Часть 1
13 октября 2025 г., 18:11
Фарфоровая чашка. Белая, с лёгким молочным блеском, отражала блики рядом стоящей лампы, впитывая свет в свои тонкие стенки. На гладкой поверхности идеально выведенные листья лаванды, до тошноты нежные и геометрично правильные… Стояла она на таком же идеальном блюдце с тонкой золотой каёмкой. Слишком… Просто слишком безупречной.
Тэхён остановил взгляд на этой линии, присматриваясь. В голове тут же возникли мысли о том, какая же она, наша жизнь? Насколько она закольцована? Насколько ровна и сколько в ней граней? Интересно, а если перевернуть блюдце другой стороной, линия и там есть? Или же, возможно, есть маленькая трещина, что совсем скоро расколет эту безупречность пополам? А что, если…
— Тэхён, ты меня слышишь?
— Мм? — Выдохнул он рассеянно.
Всё вокруг в очередной раз погрузилось в вакуум. Глаза продолжали цепляться за тонкий блеск золота, та самая линия завораживала, затягивала, а где-то на фоне пробивался чужой настойчивый голос.
— Ким Тэхён, чёрт возьми! Мы обсуждаем важные вещи!
Заморгал, постепенно выныривая на поверхность.
— А? Да-да… я согласен.
— С чем ты согласен? — Звук резко упавшего на стол тяжёлого блокнота вернул его окончательно. Реальность.
Ким прищурился, перевёл взгляд на девушку напротив. Чёрные волосы собраны в идеальный пучок, ровные стрелки на глазах, которыми она сейчас ранила, как лезвием. Изящная нога нервно стучала каблуком о пол, задавая темп, в который Тэхён явно не попадал. Злилась… Наверное.
Он чуть усмехнулся уголком губ, виновато пожав плечами:
— Прости. Задумался.
Её губы больно стремительно сжались в тонкую линию, а глаза стали ещё уже, постепенно проявляя ту предательскую, незаколотую ботексом морщинку.
— Ты не просто задумался, ты отключился на полчаса! — отрезала она, пододвигая блокнот ближе. — Нам нужно решить, что делать дальше! А ты ведёшь себя как ребёнок! Пялясь… Пялясь куда угодно, но не на меня! — Последнее слово сказано на октаву выше и с неожиданной обидой на кончике языка. Встала она уже с намерением разбить ту чашку, как главную конкурентку за внимание.
— Перестань. У меня и так болит голова от крика. — Тэхён провёл указательным пальцем по краю блюдца, чувствуя, как золото холодит кожу. Почему-то эта деталь успокаивала. — Дата есть, место есть. Чего ты ещё хочешь?
— Ты издеваешься надо мной? Я прошу отложить развод, а ты меня не слышишь! — Женщина подтянула блокнот ближе, взгляд стал строгий, словно маска милой невиновности начала сползать. Скорее всего, из-за неправильно подобранного размера. — Мне нужны деньги, иначе я ничего не подпишу!
— Деньги? — Тэхён слегка усмехнулся. Как же неожиданно. — Мы оба знаем, что это развод. Я не собираюсь платить тебе больше, чем положено по закону.
— Я не про закон! — Она подняла бровь. — Я про своё спокойствие. Я хочу жить нормально, а для этого мне нужна компенсация. Ты забрал лучшие годы моей жизни!
— Лучшие годы… мы были женаты два года, и тебе двадцать пять, о чём ты? — Вздыхая. — Компенсация есть. — Тэхён спокойно отставил блюдце. — Но это единовременная сумма, не бесконечные выплаты. Всё остальное решим через адвокатов.
— Значит, ты не пойдёшь мне навстречу? — спросила она, пытаясь найти слабое место.
— Не пойду, — лаконично, с холодной уверенностью, ответил Тэхён. — Развод состоится, и на этом точка.
Дальше всё, что успел сделать парень — это вздрогнуть от неожиданного звука падающих осколков. Маленькие белые фрагменты от чашки разлетелись по всему полу, а блюдце и вовсе полетело в стену.
Она злилась… Наверное.
— Я тебя ненавижу, Ким!
Это были последние слова, сказанные уже почти бывшей женой, и как завершающий аккорд — отдаляющееся цоканье каблука по паркету. Даже этот звук был настолько размеренный, насколько… идеальный.
Чувствовал ли Тэхён хоть что-то?
Нет. В груди только странная пустота. Но в самой глубине сознания отозвалось тихое, почти стыдное чувство облегчения. И дышать стало чуть свободнее.
Эта история тянулась больше года, изматывала, давила изнутри и снаружи. Тэхён устал. Устал от постоянного давления, от ожиданий, от бесконечной борьбы за то, что давно перестало иметь смысл.
Любовь… была ли она? Или всё это лишь красивая иллюзия, в которую он так хотел верить? Скорее, любовь жила в ней, но не к нему. Любовь к деньгам, к его кошельку, к возможности жить чуть ярче и свободнее.
Когда этот кошелёк стал стремительно худеть, а проблемы ворохом тянулись одна за другой, её чувство растворилось. Волшебным образом исчезло, оставив после себя только пустоту.
Опустившись на пол, Тэхён сел в позу лотоса, осторожно собирая мелкие осколки в ладонь, иногда нечаянно царапаясь, но не обращая на это внимания.
Странным образом это даже нравилось.
Маленький хаос, принесённый девушкой, хоть немного разбавил этот чрезмерно упорядоченный, почти стерильный мирок. В нём появилось движение и какие-то признаки жизни.
— Хм, всё-таки на обороте не было золотой каёмки.
гениальная идиотская идея:
— Ну а если… — Он прикусил губу, обводя взглядом руины. — Если прыгнуть? В фильмах же так делают. Раз и ты проснулся!
Нашёл взглядом самый высокий кусок уцелевшей конструкции и лестницу на ней, висящую под странным углом, которая вела к обломанной плите второго этажа. Сердце застучало громче. Оно.
— Если это сон, я проснусь. Если нет… — Он криво усмехнулся. — Ну, тогда проблем уже не будет.
Он начал карабкаться наверх, пальцы срывались, ладони резала ржавая кромка металла. Полотенце сползло, но он не останавливался. Дыхание сбилось, ноги дрожали, то ли от высоты, то ли от адреналина.
