части жизни, которую она так тщательно прятала от всех. И уж тем более, что Лилит сама рассказала об этом. "Почему она никогда не говорила об этом со мной?" - пронеслось в голове Эммы. -И ты… Ты не злишься? - тихо спросила она, не решаясь поднять глаза на Реджину. Но Реджина просто взяла ее руку в свою, крепко сжала и ответила: -Идиотка ты Мисс Свон. С чего мне злиться? Это твое прошлое, Эмма. Оно сделало тебя той, кто ты есть сейчас. И если Лилит была его частью, значит, так тому и быть. Эмма судорожно вздохнула. Реджина снова коснулась щеки Эммы, на этот раз более уверенно, почти властно. - Мы найдем ее. Мы выясним, что случилось. Но ты должна быть сильной. Ты должна поверить в себя и в свою силу, Эмма. И поверь, что я всегда буду рядом. Блондинка просто молча смотрела в эти шоколадные насыщенные глаза и понимала, что она верит, абсолютно и безоговорочно Реджине. Вот кто был со мной всегда честной - подумала Эмма. - Хотела убить - от души старалась. Ненавидела - так со всей глубиной. Дружит - так с полной отдачей. Все на максимуме, по верхней планке. Внезапно, словно плотина прорвалась, все сомнения и страхи, терзавшие ее последние дни, отступили. В этих темных омутах глаз она видела не только поддержку, но и нечто большее – отражение собственной решимости, усиленное в тысячу раз. Реджина была не просто союзником, она была ее якорем, ее компасом в этом шторме. В конце концов, Эмма создала этот дом, чтобы Реджина была в безопасности вместе с их сыном. Она знала, что для роль брюнетки в ее жизни не просто огромная. Она тот столп, на котором держится имя Эммы Свон, Спасительницы. Эмма почувствовала ее тепло, ее уверенность, проникающую в самое сердце. Она больше не чувствовала себя одинокой и беспомощной. "Вместе," – пронеслось у нее в голове. Вместе они смогут все… -Есть способ- словно решившись на что-то, тихо сказала Эмма. -Эмма, мы с тобой не были в отношениях-тут же поняв, о чем она говорит, ответила Реджина. Такая связь возможна если была любовная связь, или если ты добровольно отдала бы, например свое сердце. Но мы знаем, что твое сердце невозможно изъять. Даже Коре это не удалось. Эмма не решалась начать, слова словно застряли в горле. Наконец, собравшись с духом, она произнесла: -Реджина, я должна тебе кое-что рассказать. Причина, по которой меня не было в Сторибруке последние полгода, – она… непростая. Я обещала тебе рассказать, когда придет время. -Ты не обязана, -тихо ответила Реджина. -Нет, обязана,-твердо ответила блондинка. Она замолчала, внимательно следя за реакцией Реджины. -Это случилось в Бостоне. Обычный вечер. Лена была на каком-то мероприятии, а я просто пошла в магазин за чипсами к фильму. В ее голосе появилась дрожь. -Там была женщина с маленьким ребёнком, лет пяти. И тут ворвался грабитель. Хозяин лавки успел нажать тревожную кнопку, пока я пыталась с ним поговорить. Предлагала ему отпустить женщину и ребёнка. Но потом… внезапно включились полицейские мигалки. Грабитель запаниковал и начал стрелять во все стороны. Эмма замолчала, вспоминая этот ужасный момент. Я… я закрыла собой эту женщину с ребёнком. Я сделала это автоматически. Видимо держаться от проблем подальше -это не моё- грустно хмыкнула блондинка. Реджина судорожно выдохнула. -Мне попали в сердце, – продолжила Эмма, чувствуя, как холодеет внутри. – Я была в коме. Долго. Генри навещал меня в больнице почти каждый день в то время, когда он приезжал в Бостон. Он читал мне книги, и видимо благодаря его голосу я и очнулась. А еще он включал мне записи с диктофона с твоим голосом- улыбнулась воспоминаниям блондинка. - Включал записи тебя, Снежки, Дэвида, из кафе. Видимо пацан тайком записывал вас, а потом включал это мне. Короче наш сын сделал многое чтобы вытащить меня с той стороны. Реджина сидела, словно окаменевшая. Воздух в комнате, казалось, сгустился, давил на плечи, не давая дышать полной грудью. Слова Эммы падали, как удары молота, разрушая последние оплоты ее спокойствия. Полгода. Полгода мучительной