Искушение

      Адские крылья со свистом разрывали воздух, поднимая на воздушных потоках Зену всё выше и выше к ослепительно яркому свету, от которого нестерпимо болели глаза, и горела пламенем кожа. К теплу, ставшему для её нового обличья невыносимым. За свою жизнь Зена успела сменить много масок и ролей, и даже в смерти ей довелось ощутить сначала бесконечный покой, легкость и чуткость мира духов, а затем силу, стремление и острое чувство справедливости обретшего крылья ангела. И даже на этом всё не закончилось.       Зена, наконец, дошла до точки невозврата, став абсолютной ненавистью и яростью во плоти. И вместе с этим обрела ясность. Понимание того, к чему её вела дорога столько лет.       Габриэль.       Имя билось могильным набатом в голове, стучало одной единственной мыслью, одним желанием. Желанием и жаждой.       Пройти столько путей бок о бок и быть настолько слепой…Но теперь Зена всё исправит, пусть и в смерти. Она покажет Габриэль истину, даст ощутить, прочувствовать то, что обрела сама.       Габриэль…       До этого момента всегда были сомнения, неуверенность, полная страхов человеческая душонка в трясущейся оболочке. А ответ с самого начала был перед глазами, лежал на самой поверхности. Зена так и не осознала это при жизни, но не упустит свой шанс сейчас. Еще один шанс дан им в этой бесконечной муке, и Зена была намерена биться за него до смерти. Чужой, разумеется.       Габриэль!       Зена прокричала это имя в обжигающие небеса, и облака, наконец, расступились.       На склоне перед ней и её армией уже ждали праведные ангелочки. Все как на подбор: светились, будто им в тела вставили горящие свечки, гордо выпятив грудь и глядя на незваных гостей свысока. Зена намеревалась запихнуть им их праведность в глотки, по перышку оторвать крылья, и наблюдать за бесконечной агонией…Но не сегодня. У неё впереди ещё целая вечность для этого. Сегодня её ждало кое-что поважнее.       Габриэль.       Её сказительница стояла в центре ангельского круга, такая отвратительно прекрасная с ореолом света вокруг, молодыми крыльями, как едва оперившийся птенец, решивший, что уже достаточно большой, чтобы выпорхнуть из гнезда. Самоуверенный, дерзкий.       Зена хотела эту дерзость в ней. И вместе этим Габриэль была сильна, как никогда, своей стойкостью духа превосходя всех ангелочков вместе взятых. И она принадлежала Зене. От этой мысли всё внутри Королевы Демонов ходило ходуном, рвалось наружу криком, жаждало Габриэль до кончиков волос, до самого тонкого перышка крыльев.       Они были одним целым, и Зена намеревалась показать это своей сказительнице. Она сделает Габриэль своей Королевой, и свет и тьма будут принадлежать им. Их ждала вечность общей жажды, боли, желаний и страданий любого, кто будет намерен им помешать.       Приспешники, её адская армия, с визгом налетели на выстроенных в ряд ангелов. В воздух взметнулись перья, пронзительные крики жажды крови всколыхнули внутри Зены огонь, жаром растекшийся по венам. Она хотела, чтобы хоть кто-то из этих сопливых мальчиков попытал счастья и бросился ей наперерез. И они не заставили себя долго ждать.       Одному Зена перерубила крыло, другого отбросила могучим взмахом своих. Она не удостоила их даже взгляда. Королева Демонов не отрывалась от зелени глаз своей вечной спутницы, и та глядела в ответ так пронзительно, что в груди все сжималось.       — Габриэль! Я прилетела за тобой!       Путь ей заступил Михаил, и ненависть взметнулась в черном нутре. Мечи столкнулись в воздухе, выбив искры. Зене хотелось расправиться с ним, хотелось распотрошить его, вывернуть ребра наизнанку, чтобы он обзавелся в довесок парой кровавых крыльев. Но взгляд продолжал скользить по гордой светловолосой фигурке, и это единственное, что имело значение в этот бесконечно мучительный момент.       Зена ударом ноги выбила весь воздух из легких архангела, и тот неуклюже взмахнул крыльями, пытаясь удержаться на ревущих над склоном могучих потоках. Кто-то из пешек-демонят столкнулся с ним, увлекая на землю, и Зена громко завизжала ему вслед.       