Добравшись до края, Тэхён встал, глядя вниз.
— Ладно… — прошептал. — Давай, мозг. Покажи, что это всё не по-настоящему.
Он сделал вдох, собираясь шагнуть, и тут снизу раздалось:
— Ты чё, ебнулся?
Тэхён резко остановился, медленно моргнув, чуть ли не оступаясь. Посмотрел вниз, а там стоял какой-то парень. Реальный, в грязной чёрной майке, каких-то штанах цвета хаки, и скрестив руки на груди. Как вишня на торте — это выражение его лица: словно тот только что застал его за самым тупым поступком в мире.
— Нет, ну парни мне давно не снились, — пробормотал Тэхён, всё ещё не веря, что видит кого-то живого.
Он попытался отступить назад, но лестница под ногами жалобно скрипнула, предательски дёрнулась, и он сорвался вниз.
— А-а-а-а! — вырвалось у него, пока мир переворачивался в воздухе.
Но удара не произошло, ровно как и пробуждения — его поймали. Не особо мягко, но достаточно, чтобы не размазаться по бетону.
— Тяжёлый ты, блядь, — парень, бурча, удерживал его за талию. — Ты что, реально решил башкой вниз сигануть?
Тэхён, всё ещё вися у него на руках, хлопал глазами, пытаясь сообразить, как реагировать.
— Красивый пирсинг, — вырвалось из его уст.
Парень в недоумении смотрел на странного человека у себя в руках, затем поднял голову, глянул на полотенце, что висело на лестнице, затем снова на Тэхёна. Затем взглядом опустился ниже, приподнял бровь, при этом хмыкнув, и вынес свой вердикт:
— Псих, да?
Тэхён моргнул ещё пару раз и вдруг осознал, что полотенце действительно осталось висеть на лестнице, а сам он сейчас абсолютно голый. И не просто голый, а голый в руках какого-то незнакомого громилы посреди, судя по виду, полной жопы вселенной.
Он медленно опустил взгляд на свои колени, потом на руки, которыми парень его держал, потом снова вверх, в глаза этому типу.
— Ну… — он шумно выдохнул, сжал губы и выдавил: — Возможно, ты прав.
— Что? — Тот слегка наклонил голову.
— Ну… псих, — Тэхён помахал рукой в воздухе, соглашаясь с диагнозом. — Я, видимо, действительно поехал крышей…
Парень ухмыльнулся, аккуратно ставя его на землю, но не отпустил, пока Тэхён не перестал шататься.
— Рад, что ты сам это понял. — Он кивнул на лестницу. — Потому что в следующий раз ловить тебя я не буду.
Тэхён прикрыл руками всё стратегически важное и покосился на висевшее полотенце, которое теперь выглядело, как знамя его позора.
— Супер, — пробормотал он. — Просто лучший день в моей жизни.
Парень скрестил руки на груди, всё ещё ухмыляясь, ему весело наблюдать за этим голым психом, который пытался сохранить остатки достоинства.
— Ладно, псих. — Он кивнул на руины. — Пошли, пока ты снова не решил прыгнуть. Тут, кстати, не так уж безопасно стоять и голой жопой светить. Скоро стемнеет, а если в твоей заднице нет пистолета, то, думаю, с дикими животными будет сложновато.
— Отлично, — вздохнул Тэхён и двинулся за ним следом, всё время думая, что если это сон, то его мозг имеет весьма странное чувство юмора.
***
— Нет, контракты будут подписаны в срок. В любом случае мы должны это сделать. — Тэхён устало закатил глаза, выше натягивая одеяло. Практически двенадцать ночи, а юристы атаковали его телефон, как гиены свежий кусок мяса. — Времени осталось очень мало. Если сделка сорвётся, вы будете не в состоянии выплатить компенсацию. Нам придётся объявить вас банкротом. — Я сказал, что всё улажу! Достаточно! Бросить трубку в его положении и статусе — очень нерациональное решение, но внутренний голос разрывался, твердя одну и ту же фразу: «Я больше не могу!». Прикрыв глаза и запустив пальцы в свои волосы, Ким сделал три глубоких вдоха. Стало немного легче. Голос совсем притих, а раздражение покинуло тело. Нужно принять горячий душ и наконец-то отпустить этот сумасшедший день. Горячие струи воды обжигали медовую кожу, оставляя розовые следы. Ванная быстро наполнилась густым белым паром, отрезая Тэхёна от остального мира. «Когда это началось? Когда ты начал падать так быстро? Золотая ложка вдруг стала серебряной, а серебро темнело, покрываясь ржавчиной, хотя, кажется, не должно было». Тэхён облокотился о холодный кафель, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки от контраста. Вдох. Ещё. Ещё один. Он здесь и сейчас. Вода шумела, стекая по шее, по плечам. Мокрые волосы липли к вискам. Год назад он был на вершине: любимый, нужный, уважаемый. Мир держал его на ладонях. А сейчас просто тишина, просто пар, просто он сам. Тэхён выдохнул, давая воде ещё немного стечь, прежде чем потянуться к крану. В этом есть что-то правильное: ощущать себя, своё тело, своё дыхание. — Это обычный плохой день. Сейчас лягу спать и завтра станет легче, — проговаривал он как мантру. Встал на коврик, опоясывая свои бёдра банным полотенцем, и потряс головой, избавляясь от лишней влаги и мыслей. — Куплю себе новый набор чашек завтра, без грёбаной каёмки, уверен, от неё все мои неудачи. Подошёл к двери и медленно потянул ручку. Визг петель неприятно резанул слух, хотя раньше такого никогда не было. Приоткрыл и тут же захлопнул её обратно. — Что за хрень?! Сердце заколотилось, а желание проморгаться стало необходимостью. Тэхён снова медленно открыл дверь, на этот раз до конца. — Срань господня… Что здесь произошло?.. За дверью не было прихожей. Нет стен, нет крыши над головой, вместо них — серая улица, залитая пыльным светом. Его дом разорван пополам, словно кто-то ударил гигантским кулаком. Обломки перекрытий