неизвестности, терзающей душу догадливости, и вот – обрушивающаяся правда, страшнее любого ночного кошмара. Эмма говорила бесстрастно, словно описывала рутинную операцию, но Реджина видела больше: дрожащие пальцы, сведенные судорогой суставы, непроизвольные гримасы боли, проскальзывающие на обычно таком уверенном лице. Эмма скрывала глубину своих страданий, как всегда, но Реджина знала ее слишком хорошо, чтобы поверить в эту маску хладнокровия. Она видела страх, затаившийся в глубине ее серо-голубых глаз, страх, который она, Реджина, разделяла всем своим существом. Рассказ Эммы разворачивался перед мысленным взором Реджины с пугающей четкостью. Захолустный магазинчик, запах прогорклого масла и дешевых чипсов, грабитель с затравленным взглядом, женщина с ребенком, чьи крошечные ручки цеплялись за ее юбку в поисках защиты. И Эмма, всегда готовая броситься на помощь, всегда ставящая чужие жизни выше собственной. Неужели она никогда не научится думать о себе? Неужели она всегда будет жертвовать собой ради других, даже если это приведет к ее гибели? Мысль о том, что Эмма могла умереть в тот день, оглушила Реджину. Кома. Больница. Бессонные ночи, полные кошмаров. Генри, разрывающийся между двумя любящими матерями, который ни слова не сказал ей, и видимо все ради того, чтобы не предать доверия Эммы. Лена, поддерживающая Эмму в Бостоне, пока Реджина оставалась в Сторибруке, не ведая что происходит. Да она догадывалась, что что-то случилось, но…не думала, что такое. Она должна была быть там, рядом с Эммой, защищать ее от любой опасности, оберегать ее как зеницу ока. Но она снова оказалась беспомощной, снова не смогла предотвратить трагедию. - Моё сердце… понимаешь, оно было повреждено за пределами Сторибрука, где магия не работает. Где оно… уязвимо- словно сквозь вакуум, услышала Миллс. Она смотрела на Реджину, в ее глазах читалась паника и одновременно какая-то мрачная надежда. -Смысл в том, что теперь, скорее всего, Реджина, мое сердце можно просто взять и вырвать. Да, я по-прежнему обладаю здесь магией, я тренировалась, именно поэтому я и тренировалась. Потому что я поняла, что пора прислушаться к тебе и не быть идиоткой. И наконец изучить свой потенциал. Если мое сердце отныне не в безопасности, значит я должна была защитить себя навыками и умениями. Тишина повисла между ними. -Нам нужно это проверить, – прошептала Эмма, протягивая руку к Реджине. – Нам нужно знать наверняка, прежде чем мы ввяжемся в очередное дерьмо по спасению мира. Проверь меня. Пожалуйста. Мы должны знать правду. Теперь эта зловещая теория о том, что сердце Эммы стало уязвимым, что магия Сторибрука больше не защищает ее. Мысль о том, что любой, даже самый незначительный удар может оборвать ее жизнь, леденила кровь в жилах Реджины. Сердце бешено колотилось в груди, задыхаясь от страха и отчаяния. Она не могла потерять Эмму. Она просто не выживет без нее. Предложение Эммы проверить эту теорию прозвучало как смертный приговор. Реджина знала, что они должны знать наверняка, но сама мысль о том, чтобы подвергнуть Эмму опасности, была невыносима. Она готова была на все, лишь бы избежать этой проверки, лишь бы сохранить Эмму в безопасности. Желание обнять ее, прижать к себе, убедиться, что она жива и невредима, жгло изнутри. Она еле сдерживалась, чтобы не сорваться, не потерять контроль, не выдать свои чувства. Она хотела коснуться ее, почувствовать ее тепло, вдохнуть ее запах, но боялась, что малейшее прикосновение может разрушить хрупкий баланс между ними. Боялась, что один неверный шаг может стать последним. И есть Лена. Которая была с ней всё это время. Она поставила её Эмму на ноги. Лена вернула её в Сторибрук и к ней. К её сыну. «Почему у меня всегда так все сложно»- горько подумала про себя Реджина. Реджина смотрела в глаза Эммы, полные решимости и в то же время – невыразимой тоски, и понимала, что стоит на краю пропасти. Ей оставалось лишь набраться храбрости и сделать шаг, надеясь, что вместе они смогут преодолеть все препятствия. -Мы должны знать наверняка, Реджина. Ты должна это сделать, - беря руку брюнетки в свою и кладя ее себе на грудь. Под подушечками пальцев она почувствовала не гладкую кожу, а след от шрама. В голове промелькнуло болезненное воспоминание – отголосок слов, оброненных вскользь, но засевших занозой под кожей. -Можно?