It's easier at night

      Ночью всегда легче.              Ночью не так страшно.              Ночью проще спрятаться.              Волны набегали на берег, с шуршащим звуком отступая и набегая вновь. Звук успокаивающий, но расслабиться не получалось. Хотя очень хотелось.              Тэён вообще-то море не любил, да и прохладно было, а куртку он забыл на диванчике в ресторане. А, если честно, хотелось утопиться. Прямо так. Накрашенным и разодетым в праздничный наряд, который ему раньше очень нравился, а сейчас хотелось содрать с себя эту блестящую ткань и порвать на такие маленькие лоскуты, чтобы она даже для тряпки не годилась.              Фонарей на пляже не было, и единственным источником света была луна. Тусклый свет освещал всё побережье, но этого было мало, чтобы было видно всё, и слишком много для того, кто хотел спрятаться. Мягкий песок шуршал под лакированными туфлями на небольшом каблучке, и попадал внутрь. Ощущения не самые приятные, но Тэёну было всё равно.              Посмотрев вверх, на темное небо без единой звезды, захотелось уехать подальше. Туда, где их видно. Туда, где звуки машин и суета ночного города не доносились издалека. Туда, где не было редких влюбленных парочек, гуляющих по пляжу потому, что «романтично». Туда, где было бы «хорошо». Ну, или хотя бы «нормально».              Интересно, его кто-нибудь хватился?              Он ушёл, наверное, минут двадцать назад, оставив телефон на столе. Сказал, что ему нужно в туалет, но вместо этого ушёл сюда. В том ресторане стало невыносимо находиться. Слишком тяжело и противно.              Хотя его парень был слишком занят милой официанткой, что, наверняка, просто забыл про него. Надо было расстаться ещё месяц назад, когда Тэён осознал, что их отношениям пришёл конец. Когда в его присутствии стало невозможно нормально дышать. Когда он начал раздражаться по каждой мелочи и ругаться по любому поводу. Такое нельзя было терпеть, но он надеялся, что он просто себя накручивает и это всё ему кажется. Но нет, Джехён становился всё невыносимее, а Тэён уставал от него всё быстрее. Он даже перебрался в гостевую комнату, просто, чтобы побыть от него подальше, но Джехён иногда приходил, залезая к нему в кровать, и в эти моменты становилось тошно. От рук, которые пытались его обнять, от горячего дыхания в шею, от себя. Непонятно было только, почему от себя тошно становилось всё чаще, а от его присутствия хотелось бежать всё дальше.              Они не говорили на эту тему до вчерашнего дня, когда Тэён попытался поговорить с ним, но он даже не пытался его послушать, что уж говорить о том, чтобы услышать. Разочарование росло с каждой секундой, а надежда потухла ещё на моменте осознания. Он сказал, что им просто нужно развеяться и пригласил в этот ресторан. И Тэён уже решил, что Джехён решил устроить романтический ужин, но, когда они туда приехали, оказалось, что он пригласил ещё и половину своих друзей, просто потому что. Его это очень разозлило. Но он решил не устраивать сцену на людях. Надо было.              Неприятный комок застрял в горле, но глаза были сухими. Реветь не хотелось. Кричать тоже. Видеть Джехёна тем более. Хотелось напиться и может разбить ему лицо, но так, совсем немного.              Знакомые размеренные шаги позади, заставили невольно улыбнуться. Это был не Джехён. Джонни. Их общий друг, который был молчаливой поддержкой Тэёна в этом чужом городе. Он пытался сделать всё, чтобы Ли не скучал по Корее, чтобы ему было комфортно здесь, хотя это было невероятно сложно. В Америке всё было другим, новым, непривычным. Но у Тэёна был контракт, который заканчивается только в следующем месяце, и вернуться он пока не мог. Но очень хотелось.               — Зачем пришёл? — хриплый голос Тэёна от долгого молчания резанул по ушам. Он сам поморщился, когда услышал. Не хотелось выглядеть разбитым перед ним.              — Подумал, что тебе может быть одиноко, — Джонни сделал вид, что не услышал, каким голосом говорил Ли, и он был безумно благодарен за это, — поэтому решил предложить нашу компанию.              — Нашу? — Тэён повернулся, чтобы посмотреть на него, он слышал только его шаги, и присутствие ещё одного человека было маловероятным. На лице Джонни расплылась улыбка, а в глазах зажглись искры веселья из-за того, что он смог привлечь внимание Ли. В его руках была бутылка вина с пробкой лишь наполовину погруженной в стеклянное горлышко и оставленная Тэëном куртка.              — Меня и красного полусладкого, — Со подошёл и встал рядом, держась на небольшом расстоянии. Подходить сейчас не стоило, и он это понимал. На Тэёне будто горели буквы «не подходи — убьёт», и не понятно себя или того, кто решил рискнуть. Оба варианты были одинаково возможны.              — А бокалы где?              — А бокалы оттуда вынести не позволили, — пожал плечами Джонни и сел на песок, ставя бутылку рядом немного вдавливая, чтобы она не упала. Затем стянул с себя ботинки с носками и вытянул ноги. Ему явно нравилась атмосфера этого места, да и море в отличие от Тэёна он любил, не так сильно, как ветер и свою малышку — серебряный лексус — но всё же любил. — Пьём из горла, как в старые добрые.              — Это попахивает алкоголизмом, — фыркнул кореец и сел рядом, снимая туфли вслед за другом. Так было намного лучше. Песок, нагретый за день, ещё хранил тепло, и было приятно зарыться в него ногами. Стало как-то уютнее.              А его эти «старые добрые», были относительно недавно. Года четыре назад, когда оба оканчивали университет и распивали на двоих бутылку дешевого вина или соджу, исходя из того, на что хватало денег.              — Так ты будешь?              — Конечно.              Они не говорили. Ни о побеге из ресторана, ни о плохом настроении Тэёна, что в последнее время проявлялось всё чаще, ни о сгрызенных ногтях и кровоточивших заусенцах. Не заметить это всё можно было легко, сделать вид, что не заметил ещё легче, но Тэён знал, что Джонни всё это видел, всё замечал. И от этого понимания было одновременно проще и сложнее. Объяснять ничего не нужно было, и это было очень хорошо, но от того, что кто-то это видит, становилось не по себе. Будто его понимают. Будто он кому-то нужен.              Он не чувствовал себя нужным уже очень давно. С тех самых пор как переехал в Америку подальше от семьи и друзей. Но здесь ему предлагали больше возможностей, и он решил рискнуть. А потом встретил Джехёна. И пропал.              Пропал в ямочках на щеках и глубоком смехе, сильных немного грубоватых руках и этих тёмных глубоких глазах. Джехён ухаживал красиво: дарил цветы, водил на свидании и всегда так красиво говорил, что не влюбиться было невозможно. Тэён бы никогда не подумал, что так падок на широкие красивые жесты и сладкие речи. Хотя, наверное, это всё-таки стоило ожидать, он как-никак творческая натура и всё такое красивое было ему под стать.              — Хочу уехать, — тихие слова Тэёна затерялись в шуршании волн. Джонни хмыкнул, и сделал из бутылки большой глоток и предложил её корейцу. Ли пил маленькими глотками. Алкоголь он переносил плохо, но иногда очень хотелось.              — А что тебя держит? Езжай, — Джонни говорил уверенно, но что-то в его лице было странным. Будто он говорил то, что не имел в виду. Это казалась неправильным. Всё это казалось неправильным.              — Контракт, недописанный альбом, Джехён, ты, — море казалось всё привлекательней. Интересно, вода будет щипать глаза? Тэён давно не был на пляже, всё времени не было, а когда было, находилось ещё десяток срочных дел, нетерпящих отлагательств. Да, и раньше узнать это не получалось и не хотелось. А сейчас хотелось. Очень.              