торчали, как сломанные кости, а мебель валялась прямо на тротуаре. Тэхён замер на пороге, босыми ногами ощущая холодный бетон. В голове — писк. От адреналина тело непроизвольно начало дрожать, а глаза расширялись всё шире. Ветер трепал полотенце на его бёдрах, забивая в нос запах гари и ржавого железа. Он вышел наружу, поворачиваясь во все стороны: действительно — остатки его дома, одна уцелевшая стена, а всё остальное — груда щепок, стекла и кирпича. День странно тихий, по ощущениям — кто-то выкрутил звук до минимума. Только вдалеке доносились редкие хлопки и скрежет, то ли металл падал, то ли что-то рушилось. Тэхён сделал несколько шагов с полным непониманием, что произошло. — Ну к чёрту! Дурацкий сон! — Развернулся он назад, с желанием зайти в свою ванную, а там уже благополучно проснуться в своей кровати и всё-таки записаться на приём к психотерапевту. Обернувшись, парень привычным движением открыл дверь, откуда только что вышел. А за ней… ничего знакомого. Вместо ванной: куски стены, перекошенные балки, обломки плитки под ногами. Тэхён попробовал закрыть дверь и открыть снова, но та же картина. Дорога в дом просто… исчезла. — Что происходит? Что, блять, здесь происходит?! — Он с криком закрыл тот злополучный кусок дерева, который от сильного удара дал вибрацию по всему дому, отчего сверху начал падать щебень. Тэхён, испугавшись, резко отпрыгнул назад, слыша, как здание издало странные звуки. Сердце стучало так громко, что уши заложило. Он посмотрел по сторонам, глаза метались, дыхание рвалось. — Блять… блять… что нахрен… — Он схватил себя за волосы дрожащими пальцами, царапая ногтями кожу головы. Камни посыпались сверху, мелкая пыль прилипла к влажной коже. Кажется, даже сам воздух стал тяжелее. — Алло?! — Тэхён заорал куда-то в пустоту, сам не понимая, кого звал. — Хватит! Я не хочу в квест-рум, сука! Кто-нибудь! Он, сделав пару шагов вперёд, пнул кусок плитки ногой, тот полетел в сторону и с глухим звуком ударился о ржавую балку. — Это пиздец… — Он нервно засмеялся, по-дурацки, прижимая ладони к лицу. — Просто пиздец! — Резко развернулся к двери и начал трясти её, дёргая за ручку, и бить ногой. Бесполезно. Никакой ванной, никакого привычного запаха мыла, только эта сраная разруха и ржавая пыль на зубах. — Так... — выдохнул он, опускаясь на корточки. — Так, успокойся, Тэхён, блять. Это сон. Это ёбаный сон. Он пошлёпал себя по щеке. Сильно. Потом ещё раз. — Ну вот, даже больно. Значит… значит, я всё ещё сплю, да? — Он посмотрел на руки, будто они могли дать ответ, и нервно усмехнулся. — Ага, охуенный сон. Молодец, мозг. Плюхнулся на землю, опираясь спиной о полуразрушенную стену, и закрыл глаза. — Просыпаюсь, — прошептал. — Вот прямо сейчас просыпаюсь. И остался сидеть так, сжимая колени и стиснув зубы, будто сила воли могла выдернуть его обратно в нормальную реальность. Он сидел ещё какое-то время. Секунды тянулись, как резина. Ничего не происходило: ни щелчка, ни резкой смены картинки, ни спасительного пробуждения. — Серьёзно? — Он открыл глаза и посмотрел в небо. — Даже так? Внутри поднялась знакомая паника. Та, что подсказывала: «Беги». Но куда бежать? Тэхён встал, стряхивая пыль с ладоней, поправил полотенце, что каким-то чудом ещё держалось на нём, и оглянулся по сторонам. И в голову пришла***
Через несколько минут они добрались до какой-то полуразвалившейся халупы, которая всё же имела крышу и даже дверь, пусть и перекошенную. Парень, Чонгук, как выяснилось по дороге, порывшись в ящике, кинул на импровизированный стол кучу тряпья. — На, выбирай. Не Париж, конечно, но хотя бы прикроешь свой зад. Тэхён, подняв одну из вещей, увидел нечто, подозрительно похожее на чьи-то старые армейские штаны. Запах такой, что он скривился. — А чистого у тебя ничего нет? — Ты много о себе возомнил, псих, — Чонгук фыркнул. — Если хочешь чистое, иди к реке, постирай, подожди сутки, пока высохнет. Я никуда не тороплюсь. Тэхён закатил глаза, но штаны натянул: колючая ткань, великоватые на пару размеров, а без ремня они сползали до самых тазовых косточек, поэтому он придерживал их рукой, чувствуя себя нелепо. — Удобно? — с ухмылкой спросил Чонгук, откусывая кусок яблока. — Если не считать того, что я теперь, как клоун в мешке. Во всяком случае, удобнее, чем быть голым. — Ага, прогресс. — Чонгук бросил ему ещё старую чёрную майку. — Держи. На голый торс всё равно смотреть холодно. Надев майку и поправив её, Тэхён выглядел так, словно вылез из чужого чемодана после войны. — Ну хоть теперь тебя не перепутают с приманкой для диких зверей. — Ухмыльнулся Чонгук. — Спасибо за заботу, — саркастично ответил Тэхён, но уголки губ всё же дёрнулись. — Не благодари, псих. — Чонгук сел на перевёрнутый ящик. — Ты лучше расскажи, откуда свалился. Тэхён завис. Молчал секунду, потом присел напротив, всё ещё держась за спадающие штаны. — Если я скажу, что не знаю, ты не подумаешь, что я ещё и амнезией страдаю? — Подумаю, — честно ответил Чонгук, усмехаясь. — Но, знаешь, это хоть как-то объясняет, что ты голый с крыши прыгнуть хотел. У меня есть знакомые лекари, может, травы какой тебе намешают, и тебя отпустит. Тэхён, закатив глаза, подумал, что этот тип его одновременно раздражает и немного успокаивает. Но глаза мимолётно сделали круг, напоминая, что он всё ещё не дома. Сердце замерло. — Это правда безумие… Я просто был в ду́ше, а здесь… Я ничего не понимаю… — Слеза капнула сама