Сколько стоит ошибка?

Эта история не случилась бы со мной, если бы не он. Тогда мотивом были чувства — всепоглощающая страсть, любовь. Тогда я даже не догадывался, что одной ногой я в могиле. В прямом смысле.

***

Парень сидел на лесной опушке, внимательно слушая смешные рассказы местного егеря, с которым он подружился прошлым летом. Феликс — так звали милого парнишку. Его семья переехала в загородный комплекс подальше от городской суеты. Сначала Феликс бунтовал, потому что все друзья и знакомые остались в городе, и в этой глуши не с кем было пообщаться. Спустя всего месяц он встретил в лесу мужчину, хотя, как выяснилось, тот всего на несколько лет старше, но Феликс всё равно не смел переходить границы и обращался, следуя всем правилам приличия. И этот мужчина я — Со Чанбин, — ставший смотрящим леса и отшельником по жизни. — Хён, ты планируешь жить тут вечно? Феликс не унимался, периодически кидая хмурый взгляд. — Может быть, да. Может быть, нет. Нельзя всё знать наперёд. — Опять ты за старое. Ты слишком молод, чтобы куковать чёрт знает где в одиночестве. В глубине души я признавал его правоту, но страх оказаться среди улиц, полными людей, был сильнее. И небезосновательно, но об этом позже. Где-то вдалеке закричала птица, и Феликс испугался столь резкого звука. Удивительно, как в этом парнишке уживались напористая натура, ранимая душа и пугливый ребёнок одновременно. Несмотря на все эти качества, Феликс был довольно рассудительным и эмоционально зрелым. Иначе наши пути разошлись бы после первой встречи. Не буду отрицать — он ангельски красив, таких людей не приходилось видеть в жизни. Было в Феликсе что-то такое, что притягивало, как к человеку, поэтому вскоре мы подружились. — Что бы ты выбрал: умереть ради любимого человека или прожить жизнь, не познав любви? — спросил я его, подводя к сути нашего с ним разговора. Парень устремил взгляд в небо, очевидно обдумывая мысль. Честно говоря, я рассчитывал на быстрый ответ. Оказалось, ошибся. — Не знаю, к чему ты клонишь, но, наверное, я бы выбрал жизнь без любви, — вздохнув, проговорил Феликс. — Взаимные чувства ещё ничего не гарантируют. Какой бы там ни была любовь, она тоже может угаснуть, — услышав тяжёлый вдох справа, продолжил: — Если посмотреть с другой стороны, без любви невозможно жить. Всё превращается в существование. У всего и цена, и, как бы грустно ни звучало, расплата тоже. — Вышло довольно философски, — грустно усмехнулся я. — Как есть, — парень пожал плечами, улыбнулся, а после внезапно выпалил: — Я понял! Ты говорил о выборе не просто так. Значит ты его сделал, выбрав одиночество. — Это не выбор, а расплата. Предвещаю твои вопросы, поэтому слушай.

***

Тренировки выматывали Чанбина до ужаса, но опускать руки было нельзя — впереди чемпионат Кореи, к которому он шёл упорно и долго. Родители говорили, что в спорте нет друзей, нужно думать только о себе. Эгоистично, думал про себя Чанбин. Возможно, доля правды в этом была, только парню не нравилось это убеждение. Его окружали множество людей: спортсмены, тренеры, массажисты, врачи. В бассейне всё-таки бывает опасно, несмотря на то, что вокруг люди. Чанбин, будучи подростком, попал одному из лучших тренеров по плаванию — к Чон Джихёну — и доверял ему, как себе. Конечно, тренер Чон был очень требовательным, но родители спортсменов жаловали его, потому что большинство подопечных восходили на призовой пьедестал. Времени на общение со сверстниками у Чанбина практически не было, но ему удалось найти компанию в виде парня на два года старше его самого. Бан Чана он находил очаровательным. Именно так Чанбин охарактеризовал впервые. Улыбчивый парень с веснушками на плечах, мелированными волнистыми волосами и милыми ямочками на щеках. В отличие от Чанбина, у Чана были куда лучше физические данные для плавания: широкие плечи, сильные руки, мускулистые ноги. Бан мотивировал Чанбина во многом, в том числе и в стремлении заниматься в спортзале. Тренер был рад порыву Со к этому и поддерживал: у Бан Чана была компания, у Со Чанбина — мотивация. При таком раскладе все оставались в плюсе. Об остальном история умалчивает: о том, как после тренировок эти двое зажимались в душевой, целовались, как в последний раз, Чан стонал под сильными руками Чанбина… Спорт жесток, но и здесь можно было найти нечто прекрасное. Дружба окончательно перестала быть ею, когда после празднования очередной победы Чанбина и призёрства Чана оба оказались в одной постели. Утром, конечно, было неловко смотреть друг другу в глаза, по телам разливался жгучий стыд… Чанбину пришлось приложить усилия, чтобы объясниться и не сгореть заживо от наказывающего чувства смущения. — Только не говори сейчас: «Ой, это произошло по ошибке. Я сам не знаю, как так вышло», — заметив перемены на лице Со, Чан сразу озвучил своё предположение. — Мы ж не в старшей школе, чтобы так по-детски оправдываться, — с обидой в голосе бросил Чанбин, откидываясь головой на подушку. — О, забыл, что ты из тех романтиков, которые сначала приглашают на свидание, только потом в постель, — Бан не унимался и подшучивал. — Как ты и сказал: мы не в старшей школе. В сексе нет ничего особенного, чтобы запоминать детали. На самом деле для Чанбина все первые моменты имели значение, но показывать вида на такое заявление Чана он не стал. В мыслях было совсем другое. — А ты бы пошёл со мной на свидание? — усмехнувшись, спросил Чанбин, пристально наблюдая за Чаном, который мечтательно улыбнулся, услышав вопрос. — На все свидания, на которые пригласишь. Бан звонко чмокнул чужую пылающую от смущения щёку и притянул Чанбина ближе к себе.