- приглушенно спросила Реджина, в ее голосе звучала неуверенность, страх нарушить хрупкое равновесие между ними. Эмма лишь молча кивнула головой, давая разрешение. В её глазах читалась надежда, смешанная с тревогой, словно она отдавала на суд самое сокровенное. Реджина медленно расстегнула несколько пуговиц от пижамы блондинки, пальцы слегка дрожали. Каждая отпущенная пуговица обнажала все больше кожи, приближая ее к тайне, скрытой под тканью. Когда перед ее глазами появился шрам, Реджина судорожно вздохнула. Он был гораздо больше, чем она представляла, словно выжженный клеймом на белоснежной коже. Она инстинктивно провела по нему подушечками пальцев, невесомым прикосновением, словно читая тактильный текст. Каждая неровность, каждый рубец рассказывал свою историю, немую, но красноречивую. Реджина почувствовала, как ее сердце сжимается от жалости и восхищения – жалости к боли, которую перенесла эта женщина, и восхищения её силой, сумевшей выжить. Этот шрам был не просто отметиной на теле, это была карта жизни, полная потерь и побед, боли и исцеления. Еще один шрам, которых у нее было и так слишком много. И Реджина, касаясь его, чувствовала, что прикасается к самой душе Эммы. Она знала, что после этого прикосновения, после этого знания, их отношения уже никогда не будут прежними. В ее глазах плескалась смесь ужаса, неверия и… вины. Вины за то, что она когда-то сделала, за то, что когда-то навлекло на этот город проблемы, которое теперь, казалось, преследовало их по пятам. И Эмма должна была разбираться со всем тем, что наваливалось на них с завидной регулярностью. Реджина вздрогнула, словно ее саму ударило током. В ее глазах отразилось понимание. Это правда. Она почувствовала слабый, едва уловимый стук сердца Эммы, отдающийся в ее пальцах. И это был стук сердца смертного, лишенного защиты магии. Она закрыла глаза, собираясь с силами. Она не хотела этого делать, не хотела даже думать об этом, но Эмма права. Они должны знать. Она глубоко вздохнула и, открыв глаза, встретилась взглядом с бледным, полным тревоги лицом Эммы. В ее собственных глазах застыла решимость. Она сконцентрировала свою магию, направив ее поток в кончики пальцев. Легкое свечение окружило ее руку, прежде чем она положила ее на грудь Эммы, прямо над сердцем. Магия Реджины проникла в тело Эммы, ощупывая, зондируя, исследуя. Она чувствовала трепет, страх, надежду, исходящие от Эммы. И она чувствовала… уязвимость. Беззащитность. Она отвела руку, и свет магии погас. Тишина снова нависла над ними, тягучая, давящая. Женщина качнула головой, не в силах поверить. -Вытащи его, Реджина.- тихо попросила Эмма. Ей нужно было убедиться. Миллс замерла. Сказать легко, но сделать… Но Эмма смотрела на нее с такой верой, с такой мольбой в глазах, что она не могла отказать. Она знала, что это безумие, риск, игра с огнем, но ради Эммы она была готова на все. Собрав волю в кулак, она снова протянула руку, на этот раз облаченную в твердую решимость. Магия вспыхнула ярче, чем прежде, окутывая Эмму коконом серебристого света. Реджина сосредоточилась, представляя себе сердце Эммы, бьющееся под ребрами. Она ощутила его тепло, его ритм, его жизнь. И затем, с резким рывком, она потянула. Эмма вздрогнула, из ее горла вырвался приглушенный стон. Реджина увидела, как в воздухе материализуется алое сердце с черными и серебряными прожилками, как символ истории жизни Эммы, все еще бьющееся в ее ладони. Оно пульсировало жизнью, но в то же время казалось хрупким и уязвимым. Реджина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. -Вот оно, - прошептала она, ее голос дрожал. -Твое сердце, Эмма. Живое и настоящее. . Она протянула