собой. Скатилась по щеке, показывая тот самый белый флаг. Сдался. Отшучиваться и дерзить сил нет. Тэхёну… Ему страшно. С каждой минутой осознание, что это не сон, давило на голову неподъёмным грузом. С каждой секундой он всё больше понимал, что какая-то злая шутка оказалась не шуткой. Он здесь… Он где? — Где я?.. Что происходит? Объясни мне, пожалуйста. — Вторая слеза, третья. Та слабость, что была так недосягаема в его жизни, сейчас обрушилась на него лавиной, не давая ни малейшего шанса скрыться. Чонгук замер. Этот парень, Тэхён, выглядел беззащитно. Его расширенные и влажные глаза просто пылали страхом и непониманием, такого он ещё не видел. Да, живя в такое время, сумасшедших хватало, этим не удивить, но он привык, что люди прятались, врали, держали маску адекватности до последнего. А этот псих слишком уж искренний. Слишком настоящий, чтобы не поверить. И это почему-то очень удивляло. — Эй… — слова сами собой сорвались с уст. — Не делай так, ладно? — Он сам не понял, чего именно просил: не плакать или не смотреть так. Чонгук медленно опустился на корточки, ловя взгляд Тэхёна, который упрямо пытался спрятать его в пол. — Слушай, дыши. Просто дыши. Ты чего ноешь, будто тебе ногу оттяпали? — Он не знал, что сказать дальше. — Где я, Чонгук…? Я умер, да? Это что-то вроде ада, да? — Эээ, ну Сеул, конечно, нынче далеко не Эдем. Отчасти согласен с тобой. Тэхён вскинул голову и с удивлением спросил: — Сеул?.. — Шмыгнул он носом и вытер глаза тыльной стороной ладони. В глазах было столько искреннего недоумения, что Чонгук сам усомнился, где он находится. — А где ещё по-твоему? — Это… — Тэхён обернулся и показал на пустоту за их спинами. — Ты называешь это Сеулом? Где дома? Где люди? Огни? Где хоть что-то нормальное? — Тэхён вскинул руками, показывая на разруху по сторонам. Всё звучало как жестокая издёвка. — Здесь всё будто… Всё погибло. Слишком тихо, слишком пусто. Как будто… Чонгук тоже оглянулся. Да, руины, перекошенные каркасы, где-то искры, дым… Он привык к этому пейзажу, перестал замечать. Но если посмотреть глазами Тэхёна, всё выглядело как-то чересчур… вымершим. — Слушай, парень, — Чонгук понизил голос, — это точно Сеул. Ну… то, что от него осталось. Так и живём. Как бы уже два года. Тэхён выдохнул и качнул головой. — Нет! Не может быть. Сеул — это огни, машины, крики, музыка… А тут… как будто кто-то взял и стёр всё ластиком. Чонгук вздохнул, поднялся и протянул ему руку. — Ну, не ластиком, а ядерной боеголовкой, но смысл тот же. Тэхён, я не знаю, что с тобой случилось и не знаю, чего ты добиваешься своим поведением. Еды у меня нет. Колёс, бензина, сигарет тоже. С меня нечего взять. Если ты усыпляешь мою бдительность и хочешь грабануть, то тебе не по пути. Если у тебя действительно поехала крыша, мне тебя жаль. Завтра могу отвести к лекарю, может, сможет чем-то помочь. — Какая ещё ядерная… — Тэхён не слышал ни слова, что говорились, глядя ему в глаза. После первой фразы всё упало вниз, погрузилось в вакуум и от давления намеривалось взорваться. — В общем, парень, если хочешь, то оставайся. Ночь длинная, дорога всё равно никуда не денется. Спишь там, где не капает с крыши. Чонгук кивнул на угол, где из кучи тряпья выглядывал старенький матрас. Тэхён молча подошёл, сел на край, всё ещё держа руками голову и пытаясь собрать хоть какие-то обрывки информации, чтобы сложить из них картину происходящего. — Ты сказал… ядерная? — наконец выдавил он. Чонгук потёр лицо ладонью и устало зевнул. На улице стремительно темнело. В комнате тоже всё тяжелее было уловить чужой взгляд, довольствуясь лишь тёмным силуэтом. — Ага. Два года, как шарахнуло. Зима была, как в книжках про конец света: темно, холодно, всё вымерло. Потом снег сошёл, кое-как наладили обмен: кто что вырастит — меняем. Ну и вот… так и живём. Почему я это говорю, не знаю. Но если что, поздравляю, ты выжил, значит, крут. Он скосил взгляд на Тэхёна, который забился в самый угол и поджал под себя колени. — Спи, псих. Здесь безопасно. Может, завтра отпустит. Чонгук натянул на себя старую куртку и лёг прямо на полу у двери. Тэхён не ответил. Просто повернулся на бок, поджав сильнее ноги, уставившись в стену. Что же здесь произошло?..***
— Он какой-то странный. — Чонгук почесал затылок, глядя куда-то в пол. — Я утром белку поймал. Белку, а это как бы роскошный завтрак! Разделал, пожарил, а его вывернуло. Сказал, это мерзко. Шуганый какой-то. — Может, бешенство? Нужно осмотреть, нет ли укусов животного. — Поверь, я видел всё! — отмахнулся Чонгук. — Нет там укусов. Ты представь, пришлось через мост переносить его. Орал, что он разрушен и что там опасно ходить. Сам мост целый, мы по нему сто раз ходили! Подумаешь, дыра в середине! А он цеплялся за меня и ныл, что всё разрушено, что всё вокруг мёртвое. Я, если честно, в шоке. Чонгук посмотрел на задумчивого лекаря и уже тише добавил: — Может, он из тех… элитных? — Он понизил голос ещё сильнее. — Может, под кайфом? Лекарь нахмурился, задумчиво крутя в руках сухую ветку, которую только что поднял с пола. — Не похоже. Глаза у него ясные. Да и реакции… слишком живые. Если бы был под дурманом, лежал бы пластом, а не вопил на весь мост. — Но он странный, — упёрто повторил Чонгук. — Я таких не видел. Как с луны свалился. Лекарь посмотрел на него внимательно, чуть прищурившись. — Возможно, это реакция на заражённую воду. Нужно понаблюдать за ним пару дней. — Класс! Вот