Brace to impact

Ложка и тарелка громко звякнули, когда Расселл встал из-за стола, и, схватив с края свой телефон, пошёл прочь, не оборачиваясь, старательно избегая взгляда друга. С каждым шагом все конечности наливались свинцом, и вскоре, зрение опять начало предательски плыть. Слишком громко. Слишком много людей. Слишком ярко. Внутри родилась какая-то одновременно очень тихая, и при этом оглушительная тревога, не дававшая сосредоточиться ни на чём, только почти панически, окидывать взглядом каждое помещение, где он оказывался, бегом пересекая коридор за коридором, и искать хотя бы где-то пустое, тихое место. Везде были люди, плакали дети, кричали, истерили, скандалили, громко переговаривались, их- сука. Ноги резко ослабели, и он прислонился к стене сначала плечом, потом развернулся, упираясь в неё спиной, и закрыл глаза, жмурясь так сильно, что по черноте поплыли разноцветные абстракции. Снова дыхательные практики, снова попытка прийти в себя, утихомирить какую-то там херову фобию, не дававшую сейчас нормально дойти хотя бы до туалета, или служебки. По квадрату. Вдох - раз, два, три четыре, задержка на четыре счёта, выдох раз-два-три-четыре, задержка на четыре счёта, потом снова вдох-задержка-выдох-задержка-вдох. Постепенно аморфные разноцветные фигуры перед глазами успокоились и пропали, напряжение, ударившее током в каждый атом, немного спало, и даже свинцовая усталость чуть-чуть сошла. Не зря занимался. Губы сами поджались после воспоминаний, так и норовивших забраться в голову: все сраные психологические тесты, проверки, бесконечные разговоры, "А что изображено на картинке?", или "Что по вашему мнению лишнее из списка?". Короче всё то говно, которым его практически пытало начальство после рейса 144 12 декабря 2021. Нет, никто из руководства не знал что произошло на самом деле. Джордж поймал себя на том что вслух фыркнул: Ещё бы КВС им рассказал. Нет. Никто не знал о попытке самоубийства вместе со всем экипажем и пассажирами, но все знали о "Критической проблеме в автоматике" которую подтвердил диспетчер, и отсутствующий на борту по "совершенно странной причине" чёрный ящик. Им троим - почёт и уважение, зато крепко влетело кому-то другому. Бывает. Удивительно, что проблему действительно нашли, но вот была ли она изначально, или стала следствием критической потери высоты, борьбы в кабине пилотов, когда КВС и ВС отдают противоречащие друг другу приказы, игнорируя завывания автопилота о не безопасной высоте, неправильном курсе, и аварийном угле, под которым они практически падают на землю.. Никто не знает, и уже не узнает никогда. Блять. Расселл сделал ещё один глубокий вдох, и смог выудить из кармана брюк солнцезащитные очки. надвигая их на глаза, чтобы просто не видеть всего, что происходит вокруг, но работало парашно, потому что 90% объектов вокруг были с подсветкой и теперь выглядели ещё хуже. Но.. Хотя бы приглушённо? Стоило ему сделать несколько шагов, отлипая от стены, как Джордж чуть не вписался в кого-то, сразу же принимаясь судорожно извиняться за то, что споткнулся о чужой чемодан. Криков в ответ не было, только понимающий кивок от хозяйки чемодана: 《— Ничего страшного! Все сейчас на нервах, а вам наверное ещё хуже..》 《— Что? 》 - Британец моргнул и склонил голову на бок, искренне не понимая, откуда такие выводы, пытаясь прогнать мысли о том, что он видимо выглядит просто отвратительно. 《— Ну. У вас форма? Пилота? Или я ошиблась?》 《— А, да, точно. Простите, я сегодня совсем уже.. 