***

Феликс поёжился от холода, потом крепко обнял меня. Парень он тактильный в хорошем смысле, с ним я себя чувствовал защищённым, что ли. — Кое-что смущает в цитате этого Чана, в конкретно про… близость. Кажется, для него это не было чем-то значимым, — и Феликс оказался прав в этом. — Я не замечал очевидного до тех пор, пока мы не начали готовиться к чемпионату мира, — воспоминания о роковом повороте всегда приносил мне боль. — Тогда спонсоры искали перспективных спортсменов. — Дело в конкуренции, да? — И да, и нет. В нашем случае всё зависело от прихоти одного человека, и тот интересовался не достижениями, а исключительно внешностью. — Так, подожди, я нуждаюсь в пояснении. Ведь ты сказал сам: нужны перспективные люди, — Феликс встрепенулся и посмотрел с недоумением на меня. — Перспектива для богатых людей заключается не только в количестве медалей, но и во внешних данных. Очевидно, тут я проигрывал, — ответил я с досадой. Мой ответ явно не понравился собеседнику, потому что Феликс сильнее прижал к себе мои плечи и хорошенько встряхнул меня. Неожиданно, конечно, от него было ощущать применение силы. — Посмотри на меня! — вкрадчиво шептал Феликс. — Ты буквально олицетворение идеала мужчины. Я без раздумий бы влюбился в тебя, будь я по мужчинам, — взгляд парня кричал об искренности его слов. — Дружба с тобой возвращает веру в людей. Ох, такого признания я не ожидал. Не буду лукавить — это приятно слышать, но не в таких обстоятельствах. — Когда на весах лежат карьера и чувства, амбиции берут верх.

