Сoniunctio Оppositorum

Малефисента, ощущая кожей ту всепоглощающую, молчаливую агонию, что сковала Реджину, отступила в тень. Каждое движение давалось с трудом, будто она несла на своих плечах вес всего мира. В комнате, пропитанной запахом крови, магии и отчаяния, осталась лишь королева и ее безмолвная ноша – хрупкое тело Спасительницы, еще недавно пышущее жизнью. Слова, утешения, любые проявления сочувствия казались кощунственными в этом святилище утраты. За дверями, словно призраки, маячили фигуры, объединенные общей тревогой и надеждой, умирающей с каждой секундой. Лилит, с ее застывшим, непроницаемым лицом, на котором, однако, угадывалась тень страдания. Руби, с ее обычно диким и свободным взглядом, теперь полным мольбы и страха. Дэвид, отец Эммы, чье лицо превратилось в маску, скрывающую бушующий внутри шторм. Гномы, с их согбенными спинами и потухшими взорами, и феи, чьи крылья, кажется, утратили свой блеск, словно в предчувствии грядущего бедствия. Все они ждали. Верили, что вот-вот откроется дверь, и Эмма, их Спасительница, выйдет к ним с улыбкой, знаменующей победу над злом. Но вместо нее появилась Малефисента. В ее глазах, обычно холодных и отстраненных, плескалась невыразимая скорбь. Голос, лишенный привычной силы и властности, прозвучал тихо, но пронзительно, как похоронный колокол: "Сердце Спасительницы… не выдержало. Нагрузка трансформации, раны… все это оказалось слишком тяжким бременем. Она скончалась". Услышав эти слова, Дэвид словно провалился в ледяной туман. Мир вокруг перестал существовать. Раны, зажившие было, вновь открылись, кровоточа с новой силой. Он не мог, не хотел верить. Инстинктивно, подчиняясь зову отца, он ворвался в комнату, игнорируя предостерегающие возгласы. То, что он увидел, будет преследовать его кошмарами до конца дней. Реджина, словно окаменевшая, сидела на полу, держа на коленях тело Эммы. Ее движения были медленными, механическими – она тихо раскачивалась из стороны в сторону, будто убаюкивала ребенка. Глаза королевы, когда-то излучавшие властную искру, были пусты и бессмысленны, отражая лишь бездонную пропасть горя. Весть, страшнее любой самой темной магии, молниеносно пронеслась по дому драконов. Крики отчаяния, полные невыносимой боли, эхом разнеслись по коридорам. Надежда, которая давала им силы бороться, жить, любить, рухнула, как карточный домик, похоронив под своими обломками их веру в светлое будущее. Грянул час мрака, час отчаяния, час, когда мир, казалось, потерял всякий смысл. Наступила эпоха скорби, и только время покажет, смогут ли они выжить в этой кромешной тьме, найдут ли в себе силы двигаться дальше, неся в своих сердцах вечную память о Спасительнице, отдавшей свою жизнь ради их спасения. В тишине, воцарившейся после разрывающего душу крика, слышалось лишь приглушенное дыхание тех, кто еще не осмелился поверить в случившееся. Лилит, обычно дерзкая и невозмутимая, опустилась на колени, беззвучно сотрясаясь от рыданий. Руби, потерявшая дар речи, прижалась к стене, словно пытаясь раствориться в ней, избежать невыносимой реальности. Гномы, сплоченные верой в добро и справедливость, обнялись, словно пытаясь удержать друг друга от падения в бездну отчаяния. Феи, чьи крылья когда-то озаряли мир надеждой, теперь обмякли, лишенные волшебства и веры в чудо. Дэвид, не отрывая взгляда от безжизненного тела дочери, медленно подошел к Реджине. Он видел боль в ее пустых глазах, боль, которая зеркально отражала его собственную. Без слов, он опустился рядом, коснувшись холодной руки Эммы. Он не винил Реджину, он знал, что она отдала все, чтобы спасти мир, чтобы спасти его дочь. Но цена оказалась непомерно высокой. В комнате царила гнетущая атмосфера скорби и отчаяния. Время словно остановилось, замерло в ожидании чего-то, чего никогда не произойдет. Спасительница не вернется, ее улыбка больше не озарит их мир, ее смех больше не наполнит их сердца радостью. Они потеряли не просто Эмму, они потеряли надежду, опору, веру в лучшее. Дэвид, глядя на бездыханное тело дочери и на Реджину, склонившуюся над ней в безмолвном горе, вдруг понял. Это проникло сквозь толщу отрицания, сквозь броню неприязни, которой он так долго ограждал себя от понимания правды. Они любили друг друга. Что Реджина любила его дочь, а его дочь, Спасительница, любила Реджину, бывшую Злую королеву. И дело было не только в благодарности за жертву, не только в чувстве долга или союзничестве перед лицом общего врага. Это была любовь. Глубокая, истинная, всепоглощающая. Он видел это сейчас в каждой линии лица Реджины, в той нежности, с которой она касалась холодной щеки Эммы, в той бездонной печали, что отражалась в ее глазах. Он вспомнил моменты, которые раньше казались незначительными, случайными. Как Реджина всегда следила за безопасностью Эммы, как защищала ее от опасностей, зачастую рискуя собственной жизнью. Как они вместе работали над решением проблем, находя компромиссы и опору друг в друге. Как они смеялись, как поддерживали друг друга в трудные минуты. Он вспомнил их споры, яростные и непримиримые. Но даже в этих спорах, сквозь клубы злости и обиды, проглядывала искра – искра заботы, искра беспокойства друг о друге. Они боролись, потому что им не было все равно. Потому что они боялись потерять связь, которую так трудно обрели. Видение прошлого вдруг прояснилось, словно пелена спала с глаз. Он вспомнил, как Эмма менялась рядом с Реджиной. Как становилась более мягкой, более терпеливой, более понимающей. Как бывшая сирота, выросшая на улицах, обретала в Реджине не только союзника, но и друга, наставника, возлюбленную. Теперь, когда было слишком поздно, он видел всю глубину их связи, всю силу их любви. Он видел, что они были половинками одного целого, двумя частями одной души. И эта осознание пронзило его сердце острой болью, болью потери, болью сожаления о том, что он не разглядел этого раньше. Реджина подняла голову, ее глаза были полны слез. Она смотрела на Дэвида с мольбой, с надеждой на понимание. И в этот момент Дэвид увидел в ней не Злую королеву, а просто женщину, потерявшую свою любовь. Женщину, чье сердце разбито на осколки. Женщину, заслуживающую сострадания. Он подошел к ней, опустился на колени рядом с телом Эммы и обнял Реджину. В этом объятии не было осуждения, не было упрека. Только боль, только сочувствие, только понимание. Две сломленные души, объединенные горем, оплакивали утрату, которую ничто не могло восполнить. И в этот момент Дэвид, наконец, принял правду. Эмма и Реджина любили друг друга. И их любовь была настоящей. Дэвид замер, уставившись на тело дочери,которое по прежнему было на руках Реджины. В голове бешено крутились обрывки воспоминаний: магия, разделенное сердце. И вдруг его словно ударило током. -А почему… почему мы не можем сделать это снова?,- выпалил он, поворачиваясь к Реджине. -Что? -Разделить сердце! Как ты сделала со мной и Белоснежкой! Надо просто разделить сердце пополам. Реджина словно сквозь туман отвечает, что Крюк давно мертв, Лена не здесь, и очень сомневается, что Мисс Лютор пошла бы на такое. Тогда Дэвид заставил Реджину посмотреть ему в глаза и сказать, что он понял, что они любили друг друга… даже если они отрицают это. У Реджины бьется мысль, что, возможно, этот идиот Чарминг и не такой уж и идиот, и она может попробовать разделить свое сердце с Эммой. В голове Реджины заметалась мысль. Разделить сердце ради любви… Это казалось безумием, но… Эмма. Ее Эмма. Может быть, существует способ. Может быть, стоит попробовать. Секунду она молчала, погруженная в свои мысли. -Возможно, - наконец прошептала она, глядя в его глаза. -Возможно, ты и прав. Возможно, стоит попробовать… Позови срочно Малефисенту! Дэвид подскочил и тут же понесся к двери. Резко раскрыв ее, он тут же увидел Малефисенту . Не находя слов, он просто схватил её за руку и потащил обратно к телу Эммы. Дэвид, задыхаясь, сбивчиво объяснил: -Реджина… Мы… мы хотим разделить ее сердце. Пополам! Одну половину… в Эмму. Малефисента вскинула бровь, наблюдая, как лицо Дэвида искажает гримаса надежды и вместе с тем – ужасающая боль. Он продолжал, словно оправдываясь: -Со мной и со Снежкой это сработало! Любовь разделила наши сердца, и мы остались живы! Мы… мы думали, что это поможет Эмме! В глазах Малефисенты плеснулась ярость. -Ты и правда идиот, Чарминг! Ты что полагаешь, что магия работает по схеме? Что сердце – это просто орган, который можно разделить и пересадить, как гнилой плод? Она сделала шаг вперед, и словно прожигала взглядом Дэвида. -То, что сработало с вами и Белоснежкой, – исключение, а не правило! Это произошло, потому что вы предназначены друг другу! Ваша любовь – сама судьба! А это… то, что вы собираетесь сделать с Реджиной… это рискованная игра. Это работает только в одном случае: если Реджина и Эмма связаны самой сильной и чистой любовью, какая только возможна. Если они – истинная любовь друг друга. Тишина стала давящей. Надежда в глазах Дэвида начала меркнуть, уступая место отчаянию. -Иначе… что случится? – прошептал он, боясь услышать ответ. Малефисента склонила голову. -Иначе… Реджина просто погибнет. Сердце, разлученное со своей истиной половиной, увянет. И вместе с ним – Реджина. В ее голосе не было злорадства, только сожаление. Горе Дэвида стало почти ощутимым, обжигающим, как пламя. Он осознал, что, пытаясь спасти Эмму, они могут убить Реджину. Вера в счастливый исход пошатнулась, оставив зияющую пустоту. -Дэвид, оставь нас наедине с Мэл,- раздался внезапно твердый голос. -Что? Но почему? Я сказала, оставь меня наедине с Мэл! Живо! ,- сверкая непоколебимым взглядом приказала Реджина.