》 Девушка только улыбнулась, и хихикнула прикрывая рот рукой. Расселл ответил тем же, отпуская смущённую улыбку. Он попытался тут же пойти дальше, в поисках уединённого места, но, стоило только сделать шаг, как девушка схватила его за предплечье, как-то особенно удачно, ухватываясь четко за свежий синяк. Сдерживая шипение, он зажмурился, молясь, чтобы этого не было видно сквозь очки. 《— А можно.. Извините, вы.. свободны?》 《— Как видите, сейчас все свободны. 》 《— Нет, я не про погоду.. У вас есть девушка? Или может парень? 》 От последнего Джордж поперхнулся, откашливаясь: 《— М, нет, нет. Никого нет. И я не-. Я свободен.》 《— Ой, это просто замечательно! Можно с вами познакомиться? Давайте я вам номер оставлю! Меня зовут Кармен, а вас?..》 Британец натянул улыбку, которую друзья любили называть маньячной, но вообще это была чистая вежливость, и он АБСОЛЮТНО ТОЧНО не был похож на маньяка. Никогда. Ни разу. Расселл кивнул, забирая салфетку с криво нацарапанным на ней номером, не закидывая его в карман, чтобы как бы показать, что он ТОЧНО наберет, или запишет, и, продолжая сдерживать шипение от зудящей боли в предплечье, только успевшем относительно успокоиться, выудил руку из хватки Кармен, сунул кисть под пиджак, и вытянул оттуда пропускной с именем, фамилией и фотографией: 《— Я - Джордж. 》 《— Очень красивое имя! Ну- Ладно. Набери тогда, если, ну》 - Девушка не смогла сдержать улыбки, и заправила прядь за ухо, хватаясь двумя руками за ручку скромного чемодана, и шагая спиной вперед, не отводя глаз. Джордж кивнул, и отсалютовал ей здоровой рукой с номером телефона на салфетке. Как только он зашёл за поворот, скрываясь за служебной дверью, то смял салфетку и спрятал её в кармане. Ничего не выйдет. Расселл шёл дальше, спрятав обе руки в карманы брюк, здесь было не так шумно, светло и ярко, он вообще пока ни разу не наткнулся на хотя бы одного человека, так что тревога с каждым шагом отступала, но вот усталость.. Она снова накрыла его с головой. Здраво оценив свои силы, и прикинув расстояние до служебки, Джордж хмыкнул. Он точно не дойдет. Но.. Сука там были все его вещи! Всё чего сейчас хотелось это снять сраный галстук, рубашку, пиджак, брюки, натянуть чёрный, тёплый худак, любимые белые спортивки, и завалиться где-нибудь спать с маской для сна на лице, и в наушниках с хорошим музлом.. Он почти заскулил от мыслей о сладком сне на диване, в общей комнате отдыха. Резко, сквозь шум ветра, и приглушённый гул хаба ожидания, выделился звук приближающихся шагов. Расселл бегло облизнул губы, поправил пиджак, проверяя, чтобы форма была четко по регламенту, и, предварительно подняв очки, протёр глаза, в попытках прийти в себя. Вернув очки на глаза, он направился дальше по коридору, прилагая всю силу воли, чтобы всё таки дойти до служебки. Шаги раздавались всё ближе и ближе, но из-за эха, и вьюги, бившей в стены с такой силой, что её было четко слышно изнутри, не было четкого понимания, идёт человек навстречу, или за ним. Джордж снова сложил руки в карманы, всё таки шипя и тихо ругаясь, из-за опять задетого синяка, и стал сминать салфетку с номером Кармен, теребя её между пальцами. С обладателем шагов он так и не встретился, но, как только британец добрался до команды отдыха, то свалился без задних ног, падая лицом в пару подушек, лежащих на диване. Когда уши привыкли к отсутствию шума, благодаря хорошей звукоизоляции, Расселл рвано выдохнул, подкладывая одну руку под голову, и перебираясь полностью на диван, поджимая ноги к груди, и сворачиваясь в клубок. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на окружающих, тихих, и очень приглушённых, даже в какой-то степени релаксирующих звуках: тихо жужжит кофемашина, оставленная кем-то воткнутой в розетку, видимо работяги в спешке угнали отсюда к 882, забыв о кофеварке; ровный, монотонный гул вращающихся винтов в вентиляции, откуда же, продолжала тихо подвывать метель; собственное дыхание.. Из всего этого выделялся только треск интеркома, сменяющегося с одной линии на другую, из него же раздавались неразборчивые, или просто не поддающиеся восприятию крайне заёбанного мозга, переговоры диспетчеров с аварийными службами, кричащими сквозь ветер, но их голоса сливались в какую-то сплошную какофонию, от которой хотелось абстрагироваться и спрятаться. Свет в Crew Rest Room не горел, и скромное помещение было погружено в приятный полумрак, только острая полоска света из под двери, разрезала эту темень. Британец поднял обе руки, и надавил ими на виски, круговыми движениями пытаясь унять головную боль. Только он спрятался от внешнего шума, как его настиг внутренний, от которого череп раскалывался изнутри. Массаж не помог, и поэтому было приятно решение искать таблетки от головы. С неохотой поднявшись с дивана, Джордж нашарил взглядом свою сумку, и, на шаркающих, абсолютно обессиленных ногах, добрел до него, схватив с пола, куда шмотки были брошены в спешке, по пути от улицы к диспетчерской, после "чудесного спасения". Он тогда заглянул сюда мельком, сразу наметившись на диван, как на весьма приличное место для сна, но только сейчас появилось время оглядеть, как вообще теперь обустроена новая комната отдыха. Она находилась в паре этажей ниже диспетчерской башни, и путь занимал всего несколько минут. Старая служебка, в свою очередь, как и старая диспетчерка, была практически на другом конце аэропорта. Она была комфортнее, потому что здесь, вещей практически не было, и на Расселла со всех сторон втыкали голые, недавно оштукатуренные стены. В углу, приставленная к стене, стояла толстая, запакованная в целлофан, и пупырку, стопка панелей, которыми скоро должны закрыть все стены. Из мебели был диван, стол, недоделанная, и кое где, всё ещё запакованная в плёнку кухня, а весь пол был то и дело усеян каплями краски, оставшимися после "окультуривания" потолка. Ещё был небольшой шкаф для вещей, но все вышеперечисленное образовывало не самую лицеприятную картину. Да, если бы он пошёл в старую Crew Rest Room, то был бы в тепле, комфорте, там точно было бы че пожрать, но проблема в том, что по этой же причине весь персонал был готов тратить время на дорогу, чтобы тусить там, а не здесь. А он не хотел компании. Джордж обернулся, скользя взглядом по комнате, и наткнулся на криво завешанное жалюзи окно, судя по всему, выходившее во внутрь терминала. Сделав пару шагов, он пересёк комнату, приоткрывая жалюзи, но сразу же зажмурился от яркого света, неуклюже отскочив, Расселл едва не уронил прислонённую к стене гладильную доску, чудом удержав и её и сумку. Хоть где-то повезло. Сменив шмотки на более комфортные, он наконец-то расслабился, снова укладываясь на диване, и накрываясь чьим-то пледом, впопыхах брошенным на пол комнатки. Британец было хотел залезть в телефон, и зайти в ленту, но усталость была сильнее, веки наливались чем-то очень тяжелым, и он сам не заметил, как провалился в сон. Во сне пахло свежим кофе, дешёвыми сигаретами, китайским пластиком и надеждой, которой сбыться было не суждено. Во сне он мог чувствовать тепло от чужого плеча, лицо болело от бесконечной улыбки, такой, что аж скулы сводило. А ещё болели рёбра от смеха, и тычков друг в друга. Мерцающий экран симулятора был единственным источником света, Джордж снова был подростком, главной проблемой которого был завтрашний экзамен в лётном училище, на действия в экстренных ситуациях. И у него был напарник. Был.. Друг.