сердце Эмме, позволяя ей увидеть его своими глазами. В глазах Эммы отразился восторг, смешанный с облегчением. Она пристально смотрела на свое сердце, словно пытаясь запомнить каждую его деталь. -Оно… прекрасно, - прошептала она. -Спасибо, Реджина. -Эй мамы, вы где? -внезапно раздался голос Генри, и в следующий момент их сын появился на пороге комнаты матери, в шоке уставившись на представшую картину. -Что здесь происходит? - серьезно спросил Генри. Ма- Почему ты держишь сердце мамы? Обе женщины молчали, смотря друг другу в глаза. -Я ей все рассказала Генри, - повернув голову и посмотрев на сына, пояснила Эмма. -Что ты ей сказала? - не понял сразу Генри -Всё. Я рассказала ей все о Бостоне. Ты можешь больше не хранить этот секрет. Ее голос звучал тихо, но твердо. Генри прошел в комнату и встал возле матерей. -Хорошо. Я рад. И все-таки, почему я вижу мамино сердце у тебя в руках, ма? -Это не… это мое сердце, - тихо ответила Свон, глядя на свое бьющееся сердце. -И его пора вернуть на место. Реджина лишь молча кивнула головой с решительным вздохом, взяла сердце Спасителя и, не колеблясь ни секунды, вернула его на место, в грудную клетку. Она затаила дыхание, ожидая худшего, но ничего не произошло. Сердце просто вернулось на свое место, словно и не покидало его. Эмма облегченно выдохнула и улыбнулась Реджине. -Теперь мы знаем наверняка, - сказала она. -Я настоящая. Вдруг Генри осознал, что это сердце его мамы, которое нельзя было вырвать. Сколько раз его мать пытались лишить ее сердца и все попытки были безуспешны. Даже Коре этого не удалось. Но он же видел только, что это сердце, бьющимся в ладонях хозяйки… а это значит… это значит. – Ты беззащитна! – воскликнул Генри, и холодный пот от этого осознания окатил его. Теперь она может погибнуть в любой момент. Вот почему она так хотела поставить им с мамой Реджиной метки, вот почему она так упорно тренировалась в магии и проводила все дни и ночи с Драконом. Она готовилась, что будет беззащитна и должна была стать сильной, чтобы опять встать на защиту их, жителей Сторибрука. Но что, если они не смогут ее защитить? Страх, как ледяная волна, захлестнул Генри. Он вдруг отчетливо представил себе, как хрупка жизнь. Как легко ее оборвать. Перед глазами замелькали образы: Эмма, улыбающаяся, сражающаяся, любящая. Эмма, его мама, его спасительница. И эта мысль о том, что он может ее потерять, парализовала его. Он задыхался, словно в груди не хватало воздуха. Его переполняло отчаяние. – Эй пацан, а ну ка присядь, – заметив панику сына, твердо повелела Эмма, и, протянув руку, усадила его между собой и Реджиной. – Всё хорошо, малой. Не надо боятся. Всё будет хорошо. В конце концов вон сколько лет живут с обычными сердцами жители Сторибрука, в том числе и те, кто обладает магией. Твоя мама – яркий пример. Твой дед, хоть он и не любимец публики, – опустила шутку блондинка, – Голубая фея, Гретель и Готель, Малефисента, Лилит. – Но они не ты. Они не Спаситель! Они не моя мама! – крикнул Генри, и слезы навернулись на его глаза. В его голосе звучал такой неподдельный ужас, такая мольба, что сердце Реджины болезненно сжалось. – Как ты можешь быть так спокойна? – Мама, почему ты спокойна? – повернувшись к Реджине, воскликнул юноша, его голос дрожал от подступающего рыдания. Реджина глубоко вдохнула, ощущая, как ее собственный страх, подобно змее, пытается обвиться вокруг сердца. Страх за Эмму, за Генри, за будущее, которое могло рухнуть в одно мгновение. Но она не могла позволить себе проявить его сейчас. Генри нуждался в ней, нуждался в уверенности, в силе, которую она должна была найти в себе. Она взяла его лицо в свои ладони, заглянула в его полные слез глаза и произнесла, стараясь, чтобы каждый звук был наполнен непоколебимой верой: – Генри, послушай меня. Твоя мама – удивительная женщина. Она – Спаситель, да. Но она еще и любящая мать, невероятно сильная личность. Она не позволит ничему случиться с тобой. И я… я ни за что не позволю ей пострадать. Мы будем