- Сейчас же! В повисшей тишине было слышно лишь сбивчивое дыхание Дэвида. Он смотрел на Реджину, пытаясь прочесть в её глазах хоть малейший намек на то, что происходит. Лилит и Руби, с бледными лицами и полными слез глазами, потянули его за рукав. Они чувствовали, что что-то не так, что Реджина что-то задумала, и это "что-то" наполнено отчаянием. Дэвид, сломленный словами Малефисенты и непреклонным взглядом Реджины, медленно попятился к двери. Не произнеся ни слова, словно боясь нарушить хрупкий баланс момента, они покинули комнату, оставив Реджину и Малефисенту в зловещем одиночестве. Дверь с тихим щелчком закрылась, отрезая их от внешнего мира. В комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Обе женщины неподвижно стояли, глядя друг на друга. Между ними словно пролегла невидимая пропасть, заполненная воспоминаниями о былой дружбе, предательстве и боли. Сейчас это была не колдунья и и не бывшая Злая королева, а две женщины, связанные общим прошлым и стоящие перед невозможным выбором. Реджина сделала шаг вперед. В ее глазах сейчас плескалось отчаяние. Это был взгляд загнанного в угол зверя, готового на все, лишь бы спасти ту, которую любит. Она смотрела на Малефисенту, старую подругу, союзницу в тёмные времена, и в глубине души надеялась на отголосок былой связи, на искру понимания и сострадания. Ни слова не было произнесено, но в её взгляде читалась мольба, отчаянная просьба о помощи. Реджина безмолвно умоляла вырвать её сердце, разделить его пополам и поместить частичку в Эмму. В её глазах отражались боль, жертвенность и, возможно, слабая надежда на то, что любовь, о которой говорила Малефисента, всё-таки существует. Надежда, что её любовь к Эмме, какой бы сложной и противоречивой она ни была, сможет спасти обеих. Малефисента, в свою очередь, внимательно изучала Реджину. Она видела ту боль, которую Реджина пыталась скрыть под маской королевы, ту пустоту, которую ничто не могло заполнить. И теперь, стоя перед лицом возможной смерти, Реджина просила её об одолжении, о жертве, которая могла стоить ей всего. В глазах Малефисенты отразилась сложная гамма чувств: удивление, сочувствие, сомнение и старая, почти забытая нежность. Решение, которое ей предстояло принять, было ужасным, непостижимым. С одной стороны –возможная смерть Реджины, с другой – потенциальный шанс спасти Эмму. Но что, если их усилия окажутся напрасными? Что, если всё это лишь безумная затея, обреченная на провал? Эти вопросы безмолвно терзали её душу, пока она смотрела в отчаянные глаза Реджины, в глаза, молящие о чуде. Малефисента медленно кивнула, ее взгляд смягчился, и она сделала шаг навстречу Реджине. В ее движениях не было колдовской грации, лишь грубая усталость и принятие судьбы. -Ты просишь невозможного, Реджина, – прошептала она, голос ее дрожал, – Разделить твое сердце… это равносильно самоубийству. Ты уверена, что готова к этому? Реджина горько усмехнулась. -У меня есть выбор? Эмма… она важна для меня. Я не могу без нее. Просто не могу и всё. Если для этого нужно отдать мое сердце, значит, так тому и быть. В ее голосе звучала сталь, но Малефисента видела, как сильно Реджина боится. Боится боли, боится неизвестности, но больше всего боится потерять Эмму. Малефисента протянула руку и коснулась щеки Реджины. -Я помню ту девочку, которой ты когда-то была, – сказала она тихо, – Ту, которая мечтала о любви и счастье. Мне жаль, что жизнь обошлась с тобой так жестоко. Затем, отстранившись, она произнесла более твердым голосом: -Хорошо. Я сделаю это. Но помни, Реджина, это может не сработать. Магия сердца непредсказуема. Реджина закрыла глаза, чувствуя, как влага собирается под веками. -Я знаю. Но я должна попробовать. Она открыла глаза и посмотрела на Малефисенту с благодарностью. -Спасибо, Мэл. За все. Малефисента кивнула, скрывая боль в глазах за маской непроницаемости. Ее губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но промолчала, боясь нарушить хрупкий момент. Она знала, что Реджина понимает всю опасность. Разделить сердце – это не просто хирургическая операция, это магия, затрагивающая саму суть существования. Это риск потерять себя, стать лишь тенью прежней личности. Но она уже сделала свой выбор, и Малефисента не могла отказать ей. Не сейчас. Не тогда, когда в глазах Реджины горел такой отчаянный огонь надежды. -У тебя есть шкатулка для…? - Миллс не смогла закончить предложение, слова застряли в горле, словно комок боли. Ее голос дрожал, как осенний лист на ветру. -Конечно, - с пониманием ответила Малефисента, ее голос был полон сочувствия. Она понимала, что Реджине сейчас невыносимо тяжело. Через мгновенье на её руках появилась искусно украшенная шкатулка, предназначенная для хранения сердца Спасительницы. Она была сделана из темного дерева, с серебряными вставками, и казалась холодной на ощупь. Собравшись с духом, Реджина опустилась к телу Эммы. Ее пальцы дрожали, когда она закрыла глаза. Вдох. Выдох. Еще один. И, с тихим стоном, она погрузила свою руку в грудь блондинки, извлекая её сердце. Реджина вновь держала в руках сердце с черными и серебряными прожилками, но в этот раз оно уже не билось. Не трепетало жизнью. Оно было полностью серебряным с черными прожилками, словно выкованное из лунного света и теней, а не алым, как в прошлый раз. -Как будто не настоящее, словно огромный драгоценный камень- прошептала Реджина, ее голос был едва слышен. Она бережно переложила сердце Спасительницы в шкатулку, словно боясь разбить хрупкую надежду. -Это сердце дракона, - тихо ответила Малефисента, ее взгляд был полон печали.-Красивое. Реджина смотрела на шкатулку, словно видела в ней отражение собственной души. Красивое, но холодное и сломленное. Малефисента делала приготовления к обряду. Расставляла свечи, шептала слова заклинания, собирала травы для зелья. Реджина не отвлекала. Она знала, что Мэл нужно собраться и подготовится, сконцентрировать всю свою магию. Время тянулось мучительно медленно. Она склонилась вновь над Эммой, и прошептала: -Помнишь, я говорила тебе не сметь бросать меня? Ты нарушила данное мне обещание, Мисс Свон. Но ты же знаешь, что меня не просто так называли Злой Королевой и повелительницей сердец? Тебе не избавиться от меня, Эмма. Я слишком тебя люблю. И наш сын ждет нас. Так что будь сильной, и вернись ко мне. Реджина нежно поцеловала веки блондинки, ее губы дрожали от горя. Она гладила Спасительницу по голове, перебирая мягкие пряди волос, продолжая шептать на ухо всякие нежности, на которые только была способна её истерзанная душа. Слова любви, обещания, мольбы, надежды – все смешалось в единый поток отчаяния. Она рассказывала о том, как скучает по ее улыбке, по ее смеху, по ее прикосновениям. Она говорила о Генри, об их будущем, о том, как они будут счастливы вместе. Она цеплялась за каждую возможность вернуть Эмму, не желая мириться с потерей. Слезы текли по ее щекам, падая на безжизненное лицо Спасительницы. -Вернись ко мне, Эмма. Пожалуйста, вернись… — Все готово, — пророкотала Малефисента, ее голос, как всегда, был полон мрачной силы. Она наблюдала за Реджиной, чье лицо, обычно такое властное и надменное, сейчас было лишь маской безмолвного согласия. Реджина молча кивнула. Один короткий, почти незаметный жест, выдававший ее решимость. Она приблизилась к Колдунье, приняла из ее рук скляницу с темной, мерцающей жидкостью. Зелье текло по ее горлу, оставляя привкус горьких трав и призрачных надежд. Глаза Реджины встретились с глазами Малефисенты, в них плескалось отчаяние, но и непоколебимая готовность. Действие зелья ощущалось почти сразу. Сердце забилось быстрее, в венах запульсировала магия, подготавливая ее тело к немыслимому. Реджина закрыла глаза, позволяя боли и страху отступить, оставив место лишь ледяному спокойствию. Малефисента не колебалась. Ее рука, облаченная в перчатку из драконьей кожи, скользнула в грудь Реджины, Злой Королевы, рассекая плоть так легко, словно это был шелк. В тишине повисла лишь сухая констатация факта. Затем – рывок, и в руке Малефисенты оказалось сердце. Багряное, трепещущее, оно казалось слишком маленьким, слишком хрупким, чтобы вместить всю ту тьму что когда-то управляла ей и силу, что таилась в Реджине. Реджина смотрела на Малефисенту с мольбой, ее губы беззвучно шептали имя Эммы. Малефисента вложила половину сердца в ладонь Реджины. Ее пальцы дрожали, когда касались холодной поверхности. – Это твое, – прошептала она, ее голос был хриплым от напряжения. – Твоя часть. Живи с ней. И, не дожидаясь ответа, погрузила половину сердца в грудь Реджины. Реджина вздрогнула, ее тело пронзила волна боли и… чего-то