Это страшнее прыжка с крыши, это громче вопля бешенного, но гораздо тише писка забитой мыши. Это то что каждый всё жизнь ищет, находит - теряет, находит вновь. Это то, что в белом костюме со злобным оскалом по следу рыщет, я говорю тебе про-

Кресло пилота, тогда ещё непривычно, но сейчас уже да, немного натирало шею, руки лежали на руле, и Расселл кашлял, пытаясь прекратить смеяться. В плечо ударила лёгкая оплеуха, и Макс утёр слёзы из уголка глаза, не в силах унять улыбку: 《— ПРИНЦЕСС ТЫ ПРОСТО БЛЯТЬ НЕВЫНОСИМЫЙ! НЕТ САМОЛЁТ ПАДАЕТ НЕ ПОТОМУ ЧТО У ТЕБЯ АВТОПИЛОТ ИЛИ КВС ПРИДУРОК, А ПОТОМУ ЧТО ТЫ ДОЛБОЕБ ПОСТОЯННО ОТВЛЕКАЕШЬСЯ ВСЁЁЁ ХВАТИТ.》 《— ТОГДА ПРЕКРАТИ КРИЧАТЬ МНЕ ПОД УХО ЧТО У МЕНЯ РОЖАЕТ ПАССАЖИРКА В ТРЕТЬЕМ РЯДУ И Я НЕ БУДУ ОТВЛЕКАТЬСЯ! 》 《— ПРОСТИТЕ, НО ТАКОЕ МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ ТО ЕСТЬ ТЫ СТАВИШЬ ПОД СОМНЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТЬ ТАКОЙ АВАРИЙНОЙ СИТУАЦИИ???》 《— Я СТАВЛЮ ПОД СОМНЕНИЕ ТВОИ УМСТВЕННЫЕ СПОСОБНОСТИ!》 《— Лаадно, всё, давай по новой. 》 Ферстаппен сделал несколько нажатий клавиш, переключаясь в "рабочий" режим, и начал комментировать ситуацию, стоя за спиной, и опираясь на симуляционное кресло пилота, в котором сидел Расселл: 《— Ну давай, Капитан. Или тебе Принцесса больше нравится?》 《— На завтрашнем экзамене буду рассказывать комиссии то, как мы сбежали из общаги, и тайком пытались позаниматься на тренажёре, ах, как жаль что не получилось, и вместо этого были дискуссии по поводу того, какое прозвище мне нравится, и какой я непробиваемый идиот!》 Макс прыснул, и в его голосе слышалась улыбка: 《— Значит всё таки Принцесса. Так, у тебя отказ гидравлики номер два и три. Разруливай.》 Джордж прищурился, инстинктивно вскидывая руки и делая несколько движений, комментируя их вслух: 《— Изолируем систему B, перенаправляем на резервные...》 《— Хорошо идёшь, но давай увереннее, а то там у бабки в бизнес классе сердечный приступ, мы не груз 200 везём. 》 《— Пошёл ты! Блин, ну я так не могу, правда, это просто бред какой-то. Вот почему я адекватно всё делаю, только работая с тобой в паре, у меня без тебя просто мозг отрубается и я становлюсь абсолютным имбецилом!》 《— Хочешь я посижу в приёмной комиссии? Может поможет?》 Британец улыбнулся, и поднял голову, встречаясь взглядами с Максом, они оба замолчали, но потом рассмеялись в голос, сгибаясь пополам.

С ним хорошо, без него как-то странно, давно не хватает общих слёз радости, если он сейчас приходит, то тут же сваливает, бросая в лицо какие-то гадости, и я держу свою дверь закрытой, чтобы стучался он перед тем как ко мне войти, чтобы не оказался он тем, давно забытым, тем, с которым мне не по пути.

《— Че, принцесс, так и будешь дрыхнуть, или может сделаешь хоть что-то полезное?》 Присниться же блять. Расселл резко поднялся, осознавая, что голос, на этот раз, был далеко не бредом сна, и не галлюцинацией вымотанного организма. Голос был вполне реален, как и его владелец, стоявший в дверном проёме, скрещивая руки на груди. Джордж быстро мотнул головой, и несколько раз моргнул, приходя в себя: 《— Что-то случилось?》 《— Да так, ничего, что требует внимания, Вашего Высочества. Пока ты дрых на улице штормовое предупреждение, и мы здесь застряли минимум на три дня. 》 《— И?》 《— .. пошёл ты.》 Дверь резко и громко хлопнула. Ферстаппен скрылся в коридоре, опять оставляя после себя неприятный осадок, зудящее раздражение, и бессильную злобу. Джордж поджал губы, и начал считать:

5 - вокруг него диван, плед, кофемашина, дверь, упаковки с панелями на стену.

4 - он может потрогать подушку, чехол на ней грубоватый, новый, стиранный. Плед - мягкий, махровый, тёплый. Кожа на запястьях - тёплая, нежная. Пальцы рук - холодные.

3 - он слышит неразборчивые переговоры, шипение кофемашины, работу вентиляции

2 - он чувствует запах свежей штукатурки, и кофе.

1 - он чувствует привкус крови во рту от раскушенной на нервах губы.