и понаблюдаешь, а я пошёл. — Чонгук тут же закинул потёртый рюкзак на плечо и развернулся в сторону выхода. — Нет уж, Чон, следить будешь ты. — Серьёзно? — Нахмурился он. — Возьми побольше очищенной воды, — продолжил лекарь, будто не замечая его возмущения. — Я дам тебе отвар, он выводит токсины. Отпаивай его, и, возможно, разум прояснится. — Хосок! — Чонгук резко развернулся, рюкзак со стуком ударил его по бедру. — Да он мне к чёрту не сдался! Я его не знаю! Зачем мне этот балласт? — Потому что ты его нашёл, — коротко ответил Хосок, снова занявшись своими банками с сушёными травами. — И если бросишь, он точно сдохнет. Чонгук сжал зубы, пальцы вцепились в лямку рюкзака так, что костяшки побелели. Он ненавидел, когда его ставили перед выбором, которого на самом деле не было. — Да чтоб тебя! — пробурчал он, но рюкзак всё же сбросил обратно на пол. — Чтобы я ещё когда-то голых мужиков с небес ловил! Да ни за что!***
Дальше началось что-то невообразимое. Тэхён моментально лишился статуса психа и получил новый статус просто придурка. Чонгук носился с ним как с малым ребёнком. О выживании Тэхён не знал ровным счётом ничего. Пугаясь каждого шороха и не понимая и доли того, как устроен мир. — Нельзя подходить к зданиям, где висят красные таблички! — взвыл Чонгук, оттягивая того за ворот. — Они на грани разрушения. Ты понимаешь это? — Отпусти! — Тэхён дёрнулся, но Чон не выпустил его из хватки. — Хочешь, чтобы тебе кирпич на голову упал? Или балка?! — Чонгук уже сорвался на крик. — Это не игрушки! Тэхён сморщился, как нашкодивший кот, но всё равно обернулся. — Там красиво — дерево пробилось сквозь пол. Я хотел посмотреть. Вокруг всё старое, деревья страшные, а то совсем молодое и красивое, возможно, там я смогу что-то узнать! Возможно, через него смогу вернуться или проснуться! — Красиво?! — Чонгук потряс его за плечи. — Да тебе жить надоело?! Хватит нести чушь! Ты не спишь! И смерть будет очень даже реальной! Тэхён не ответил, только губы скривил. Да, хотел что-то съязвить, но передумал. Чонгук зло выдохнул, скинул с себя куртку и натянул на придурка, видя, как кожа того начала покрываться мурашками и лёгкой синюшностью. На Тэхёне она сидела, как на вешалке. — Ты хоть понимаешь, что ты мой геморрой номер один? — процедил он, беря Тэхёна за руку и таща прочь от здания. — У меня столько дел, мне нужно идти в другой город, а ты мешаешься под ногами. Осень скоро. Времени осталось совсем немного. — Могу стать проблемой номер два, если у тебя кто-то есть, — невинно заметил Тэхён. — А вообще, иди куда хочешь, я же не держу. Сам справлюсь. — И тут же споткнулся о камень, выругавшись себе под нос. Чонгук чуть сам не споткнулся, потом хмыкнул и затряс головой: — При чём здесь это? Ты реально псих. Ты без меня и часа не продержишься. — Ну вот, — удовлетворённо сказал Тэхён. — Зато статус психа вернулся. Пошли уже, здесь стоять опасно, ты не знаешь, что ли? Чонгук не выдержал и рассмеялся, а Тэхён пожал плечами и улыбнулся уголком губ: — Знаешь, может, оно и к лучшему, что всё тут перекособочено. И деревья кривые, и дома разваленные, и мы с тобой такие… неидеальные. — Он глянул на Чонгука исподлобья. — В идеальном мире нам бы даже поговорить было не о чем, мы бы и не встретились никогда. А здесь можно свободно ходить по улицам и видеть прекрасное в ростке дерево. Удивительно. Чонгук фыркнул, мотнув головой. Красивое в ростке дерево… ну и чушь. Но, чёрт, он ведь правда на секунду посмотрел на эти перекошенные улицы иначе. С ощущением, что мир ещё можно починить, раз этот идиот умудряется тут видеть красоту. Словно здесь есть какое-то место для чуда. — Если кому-то суждено встретиться, они встретятся, и никакие миры не помешают. — После этих слов Чонгук чуть дольше положенного задержал взгляд на Тэхёне, а в голове промелькнула мысль: «Скорее всего, мне суждено с тобой встречаться во всех мирах».***
Прошло два дня. Нет, не так. Прошло два тяжёлых дня для Чонгука. Сорок восемь часов работы личным телохранителем, поваром, врачом и психологом. Дышать было всё труднее, пар из ушей и красные глаза стали неотъемлемыми спутниками, но испуганные карие глаза напротив всё же что-то меняли. Парень сам не заметил, как стал медленнее идти, подстраиваясь под шаг Тэхёна. Иногда даже оглядывался, проверяя, удобно ли тому. Ким, в свою очередь, теперь первым замечал, где можно набрать воды, где безопаснее пройти. Говорил меньше, не ржал над каждым словом, а слушал. Что-то неуловимо менялось. Хотя Тэхён, правда, будто не замечал этих перемен. Всё такой же странный, всё такой же отстранённый и всё время говорящий о том, что это всего лишь сон. Когда они ели, он просто брал свою долю и садился чуть поодаль, спиной к стене, молча жуя. Вечером третьего дня они остановились на крыше относительно целого здания. Чонгук развёл небольшой костёр из сухих веток, чтобы согреть воду для чая, который припас Хосок, а Тэхён просто сидел на краю, свесив ноги. Тихий скрежет металла и отдалённый, почти незаметный вой ветра, вот и вся музыка его нового мира. — Зачем ты привёл нас сюда? — Здесь видно звезду, — ответил Чонгук, даже не глядя на удивлённого парня. — Какую ещё звезду? — Тэхён обернулся и, щурясь, пытался разглядеть, где именно Чонгук увидел что-то среди серого неба. — Небо всё затянуто пылью и дымом, — спокойно пояснил тот, помешивая воду в жестяной кружке. — Но с этого места видно одну