еще. Чего-то теплого и живого. Она задыхалась, но в ее глазах появилась искра. Спустя мгновение глаза Реджины закрылись. – Прими этот дар, Спасительница, – прошептала Малефисента и, с нежностью, граничащей с отчаянием, погрузила вторую половину в грудину Эммы. Вокруг воцарилась тишина. В этот момент, не выдержав долгого ожидания, ворвались Дэвид, Лилит, Руби, феи, гномы, Аврора с Мулан. Их лица были искажены тревогой и страхом. Перед ними предстала картина лежавших рядом Спасительницы и Злой королевы. Реджина держала Эмму за руку, их пальцы были переплетены. В этом хрупком объятии чувствовалась такая сила, такая близость, что у многих перехватило дыхание. Малефисента стояла над ними и наблюдала. Ее лицо было непроницаемым, но в глубине глаз таилась буря эмоций. – Что тут происходит? – прорычала Руби, ее когти слегка выдвинулись. – Малефисента, объяснись! – потребовала Аврора, ее голос дрожал от гнева и страха. Мулан достала меч. Лезвие блеснуло. Она не понимала, что произошло, но картина не давала ей повода думать о чем-то хорошем. Ее взгляд метился между Малефисентой и лежащими на земле женщинами. – Она… это она сделала, да? – потрясенно проговорил Дэвид, его лицо посерело от ужаса. – Да, – коротко ответила Малефисента, не отрывая взгляда от Эммы и Реджины. – Да что тут происходит? – потребовала Мулан, крепче сжимая рукоять меча. Голос ее был полон угрозы. – Опусти оружие, Мулан, – не отведя взгляда от Эммы и Реджины, потребовал Прекрасный. В его голосе звучала сталь, но в глазах плескалась надежда. Он боялся поверить в то, что видел, боялся разрушить хрупкое равновесие, возникшее между тьмой и светом. Малефисента медленно повернулась к прибывшим. В ее взгляде не было ни раскаяния, ни страха – лишь усталость и какая-то торжественная решимость. Она подняла руку, призывая к тишине. – Я дала им шанс, – произнесла она, ее голос звучал тихо, но отчетливо, перекрывая шепот ветра. – Шанс, который они заслужили. Вдруг, Эмма судорожно вздохнула и открыла глаза. Её взгляд был затуманен пеленой забытья, но сквозь неё медленно пробивалась искра узнавания. Голова раскалывалась, тело словно пролежало под прессом. Слабым движением она коснулась щеки Реджины, лежащей рядом, её лица, такого бледного и безмятежного. В голове бились обрывки воспоминаний, но ясной картины произошедшего не было. – Что… что случилось? – прошептала Эмма, ее голос был слабым и хриплым, словно после долгого молчания, но в нём чувствовалась жизнь, тонкая нить, связывающая её с этим миром. Она медленно, словно в тумане, переводила взгляд с Реджины, лежащей подле неё с закрытыми глазами, на Малефисенту, застывшую с непроницаемым выражением лица, на Дэвида, чьи глаза были полны слез и надежды, и на остальных друзей, стоящих полукругом и смотрящих на неё с нескрываемым удивлением. В их взглядах читалась смесь шока, облегчения и какой-то нерешительности, будто они боялись спугнуть хрупкое чудо. – Что… что происходит? – вновь повторила свой вопрос Спасительница, пытаясь приподняться на локте, но слабость не позволила ей этого сделать. – Почему Реджина без сознания? Почему у вас всех такие лица? Друзья стояли и сами не до конца понимали происходящее. Буквально час назад Малефисента сообщила им, что Спасительница умерла. Они только что оплакивали её, пытались понять, как им жить дальше, а вот сейчас она смотрит на них, воскресшая, живая. Ничего не понимающая, бледная, удивленная, но живая. Они смотрели на нее, как на чудо света, как на доказательство того, что надежда не умирает последней. Реджина по-прежнему не двигалась. Эмма повернулась к ней, и страх начал просачиваться в её ослабленное сознание. Она провела кончиками дрожащих пальцев по её холодной щеке, по темным, растрепавшимся волосам, пытаясь почувствовать хоть малейший признак жизни. – Эй, Реджина, что с тобой? Проснись! – тихо позвала она, но ответа не последовало. – Почему она не приходит в себя? – стараясь спрятать панику в голосе, спросил Дэвид, опускаясь на колени рядом с Миллс и дочерью. В его взгляде боролись отчаяние и робкая надежда. Он боялся поверить в то, что Эмма вернулась, но еще больше боялся, что Реджина заплатила за это слишком высокую цену. – Да кто-нибудь может сказать, что здесь происходит? – чуть окрепшим голосом поинтересовалась блондинка, ощущая нарастающее беспокойство. Дэвид не находил слов. Он смотрел на Эмму и лишь молча гладил ладонью её волосы, обнимал её лицо, словно убеждаясь, что она реальна. Слёзы продолжали катиться по его щекам, смешиваясь с улыбкой облегчения. – Господи, она смогла, она смогла, – лишь прошептал он, переводя взгляд на Миллс, по-прежнему не приходящую в себя, и сердце его сжалось от неясного предчувствия. Малефисента шагнула вперед, ее лицо смягчилось. – Она отдала часть своего сердца тебе, – пояснила она. – Разделила его между вами двумя. -Но зачем? Я не понимаю -Ты умерла Спасительница. Твое сердце не выдержало нагрузок трансформации и ранений, полученных в бою. Ты была мертва, - тихо ответила женщина. Смысл сказанного медленно доходил до сознания Свон. Эмма, собрав последние силы, попыталась поднять Реджину. – Реджина, пожалуйста, проснись! – молила она, не обращая внимания на слова Малефисенты. Её пальцы судорожно искали пульс на шее королевы. – У неё нет пульса! – в ужасе воскликнула она, её глаза наполнились слезами. Она прижала ухо к её груди, пытаясь услышать хоть малейший звук сердца. Тишина. Только тишина, давящая на перепонки своей неотвратимостью. -Почему….почему я очнулась , а она нет? Я не понимаю, —растерянно спрашивала Эмма. Голос ее дрожал, а в глазах плескался немой вопрос, обращенный ко всем и ни к кому одновременно. Почему она, Спасительница, вернулась, а Реджина, расплачивается за это своей жизнью? Неужели справедливость в этом мире окончательно утрачена? -Видимо ей требуется больше времени, - ответила Малефисента, опускаясь к Реджине и щупая пульс. В ее голосе звучала какая-то натянутая неубедительность, словно она пыталась скрыть правду, которую сама боялась произнести вслух. Она чувствовала, как магия покидает тело Реджины, растворяясь в воздухе, как последняя искра гаснет в темном пламени свечи. Голубая фея, до этого стоявшая чуть в стороне, тихо подошла к Эмме и положила руку ей на плечо. В ее глазах плескалась печаль, но вместе с тем и какая-то глубинная мудрость, которой, казалось, подвластно все сущее. – Милая, – проговорила она, голос ее звучал мягко и утешающе, – Реджина отдала тебе больше, чем просто часть своего сердца. Она отдала тебе жизнь. Эмма, обессиленная, склонилась над Реджиной. Каждая клетка её тела кричала от боли и усталости, но она не могла сдаться. Руки, дрожащие от напряжения, с силой надавливали на грудь Реджины, пытаясь вернуть её к жизни. Раз, два, три… дыхания не было. Глаза Эммы, полные слез, умоляли, но Реджина молчала. Заметив её отчаяние, Дэвид подошел ближе. Его лицо было полно скорби, но в глазах горела решимость. Он опустился на колени рядом с Эммой, и они вместе начали делать искусственное дыхание, сменяя друг друга. Каждый вдох, каждое надавливание были наполнены надеждой и ужасом. Малефисента, обычно сдержанная и гордая, стояла рядом, её лицо исказилось от боли. Она чувствовала связь с Реджиной, понимала её жертву. Собрав всю свою магическую силу, она направила поток энергии прямо в сердце Реджины, надеясь зажечь в нём искру жизни. Но магия не сработала. Реджина оставалась неподвижной, словно уснула вечным сном. Эмма, больше не в силах сдерживаться, прильнула к губам Реджины, целуя её с отчаянной любовью. Это должен был быть поцелуй истинной любви, поцелуй, способный разрушить любое проклятие, воскресить из мертвых. Но ничего не произошло. Губы Реджины оставались холодными и безжизненными. Эмма вздрогнула, словно ее ударили в самое сердце. Она вдруг осознала всю глубину жертвы Миллс. Реджина, вечная злодейка, всегда ставила интересы других выше своих собственных, даже если это стоило ей жизни. И теперь, когда Эмма была жива, Реджина ушла, оставив ее с грузом вины и благодарности. – Нет… нет, этого не может быть, – прошептала Эмма, отказываясь верить в происходящее. Она снова прижалась к груди Реджины, пытаясь услышать хоть какой-то звук, хоть малейший признак жизни. Но в ответ лишь тишина, звенящая и беспощадная. Отчаяние захлестнуло её с головой. Эмма обняла Реджину, прижимаясь к её холодному телу, словно пытаясь согреть её своим теплом. – Реджина, пожалуйста, вернись, – молила она сквозь слезы. – Я не могу без тебя. Ты мне нужна. Мы нужны друг другу. Не оставляй меня. С каждым словом, вырвавшимся из её уст, надежда, казалось, угасала. Голос Эммы дрожал, а слезы текли не переставая, орошая бледное лицо Реджины. Она понимала, что время неумолимо уходит, и каждая секунда, проведенная в бездействии, лишь приближает неотвратимое. Но Эмма не могла сдаться. Она не могла позволить Миллс просто исчезнуть из её жизни, не попробовав сделать все возможное, чтобы вернуть ее. Собрав остатки сил, Эмма оторвалась от неё. В глазах её горел огонь решимости, сквозь пелену горя. – Я верну тебя, Реджина, – твердо произнесла она, обращаясь в пустоту. – Я обещаю. Я найду способ. Я не позволю тебе уйти. Она обвела взглядом собравшихся. Дэвид стоял, опустив голову, его лицо выражало глубокую скорбь. Малефисента хранила молчание, её взгляд был полон сочувствия. Эмма знала, что они разделяют её боль, но сейчас ей нужно было действовать. – Мне нужно в Сторибрук, – сказала она, её голос звучал теперь тверже. – Там может быть что-то, что поможет ей. Пожалуйста не задавайте вопросов. Сейчас я исчезну вместе с ней. Мы будем с Сторибруке. Вы остаетесь здесь. Как только я верну Реджину мы вернемся. Обещаю.