Хотелось почувствовать хоть что-то. Хоть что-то определенное, даже, если это будет холод и боль. Даже, если это будет последнее, что он почувствует.              — А ты знал, что утопление, считается одной из самых болезненных смертей?              — А ты откуда знаешь?              — Читал, — Тэён пожал плечами и откинулся на песок, сложив руки на животе в замок. — Когда человек тонет, его охватывает паника и страх. В груди сжимается острое давление, и пока он может, он задерживает дыхание. Лицо погружается в холодную воду, и ощущается жгучая боль от того, что в легких заканчивается кислород и появляется жуткое желание вдохнуть. В глазах мелькают тени, дезориентация мешает понять, где поверхность, а где глубина. Кажется, что силы покидают тело, и борьба с течением превращается в отчаянную попытку остаться на плаву. В этот момент все чувства сосредоточены лишь на одном — на необходимости вдохнуть воздух и выбраться из этого мрака, но вместо воздуха в легкие попадает вода, вызывая кашель и удушье. И из-за этого боль становиться только сильнее, а сознание постепенно угасает. Но до самого конца человек будет испытывать ужасную боль, панику и страх.              — Мне стоит начинать волноваться? — лениво спросил Джонни, рассматривая огни, отражающиеся в воде. Он не был паникером и знал, что Тэён ничего такого бы делать не стал. Слишком любил мать и сестру.              — Нет.              В тишине, нависшей над ним, было комфортно. Тихий шорох волн успокаивал разворошённый разум, но мысли продолжали крутиться в голове. Приближающийся конец контракта, Джехён, Сеул, дом. Он уедет. Как только контракт закончится, он уедет. В Сеул. Домой. Тэён уже всё для себя решил и вряд ли кто-то или что-то сможет его переубедить. Нет. Уже нет. Но кое-что его всё ещё волновало. Поедет ли с ним Джехён, если он позовёт?              — Нас потеряют? — Тэёну не было интересно, но он чувствовал себя немного виновато из-за того, что сбежал, никому ничего не сказав.              — Девочки заметили, что ты ушёл почти сразу, но не стали поднимать шум, понимая, что тебе это нужно, а остальные были заняты тем, что обсуждали, как же в идеале должно выглядеть мужское и женское тело, — Джонни презрительно фыркнул, — как по мне идиотская тема. Идеала существовать не может в априори, это не соответствует природе. А, Джехён ещё спрашивал, куда ты пропал и стоит ли ему идти за тобой.              — Надо возвращаться, — тихо сказал Тэён, набирая в руку песок и отпуская, позволяя унести песчинки ветру. Джонни хмыкнул, и отхлебнул из горла ещё вина.              Там, в ресторане было душно и тошно, даже ему. Музыка не самая лучшая, в компании он разочаровывался с каждой секундой только больше, а еда в горло не лезла. Один из друзей Джехёна всё твердил про крупную сделку в их компании, которую ему доверили вести, девушки делились сплетнями и обсуждали моду и общих знакомых, их не интересовало ничего из того, о чём говорили их вторые половинки. Джонни всегда удивляло, что многие из них были вообще вместе, и несколько не удивляло, когда что-то из них расходился. Раньше они с Тэёном делали ставки сколько продержится та или иная пара, а потом стало неинтересно и они перестали. Так они сказали. Это произошло тогда, когда одна из этих девиц узнала и обиделась, но знать об этом никому другому не стоит. Она со своим тоже быстро разбежалась и присоединилась к ним и их ставкам. Втайне.       Сам же Джехён был взволнован не меньше. Разговор не клеился, а вытаскивать слова чуть ли не клешнями быстро надоело и Джонни оставил попытки.       — Как допьём, так сразу, — ответил Джонни и отхлебнул ещё вина. Возвращаться не хотелось никому. Но нужно было. Как минимум потому, что Тэён приехал с Джехёном на одной машине и жили они в одной квартире, хоть и спали чаще в разных комнатах.              — А вода холодная? — неожиданно спросил Ли, когда до конца бутылки осталось всего пару глотков. Джонни тогда уже стянул пиджак и сидел в расстёгнутой рубашке на рукавах и вороте. Тэён всегда удивлялся, что Со был так не восприимчив к холоду. Когда Тэён дрожал и кутался в слои теплой одежды, Джонни мог ходить в одной футболке и не мёрзнуть. И Джехён был таким же.              — Не знаю. Остыть не должна была. — Джонни крутил на пальце снятые с запястья часы, не такие дорогие, как у того же Джехёна, но не менее презентабельные и красивые. А ещё очень крепкие. Про них можно даже сказать не убиваемые, ведь то, через что им пришлось пройти, выдержат не каждые. Джонни их топил в фонтане, ронял со второго и третьего этажей — совершенно случайно, конечно же, — засовывал по-пьяни в морозилку и терял в песках пляжа. Но сколько бы он их не терял и не топил, они продолжали работать и возвращались к нему. — Хочешь нырнуть?              — Возможно.              — Не топиться?              — Определенно.              — Тогда не вижу проблем. Ныряй прям в одежде. Большим психом тебя уже не посчитают.              — Больше некуда?              — Определенно.              Тихий смех их двоих разнесся по пустому пляжу, теряясь в шуршании волн, плескания рыб на мелководье и редких криков чаек. Тэён, подумав ещё немного, поднялся и медленным шагом подошёл к кромке воды. Его волосы растрепались и торчали в разные стороны, делая его будто бы моложе. Таким же, как, когда они только познакомились. В Корее, в Сеуле, на первом курсе продюсерского, которые Джонни бросил спустя два года.              Смотреть на него Джонни любил невероятно. Тэён всегда казался ему ярким, тёплым, тем, за которым хотелось идти, которому хотелось довериться. И Джонни шёл, он верил и ещё не разу не пожалел об этом. И сейчас сидя на этом тёмном пляже, и смотря, как Тэён заходит в воду всё дальше, он не сомневался ни на секунду. Вернётся. Совершит своё маленькое безумие и вернётся. Насквозь мокрый, замёрзший, но свободный, смывший с себя все дурные мысли и, возможно, ставший чуть счастливее.              И Тэён нырнул. Зашёл в воду по пояс, постоял пару секунд, смотря в небо, и упал на спину. Хлопок тела об воду был громким, но не настолько, чтобы Джонни заволновался о его спине, хотя в случае Тэёна волноваться о ней никогда не бывает лишним. Особенно с тех пор, как он её потянул на танцах. Только танцевать в той секции он не перестал, заставляя многих переживать. Сейчас стало лучше, но напоминание об этом жужжит в подкорке мозга, не давая забыть.              Слегка сумасшедший смех Тэёна раздался через несколько секунд. Он выплыл из воды, слегка покачиваясь из-за волн. В свете луны была видна его широкая улыбка, волосы прилипли к лицу, а рубашка надулась и всплыла. Тэён был счастлив. Он наконец-то вновь ощутил свободу. Холодная вода его не смущала, дрожь, скользнувшая по позвоночнику — тоже. Солёная вода щипала глаза и нос, одежда неприятно липла к телу, сковывая движения, но вылезать не хотелось. Было спокойно. Было хорошо. И этот миг хотелось продлить ещё на чуть-чуть.              Тэён вылез из воды через пять минут, может немного раньше, дрожа от холода, но счастливо улыбаясь. Подойдя к Джонни он закутался в сброшенную до этого куртку и залпом допил всё оставшееся вино. Его губы посинели, волосы были в ещё большем беспорядке, а макияж поплыл.              — Легче? — Джонни протянул ему свой пиджак, который Тэён с радостью натянул на себя дополнительным слоем.              — Да. Определенно.              — Тогда пошли, нас, наверное, уже все потеряли.              