оберегать ее вместе. Понял? Мы – ее семья. И мы будем рядом. Всегда. Реджина обняла его крепко, прижимая к себе. Эмма присоединилась к ним, и они втроем образовали единое целое, маленький островок любви и надежды посреди бушующего океана страха. В этом объятии Генри почувствовал, как немного отступает паника. Он знал, что они говорят правду. Они будут сражаться вместе. Они будут защищать друг друга. И этого должно быть достаточно. Должно быть. ***** Они шли к библиотеке, шагая в ногу, словно две закаленные в боях союзницы. Реджина чувствовала тяжесть ответственности, ведь Лилит была важна для Эммы Если уж она ,будучи драконом , обратилась за помощью, значит, ставки высоки, и цена провала может быть непомерной. В библиотеке их встретил привычный запах старых книг. Эмма принялась осматривать полки с энциклопедиями и справочниками, в то время как Реджина углубилась в раздел древних манускриптов. Она знала, что ответы часто скрываются в позабытых знаниях, погребенных под толщей времени -Я вспомнила кое-что, – внезапно произнесла Эмма, привлекая внимание Реджины. – Когда Лилит уходила, она сказала что-то о Слезе Феникса? Реджина нахмурилась. Слеза Феникса… легендарный артефакт, обладающий невероятной силой исцеления и возрождения, упоминания о котором встречались лишь в полузабытых легендах и сказаниях. Даже произнесенное вслух, это название звучало как некая ускользающая мечта, как призрачная надежда, сотканная из пепла и света. Неужели это и есть ключ к спасению? Неужели у них действительно есть шанс? Страх, словно ледяные пальцы, сжал сердце Реджины. Вдруг это лишь мираж, жестокая игра воображения, которая приведет их в никуда? – Нам нужно найти больше информации об этом артефакте, – решительно заявила Реджина. В голосе ее звучала та уверенность, которой она отчаянно пыталась убедить себя. – Если мы поймем, что он делает и где его искать, у нас появится шанс помочь Лилит. Эмма, поищи легенды и мифы, связанные с Фениксами. Я же попробую найти упоминания о Слезе в древних гримуарах. – Хорошо, пойду еще попрошу Белль помочь с поисками, – согласилась Эмма, но мысли ее были далеко. В голове ее вновь и вновь всплывал образ Лены, ее испуганное, отстранившееся лицо. Сколько времени потребуется, чтобы Лена смогла принять ее сущность? Сможет ли она когда-нибудь увидеть в ней прежнюю Эмму, а не Спасителя, наделенного непостижимой силой? Реджина, наблюдая за удаляющейся Эммой, испытывала терзающее чувство вины. Она видела ее смятение, ее страх, которые Спасительница как обычно старалась запрятать как можно глубже. Она понимала, что бремя тайны, которое несет Эмма, может сломить даже самого сильного человека. Реджина поднялась на второй этаж, где хранились древнейшие гримуары и были тщательно защищены чарами. Она искала не заклинания, не ответы на собственные вопросы, а скорее способ унять ту тихую, ноющую тревогу, что поселилась глубоко внутри. Эта тревога была связана с Эммой, с их нежданной, невероятной связью, которая плела их судьбы в неразрывный узел. Реджина ощущала эту связь как хрупкую нить, которую необходимо было беречь, но как это сделать, она не знала. Миллс начала свои поиски, когда услышала причитающий, раздраженный голос. Голос был полон отчаяния, он вырывался из самого сердца и разносился по запыленным стенам библиотеки, словно крик о помощи в темноте. Она начала идти на голос и обнаружила Лену Лютор. Та сидела за столом, утопая в море книг. Ее лицо было бледным, глаза покраснели от усталости, а растрепанные волосы свидетельствовали о бессонной ночи. Старинные фолианты, современные научные труды, рукописные заметки – все смешалось в хаотической куче. Лена заглядывала в них, сверяясь с чем-то в ее блокноте, с маниакальным упорством перелистывая страницы, будто пытаясь собрать сложный пазл из тысяч мелких осколков. Реджина остановилась у входа в библиотеку, наблюдая за Леной. В ее сосредоточенном лице, в нервных движениях пальцев, в том, как она то и дело поправляла очки, сквозило отчаяние. Лена