-А теперь прошу покиньте нас, оставьте наедине. Все кто был в комнате осторожно вышли. Остались только Малефисента и Дэвид. -Эмма, милая, как ты собираешься попасть в Сторибрук? Нужно открыть портал. - Пап, прошу. Я не смогу тебе объяснить. Это сложно. Но я смогу. Просто выйди. Дэвид еще некоторое время смотрел на дочь, полную отчаяния и что-то решив для себя, кивнул головой, покинул их. Малефисента приподняла бровь, окинув Эмму скептическим взглядом. -Сторибрук, значит? И как ты собираешься туда добраться, Спасительница? Ты едва стоишь на ногах, твоей магии не хватит и на то, чтобы поднять перо. Эмма, собравшись с силами, объяснила вкратце про их с Реджиной объединенную магию и метку. -Мы поставили метку друг другу. Она притянет нас в нужное место. Это… сложная магия. Малефисента внимательно слушала, лицо ее оставалось непроницаемым. На самом деле, она была поражена. Объединенная магия, да еще и с меткой такого рода… ходят слухи, что подобное подвластно лишь самым сильным темным магам, и то это скорее миф. Но Малефисента, как опытный игрок, не выдала ни единой эмоции. Лучше не показывать, насколько это ее заинтриговало. Лишние вопросы сейчас ни к чему. -Понимаю, - сухо произнесла Малефисента, слегка кивнув. -Что ж, мне здесь больше нечего делать. Тебе нужно сосредоточиться. Я вас оставлю. Развернувшись, она скользнула в тень, оставив Эмму и Реджину наедине. Пора Спасительнице показать, на что она способна. Эмма взяла Реджину за руки, закрыла глаза, сосредоточившись на метке, на Сторибруке, на доме. Вспышка света. Краткий миг дезориентации и вот она с Реджиной на руках оказалась возле пруда. -Вот мы и дома,-прошептала Свон. До озера оставалось пару десятков метров. Но Эмма понимала, что сил у нее почти не осталось. Нужно было дотащить Реджину к озеру. -Черт, помощь Генри сейчас бы мне не помешала,-пробубнила блондинка. Отчаяние захлестнуло её, как ледяная волна. Реджина без сознания висела у нее на руках, а до спасительной воды оставались, казалось, километры. Эмма чувствовала, как силы покидают её с каждой секундой. Ноги дрожали, спина горела от напряжения, а дыхание вырывалось из груди с хрипом. Она должна была продержаться. Должна была дотащить Реджину до озера, должна была спасти ее. Гнев на саму себя, на проклятую ситуацию, на тех, кто в это втянул, вспыхнул в ее груди. Гнев, который перерастал в ярость, а ярость — в упрямую, незыблемую решимость. Она не позволит им проиграть. – Генри! – закричала Эмма, изо всех сил стараясь вложить в этот крик всю свою волю, всю свою любовь, всю свою надежду. – Генри, помоги мне! Голос сорвался, превратившись в хриплый вопль, но она продолжала кричать, пока легкие не начало сводить от боли. Она звала своего сына, свою опору, свою последнюю надежду. Ведь только он мог ей помочь. Только он мог принести спасение. И, к счастью, Генри был рядом. Аврора, явившись ему во сне, попросила собрать несколько вещей, необходимых для какого-то ритуала. Он послушно выполнял ее просьбу, когда услышал леденящий душу крик матери. – Ма?! – завопил в ответ Генри и, бросив всё, вылетел из дома, как стрела.-Что случилось? Увидев мать, шатающуюся на краю сознания с Реджиной на руках, Генри бросился к ней со всех ног. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове пульсировала только одна мысль: "Надо успеть!". – Мама,Ма! Держитесь! Я здесь! – выдохнул Генри, рухнув рядом с обоими мамами. -Её…нужно в озеро…быстро, - рухнув на спину от бессилия ,- прохрипела Эмма Генри подхватил Реджину, бережно приняв ее из ослабевших рук Эммы. Тяжесть ее тела ощущалась особенно остро, но он не замедлил шаг. Он знал, что каждая секунда на счету. В голове пульсировала одна мысль: спасти. Спасти любой ценой. Они кое-как добрались до берега озера. Генри осторожно опустил Реджину на траву у самой воды. Эмма, обессиленная, подползла к ним и опустилась рядом, пытаясь отдышаться. Руки дрожали, каждый вздох давался с трудом. В глазах стоял туман, но она видела: Реджина неподвижна. Генри, не теряя времени, начал плескать водой на лицо Реджины. Ледяные капли стекали по бледным щекам, но никакой реакции. Ничего не происходило. Эмма с трудом подняла голову, собирая последние крохи сил. На лице застыла смесь страха и надежды. – Нужно ее целиком опустить в озеро. Давай, Генри, быстрее, – прошептала она, вкладывая в каждое слово всю свою волю. Голос сорвался, превратившись в почти неслышный хрип. Генри замер. Он смотрел на Реджину, на Эмму, на темную, манящую и пугающую гладь озера. В глазах метались сомнения. – Я… я не знаю, – пробормотал он, чувствуя, как к горлу подступает ком. – А вдруг станет только хуже? – Генри, послушай меня, – ее взгляд был полон решимости. – У нас нет другого выбора. Это может быть единственное, что ее спасет. Пожалуйста… Генри глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Взгляд скользнул по лицу Реджины, по ее безжизненным чертам. Он помнил ее улыбку, ее гнев, ее сарказм. Он помнил, как она защищала его. И сейчас он должен был попытаться спасти ее. Стиснув зубы, он подхватил маму на руки. Ее тело казалось невесомым, словно кукла. Он шагнул в воду, чувствуя, как холод обжигает кожу. – Ма, я делаю это, – тихо сказал он, его голос дрожал. – Но если что-то пойдет не так… – Все будет хорошо, – перебила его Эмма, в ее голосе звучала непоколебимая уверенность. – Я верю в тебя. Генри кивнул, закрыл глаза и медленно погрузил Реджину в воду. Эмма не сводила глаз с Генри и с Реджины. Она доползла до края пруда и фактически толкнула из последних сил свое тело в воду. Ей тоже нужна была сила воды чтоб восстановится. Ледяная вода охватила ее, как живая, покалывая кожу и заставляя тело дрожать. Оказавшись в воде, почувствовала, как ледяная хватка постепенно отпускает ее тело. Медленное, очень медленное улучшение просачивалось в ее чресла, возвращая чувствительность и силу. Она по-прежнему наблюдала за Реджиной, за ее неподвижным лицом, за каждой ресничкой, надеясь увидеть хоть малейший признак жизни, хоть слабый вздох. Сквозь этот холод она чувствовала, как энергия пруда проникает в нее, возвращая силы. Она сосредоточилась, посылая Реджине всю свою волю, всю свою надежду. "Очнись, Реджина! Ты нужна нам обоим!" - мысленно кричала Эмма, не отрывая взгляда от лица женщины в руках Генри. - Сколько мы так стоим, как думаешь ма?,- стуча зубами спросил Генри - Достаточно. Надо её вытаскивать!- будем делать ей массаж сердца и искусственное дыхание. - дрожащими руками говорила Эмма, помогая вытащить тело Миллс на берег. Каждый мускул ее тела протестовал от холода и усталости, но она не могла сдаться. Она должна спасти Реджину, чего бы это ни стоило.-Давай, пацан, помоги мне, - еле слышно прошептала она, чувствуя, как ее пальцы теряют чувствительность. Эмма, с трудом удерживая скользкое, безжизненное тело, подтянула тело и они с сыном наконец вытащили её на берег, аккуратно уложив на землю. Реджина лежала неподвижно, словно фарфоровая кукла, вода стекала с её волос, слипаясь в темные, мокрые пряди. В глазах Эммы мелькнула паника, но она тут же подавила ее, как делала это всегда, когда нужно было действовать. -Генри, помоги!, – ее голос прозвучал резко и отрывисто, не оставляя места для сомнений. Сердце Эммы болезненно сжалось при виде ее бледного лица, синих губ и закрытых глаз. Она не дышала. -Помнишь как делать массаж сердца? -Дд-да,- волнуясь ответил Генри. - Тогда поехали. Ты качаешь сердце, я делаю искусственное дыхание. Генри опустился на колени рядом с мамой, тело дрожало от холода и страха. -Я буду делать массаж сердца, я смогу – прошептал он, словно боясь нарушить тишину, нависшую над ними. Он сложил свои руки в замок и, следуя невидимым инструкциям, начал ритмично нажимать на грудь Реджины. Раз, два, три… Его лицо исказилось от напряжения, капельки пота выступили на лбу. Он чувствовал, как ломается его вера в сказки, как мир вокруг него становится жестоким и непредсказуемым. Но он не останавливался. Он должен был спасти ее. В то время как Генри боролся за то, чтобы вернуть Реджине сердцебиение, Эмма сосредоточилась на ее дыхании. Она запрокинула голову Реджины, открывая дыхательные пути, и зажала ее нос. Каждый вдох был наполнен отчаянной надеждой, каждый выдох – страхом потерять ее. Она вдыхала в ее безжизненные легкие свой собственный воздух, молясь о чуде. Она видела, как приподнимается ее грудь, как возвращается слабый розовый цвет на ее щеки. Но затем все снова замирало. И снова она вдыхала, вкладывая в каждый вдох все свою любовь, всю свою боль, всю надежду