И правда. Перед рестораном, где они раньше сидели, собрались уже все. Девушки, завидев их, а в особенности мокрого и дрожащего Тэёна, подбежали к ним, окружив последнего, и наперебой начали расспрашивать, где он так промок и почему сбежал. Эмили даже скинула с себя полушубку, чтобы утеплить парня ещё немного, хотя сама не очень любила холод и почти всегда выходила на улицу лишь в кофте или жакете. Ли поблагодарил её и мягко улыбнулся девушкам, выбираясь из их окружения.              К Джехёну он подошёл почти неохотно, и не смотря в глаза. Джонни сзади расхохотался над шуткой Юрико, сестры одного из дружков Чона, а сам он, сжав губы, открыл перед Тэёном дверь своей машины, громко объявив всем, что им пора. Эмили подбежала и забрала свою розовую полушубку, когда Тэён её скинул, чтобы вернуть. Она улыбнулась уголками губ, смотря в ему глаза своими серыми обеспокоенными. Она всегда была умнее многих и понимала больше, ей не надо было ничего объяснять. Она прошептала «удачи» и убежала к своему жениху. Он единственный нравился Тэёну из всех друзей Джехёна. Он единственный ценил свою девушку и оберегал, как сокровище. Тэён даже завидовал немного.              Джонни махнул Тэёну, крикнув, чтобы не снимал пиджак и, что он сам позже заберёт. Джехён сел в машину, толком не попрощавшись ни с кем. Тэён же попрощался со всеми. Кто-то отдал ему забытый телефон и похлопал по плечу, кто-то из девушек обнял, несмотря на то, что он был мокрый, но попрощался он со всеми. Тэён как мог, оттягивал время, когда ему придётся остаться с Джехёном наедине. Не хотел говорить, но понимал, что нужно.              Когда он, наконец, сел в машину, салон уже нагрелся, а Джехён нервно стучал пальцами по рулю. Тэёну на него даже смотреть не хотелось. Хотелось выйти из машины, громко хлопнув дверью, и закричать, как сильно он хочет уйти. Как сильно он хочет домой. В Корею, к маме и сестре. К друзьям. Подальше отсюда. Ему сейчас даже на контракт было плевать.              Он для себя решил. Нужно уходить.              До дома они доехали в тишине. Не играло даже радио, которое Джехён обычно включал на фон. Хотя нет. Не в тишине. Но единственным кто говорил, был навигатор в телефоне Джехёна, говоривший неприятным механическим женским голосом. Тэён сидел, уткнувшись в окно, кутаясь сильнее в пиджак, рассматривая горящий город, и считая проносящиеся мимо них машины. Это отвлекало от неприятных мыслей и немного успокаивало.              Остановившись у дома, Тэён громко хлопнув дверью, вошёл в дом, не дожидаясь своего парня. И не раздумывая, направился на кухню, где как он помнил, была недопитая им бутылка белого полусухого вина. Он пил её с той самой Эмили всего два дня назад, когда она пришла показать своё обручальное колечко. Джехён тогда пошёл им за фруктами в магазин, а потом в двенадцать — за конфетами и ещё бутылкой вина в круглосуточный через квартал от них. Просто потому что Тэён попросил.              Алкоголь ударил в голову слишком быстро. Тэён, уйдя в мысли, не заметил, как Джехён зашёл на кухню следом. Он не кричал, не требовал объяснений, почему он ушёл из ресторана или почему вернулся с Джонни весь мокрый и немного помятый. Он тихо прошёл к холодильнику и взял бутылку воды и ту нарезку, что осталась с тех посиделок. Тарелку он поставил перед Тэёном, а бутылку открыл для себя, выпивая половину залпом. Он ничего не говорил, лишь смотрел, ждал, когда Тэён сам расскажет. И он заговорил. Пьяно, бессвязно, много и со слезами. Он говорил, кричал, истерил, а Джехён молчал и слушал. Когда, казалось, что слов больше не осталось, Тэён, несмотря на то, что всего пару секунд назад кричал, что ненавидит его, потянулся к нему. И зарыдал Джехёну в плечо, прижимаясь со всей силы, комкая его пиджак на спине и оставляя следы полумесяцев в районе лопаток.              