пыталась применить научный подход к тому, что лежало за пределами науки – к магии. Реджина знала, что это бесполезно. В движениях чувствовалась какая-то отчаянная решимость найти логическое объяснение тому, что объяснить было невозможно. Лена словно пыталась втиснуть магию Эммы в рамки научного знания, разобрать ее на составляющие, понять, как она работает. Но магия, как знала Реджина, не подчинялась законам физики или химии. Она была чем-то большим, чем просто сумма элементов. Лена вскинула голову и заметила Реджину. На мгновение в ее глазах промелькнула растерянность, затем ее сменила напряженность. - Мэр Миллс, что вы здесь делаете?" – спросила Лена, откладывая ручку. -Я могла бы задать вам тот же вопрос ,– ответила Реджина, подходя ближе к столу. -Что ищете? Лена вздохнула и провела рукой по волосам. -Пытаюсь понять Эмму. Понять, что с ней происходит, что с нами происходит. Есть же …должно быть какое-то объяснение! Реджина покачала головой. -Объяснение чему? Магии? Лена, вы же ученая, вы должны знать, что магия не поддается объяснению. Ее нельзя разобрать на атомы и изучить под микроскопом. -Но должна же быть какая-то логика! Какой-то закон, которому она подчиняется! Иначе это просто хаос, случайность, – возразила Лена. -А разве жизнь – это не хаос и случайность? – парировала Реджина. -Иногда нужно просто принять вещи такими, какие они есть. Эмма обладает магией. Я обладаю магией. И вы правильно почувствовали, что мы с Эммой связаны магически. Это факт, с которым нам нужно жить. Лена нахмурилась. -Принять? Просто сдаться и перестать пытаться понять? - Нет, не сдаться,– сказала Реджина, немного смягчившись. -Просто… пересмотреть свой подход. Не ищите объяснения в книгах. Поговорите с Эммой. Попытайтесь понять ее чувства, ее опыт. Возможно, вы найдете ответы, которые не отыщете ни в одной из ваших книг. Поверьте, это пустая трата времени. Реджина посмотрела Лене прямо в глаза, и в этом взгляде было нечто большее, чем просто дружеское участие. -Эмма нуждается в вас, Лена. Не как в ученом, который пытается ее препарировать, анализировать каждый вздох, а как в друге, в её партнерше, которая принимает ее… целиком. Со всеми этими искрами, вспышками, непонятной логикой. Перестаньте искать логику в магии, Лена. Просто… примите Эмму. -Бросьте. Вы же любите Эмму. Безумно, до дрожи в кончиках пальцев. По идее, вам выгодно, чтобы я ложанулась по-королевски и в нужный момент вы могли бы завоевать её. Только такая идиотка, как она, может не замечать ваших чувств к ней. Но в этом она не сильна,- Лена усмехнулась, вспомнив о чем-то своем. На лице промелькнула тень чего-то похожего на сожаление. -Эмма не заметит и слона в посудной лавке, все, что касается любви, особенно направленной в её сторону. Видимо, потому что не в состоянии поверить, что кто-то может ее полюбить или что она может вызвать интерес. Пока ей в лоб не скажешь, пока не выложишь все карты на стол, разжуешь и в рот положишь – она не поймет. Лена сделала паузу, сверля Реджину взглядом. -Так все-таки, повторю свой вопрос – почему вы это делаете? Говорите мне не рыться, не искать объяснения магическим способностям Эммы, а просто принять ее и жить счастливо? В чем ваш интерес? Реджина вздохнула, медленно и глубоко. В ее голосе звучала усталость и… что-то похожее на сожаление о Лене. -Послушайте, Мисс Лютор, это первый и последний раз, когда я даю вам такой совет. Видите ли, я наблюдаю Эмму с момента ее приезда в этот город , и что я точно поняла и знаю абсолютно точно,что ей нужна настоящая любовь, а не препарирование чувств. Как бы вам не хотелось это отрицать, но вот вам факт- магия Эммы основа на любви. Я говорю это не для Эммы, а для вас. Потому что вижу, как вы мучаете прежде всего её и себя, пытаясь разложить на атомы что-то, что нужно просто почувствовать, пережить всем сердцем, отдаться этому чувству, а не проверять его холодным разумом. В следующий раз… в следующий раз я, возможно, последую вашему невысказанному совету, раз