на то, что Реджина вернется к ним. Генри, чувствуя, как слабеют его руки, усиливал нажим. Он вспоминал все хорошие моменты, проведенные с мамой, ее улыбку, ее объятия, ее острые замечания. Он отказывался верить, что все это может закончиться так внезапно. "-Пожалуйста, вернись,– шептал он, сглатывая слезы. Генри, с лица которого градом катился пот, продолжал свой адский труд, его руки болели, мышцы горели, но он не мог остановиться. Каждый толчок в грудь Реджины — словно удар в собственное сердце, отголосок страха, эхом разносящийся в оглушающей тишине. Эмма, с кристально чистой решимостью в глазах, выдыхала жизнь в мертвенно-бледное лицо Реджины, молясь, чтобы воздух, который она дарит, вернулся назад — наполненный дыханием, жизнью, надеждой. Каждая неудача, каждый миг, когда Реджина не приходила в себя, становился пыткой, острым ножом, вонзающимся в их души. Время, казалось, остановилось. Минуты тянулись, словно бесконечные часы, наполненные только ритмичным звуком сжимаемой груди и сбивчивым дыханием Эммы. Генри чувствовал, как силы покидают его, тело протестовало, требовало передышки, но он, стиснув зубы, продолжал, опираясь на отчаянную надежду, что вот-вот, еще немного, и… -Меняемся! – выдохнул он, голос сорвался, стал хриплым и слабым. Эмма молниеносно, словно запрограммированная, заняла его место. Ее руки, сначала робко и неуверенно, а затем с нарастающей силой, начали знакомый, выученный до автоматизма ритм. Но, несмотря на все усилия, Реджина оставалась неподвижной, словно застывшая во времени статуя. Ни движения, ни вздоха, ни малейшего признака жизни. И вот, в один ужасный момент, Эмма не выдержала. Накопившееся отчаяние, боль, страх потери — все это вырвалось наружу гневным, животным криком. Три оглушительных удара кулаком обрушились на грудину Реджины, отдаваясь эхом в тишине. -Не смей! — кричала она, ее голос дрожал и срывался от рыданий. — Не смей меня бросать! Я… я тебя люблю! Слышишь меня? Не оставляй меня, Реджина! Не смей! Слезы безудержно текли по ее щекам, смешиваясь с грязью и потом. Она била, качала, умоляла, вкладывая в каждое движение, в каждое слово всю свою любовь, всю свою ненависть к смерти, всю свою отчаянную надежду на чудо. И вдруг, словно в ответ на ее мольбы, в тишине прозвучал слабый, едва различимый хрип. Эмма замерла, затаив дыхание, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это призрачное проявление жизни. Ее взгляд, полный надежды и отчаяния, был прикован к лицу Реджины. Глаза все еще были закрыты, но грудь едва заметно приподнялась. Реджина закашлялась, мучительно, словно выплевывая воду, наполнившую ее легкие. Ее веки дрогнули, и она медленно, с трудом, открыла глаза. Взгляд был затуманен, но в нем постепенно прояснялось узнавание. Она смотрела на Эмму, не моргая, словно не веря своим глазам. Слабая улыбка тронула ее губы. -Эмма…, -прошептала она, голос был слабым, потрескавшимся. И этого было достаточно. Достаточно, чтобы Эмма разрыдалась от облегчения и благодарности. Она прижала Реджину к себе, нежно, боясь сломать ее хрупкое, вернувшееся к жизни тело. Генри, наблюдавший за ними, выдохнул с облегчением и рухнул на землю, обессиленный и счастливый. Эмма отстранилась, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Она вглядывалась в лицо Реджины, стараясь запомнить каждую черточку, словно боялась, что видение исчезнет. -Тише, тише, не говори ничего,- шептала она, осторожно поглаживая ее щеку. -Ты должна отдохнуть. Реджина слегка покачала головой, и в ее глазах мелькнула слабая искра. -Я… должна была… сказать… Ее голос был слаб, но Эмма поняла. Реджина хотела сказать то, что долгое время держала в себе. Эмма приложила палец к ее губам, призывая к молчанию. -Не сейчас. Все потом. Самое главное, что ты здесь. Генри, придя в себя, поднялся и подошел к ним. В его глазах стояли слезы, но в то же время сияла неподдельная радость. Он опустился на колени рядом с Реджиной и взял ее за руку. -Ты вернулась, - прошептал он, и в его голосе звучала неподдельная любовь. Реджина слабо улыбнулась ему в ответ, сжав его руку в своей. -Нам надо в дом ,в тепло. Эмма подняла Реджину на руки, ощущая, насколько она слаба и уязвима. Генри тут же помог, придерживая Эмму и помогая донести маму в дом. Добравшись до дивана, Эмма аккуратно уложила Реджину в диван, тут же укутав в теплый плед. - Вот, держи, горячий шоколад с корицей,- Генри протянул Эмме дымящую кружку . -Нужно напоить ее горячим. - Молодец пацан. Спасибо,-принимая кружку из рук сына похвалила с гордостью блондинка. Я пока напою её, а ты набери нам ванну горячую в комнате мамы. Она там большая, мы поместимся вдвоем. Одну ее нельзя оставлять. -Да конечно, сейчас все сделаю, - тут же подорвался юноша выполнять указания. Легкий румянец проступил на его щеках от просьбы Эммы – представить двух его матерей вместе, в ванне, было… необычно. Но он постарался не подать виду, стремясь продемонстрировать свою готовность помочь. Да, и признание Эммы в любви к Реджине, пока они отчаянно пытались вернуть ее к жизни… этот момент он старательно отложил в памяти, зная, что к этому разговору они еще вернутся. Всему свое время. -Генри, для начала сам переоденься в сухое!-крикнула всед Эмма. -Не хватало еще, чтобы ты заболел. -Ага,- уже откуда-то из коридора откликнулся пацан. В его голосе сквозила забота, такая трогательная и искренняя. Эмма тепло улыбнулась. Она знала, что может положиться на Генри. Он всегда был их опорой, их лучиком света даже в самые темные времена. И сейчас, когда Реджина так нуждалась в их заботе, он готов был сделать все, чтобы ей помочь. Любовь, которая царила в этом доме, была ощутимой, обволакивающей, согревающей даже в самый холодный день. – Горячая ванна, Мисс Свон? – Реджина приподняла бровь, наблюдая, как по лицу её шерифа пробегает тень смущенного предвкушения. В ее глазах мелькнул знакомый озорной огонек. Слабая, измученная, но все еще способная на колкость. – Боюсь, ты переоцениваешь мои силы, дорогая. Или, может, недооцениваешь свои? Эмма зарделась, но улыбка выдавала ее истинное настроение. "Язвительная мадам мэр вернулась", – читалось в ее взгляде. – Просто подумала, тебе стоит расслабиться. И… Мне нравится твоя компания. – О, думаю я прекрасно знаю, что тебе нравится. – Реджина прикрыла глаза, позволяя теплу камина ласкать ее бледную кожу. – Но боюсь, мои силы сейчас на исходе. Война с тенью, знаешь ли, отнимает много энергии. – Тогда я могу тебе помочь. Помогу расслабиться, нанести масло, зажечь свечи, что-нибудь… Реджина открыла глаза. В них плескался не то укор, не то искушение. – Боюсь, шериф, ты неправильно истолковала мое состояние. Усталость не означает потерю… интереса. Скорее, наоборот. Возможность наблюдать, как ты ухаживаешь за мной – это само по себе зрелище. Эмма сглотнула. Ее обычно уверенный взгляд немного померк. – Так… ты согласна? – Я согласна… понаблюдать. – Реджина откинулась на подушках кресла. – Ты наполнишь ванну, добавишь арома масла и… возможно, если ты будешь достаточно убедительной, я позволю тебе омыть мои плечи. Только плечи, Эмма. Не строй иллюзий. – Иллюзии – это моя работа, Реджина. – Эмма подмигнула, поднимаясь с дивана. – А твоя – подливать масла в огонь. Или, в данном случае, в ванну. Эмма рассмеялась. – Вот она, моя ехидная королева! Я так рада, что ты снова с нами. – Не обольщайся, Мисс Свон. Я просто экономлю энергию. И потом, мне еще нужно придумать достаточно коварный план, чтобы ты по-настоящему заслужила право согреть мою ванну. – С нетерпением жду, – ответила Эмма, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Как же хорошо, когда все возвращается на круги своя. Даже если это означает язвительные подколы и слегка эротические намеки от ее слегка сумасшедшей, но такой любимой мадам мэра. -Эй мамы, все готово!