Эмоции ушли, оставляя после себя приятный вакуум, который моментально вытеснила усталость, и давление, от которого Расселл снова лёг, переворачиваясь на бок, утыкаясь глазами в стену. В голове промелькнула мысль, где-то в отдалении, на периферии, что он должен хотя бы чуть-чуть поспать, пока есть возможность, что он должен нормально отдохнуть, немного разгрузиться, и- Резкие помехи на интеркоме, похожи на до боли знакомый рингтон, или это просто сознание извращает реальность, пытаясь слепить из неё что-то, что принесло бы хотя бы каплю комфортно, немного успокоило нервы, накалённые до предела, и- Нет, нельзя, он должен контролировать, должен быть правильным, должен быть адекватным, и не думать ни оч ем, он выполняет работу. Он не реагирует. Он не знает человека, захлопнувшего дверь. Он не знает, что тот пьёт черный кофе, с двумя ложками сахара по утрам, не знает, что этот человек, когда-то рыдал над хатико, не знает, что этот человек любит кружки с идиотским надписями, что он раньше мёрз от любого сквозняка, что он- 《— ЗАТНИСЬ НАХЕР!》 Голос срывается и хрипит, Джордж даже не осознаёт, что закричал это вслух. Пространство вокруг сжимается, тени подбираются всё ближе и ближе, всё тело пробивает мелкой дрожью, и она усиливается, накатывает волна за волной, волна за волной, будет девятый вал, и он сдохнет прямо здесь, а ему нельзя, у него работа, у него номер девчонки, клюнувшей на милую мордашку, у него ссора с другом, у него рейсы, у него слишком много всего, слишком много ответственности. ему. сука. нельзя. Расселл закрывает глаза, пытается нормализовать дыхание, но в голове одновременно пусто, и слишком много, он не успевает, девятый вал достигает быстрее, и сносит его с берега, утаскивая за собой, в самую гущу волн, так и норовящих переломать все кости, стереть его с лица земли, с пляжа, с дивана в недоделанной комнате отдыха, где он пытался побыть один, но прошлое всегда настигает, у прошлого короткие, пышные волосы, у прошлого, хриплый, и сиплый голос, злые, серые глаза, щетина, и имя, имя которое всё крутиться и крутиться, оно пляшет, так и норовя сорваться с языка, оно всплывает при каждом взгляде на блядский брелок с самолётом, висящий на сумке, у прошлого слишком много того, что Джордж знает наизусть, прошлого слишком много в его ебучем настоящем, и это неправильно. Так быть не должно. Перед глазами плывут яркие, цветастые пятна, складываясь в образы, которых тоже быть не должно было, но они были, ох, сука, как они были блять! Сколько бы он не пытался забыть, он. всё. помнит. Каждую секунду, каждое мгновение, за день до. Расселл много смотрел и читал про 9/11, почему-то всегда думал, что это может произойти с ним. Чем больше думаешь, тем больше веришь, чем больше веришь, тем сильнее приближаешь неизбежное. Он считал бредом, что люди помнили лучше всего не саму катастрофу, когда два самолёта влетели в башни близнецы, еще один разбился в поле, и последний влетел в пентагон, а день, или вечер, до неё. Последний день. Последний вечер. Когда всё было нормально. Такое не стирается, такое не забывается, и никуда не исчезает, это говно живет в тебе и копиться день сука за днём, ты ходишь к терапевту, пытаешься сам себе вынести мозг, раздутый, и жирный, от запредельно четких воспоминаний, но нихера не работает. Вообще никак. Ты просто застреваешь в этом бесконечном цикле, проживаешь его день за днём, и таращишься красными от бессонницы глазами в зеркало, не узнавая человека в нём. Порой казалось, что по ночам, в рейсах, в ебучем светло-бежевом, махровом кресле напротив психотерапевта, он слышал, как ломается его хребет, не выдерживая количества мыслей. 《—Подавление - хуйня, эмоции всегда рано или поздно возьмут верх, и ты сойдешь с ума》 - Алекс говорил это зажав сигарету в зубах, и засмеялся, похлопав по плечу.

А, нет.

Это был не Алекс.