Джехён нежно перебирал волосы Тэёна и прижимал его к груди, давая выплеснуть накопленные эмоции. Он видел, что с ним что-то не так. Что он ходит, как в воду опущенный, злиться без повода, и всё чаще пытается уйти от прикосновения и уходит спать в другую комнату. Он знал, что он накручивает себя, но боялся подойти. Боялся, что сделает только хуже. А Тэён становился всё дёргание, угрюмее и забывчивее. Он даже забыл о давно назначенной встречи с друзьями на сегодня. И он видел, что эта встреча его чем-то расстроила, и что ему не понравилась их официантка, что просто мило улыбалась, в надежде получить чуть больше чаевых. И когда он ушёл и не вернулся, он начал переживать, но Джонни попытался его успокоить, сказав, что Тэёну нужно дать немного времени и пространства. Джехёну это показалось странным, но Джонни знаком с Тэёном дольше и знает лучше, и он доверился ему. А когда они вернулись и Тэён улыбался с плеч будто гора упала. Он надеялся, что сейчас всё станет понятнее и лучше, хоть и ценной полностью промокшей одежды и возможной простуды.              — Знаешь, мы как Бетховен и музыка, — немного пьяным голосом заявил Тэён, когда рыдания стихли, а дыхание немного пришло в норму.              — Прекрасно сочетаемся вместе? — спросил Джехён, продолжая перебирать его волосы и поглаживать по спине. Его пьяные разговоры Тэёна даже немного веселили. Джехён знал, что, когда он протрезвеет, ему будет стыдно, но сделать что-то с этим сейчас не мог. Но он понял, что Тэёна накрутили, точнее, подтолкнули к мысли, что здесь он не на своём месте, а Джехён его не любит. Они уже как-то проходили через это, ещё в самом начале, но Джехён тогда подумал, что они со всем разобрались. Видимо не со всем.              — Нет, — Тэён постарался покачать головой, но хватка на плечах не ослабла, и места было мало, поэтому получилось не очень, хотя Джехён жест понял. — Я прекрасен сам по себе, а ты меня не слышишь.              — Что? — Джехён еле сдержал смешок. Такое высказывание его удивило. — С чего ты это взял?              — Я не помню.              Тэён не помнил, почему он так начал считать. Он не помнил, когда он так начал думать и почему вообще задумался об этом. Как будто бы это началось пару недель назад, когда кто-то мельком упомянул, что Джехён даже не думает о возвращении в Корею, а значит и Тэён не должен даже думать об этом, если хочет с ним остаться. Да и вообще, у него и здесь всё хорошо, зачем ему уезжать туда, где придётся начинать всё сначала? И, возможно, именно тогда Тэён начал сомневаться. Сомневаться в Джехёне, в их отношениях, в своём месте в его жизни. Он начал сомневаться в себе, от этого и становилось тошно. Тэён начал бояться, что Джехён может оставить его позади и забыть. И, возможно, он понимал, что это надуманный бред. Понимал, что пока не поговорит с Джехёном, не узнает правды. Но он боялся. И это, кажется, была его ошибкой.              — Ты же сам сказал, мы как Бетховен и музыка, — Джехён отодвинул Тэёна от себя настолько, чтобы посмотреть ему в глаза, и нежно улыбнулся. — Ты прекрасен сам по себе, а я без тебя не могу. Даже оглохнув Бетховен не оставил музыку, он жить без неё не мог, и я без тебя не смогу. Мы справимся со всем. — Он пригладил топорщащиеся волосы, и поцеловал Тэёна в лоб. Тихий всхлип сорвался с губ Тэёна, и он попытался вырваться, чтобы стереть слёзы с щёк, но Джехён не дал этого сделать и стёр их сам, мягко обхватив щёки ладонями.              — Вместе? — тихо спросил Тэён, смотря в глаза Джехёна с какой-то долей надежды в покрасневших глазах. Он не хотел прощаться с ним. Он не хотел его потерять. Но, что он мог бы сделать, если бы Джехён захотел уйти?              — Вместе, — согласился Джехён, нежно целуя в висок, и обнимая чуть крепче, чем раньше. Он не даст Тэёну уйти без боя. Он не готов потерять его. Джехён готов бороться за него, даже, если это означает борьбу за него с его же мыслями. Он сделает всё возможное.              И они справятся.              Вместе.