вы сами для себя не поняли, нужна ли вам Эмма такая, какая она есть. А мой интерес… мой интерес в том, чтобы видеть людей, которых я …ценю и уважаю, счастливыми. Даже если это счастье не со мной. В конце концов она мать нашего сына, опять же нравится вам или нет. И я хочу чтобы она была счастлива и спокойна. Голос Реджины стал холоднее, в нем появилась сталь, которую Лена хорошо знала. Внутри клокотала невысказанная нежность, желание защитить Эмму от всего мира, но она знала, сейчас это не нужно. -И не испытывайте мое терпение, Лена. Потому что, как вы справедливо заметили, я вполне могу преследовать собственные корыстные цели. И тогда вы познаете цену этой ошибки, уверяю. Лена молчала, прожигая Реджину взглядом. В ее голове, словно в центрифуге, бешено крутились мысли. Реджина, отчаянно любящая Эмму, советует ей, Лене, принять эту любовь, а не копаться в ее природе? Абсурд! Или… Лена прикусила губу, отгоняя навязчивую мысль, которая настойчиво пыталась пробиться в сознание. Может быть, Реджина права? Может быть, она действительно слишком зациклилась на рациональном объяснении чувств, упустив нечто важное, скрытое в самой сути магии и любви? -Что ж, - Лена наконец прервала затянувшееся молчание, - спасибо за совет. Ценю вашу… откровенность. В голосе прозвучала напускная ирония, но Реджина, казалось, не обратила на нее внимания. Она просто кивнула, давая понять, что разговор окончен. Лена чувствовала, как нарастает раздражение - она не привыкла, чтобы ее так легко ставили на место. Но что-то внутри подсказывало, что сейчас лучше отступить. Она встала, бросив последний взгляд на Реджину. В глазах той по-прежнему плескалась усталость и грусть, но теперь к ним прибавилась решимость. "Не испытывайте мое терпение, Лена," - эхом отозвались в голове ее слова. Да, Реджина умела быть опасной, и Лена это прекрасно осознала сейчас. Но сейчас опасность исходила не от ее магии, а от ее чувств, от ее готовности защищать Эмму любой ценой. Покинув спешно библиотеку, Лена ощутила странную опустошенность. Она всегда считала себя непоколебимой, рациональной и независимой. Но сейчас, после этого разговора, в ее уверенности появилась трещина. Слова Миллс, словно ядовитый сок, просочились в ее броню, заставив ее усомниться в правильности выбранного пути. Может быть, пришло время остановиться и действительно попробовать просто… почувствовать? Лена глубоко вздохнула, глядя на солнце. В его лучах мир казался совсем другим, более мягким и теплым. И на мгновение Лютор показалось, что она видит в этом свете отражение той самой магии, которую она так отчаянно пыталась объяснить. Магии, которая жила в Эмме, в Реджине, и в этом городе. Лена шла по улицам, стараясь не думать о произошедшем. Каждый ее шаг отдавался гулким эхом, словно насмехаясь над ее растерянностью. Она всегда гордилась своим умением анализировать ситуации, раскладывать их на составляющие, находить логические объяснения. Но сейчас логика, казалось, бессильна. Чувства, которые она испытывала к Эмме, были сложны, многогранны и совершенно не поддавались рациональному объяснению. И Реджина, с ее искренней, почти фанатичной преданностью Эмме, внесла в эту неразбериху еще больше смятения. Придя домой, Лена первым делом налила себе бокал вина. Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Образ Реджины стоял перед ней, ее глаза, полные боли и решимости. Лена понимала, на что готова Реджина ради Эммы. И это понимание не только пугало, но и вызывало какое-то странное уважение. Она считала Реджину своим противником, безумно ревновала к ней. И как оказалось не зря. Но теперь она видела в ней не только врага, но и возможно союзника, пусть и невольного. Она встала и подошла к окну. Она представила себе Эмму. Ее смех, ее глаза, полные жизни и света. Она вспомнила, как впервые увидела ее, как ее поразила ее непосредственность и открытость. Тогда Лена еще не понимала, что эта встреча изменит ее жизнь навсегда. Она закрыла глаза, пытаясь удержать в памяти ее