- прервал их Генри, переодетый в домашние теплые трико и фланелевую рубашку. - Отлично, спасибо. – Так, давай-ка я помогу тебе, - протягивая руки к Реджине,-тут же предложила Эмма. -Хватайся за меня и пошли отогреем тебя, женщина. – Ого, сколько властности, – слабо улыбнувшись, подтрунивала Миллс. – Неужели шериф Свон решила сменить профессию и стать моей сиделкой? Подхватив Реджину на руки, Эмма двинулась в сторону ванной. Реджина, немного покраснев, обхватила ее шею. Ее темные мокрые локоны, как непокорные змейки, рассыпались по плечу Эммы, щекоча ее кожу – Эмма, поставь меня на ноги! – переживая за Спасительницу, потребовала мэр. – Ты же надорвешься! – В ее голосе звучала не только тревога, но и неприкрытое удовольствие от происходящего. – Неа, – отрицательно качая белокурой головой, ответила Свон. – Как шериф, я несу ответственность за вашу жизнь мадам Мэр, а вы сейчас не в состоянии дойти самой, поэтому доставка на руках включена в сервис, – пошутила Эмма, неся Реджину аккуратно в ванную комнату. Ее дыхание участилось, а щеки покрылись легким румянцем. – К тому же, я не собираюсь упускать возможность подержать тебя на руках, королева. Ты такая… легкая. Совсем как перышко, которое скоро утонет в теплой воде, – закончила Эмма, игриво подмигнув Реджине. В ванной комнате уже царил приятный полумрак, подсвеченный лишь мерцанием ароматических свечей. Пар от горячей воды, наполненной ароматными маслами, поднимался к потолку, создавая атмосферу расслабления и интимности. Эмма осторожно опустила Реджину на край ванны, ее пальцы на мгновение задержались на ее талии. – Ну вот, мы и на месте, – прошептала Эмма, ее голос слегка охрип от волнения. – Готова к королевским водным процедурам? Реджина с вызовом посмотрела на Эмму, ее глаза блеснули в полумраке. – Только не думай, что это все, что мне нужно, Мисс Свон. Чтобы заслужить мое расположение, тебе придется постараться намного больше. Готова ли ты к этому? Эмма приподняла бровь, в ее глазах заиграл знакомый озорной огонек. – О, поверьте, мадам мэр, я более чем готова. Я люблю, когда мне бросают вызов. Особенно если этот вызов исходит от такой очаровательной и капризной королевы, как вы. – Она подошла ближе, сократив расстояние между ними до минимума, и прошептала ей на ухо: – Я слышала, что массаж спины прекрасно снимает напряжение. Может быть, я смогу вам предложить эту услугу, пока вы наслаждаетесь теплой ванной? Реджина откинула голову назад, и на ее лице появилась слабая улыбка. – Ты хитра, Свон. И настойчива. Это похвально. Но не торопись. Я еще не приняла решение. И помни, – она притянула Эмму еще ближе, касаясь ее губ своими, – это должно быть безупречно. Никаких ошибок. Никакой фальши. Только настоящее мастерство. Эмма нежно коснулась щеки Реджины, ее глаза наполнились теплом. – Обещаю, ваше величество, я сделаю все, чтобы соответствовать вашим высоким стандартам. А теперь раздевайся и ныряй в ванну пока ты не умерла от переохлаждения. Эмма встала и отвернулась, предоставляя Реджине возможность без смущения раздеться. - Я не могу стянуть сапоги,- тихо произнесла женщина. Эмма обернулась, и ее взгляд упал на элегантные кожаные сапоги, обтягивающие икры Реджины. В ее глазах отразилось понимание. Без лишних слов она опустилась на колени перед Реджиной. Ее пальцы коснулись гладкой кожи сапог, нащупывая застежку. Несколько движений – и молния податливо разошлась. Эмма осторожно стянула один сапог, затем второй, стараясь не причинить Реджине ни малейшего дискомфорта. -Готово, прошептала Свон. -Спасибо. - С остальным нужна помощь?,- игриво подняв бровь поинтересовалась шериф. - Возможно. Помоги снять верхнюю одежду пожалуйста. Я забыла, как тяжело снимать мокрую одежду. Эмма аккуратно начала снимать кожаный корсет, который казался безумно тяжелым из-за впитавшейся влаги. Она начала распускать шнуровку, ощущая, как тело под её пальцами словно вырывается на свободу. Пальцы немного затекли, но она не подавала виду. Ради Реджины можно потерпеть и не такое. -Господи, как ты в этом ходишь? ,- бурчала блондинка.-Теперь я понимаю зачем королевам нужны были служанки. Это просто пытка какая-то. -Между прочим, у меня их не было, в отличие от твоей избалованной матушки, - слабо улыбаясь, заметила Реджина. – Я предпочитала сама командовать парадом. И да, это была пытка. Преимущественно для моих врагов. -Со штанами будет сложнее, - задумчиво произнесла шериф, оглядывая плотно обтягивающие кожаные черные штаны. - Тут, наверное, понадобится что-то вроде рычага и хорошей дозы мыла. Или просто разрезать? Реджина фыркнула, закатывая глаза. - Только попробуй, шериф. Это был эксклюзивный заказ. И, если ты не заметила, они на мне действительно хорошо сидят. Эмма усмехнулась, чувствуя тепло, разливающееся в груди. Она знала, как дорогая эта вещь для Реджины. Нет, резать она ничего не станет. -Ладно, без паники. Сейчас что-нибудь придумаем. Может, просто… дернуть? - Эмма ухватилась за край штанов и слегка потянула. Ткань предательски заскрипела. -Осторожнее! - резко одернула ее Реджина. Эмма отпустила штаны и внимательно посмотрела на Реджину. В ее глазах читалось что-то, что заставило сердце Свон учащенно забиться. Уязвимость. Ей так редко удавалось увидеть ее настоящую, такую хрупкую и беззащитную. Желание оберегать, согревать и заботиться захлестнуло ее с новой силой. -Так ладно. Подожди. Сейчас попробуем другой способ. Эмма выдохнула. Магия давалась ей сегодня с трудом. Усталость буквально липла к ней, как назойливая муха. Но мысль о том, чтобы резать эти штаны… Нет, она скорее призовёт фею-крёстную из какой-нибудь параллельной вселенной, чем допустит такое кощунство. Она закрыла глаза, сосредоточившись. Вспомнила тот момент, когда впервые почувствовала магию. Не страх, а какое-то щемящее чувство восторга и безграничных возможностей. "Давай, Эмма, ты это можешь", - прошептала она про себя, чувствуя, как кровь стучит в висках. Первая попытка оказалась провальной. Только легкий озноб пробежал по рукам, и все. Ни искры, ни намека на волшебство. Реджина наблюдала за ней с легкой ироничной улыбкой, усевшись на край ванны. Казалось, она получает удовольствие от её мучений. Саркастичная королева. Эмма нахмурилась и сделала вторую попытку. На этот раз она попыталась визуализировать процесс. Представила себе, как штаны, повинуясь ее воле, просто сползают с Реджины, словно перезрелый плод. Но ничего. Только легкая испарина выступила на лбу. "Черт бы побрал эту магию!", - беззлобно подумала Эмма. Собравшись с последними силами, она предприняла третью попытку. На этот раз она не просто хотела, она нуждалась в том, чтобы всё получилось. Нужно было чувствовать связь с Реджиной. Ее тепло, ее мягкость, ее… штаны. И вдруг, что-то произошло. В кончиках ее пальцев заискрились золотистые лучики. Магия, наконец, откликнулась на её зов. Эмма почувствовала прилив сил, словно выпила залпом литр крепкого кофе. Она, не раздумывая, направила эти лучи на Реджину. И тут… в голове мелькнула шальная мысль. Чтобы заклинание сработало, ей нужно четко представить себе результат. И что-то в уставшем, затуманенном сознании подсказало ей самый… "логичный" вариант. Затаив дыхание, Эмма представила себе Реджину раздетой. Полностью. Без одежды. Совсем. Она моргнула, пытаясь унять румянец, заливающий щеки. "Ну, чего уж там… Главное, чтобы штаны были в целости", - пробормотала она, надеясь, что Реджина не умеет читать мысли. Золотистые лучики вспыхнули ярче, окутывая Реджину мягким, теплым светом. Время словно замедлилось. Эмма замерла, впившись взглядом в лицо своей… цели. На мгновение ей показалось, что Реджина что-то заподозрила. Ее брови слегка сдвинулись, на губах мелькнула тень недовольства, но затем выражение лица вновь стало невозмутимым. И вот, свершилось. Штаны… остались на месте. Но вместе с ними исчезла и туника. Следом – носки. И, наконец, коварный лифчик, застежка которого, как назло, всегда заедала. Реджина стояла, ошеломленно хлопая ресницами, абсолютно голая посреди ванной комнаты. Только удивленный и слегка раздраженный взгляд выдавал ее смущение. Эмма запаниковала. Она судорожно пыталась остановить поток магии, но было уже поздно. Заклинание вышло из-под контроля. Золотистые лучики продолжали плясать вокруг Реджины, словно довольный рой пчел, и, казалось, даже подмигивали Эмме, намекая на отличную работу. "Нет, ну почему именно сейчас?", - отчаянно подумала Эмма, прикрывая лицо руками. Секунды тянулись как часы. Тишину ванной комнаты нарушало лишь прерывистое дыхание Эммы и едва слышное шипение магии. Наконец, лучики погасли. Реджина стояла неподвижно, словно мраморная статуя, рассматривая себя. Затем, медленно подняла взгляд на Эмму. -Мисс Свон…, – протянула Реджина странным голосом. В этом одном слове слышались все мыслимые и немыслимые проклятия, которыми только могла овладеть саркастичная королева. Эмма сглотнула. Кажется, сегодня она точно умрёт. -Я не смотрю, не смотрю, продолжая закрывать глаза, пропищала блондинка. -Прости , магия еще не стабилизировалась, и в свою защиту лишь скажу, что я почти не чувствую рук от холода. -Так что пожалуйста , залезай уже в ванну. Утопишь меня чуть позже. Реджина окинула Эмму долгим, оценивающим взглядом, от которого по коже блондинки побежали мурашки. В ее голосе не было ни крика, ни истерики, только ледяное спокойствие, которое пугало гораздо больше. Медленно, словно хищница, подкрадывающаяся к своей жертве, Реджина начала двигаться в сторону Эммы. -Не приближайся! - взвизгнула Эмма, отступая назад и натыкаясь на стену. Она понимала, что ее оправдания звучат жалко и неубедительно. "Может, просто притвориться мертвой?" - промелькнула отчаянная мысль. Реджина остановилась в паре шагов от Эммы, ее глаза горели недобрым огнем. Она не сразу поняла смысл слов Свон, но, когда до нее дошло, удивление на мгновение смягчило гнев. -Залезай в ванну? Ты всерьез думаешь, что я приму твое предложение после всего, что ты натворила? - тихо прошептала Реджина, ее голос сочился медом. Сделав глубокий вдох, королева наклонилась к самому уху Эммы и прошипела: -Боюсь, мисс Свон, наказание будет гораздо более изобретательным, чем простое утопление. Эмма судорожно вздохнула. Глаза по-прежнему были закрыты. Она услышала, как Реджина подошла к ванне, и через пару секунд послышался плеск воды. -Ох… - протянула Реджина, и в ее голосе слышалось блаженство. – Ну и горячо же! Ты даже не