***

Чанбин замечал перемены в Чане после встречи с младшим Кимом — Сынмином — сыном того самого спонсора. Он вёл некоторые дела отца, и спортивные вложения были одним из них. Бан сильно отдалялся, становился холодным к Чанбину в присутствии других. Тренер Чон обусловил такое поведение предстоящим чемпионатом, большими нагрузками и эмоциональным давлением. К слову, наедине с Со Бан Чан тоже вёл себя странно: больше не было нежности во взгляде, прикосновениях: исчезла страсть во время секса, уступив место механическому удовлетворению потребностей. У Чанбина наступил период дикого самокопания. Звонки от Чана по вечерам стали реже и короче, а потом и вовсе Чанбин слышал долгие гудки вместо долгожданных тёплых слов. Сомнения терзали бедную душу парня, породив бессоницу и тревожность в последствии. Чан лишь отмахивался, говоря возлюбленному, что тому всё кажется. Со хотел честности, которую ему не давали. Он не был параноиком, но чувствовал ложь на подсознательном уровне. Рано или поздно всё должно было вскрыться. В один из вечеров Чанбин собственными глазами увидел сцену, которая разбила сердце на мелкие осколки. Первое, что он почувствовал, — гнев, застилающий глаза. Вторым пришло разочарование, затем сменилось пустотой. Парень наивно полагал, что чувства не продаются. Оказалось: сдаются в аренду. Увидеть, как Сынмин впечатывает Чана в сидение, держа руку на горле и страстно целуя, было больно. Бан улыбался в губы парня, поддаваясь ласкам, и что-то шептал на ухо, вызывая ухмылку на лице Кима. Чанбин стоял, как вкопанный, не в силах сдвинуться с места. Ноги приросли к земле, где-то под ними лежало растоптанное сердце, а в груди Чанбина ныла душа. Тренировка этим вечером прошла в яростном темпе. Словно одержимый, Со делал подходы без адекватного отдыха между ними. Чан время от времени кидал вопросительные взгляды, но Чанбин держался скалой, чтобы ответом на один из таких переглядок не стала гантель в лицо Бана. Чанбин даже жалел, что они тренировались не в бассейне в тот час, потому что желание охладить был только росло. В раздевалке им пришлось пересечься, о чём Со Чанбин сильно жалел, но, к счастью для Чана, у того не было сил о чём-то говорить. Зато они нашлись у Бана. — Ты что творишь? Растяжения захотел в награду за треню? — Обеспокоенность в голове только повеселила Чанбина. — Смешно ему, ну пиздец. Как не вовремя на Чанбина накатила истерика. Он смеялся без умолку целых десять минут. Чан не на шутку испугался и хотел позвать тренера или медика, но смех тут же затих, сменив его слезами. — Эй, чаги, не пугай так, — парень тут же кинулся к Чанбину, пытаясь укутать в объятиях, но чужие руки толкали его в грудь, желая избавиться от навязчивых прикосновений. Бан, не понимая, почему его отталкивают, снова предпринял попытку обнять, и его опять остановила вытянутая рука. Что ж, Чану пришлось повиноваться. — Не буду спрашивать, почему ты так поступил. Ответь, Кубок мира того стоит? — горечь сочилась в голосе Чанбина, и его можно было понять. — Стоит чего? Обьясни, — Чан действительно не понимал, к чему этот разговор и истерика. Со встал с пола, подошёл к раковине, чтобы умыться. Правда желание утопиться в той раковине было сильнее, но Чанбин его сдерживал. Бан терпеливо ждал ответа, не торопил. — Как давно твои тренировки проходят на другом члене, а? — совершенно буднично спросил Чанбин, спокойно садясь на лавку возле шкафчиков. — С чего ты взял, что я на этом члене, а не… — выпалил Бан и тут же заткнулся, осознавая, как сильно облажался. — Не отрицаешь, хорошо. Мне плевать, кому сейчас принадлежит твоя задница, хотя и это я знаю. Обидно одно: ты ссал мне в уши, чего никогда тебе не прощу, — Чанбин едва держался, чтобы не сорваться на крик. — Кубок возьмёт сильнейший, а не тот, чей член крепче. Чан стоял поодаль, опустив голову и теребя подол футболки. Набрав в лёгкие побольше воздуха и успокаивая неугомонное сердца, Чанбин взял свою сумку и натянул кепку на голову. — Всё решают деньги, тебе ли не знать, — Чан произнёс эти слова с кривой ухмылкой, стараясь уколоть уже соперника сильнее. — С тобой было хорошо, но дать ты вряд ли что-то можешь. Мне нравилось твоё обожание, трахал тоже неплохо… Терпение Чанбина подошло к концу. В несколько шагов он преодолел расстояние между ними, а после влепил жёсткую затрещину, разбив чанову губу. — Передай ёбырю, пусть трахает лучше, иначе найдёшь член подороже, — и на этом Чанбин закончил свою речь, удаляясь восвояси.

***

Они шли по лесной тропе, под ногами шелестела пожухлая листва. Феликс не отпускал руку с плеч Чанбина, давая понять, что тот не один, его слушают и понимают. Со прихрамывал на левую ноги, и крепкое плечо Феликса было очень кстати. — Поступок бывшего очень подлый, — вынес вердикт Феликс. — Это ведь не конец, верно? За что Чанбин любил Феликса, так это за проницательность, умение здраво рассуждать и слушать. — Последний штрих в этой истории был за Сынмином. Он поставил жирную точку, лишив меня всего. — Он что-то сделал, и Чан всё-таки победил? Что ж, почти правда. — Такие люди решают вопросы кардинально. Ким Сынмин был сыном своего отца, и удел таких — убирать с пути любые помехи ради достижения цели. — Это как-то имеет отношение к ноге, — Феликс указал на мою перебитую, вручную собранную врачами ногу. — Со Чанбин, ты отвратительный врунишка! Пел мне тут песню про капкан. — Эй, не разрушай местную легенду! — Ладно-ладно. Вообще… Спасибо, что делишься настолько личным, хён. На улице совсем стемнело, поэтому мы посчитали лучшим решением зажечь камин и выпить чаю, как делаем всегда, когда видимся. Лес и мощь его деревьев исцелили израненную душу. Общение с Феликсом — целебный бальзам от любой сердечной хвори. Расположившись в креслах на первом этаже, мы попивали горячий чай и грелись. Прогулка утомила нас обоих, к тому же моя нога нещадно ныла. — Пока не готов вернуться к городской жизни. Родители поддержали меня, потому что боялись потерять навсегда. Как ты видишь, карьера спортсмена не сложилась, но когда-нибудь я найду в себе силы и стану тренером. В этом месте я прохожу своеобразную физическую реабилитацию.