образ, почувствовать ее присутствие. Внезапно в дверь позвонили. Лена вздрогнула от неожиданности. Она не ждала никого. С трудом подавив тревогу, Лена направилась к двери и посмотрела в глазок. На крыльце стояла Эмма. Лена почувствовала, как сердце бешено заколотилось в груди. Она медленно открыла дверь. Эмма стояла, опустив глаза. В ее взгляде читалась какая-то растерянность и неуверенность. -Эм привет. Реджина сказала, что встретила тебя в библиотеке. Я искала тебя там, когда поняла, что ты ушла, и даже не поздоровалась со мной. - тихо произнесла она. Лена молча смотрела на нее, не зная, что сказать. Все слова, которые она хотела произнести, внезапно вылетели из головы. Эмма подняла глаза и посмотрела прямо на Лену. В ее взгляде было столько боли и …разочарования, что Лена испугалась. Лена не могла отвести взгляд. Казалось, время застыло, и они стояли друг напротив друга в вечной тишине, разделенные невидимой стеной. Лена чувствовала, как внутри нее поднимается волна отчаяния, но она не могла найти в себе силы что-то сказать или сделать. Эмма сделала шаг вперед, и Лена невольно отступила. Небольшая дистанция, образовавшаяся между ними, казалась огромной пропастью. Напряжение между ними чувствовалось физически. – Я… Я прошу прощения, – продолжила Эмма, сделав шаг назад. – Мне действительно очень жаль. Я не подумала, как это может быть для тебя сложно и тяжело. Во время боя… все происходит так быстро. Я просто действовала по велению сердца, это для меня уже так же естественно как дышать, спать, есть. Я просто забыла, что для тебя это совершенно новый мир. – Спасибо, что понимаешь, – прошептала Лена, и в ее голосе слышалась усталость. – Я… Мне пытаюсь это переварить. Честно. Я работаю над этим. – Я знаю. Лена сделала неопределенный жест рукой в сторону дома. – Заходи. Может, выпьем чаю и поговорим? Эмма покачала головой. – Нет, Лена. Спасибо, но нет. Тебе нужно побыть одной. Подумать обо всем спокойно. А мне… Мне тоже нужен перерыв. Я устала от того, что никогда не знаю,чем для меня обернется та или иная фраза, действие…ты постоянно меня отталкиваешь, выгоняешь. Я не могу так, милая. Я хочу чтобы ты разобралась в себе окончательно и приняла решение. Где мое место в твоей жизни, и есть ли оно там вообще? А если я сейчас зайду…Мы же знаем чем это закончится, верно? -грустно улыбнувшись спросила Эмма. Мы опять займемся великолепным сексом и все опять будет повторяться. Мы ссоримся, ты меня выгоняешь, примирительный секс, и так по кругу. Мы обе должны разобраться и быть наконец взрослыми. Мне тоже нужно время. Время, чтобы понять, где мое место в твоей жизни, и есть ли оно там вообще. Она сделала глубокий вдох, стараясь сдержать слезы. — Я всегда буду рядом, Лена. Всегда готова прийти на помощь, если ты позовешь. Но сейчас… сейчас я просто уйду. Дам тебе пространство, которое тебе так необходимо. И себе тоже. С этими словами Эмма развернулась и ушла не оборачиваясь, оставив Лену стоять одну, окруженную тишиной и терзаемую противоречивыми чувствами. Каждый шаг Эммы отдавался эхом в ее сердце, напоминая о том, что она рискует потерять самое важное, что у нее было. Лена смотрела ей вслед, пока фигура Эммы не растворилась. Ее уход оставил зияющую пустоту, холодную и всепоглощающую. Она не могла сдвинуться с места, парализованная смесью вины, страха и невыносимой тоски. Слова Эммы, каждое из которых звучало словно приговор, эхом отдавались в голове, разрывая сердце на части. "Где мое место в твоей жизни, и есть ли оно там вообще?" . Вопрос, который Лена боялась задать самой себе, теперь прозвучал вслух, обнажая шаткость их отношений. Она знала, что Эмма права. Она металась, отталкивая ее, когда та пыталась приблизиться, и в то же время отчаянно нуждалась в ее присутствии. Слезы бесконтрольно хлынули из глаз, обжигая щеки. Боль, копившаяся внутри, вырвалась наружу потоком рыданий. Лена упала на колени, не в силах больше сдерживать себя. Она осознала, как сильно ранила Эмму своим эгоизмом и страхом.