звезду. Можно загадать желание. Тэхён фыркнул, криво усмехнувшись: — Чон Чонгук говорит о желаниях? Неверующий Чон Чонгук сказал что-то о волшебстве? Ну и как, сбылись твои желания? — Я ещё не загадывал, — отозвался он тихо, почти рассеянно, глядя куда-то мимо огня. — Не было того заветного. Тэхён помолчал, качнул ногой в пустоту. — А сейчас есть? Чонгук поднял взгляд. Пламя костра отражалось в его зрачках, делая их почти золотыми. Он не сразу ответил, взвешивал, стоит ли говорить то, что крутилось на языке. Поэтому на выходе сказал простое: — Может быть. — Скажи мне, — тихо произнёс Тэхён, нарушая молчание, — вот ты всё время говоришь, что это не сон, что это случилось два года назад. Но я помню, что вчера… я был в другом мире. Там была чистота, работа, моя жизнь… Да, не самая счастливая жизнь, но… И вот теперь всё это. Почему? Чонгук задумчиво помешал палкой в котелке. Он не отрывал взгляда от огня, сам ища там ответ. — Я не лекарь. Но если бы я поверил в то, что ты говоришь, я бы сказал, что ты… застрял. Что-то тебя перебросило сюда, в наше время. Возможно, момент, когда твоё тело решило, что пора уже что-то менять, совпал с чем-то глобальным в нашем мире. А, может, ты просто проспал два года, пока тебя не разбудила вибрация от того, что твой дом разнесло. Тэхён вздрогнул. — Не шути так. — А я не шучу, псих. — Чонгук повернулся, протягивая ему чашку с тёмным травяным отваром. — В этом мире шутки дорого стоят. Просто пей. И перестань оглядываться в поисках ванной. То, что случилось с тобой, совсем не случайно. Места, события, люди… — всё это не просто так. Даже эти разваленные стены. Может, они нужны были, чтобы ты начал больше ценить своё. Он сел ближе к костру, протянул руки к теплу, но говорил дальше: — Этот «сон», как ты его называешь, может, тебе был нужен, чтобы ты наконец остановился, перестал носиться и начал слушать себя. Чтобы понял, что ты вообще хочешь от этой жизни, а не только гнался за тем, что проще схватить первым. Чонгук на секунду замолчал, сомневаясь, стоит ли договаривать: — Может, это шанс. Второй. Третий. Да хоть десятый — неважно. Ты всё ещё тут, слышишь? Ты дышишь, у тебя есть ноги, чтобы идти дальше. Значит, мир всё ещё ждёт, что ты что-то сделаешь. Тэхён опустил взгляд на кружку в руках. Что-то сделать? Он не помнил, когда в последний раз делал что-то по-настоящему. Жил — да, ел, спал, много работал. Но делал? Для себя? Он вспомнил свой дом, тот, настоящий. Белые стены, которые он ненавидел, потому что они были пустыми. Вечно выключенный свет, чтобы никто не увидел, что внутри никого нет. А потом вспышка, звук, словно мир вывернули наизнанку, и тишина. Может, Чонгук прав, может, его действительно выбросило сюда, чтобы он начал заново. Чтобы в разрухе он смог увидеть целостность. «А хочу ли я её видеть? А смогу ли?». Он украдкой посмотрел на Чонгука. Тот сидел, чуть наклонившись вперёд, глядя на огонь. Чонгук казался каким-то слишком настоящим для этого серого, вымершего мира, живым. И от этого внутри Тэхёна стало ещё тревожнее. «Если это шанс — то какой? И готов ли я его взять?». Он сделал глоток горького настоя, что приготовил Чон и почувствовал, как обожгло горло. Внутри будто что-то шевельнулось: злость, страх или, может, надежда…***
Спустя пару часов они сидели на противоположной стороне крыши и молчали. Оба смотрели на одинокую звезду, боясь, что она исчезнет, если перестанут смотреть. — Зачем тебе в другой город? — тихо спросил Тэхён, не отрывая взгляда от неба. — Ты здесь прекрасно ориентируешься. Чонгук чуть пожал плечами, не сразу отвечая. — Там меньше радиация. — Его голос был ровным, но будто чуть тише обычного. — Возможно, меня туда даже не впустят, но… там строится новый город. Нужны люди. Я хотел бы попробовать. Тэхён скосил на него взгляд, нахмурился: — Зачем? Чонгук повернул голову, встретился с его взглядом и неожиданно улыбнулся, устало, но по-настоящему. — А может, я тоже верю в чудо, Тэхён? — тихо сказал он. Тэ сделал глубокий вдох… Посмотрел на Чонгука слишком долго… Эта аура, эти искры от огня, что создали слишком правильную атмосферу, или, возможно, странный напиток, что вскружил голову. Он тяжело вздохнул, голос едва стал слышен сквозь ночной ветер: — Твой пирсинг… Такой красивый… Губы кажутся… — Встряхнув голову и пытаясь скинуть внезапное наваждение, парень запнулся и резко отвернулся… будто от этого вообще можно было спрятаться. — Ну… красиво. Чонгук тихо засмеялся, подсел ближе и наклонился так, что холодное кольцо в его губе почти коснулось щеки Тэхёна. — Красиво? — шепнул он, играя голосом. — А я знал, что не зря его проколол. Ты всегда так смотришь. Тэхён дёрнулся, тут же вставая на ноги, но Чонгук быстро встал следом, ловя его за запястье, удерживая на месте. — Смотри на меня. Хватит делать вид, что тебе всё равно. И когда Тэхён поднял глаза, Чонгук поцеловал его. Сначала осторожно, но только для того, чтобы услышать, как тот выдохнет, почувствовать, как напряглись его плечи. Потом глубже, дерзко, с нажимом, проверяя, сколько он выдержит. Но Тэхён сдался слишком быстро. Пальцы сами скользнули на затылок Чонгука, притягивая ближе, сильнее. Ночь вокруг исчезла, остались только хриплое дыхание, вкус металла и дрожь в коленях. — Чонгук, — прошептал он между поцелуями, — это… неправильно. — А мне кажется, правильно, — отрезал тот и прижал его к ограждению крыши, так, что бетон больно упёрся