***

В преддверии чемпионата на нервах были абсолютно все: от персонала зала и бассейна до высшего руководства. Как бы там Чанбину ни приходилось, он был вынужден работать усерднее, чем когда-либо. Со уверенно побеждал в тренировочных заплывах, чем радовал Чон Джихёна и огорчал Чана. Ещё совсем недавно Бан обрадовался успехам Чанбина. Теперь же Чан нервно бил ладонью по воде от возмущения и требовал увеличить количество часов для него в бассейне. Естественно, сначала никто ему этого не позволил. Прежде Бан Чан таким не был. Или Чанбин попросту не замечал отрицательных черт бывшего друга и любимого. Разумеется, инцидент и мини-истерика Чана не остались без внимания вездесущего Ким Сынмина. На следующий день тренировка для подопечного Кима организовалась, как само собой должное, и Чан, довольно ухмыляясь и провожая взглядом других ребят, остался в здании бассейна. Принципы руководили разумом Чанбина. В глубине души он чувствовал себя победителей по жизни — Чан открыто почти признал преимущество Со. К несчастью для Чанбина, ликование длилось всего неделю. Когда все сидели на чемоданах, появился на горизонте Сынмин. Ни для кого не было сюрпризом то, что Бана он лично забирал из зала. К удивлению Чанбина, Ким ждал не своего протеже, а его. Машина была припаркована дальше обычного, возле пассажирской двери стоял Сынмин. — Твой бойфренд смотался. Догоняй, пока он сел к кому-нибудь в машину, — Чанбином вновь владела злость. — Он хороший мальчик и не станет лажать, — улыбнулся Сынмин. Ким был хорош собой, признал про себя Чанбин. Высокий, стройный, аристократические черты лица. Как бонус, ещё неприлично богат. У Бан Чана определённо был вкус. — Мой тебе совет: не стой у него на пути, пусть Чан получит эту награду. — Другие варианты будут? Глаза Чанбина зло сверкнули, руки сжались в кулаки, ногтями врезаясь в ладони. Сынмин прекрасно видел это состояние Со, и невозмутимо сказал: — Боюсь, все остальные варианты для тебя не очень. — Убирайся! Вали отсюда! В словах Сынмина крылась угроза, которую Чанбина напрасно проигнорировал. Парень шёл к автобусной остановке, слушая музыку на полную громкость. Фатальная ошибка. Визг тормозов, капот автомобиля и пронзающая всё тело боль, от которой Чанбина отключился практически сразу.

***

Я слышал, как Феликс тихо шмыгал носом. Ох, впечатлительный человек. Он опустил голову над чайной чашкой, пряча лицо. — Прости, прости… — пролепетал под нос Феликс и сделал большой глоток из чашки. — Не представляю, как тебе пришлось. Вся эта боль предательства, потом всё это… Погладив его по волосам и положив руку на горячую щёку, я пытался помочь справиться чувствительному собеседнику с эмоциями. — Всё ведь хорошо же, ты чего? — когда Феликс поднял глаза, я улыбнулся. — Ты мог погибнуть! — Судьба оказалась благосклонна или насмешлива. Прошлый егерь, живший здесь, нашёл меня. Он возвращался из города тем вечером и вызвал помощь. Позже, после реабилитации я разыскал его, чтобы отблагодарить, но он никакую материальную благодарность не принял. Мужчина попросил заглядывать иногда и гулять по лесу с ним. — Так ты здесь и остался. — Спустя время, да. Посидев немного в уютном молчании под звуки горящего в камине огня, мы сполна насладились терпкостью и вкусом чая. Впервые за долгое время я почувствовал облегчение, будто разрезали сдавливающую шею верёвку. Вдох, ещё вдох… Легко. — Кстати, Чан завалился на чемпионате, — рассмеялся я, чем разрядил обстановку. — Боже, как же не жаль! — не скрывая пренебрежения к имени Бана, фыркнул парень. — Из-за него ты живёшь с хронической болью. — Это напоминание о том, чем может обернуться доверчивость в мире, где чувствам и чем-то светлому никогда не будет места.

***

Когда-то я слышал о том, что в спорте, на сцене чужды поддержка и сопереживание за ближнего. Как жаль, что внимательно не прислушался к этим словам. Такова цена моей ошибки.