представляешь, как это приятно, после… нашего небольшого приключения. Кажется, мои кости снова начали слушаться меня. Эмма вздрогнула от этого невинного тона, зная, что за ним скрывается. -Что, завидуешь, Мисс Свон? - донесся игривый голос. - Не думала, что когда-нибудь скажу это, но… ты упустила кое-что. Вода просто восхитительна. И ты знаешь, моим уставшим косточкам, это сейчас необходимо. Хотя… - Реджина замолчала на секунду. - …знаешь чего-то не хватает. Ах да, тебя! Знаешь, тут было бы намного интереснее, если бы ты присоединилась, - добавила она с хихиканьем. -Я наверное постою, тут, продолжая зажмуривать глаза и развернувшись к стене,- промямлила смущенно Свон. -Мисс Свон, смею напомнить, что ты сказала нашему сыну, что нам двоим требуется горячая вода, и надо заметить, ты по-прежнему…мокрая…и холодная… и после всего, что произошло…тебе тоже нужно в горячую ванную. Поэтому не дури и залезай в ванну. Здесь и правда хватит места еще на троих. И перестань стесняться, я же знаю, что тебе тоже хочется расслабиться…и вообще, ты выглядишь как продрогший воробушек. Давай же, героиня, не заставляй меня тащить тебя сюда силой, - мягко закончила Реджина, в ее голосе сквозила нежность и забота. Эмма почувствовала, как щеки вспыхнули. Она не знала, что ее смущает больше: то, что Реджина так прямолинейно приглашает ее в ванну, или то, что она действительно этого хочет. Слова Реджины, ее тон, в котором смешались игривость и забота, словно растопили лед вокруг ее сердца. Она медленно повернулась, все еще глядя в пол, и сделала несколько неуверенных шагов к ванне. Реджина тихонько рассмеялась, наблюдая за ее нерешительностью. "Ну же, Свон, не будь такой застенчивой," - сказала она, протягивая руку. "Я же не кусаюсь. Хотя… можешь проверить сама." Эмма подняла глаза и встретилась с лукавым взглядом Реджины. Она улыбнулась, и в этой улыбке была видна вся ее любовь и благодарность. Эмма, наконец, решилась и подошла к ванне. Она сняла с себя промокшую одежду, чувствуя на себе оценивающий взгляд Реджины, и осторожно опустилась в горячую воду. "Ах…" - выдохнула она, закрывая глаза от удовольствия. Тепло разлилось по всему телу, снимая усталость и напряжение. "Ты была права, это просто восхитительно." Реджина подвинулась, освобождая ей место, и Эмма придвинулась ближе, чувствуя, как их плечи соприкасаются. Они сидели в тишине, наслаждаясь теплом и близостью друг друга. Эмма положила голову на плечо Реджины, и та обняла ее. -Спасибо, - прошептала Эмма. -За все. Реджина нежно поцеловала ее в висок. -Всегда пожалуйста, дорогая. Теперь давай просто расслабимся и забудем обо всем на свете. И они обе закрыли глаза, погружаясь в блаженное спокойствие, которое могли подарить друг другу только они. Постепенно тишина наполнилась лишь тихим плеском воды и их ровным дыханием. Эмма чувствовала, как напряжение покидает ее тело, уступая место глубокому умиротворению. Она знала, что рядом с Реджиной может быть собой, без страха и сомнений. Рядом с ней она чувствовала себя в безопасности, защищенной от любых невзгод. Реджина слегка погладила ее по руке, и Эмма прижалась к ней еще сильнее. Между ними возникла невидимая связь, которая с каждым днем становилась только крепче. Они понимали друг друга без слов, чувствовали настроение и эмоции друг друга. Это была любовь, чистая и искренняя, способная преодолеть любые препятствия. Прошло, казалось, целая вечность, прежде чем Реджина нарушила молчание. -Тебе не холодно?- тихо спросила она, нежно касаясь щеки Эммы. Эмма открыла глаза и улыбнулась. -Нет, мне очень хорошо,- ответила она, и в ее голосе звучала искренняя благодарность. Реджина тоже улыбнулась и придвинулась ближе, обвивая ее руками. -Я рада, - прошептала она, и ее губы коснулись губ Эммы в нежном поцелуе. Этот поцелуй был полон любви и нежности, выражая все те чувства, которые они испытывали друг к другу. В этот момент они были единым целым, забыв обо всем на свете, погрузившись в мир, где были только они вдвоем. И в этом мире им было тепло, уютно и спокойно. Поцелуй углубился, становясь более страстным и требовательным. Эмма ответила на него с той же искренностью и желанием. Их тела прижались друг к другу, словно стремясь слиться в одно целое. Вода вокруг них казалась теплее, воздух – слаще, а мир – ярче. В этот момент существовали только они и их чувства, которые невозможно было выразить словами. Когда поцелуй закончился, они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Их глаза встретились, и в них читалась любовь, нежность и желание. Реджина нежно провела рукой по щеке Эммы, а та прижалась к ее ладони, словно ища защиты и утешения. — Я люблю тебя, Мисс Свон, — прошептала Реджина, ее голос дрожал от переполнявших чувств. Она крепче прижала Эмму к себе, словно боясь, что та исчезнет. — Всегда помни об этом, — и ее слова, произнесенные с такой интимностью и глубиной, прозвучали как клятва, данная на всю жизнь, как обещание вечной верности. Эмма улыбнулась, ее сердце заполнилось теплом от нежных слов. Она провела рукой по щеке Реджины, чувствуя ее мягкую кожу. — Я тоже люблю тебя, моя Королева, — прошептала она в ответ, и в ее голосе звучала такая же бесконечная любовь. И в этот момент, в тепле объятий, они обе знали, что их любовь – это нечто особенное, волшебное, что-то такое, что будет жить вечно, преодолевая все препятствия и невзгоды. Они просидели так в объятиях друг друга еще некоторое время, наслаждаясь близостью и теплом. Реджина чувствовала, как Эмма расслабляется в ее руках, как ее дыхание становится ровным и спокойным. — Думаю, нам пора выбираться, наш сын точно ждет объяснений, — прошептала Реджина на ухо почти задремавшей Эмме, нежно поглаживая ее по спине. — Угу, — сонно ответила блондинка, уткнувшись лицом в шею Реджины. — Что мы ему расскажем? — Всё, это же наш сын, — с теплой гордостью ответила Миллс, слегка приподняв подбородок Эммы, чтобы заглянуть ей в глаза. — Главное, чтоб он не захотел на мне прокатиться, — усмехнулась сама себе Свон, но Реджина услышала ее слова и слегка нахмурилась. — Эмма, нам надо обсудить это, — с тревогой в голосе начала Реджина, ее пальцы нежно сжали руку Эммы. — Я знаю, знаю. В ближайшее время я и не смогу обернутся драконом, даже если бы очень хотела. Буду пока по старинке — с мечом, пистолетом и безрассудством наперевес, — поспешила заверить блондинка, нежно целуя Реджину в уголок губ. — Я, конечно, идиотка, Мадам Мэр, но не до такой степени, — серьезно глядя в шоколадные глаза напротив, заверила Эмма. — Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности без веских на то причин, — глядя в глаза произнесла Реджина. — В конце концов, второго сердца у меня нет в закромах, — взяв лицо Эммы в ладони и нежно поглаживая ее щеки большими пальцами, произнесла серьезно Реджина. Ее взгляд был наполнен заботой и любовью. -Не могу до сих пор осознать это…, - прошептала блондинка и глаза её наполнились слезами. -Тссс… тише. Всё нормально. -Как ты?…С чего ты…? -Откуда я поняла, что ты моя истинная любовь? Эмма кивнула головой. -На самом деле, меня ткнул носом в очевидное Джефферсон, - горько ухмыльнувшись ответила женщина. Она закатила глаза, словно вспоминая особо надоедливого комара.. - Представляешь? Шляпник! -Шляпник? -Да, он указал мне на эту очевидную связь. Там было что-то про то, что мы слепы, глупы и прочая чепуха, но идею подкинул он. Кажется, у него выдался на редкость пророческий день. Я лишь решила её проверить. И знаешь, должна признать, его безумие иногда бывает полезным. -Но ты наверняка не знала. -Я знала, что люблю тебя, и что ты любишь меня. Просто мы очень долго играли в "догони-меня-если-сможешь" с самими собой. Пришлось пойти на риск, - словно это было решение, какое платье надеть на бал, продолжила Миллс, водя пальцем по краю ванны. -Ты не могла быть уверена на все сто процентов, в конце концов есть Лена…. А вдруг это всё ошибка, и ты проклянешь меня в ближайший вторник? -Ты разрушишь любое мое проклятие,- с улыбкой в голосе парировала Реджина. Эмма, мы с тобой…не знаю… я была с Робином, Ты была с Крюком, и каждая из нас верила, что это наш счастливый конец. Но, видимо, судьба решила, что приключения в сказочном лесу – далеко не предел. Я много думала об этом. Знаешь, ведь эта связь между нами…она возникла практически с первого взгляда. Просто мы очень старательно делали вид, что это не так. Ну, знаешь… как с неприятной работой – откладываешь до последнего. А потом понимаешь, что лучше бы сразу сделала. -Ты только что сравнила меня с работой?,- приподняв брови домиком ,возмутилась шериф - И это все что ты услышала?,- ухмыльнулась брюнетка -Конечно нет, - тяжело вздохнув, ответила блондинка. -Просто все это… Генри конечно будет счастлив. А Лена вот…не думаю … Как вообще говорят о таком? – Эмма нервно теребила конец своей пряди волос, ее обычно уверенный взгляд блуждал по ванной комнате, избегая зрительного контакта. Она казалась потерянной, маленькой девочкой, впервые столкнувшейся с огромной, непостижимой проблемой. - Ты спрашиваешь у меня совета, как тебе быть с твоей девушкой?,- вскинув бровь. В ее голосе звучала смесь удивления и иронии. -Ты что, никогда не расставалась? -Обычно бросали меня,- цокнув языком сардонически заметила шериф, откинув голову на борт ванны,- ну или умирали. -Да, знакомо. Реджина задумалась, а потом тихо засмеялась -Что тебя так развеселило?,- поинтересовалась Эмма, поднимая задумчивый взгляд. - Если так подумать, то мы с тобой дважды вдовы,- продолжая хихикать ,-заметила Эмма слегка приподнялась, опираясь на локти. -И правда, - пробормотала она, нахмурившись. -Это не совсем смешно, – пробурчала она, но в глубине души признала, что в словах бывшей Злой Королевы была доля правды. Тяжелые потери преследовали их обеих, пусть и по разным причинам. -Эй, мамы, у вас там все ок? -внезапно раздался голос сына за дверью. -А вот и наш нетерпеливый сын,- закатив глаза, резюмировала Реджина.