/////

Макс потерял в какой момент он сжал руки в кулаки до боли, прийдя в себя только тогда, когда ладони уже жгло от вдавленных пальцев, и когда челюсть, почти синхронно, пробило острой молнией. Он был на грани от того, чтобы сплюнуть прямо на пол бесконечно длинных коридоров аэропорта, своей лентой, пересекавших все здание, сплетаясь в лабиринт. Конечно он знал его наизусть, конечно он помнил каждый закоулок, конечно он припёрся в самую жопу этого самого аэропорта, и конечно он там блять наткнулся на Расселла. Голова гудела от напряжения, но усталости не было, была зудящая, так и норовившая разодрать рёбра при разрыве, тонкая нитка в груди, которая сплеталась где-то в районе солнечного сплетения, всё сильнее запутываясь в клубке. Названия у этого клубка не было, или по-крайней мере, он не мог обозначить его для себя. Но знал, что должен чувствовать - раздражение, неприязнь, злость, почему-то горечь, и- ЕБУЧИЙ КЛУБОК! СУКА! Не сдержавшись, он ударил кулаком в стену, замерев, в попытках устаканить бешенное дыхание, после пробежки по всему комплексу в поисках места где он может сука побыть один. Это всё нереально. Это всё его мысли, и на самом деле ничего не происходит - он просто встретился с крайней нелицеприятным, отвратительным, мерзким, лицемерным коллегой, которому втихушку желает вендетты, или кармы. Всё вернётся, блядота, всё вернётся. Рано или поздно. Но вендетта всё таки нужна. И он её исполнит. Не физически, но хотя бы морально. На Принцессу можно срываться, а хули он сделает? Глазки состроит, бровки сведёт и пойдет рыдать в плечо своему ебучему А-лек-су. Всегда этот блядский Алекс. Всегда блядский Расселл. Макс живет в ебучем уроборосе, цикл, за циклом, постоянно возвращаясь к одним и тем же людям, и его это ДОЕБАЛО. 《— С-сука.》 Он закрыл глаза, и поднял руки, сдавливая ими голову, в попытках прогнать все мысли. Штиль-штиль-штиль-штиль. Меркурий. Нижнее соединение меркурия. Нижнее соединение Меркурия происходит каждые 3 месяца в период ретроградности планеты и означает начало нового цикла, при этом предыдущий завершается. Считается, что в это время к Земле и людям через канал Меркурия истекает солнечная воля. Дыхание нормализовалось, и мысли действительно ушли. Заученные мантры работали безотказно, особенно те, которые касались его дня рождения. Да блять. Нет, такие мысли нельзя, нельзя-НЕЛЬЗЯ НАХУЙ ЗАВАЛИ СВОЁ ЕБАЛО И ТАК ГОВНА ХВАТАЕТ ПОСЛЕДНЕЕ О ЧЕМ Я ХОЧУ ДУМАТЬ ЭТО- 《— Мааакс, а ты знал, что ты родился во время.. Ээ.. Щас, я попробую объяснить. Да ну блин, я не хочу кричать, подойди сюда, или двинься, дай я лягу! То что ты живешь в моей хате, не значит что тебе разрешено приватизировать все мои вещи, придурок!》 Мягкий закатный свет, тонкими лучами разрезал полумрак светлой студии, едва проникая в зал через плотные, тёмно-синие шторы. Расселл забавно нахмурился, щурясь от света, палящего прямо в глаза, и, не дожидаясь, пока Ферстаппен сдвинется, упал на диван рядом, бесцеремонно закидывая ноги на чужие колени. Макс только закатил глаза, и наклонил голову, показывая, что слушает: 《— Короче, мне тут подкинули сайт со всякой интересной херней про космос, ну я помню что тебе такое нравится, короче, ты родился под "Нижним соединением Меркурия"!》 《— И? 》 Джордж фыркнул, поправляя одной рукой волнистые волосы, так и норовящие залезть в глаза: 《— И это значит, что ты родился на границе двух циклов, когда один заканчивается, и начинается другой! Я думал тебе понравится.》 《— Я думаю, что скоро ты купишь себе таро, если не прекратишь лазить по сайтам с астрологической парашей, не имеющей никакого отношения к астрономии. Принцесс, че, придворный маг перестал исполнять работу?》 《— Пошёл ты!》 Картинки всплывали перед глазами так, как будто он перемещался во времени. Голос-свет-тепло-запахи-тактильные ощущения, всё было пугающе реалистичным, выбивая воздух из лёгких. Макс сглотнул, и повернулся к окну, неосознанно вытягивая пачку сигарет с зажигалкой из кармана. Он хотел бы спросить, в какой момент всё настолько изменилось, когда они всё проебали, но он уже знал на ответы на все вопросы, а ещё было уже слишком.. Поздно. Поздно что-то пытаться изменить, менять, и даже думать об этом. Тем более, никакого желания не было. "Это был опыт" - не опыт а ошибка, допускать которую во второй раз он не собирался.

////

Если бы можно было предугадать, и предубедить - никто бы и никогда не совершал ошибки. Но мы их делаем. Для этого на карандашах есть ластики?

////