в спину. — Скажи, что не хочешь, и я уйду. Но Тэхён молчал, а губы снова нашли губы. Он слабо опирался на ограждение, но теперь его пальцы сами нашли Чонгука, впиваясь в плечи, прося большего. Чонгук же только коварно улыбнулся, как хищник, и прижался полностью, тело к телу, тепло кожи к коже… Ближе… Чувственнее… Горячее… — Ты готов? — почти шёпотом спросил он, обхватывая Тэхёна руками и лицом прижимаясь к его шее. Тэ лишь кивнул, сам не осознавая, к чему можно быть здесь готовым, но отчего-то хотелось полностью отдать себя этому мужчине… Резкое желание вскружило голову, а понимание, что ничего к этому парню не чувствуешь, рассыпалось на те самые проклятые, белые осколки. Чувствовал… Слова застряли в груди, заменённые чувственным стоном, когда пальцы Чонгука скользнули по его бёдрам и внутрь его штанов. Дрожь пробежала по всему телу, впервые он так близко к нему, впервые такое ощущение полного доверия и желания. Чонгук медленно, но решительно стянул его одежду вниз, вызывая резкий вдох Тэхёна. Голова его запрокинулась, губы слились с губами Чонгука. — Ты такой горячий… — хрипло выдохнул он, сжимая плечи парня и наблюдая, как тот медленно опускается на колени. — И тебе это нравится, — ответил он, не прекращая кусачие поцелуи на животе и спускаясь всё ближе к самому желанному, и заставляя Тэхёна стонать всё громче. Первое прикосновение губ к горячей головке и тут же контрастное ощущение холода от колечка на губе… Крышесносно… Он прижал его к холодному бетону, держал за бёдра, контролируя ритм мягко, одновременно даря удовольствие и проверяя границы. Ветер трепал волосы, Тэхён не мог себя контролировать, двигая бёдрами навстречу движениям рта Чонгука, загоняя член всё глубже. И это нравилось обоим, они двигались в унисон: губы, руки, тела. Тэхён больше не пытался сопротивляться, дрожал, сливаясь с каждым движением Чонгука, пока не почувствовал, как волна удовольствия накатывает, пронизывая всё тело. Чонгук, следуя за ним, вздрогнул, прижавшись носом к лобку Тэхёна, сжирая его до последней капли, пока оба не рухнули на холодный бетон, тяжело дыша, но не отпуская друг друга. — Теперь точно знаю, зачем мне этот пирсинг, — прошептал Чонгук, гладя Кима по спине и улыбаясь, ощущая недовольное пыхтение парня. — Молчи! — Тэхён улыбнулся сквозь дыхание, обхватив его руками, и впервые почувствовал, что совсем не хочет отпускать.***
Наваждение? Вожделение? Осознание? Как назвать этот внезапный поток чувств, что обрушился на них обоих? Это было не про случайность, стать ближе оказалось необходимостью. Губы такие вкусные, дыхание такое правильное. Тэхён лежал на груди Чонгука, слышал его сердце, как тихий барабан где-то вдалеке. Чужие пальцы осторожно перебирали его волосы, так… нежно. Он думал о том, что всё вокруг рухнуло: страшное здание, что вот-вот развалится, воздух, который режет горло, как стекло. Конец света, конец надежд. И всё же это самое правильное место во всей галактике. Здесь и сейчас. — Ты правда веришь в чудо? — шёпотом спросил Тэхён, не поднимая головы. Чонгук усмехнулся и погладил его чуть смелее. — Всё возможно. — Но как? — Он вдруг приподнялся, чтобы видеть лицо Чонгука. — Сейчас же осень идёт к зиме. Трава зелёная, а не фиолетовая, листья не падают с небес, а цветы не растут на облаках. Чонгук улыбнулся. — Думаю, Тэхён, точнее понимаю: ты сам желаешь чудо. А когда человек его желает, тогда возможно всё. Тэхён не ответил, лишь прикрыл глаза, уже почти задремал на его груди, когда почувствовал, как Чонгук вдруг напрягся. Он медленно поднял голову и увидел, что тот смотрит куда-то в темноту, в щель между двумя бетонными плитами. — Что? — спросил он тихо, но Чонгук не сразу ответил. Потом улыбнулся той редкой, почти детской улыбкой. — Вот смотри… — Он указал пальцем. — Ты видишь? Бабочка! Ночью. Здесь. Я их очень давно не видел. Это ли не чудо? Тэхён прищурился, и правда: маленькая светлая тень колыхалась в воздухе, как живая искорка надежды. Чонгук поднялся на ноги, подошёл ближе, вытянул руку. И в этот момент где-то внизу громко треснул металл, словно кто-то гигантскими ножницами перекусил балки. Тэхён вздрогнул, резко вставая на ноги. — Что происходит?! Чонгук мгновенно обернулся, лицо стало серьёзным: — Нам нужно быстро спускаться вниз. Сейчас! Он протянул руку, но Тэхён не успел её схватить. В ту же секунду раздался глухой удар, и земля под ногами словно ушла. Трещина пробежала по бетонной плите, и она, как в замедленной съёмке, начала заваливаться в пропасть, утягивая за собой парня. — ЧОНГУК!***
— Тэхён! Тэ! Тэхён, очнись!!! Звук был далёкий, глухой, схожий со стуком по стеклу. Глаза начали медленно открываться, как в замедленной съёмке. Мир расплывался, всё плыло. — Чон… гук… Но первое, что он увидел — каблук. Чёрная шпилька прямо перед его носом. Глухой стук сердца в ушах перекрыл всё остальное. — Чёрт возьми, Ким Тэхён. — Знакомый голос рявкнул над ним. — Ты же тяжёлый, вставай сам! Ты чего здесь разлёгся?! Тэхён моргнул, огляделся. Холодный кафель. Ванная. Лужица воды рядом. Ванная… Его ванная… Собственная голова пульсировала болью, видимо, он подскользнулся, ударился и вырубился. — Что?.. Где я? — выдохнул он хрипло. — Что-что, — фыркнула девушка, стоя над ним, уперев руки в бока. — Я пришла за вещами, а ты тут валяешься, как труп! Совсем скатился, придурок! Она потянула его за руку, помогая подняться, но Тэхён сидел, не