-в этом он весь в тебя. -Да, мы сейчас выйдем скоро, пацан!-откликнулась Эмма. -Хорошо, я жду вас. Я приготовил пиццу и картошку фри! Так что поторопитесь, -крикнул Генри. -Почему сразу в меня? Может в тебя? ,-фыркнула Эмма, встав в полный рост в ванне.- Ладно,и правда пора вылезать, пока он не выломал к нам дверь. Реджина, не стесняясь, разглядывала тело своего шерифа. Ее взгляд скользил, отмечая многочисленные шрамы на теле Спасительницы. Их было много, даже слишком. Бровь Реджины невольно приподнялась, когда она заметила старый, но все еще заметный ожог на плече Эммы. Она вылезла следом и тихо подошла к Эмме со спины. Пальцы словно сами по себе стали бродить по коже, очерчивая линии старых ран, обводя выпуклые следы от ранений и шрамы. Кончиками пальцев Реджина осторожно касалась каждого изъяна, чувствуя под кожей неровные рубцы. Дыхание перехватило, когда она провела пальцами над россыпью мелких, почти незаметных шрамов на спине Эммы, словно карта битв, выгравированная на ее коже. Она представила себе каждую битву, каждое сражение, оставившее свой след на теле Эммы. Как много боли и страданий пришлось пережить этой женщине? Сердце болезненно сжалось от одной мысли об этом. Реджина нежно провела большим пальцем по длинному шраму, тянувшемуся от лопатки к пояснице, и ее губы невольно дрогнули. "Как ты все это вынесла?" – безмолвно спросила она. Затем взгляд упал на несколько небольших синяков, рассыпавшихся по белой коже бедер Эммы, и Реджина невольно прикусила губу, сдерживая вздох. -Реджина… – охрипшим голосом произнесла Эмма. Она вздрогнула под нежным прикосновением, ее плечи напряглись. -Мммм,- раздалось нечленораздельное. Реджина легкими , почти невесомыми поцелуями начала осыпать спину блондинки. Едва уловимый стон сорвался с губ Эммы, и Реджина замерла, словно боясь нарушить хрупкое равновесие момента. Она боялась спугнуть это мимолетное расслабление в теле напротив, эту мизерную возможность прикоснуться к ее боли, разделить ее, облегчить. Пальцы Реджины, до того невесомые, теперь чуть сильнее надавили на плечи Эммы, словно пытаясь удержать ее, привязать к этому моменту покоя. Эмме вдруг стало тепло. Не просто физически, а как-то глубже, внутри. Тепло, которое она давно не чувствовала, тепло, которое медленно растекалось по всему телу. Она прикрыла глаза, позволяя себе на миг забыть обо всем, доверившись этим нежным прикосновениям, этому тихому, но такому уверенному присутствию Реджины. Поцелуи становились все более смелыми, опускаясь ниже, к изгибу позвоночника, к тонкой талии. Каждый поцелуй – это безмолвное «я вижу твою боль, я чувствую ее, я останусь с тобой». Это обещание, произнесенное без слов, но понятное на самом глубинном, инстинктивном уровне. Руки Реджины обхватили Эмму за талию, притягивая ее ближе, позволяя ей почувствовать тепло своего тела, свою поддержку, свою любовь. Эмма медленно выдохнула, расслабляясь еще больше. Боль никуда не делась, но теперь она казалась не такой острой, не такой невыносимой. Рядом с Реджиной она чувствовала себя в безопасности, чувствовала, что ее понимают, что ее принимают такой, какая она есть – со всеми шрамами, синяками и душевными ранами, ее магией и теперь и новым видом-драконом. Она позволила себе утонуть в этом моменте покоя и нежности, надеясь, что он продлится вечно. Реджина почувствовала, как тело Эммы расслабляется под ее руками. Она отстранилась на мгновение, чтобы заглянуть ей в глаза. В них она увидела не только боль, но и надежду, робкую, но все же надежду. Реджина нежно улыбнулась и, наклонившись, прошептала на ухо: "Я здесь. Я всегда буду рядом." -Нам надо остановится. Это не правильно сейчас. Я не объяснилась с Леной. -Мне плевать на это. Я знаю, что ты моя. А я твоя. Это единственное что важно. Знаю потребуется время, чтобы ты закрыла эту страницу с Леной, но ты должна сделать это постепенно, аккуратно. Будет больно, но не без этого. Но правильно. Я подожду столько сколько потребуется. Хорошо? Просто не думай об этом сейчас. Все потом. Мне плевать. Мое сердце все сказало и показало нам. Эмма слабо улыбнулась в ответ, в ее глазах плескалась благодарность, такая глубокая, что Реджине на мгновение стало трудно дышать. Она снова прильнула к губам Эммы, на этот раз уже нежно и ласково, словно боясь сломать хрупкую нить доверия, протянувшуюся между ними. Этот поцелуй был и признанием, и обещанием, и мольбой – мольбой о прощении, о понимании, о возможности любить и быть любимой. Реджина медленно провела рукой по волосам Эммы, откидывая их с лица, и снова заглянула ей в глаза. В этот раз она увидела в них не только надежду, но и зарождающийся огонь, слабый, но упрямый огонек желания. Она наклонилась и оставила легкий поцелуй на лбу Эммы, затем на щеке, на подбородке, пока снова не встретилась с ее губами. Поцелуи становились более страстными, более требовательными, но в то же время оставались нежными и бережными. Реджина словно спрашивала разрешения, позволяла Эмме вести, задавать тон. Она хотела, чтобы Эмма чувствовала себя в безопасности, чтобы знала, что может доверять ей, что может отпустить все свои страхи и просто наслаждаться моментом. Руки Эммы медленно поднялись и обвили шею Реджины, притягивая ее ближе. Она ответила на поцелуй, сначала робко и неуверенно, но затем все более и более страстно, словно отпуская на волю все свои чувства, все свои желания. Она больше не боялась. Рядом с Реджиной она была дома, в безопасности, в любви. Ванная наполнилась тихими стонами и вздохами, запахом кожи и легким ароматом лаванды. Реджина и Эмма были как две половинки одного целого, слившиеся в едином порыве страсти и нежности. В этот момент для них не существовало ничего, кроме друг друга, их тел, их душ, их любви. И пусть этот момент длился не вечно, в их сердцах он останется навсегда. Сердце Реджины колотилось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот вырвется из груди. Она отстранилась от Эммы, чтобы увидеть её лицо, убедиться, что она действительно этого хочет. В глазах Эммы не было ни капли сомнения, только желание и доверие. Реджина улыбнулась и снова прильнула к её губам, на этот раз уже без всяких ограничений. Температура в комнате, казалось, поднялась на несколько градусов. Она прижалась к Реджине еще сильнее, словно желая слиться с ней воедино. Реджина нежно провела пальцами по её спине, вызывая приятную дрожь.Нежно поцеловала Эмму в шею, спускаясь все ниже и ниже, пока не достигла её груди. Эмма тихо застонала, прикрыв глаза от удовольствия. Она утонула в ощущениях, позволила себе полностью отдаться моменту, довериться Реджине. Каждое её прикосновение было наполнено нежностью и заботой, каждое её слово – любовью и страстью. В этот момент они были единым целым, двумя половинками, нашедшими друг друга в этом огромном мире. И пусть этот момент длится вечно, подумала Эмма, прижимая Реджину к себе еще сильнее. Реджина отстранилась на мгновение, чтобы взглянуть в глаза Эмме. В них плескалось такое откровенное обожание, такая безграничная любовь, что она почувствовала, как её собственное сердце готово разорваться от переполнявших чувств. Она осыпала лицо Эммы невесомыми поцелуями, спускаясь к подбородку, ключицам, плечам. Каждое прикосновение было словно молитва, тихий шепот благодарности за то, что они наконец обрели друг друга. Дыхание участилось, слова остались позади. Только прикосновения, взгляды и тихие стоны говорили о том, что происходило между ними. В полумраке комнаты их тела слились в едином танце, где каждое движение было наполнено глубоким смыслом и нежностью. Реджина ласкала каждую изгиб тела Эммы, пробуждая в ней новые ощущения, даря ей невиданное ранее блаженство. Она знала, что в этот момент они были самыми счастливыми людьми на свете, и эта мысль согревала её сердце. Эмма отвечала ей тем же. Она касалась Реджины с благоговением, словно перед ней была самая прекрасная женщина в мире. Она чувствовала, как их души соединяются, как они становятся единым целым, как растворяются друг в друге. Время остановилось, и существовали только они, их любовь и страсть. Когда волна удовольствия накрыла их с головой, они замерли в объятиях друг друга, тяжело дыша. Тишина в комнате казалась оглушительной, но она была наполнена нежностью и умиротворением.