двигаясь, глядя в пол. Сон ещё не отпускал. Сон? Он был прав? В груди было пусто, как будто там только что что-то сломалось. Чонгук. Пыль. Крик. Пропасть. Всё это исчезло, но сердце всё равно колотилось, как после падения. Когда она ушла, хлопнув дверью, Тэхён вернулся в ванную и снова сел на пол. Вода под ним успела высохнуть, но холод плитки всё равно чувствовался через одежду. Он не мог выкинуть сон из головы. Не мог забыть, как Чонгук улыбнулся, как показал ему ту бабочку. Как он исчез в пыли. Не может такого быть… Слишком реалистичные были взгляды, прикосновения, слишком отчётливо Тэхён помнил вкус губ парня… Сначала он пытался убедить себя, что это просто нелепая фантазия, игра воображения. Но чем дальше, тем яснее понимал — что-то в нём сдвинулось. Словно он действительно побывал там, на краю, и потерял кого-то важного. С этого дня жизнь разделилась на «до» и «после». Он стал иначе смотреть на людей, на их слова, на их касания. Каждый разговор — как маленькая встреча, каждая минута — как последний шанс. Он впервые осознал, что всё может оборваться в любой момент, не красиво, не драматично, а просто. Один треск и всё, тебя нет. Тэхён начал писать сообщения тем, кому давно не писал, звонил тем, кто ждал звонка. Стал больше смеяться, но в этом смехе всегда оставался какой-то надлом. Он смеялся не ради веселья, а чтобы успеть, пока есть время. Иногда ловил себя на том, что ищет бабочек в парке, на улице, на грязных стенах города. Видел их редко, но каждый раз сердце дёргалось, а глаза искали те… Ночами ему снились разные финалы того сна. Иногда он успевал схватить Чонгука за руку и вытянуть обратно. Иногда падал вместе с ним. А иногда Чонгук уходил сам, без крика, и тогда Тэхён просыпался с комом в горле, не в силах сделать вдох. Он понял, что стал мягче. Стал бережнее относиться к людям, даже к тем, кто его раздражал. Перестал тратить время на пустые ссоры. Чонгук показал ему, что всё может быть хрупким и недолгим, и единственное, что имеет смысл — это жить честно, не откладывая чувства «на потом». Тэхён всё так же ходил по своему дому, всё так же падал иногда на диван, усталый после работы. Но теперь он смотрел на мир иначе. Каждая мелочь: звук дождя, чей-то смех в соседнем дворе, запах горячего хлеба из пекарни — всё это стало важным. Ценным. И новый комплект чашек был с золотой каёмкой на злобу всему идеальному в этих неидеальных руках.***
Тэхён шёл по улице, смотрел на здания, такие целые… Идеальность… Воздух был горячим, лениво дрожащим над асфальтом, а солнце — тяжёлым и золотым, как расплавленный мёд. Он в очередной раз думал о том, как же хрупок этот мир, как легко мы проходим мимо моментов, которые могли бы стать счастливыми, если бы только остановились на секунду и заметили их. Как же мы не ценим то, что имеем, и как легко теряем то драгоценное, что лишь на мгновение казалось вечным. И вдруг… мягкий шорох. К его ногам опустился сухой лист. Посреди лета — маленький, оранжевый кленовый лист. Тэхён замер. Обернулся по сторонам, убеждаясь в том, что находится у себя дома… Что всё на самом деле, а не очередной плод фантазии. Он остановился, растерянно глядя вниз. Лист казался слишком реальным, слишком настоящим, чтобы быть случайностью. И в этот момент рядом упал ещё один… медленно, завораживающе, так что всё вокруг замерло. Тэхён поднял взгляд, и мир развернулся в голливудскую сцену. С неба, кружась и переливаясь в солнечных лучах, падала целая горсть осенних листьев. Они рассыпались над улицей, оседали на его плечи, волосы, падали на горячий асфальт, превращая летний день во внезапный октябрь. Сердце дрогнуло. Удар. Удар. Удар. Он прищурился, пытаясь разглядеть, откуда это чудо. И увидел сидящего на крыше соседнего дома парня, который зачерпывал листья из огромного мешка и бросал их вниз. Тэхён всмотрелся внимательнее, и у него перехватило дыхание. Чонгук. Тот парень из сна… С лучезарной улыбкой. Чонгук. Тот парень с ветром в волосах, в какой-то безумной, растянутой майке, с улыбкой, которая могла бы согреть всю улицу. С улыбкой, которая могла согреть сердце Тэхёна. Чонгук… Его Чонгук… Мир стал тихим-тихим, всё, о чём он думал минуту назад, обрело ответ. Вот оно мгновение, которое стоило заметить. — Чон… — прошептал он одними губами. — Листья осыпаются с небес… И как ответ на его слова на краю крыши показалась фигура. Чонгук ловко спрыгнул на пожарную лестницу, соскользнул вниз и в несколько прыжков оказался рядом, запыхавшийся, сияющий, настоящий… — Нравится? — спросил он, всё ещё держа в руках пару сухих листьев, как доказательство своей шалости. — Ты… Ты?.. Но… — Там ты с крыши мне в руки упал, а здесь мы немного поменялись местами. — Чонгук взял оставшиеся листья и посыпал на голову Тэхёна, что и забыл, как дышать, смотря на парня оленьими и абсолютно неверящими глазами. — Это был не сон… — Выдохнул он почти неслышно. Чонгук вдруг усмехнулся, шагнул ближе и, прежде чем Тэхён успел отшатнуться, коротко, дерзко коснулся его губ. Листья, зажатые в его ладони, рассыпались между ними с сухим шуршанием. — Хватит спать, псих, — прошептал Чонгук, водя носом по его щеке и держа лицо Тэхёна в своих ладонях. — В том мире всё проснуться хотел и здесь тоже. — Ты погиб… упал… я же видел… — Иногда нужно уйти из места, которое было для тебя целым миром, чтобы увидеть те глаза, что способны тебе его заменить. Я так долго шёл к тебе, Тэхён. — И ты дошёл…