Больше ничто не стояло на её пути к той, кто был ей предназначен в каждой из жизней.       — Ты моя, Габриэль!       — Зена, позволь помочь тебе!       Родной мягкий голос заставил Королеву Демонов задохнуться в волне жажды, и вместе с тем был ей отвратителен. Зене все было отвратительно в Габриэль, и она намеревалась это исправить.       Зена устремилась к ней, подхватила на руки, и, не давая опомниться, опрокинула их со скалы вниз. Устремилась в самую бездну. Габриэль в ужасе закричала. Когти Зены до крови впились в её кожу, не позволяя вывернуться из хватки. Габриэль беспомощно барахталась в руках, взмахивала крыльями.       Королеве Демонов был отвратителен жар её ангельской кожи, света, бьющего из души, и она завизжала той в лицо.       — Мы принадлежим друг другу, Габриэль! Ты будешь со мной вечно!       С каждым мгновением вокруг становилось темнее. Темнота давила со всех сторон, и Зене стало мучительно хорошо. Кожу перестало жечь. Глаза видели в этой тьме, как днем.       Габриэль вновь закричала, вложив в это весь свой страх, всю боль, муку. Но скоро она больше не будет бояться, не будет жалеть о том, что потеряет. Впереди их ждало вечное наслаждение, славные битвы и море крови, которым Зена зальет небеса, пока они не почернеют.       ******       Габриэль очнулась в абсолютной тьме. В первое мгновение в ней взметнулся ужас от мысли о том, что она лишилась зрения. Но затем глаза, наконец, уловили тонкие полутона, серость посреди черноты. Она взглянула вверх, где должно было сверкать вечное полуденное солнце, но не увидела ничего.       Попробовала пошевелиться. Все мышцы будто онемели. Под телом ощущался жесткий шершавый камень, такой ледяной, что сковывал холодом легкие. Она лежала прямо на изломанных крыльях и не могла пошевелиться. Руки были надежно зафиксированы над головой тяжелой металлической цепью, ноги тоже.       Горло пересохло так сильно, что Габриэль с трудом облизала потрескавшиеся губы. Казалось, влаги на них не было уже целую вечность.       Откуда-то со стороны послышался шорох и скрежет когтей по камню. Сердце пропустило удар и бешено заколотилось.       — Зена… — прохрипела она, выталкивая из себя сухой воздух.       — Очнулась таки, — раздался в ответ протяжный шипящий голос, и скрежет приблизился.       Габриэль пыталась повернуть голову так, чтобы разглядеть в темноте силуэт своей воинственной спутницы, но ничего не вышло. От этого стало еще страшнее. Когда-то голос Зены заставлял её сердце биться чаще совсем не от ужаса.       — Зачем тебе все это, Зена? — Габриэль, наконец, обрела голос, пусть и хриплый. — Если мы вернемся на небеса, Михаил исцелит…       — Исцелит! — захохотала Королева Демонов лающим смехом. — Думаешь, демоническая сила – это какая-то болезнь, которую можно вылечить, побрызгав на меня святой водой?       Зена вдруг появилась прямо над лицом Габриэль, и та вздрогнула всем телом.       — Я обрела Истину! — закричала она прямо ввысь, в сплошную тьму над головой. — Ох, Габриэль, как долго мы были слепы!       Пальцы с черными когтями коснулись щеки сказительницы, и это прикосновение обожгло, как горящий уголек от костра. Габриэль вдруг ощутила, насколько сильно её мучает жажда.       — Я наконец-то все поняла, моя милая, моя праведная, Габриэль, — Зена бросила эти слова, как проклятие, но имя все равно выдохнула протяжно, будто это единственное, что не было ей отвратительно. — Наконец осознала, почему во всех жизнях судьба всегда сводила нас вместе. И даже в смерти, Габриэль.       Может, это означает, что Зену ещё не полностью поглотила тьма? Может ещё можно всё исправить, если получится достучаться до света внутри неё?       — Я знаю, о чем ты думаешь, — Зена вновь захихикала, разглядывая её свысока, пока острые когти спускались всё ниже вдоль шеи, оставляя за собой след из ледяных мурашек. — Но скоро и ты поймешь. Габриэль, мы больше, чем свет и тьма. Ничто не может разлучить нас. Никакая сила, даже сами Боги, не указ нам. Мы будем принадлежать друг другу вечность…       Зена громко завизжала, подняв голову вверх.       — Мы возьмем свое по праву!       К крику Королевы Демонов присоединились десятки визгливых голосов и смеха со всех сторон. Габриэль хотелось сжаться в комок, но цепи почти не позволяли пошевелиться. Мышцы болели, натянутые до предела. Внутри горело болью от жажды и голода, от вечных мук, что пытались поглотить её со всех сторон. Она собрала все силы и попыталась разорвать цепи, на что Зена лишь противно захихикала.       — Эти цепи специально созданы для таких ангелочков, как ты, Габби. Только когда твое обращение закончится, ты сможешь освободиться.       — Ты не заставишь меня! — выкрикнула сказительница из последних сил. — Что бы ты ни делала, я ни за что не соглашусь стать демоном!       — Ты чувствуешь жажду, Габриэль? — Зена резко наклонилась к ней и зашептала прямо над ухом. — А голод…       Затем с трудом, будто перебарывая себя, ласково провела рукой по коротким светлым волосам.       — Ангелочка не сложно сбить с пути. Ему достаточно лишь поддаться одному из грехов. Например, чревоугодию.       Зена взмахнула другой рукой, и на её ладони появилась гроздь винограда, крупного, спелого, сочного… Габриэль тяжело задышала. Зена отделила несколько ягод от ветки и отправила в рот. Красный сок брызнул на подбородок, и сердце ангела забилось чаще.       Затем Зена поднесла фрукт к губам сказительницы, но та со скрежетом сжала зубы, и попыталась отвернуться. Королева Демонов пронзительно захихикала и бросила горсть через плечо, куда-то во тьму, и там тут же раздались визги, звуки борьбы и мерзкое чавканье.       — Демоны не могут насытиться, потому что грешны, — пояснила Зена, а потом вновь склонилась ниже, опалив шею жарким дыханием. — Но нет, Габриэль, я не буду искушать тебя пищей. Мне по душе другой грех…       Она провела когтистыми пальцами вдоль ключицы, и ткань костюма со скрипом разорвалась, обнажив кожу. Несмотря на холодный камень внизу, Габриэль обдало таким жаром, что она инстинктивно задергалась в путах.       — Зена! — воскликнула она с мольбой. — Пожалуйста, выслушай…       — Я люблю тебя, Габриэль! Моё жалкое, слабое смертное обличье боялось признаться в этом даже самой себе, но больше я ничего не боюсь!       Это «люблю» прозвучало так дико, как рычание хищника, но в нём было что-то настоящее. Сердце Габриэль рванулось в груди, несмотря на то, что разум кричал: нет. Как давно она мечтала услышать эти слова…       Зена медленно скользнула ладонью ниже, к ребрам, чувствуя, как ангельское тело дрожит от каждого прикосновения.       — Ты думаешь, это грех? — прошептала Королева Демонов, вдруг припав губами к обнажённой коже шеи. У Габриэль перехватило дыхание, мышцы пронзило, будто вспышка молнии. — Нет, Габриэль. Это истина. Самая древняя истина в мире.       Её когти разорвали оставшуюся шнуровку ткани, и в густой темноте вспыхнула белизна ангельской кожи, словно насмешка над всем адом. Зена прильнула губами к ямочке у ключицы, обжигая поцелуем, и почувствовала, как тело под ней дернулось.       — Я знаю, что ты хотела этого… — прошептала Зена, губы почти коснулись уха ангела. — Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Я знаю все твои страхи, твои желания, все тайные уголки души.       — Зена, пожалуйста, — зашептала Габриэль пересохшими губами. — Если ты действительно любишь меня, отпусти, прошу…       — Я слышу, как твоё сердце рвётся наружу, ангелочек, — её голос был мягким, тягучим, словно мёд, но в нём звенела острозаточенная сталь. — Оно кричит совсем другую просьбу.       Холод ада обжёг обнажённую кожу, но ещё сильнее – жар демонических пальцев, которые уверенно скользнули по животу выше, к груди, задержались, сжали. Габриэль стиснула зубы так сильно, что челюсти заныли. Она пыталась сосредоточиться на памяти о свете, мягких согревающих лучах солнца, но мысли путались, жажда мучала всё сильнее. Свет казался таким далёким, холодным, недосягаемым. А жар Зены был здесь и сейчас, жгучим, обволакивающим, таким нужным.       Габриэль пыталась отстраниться, но её тело дрожало и подчинялось чужой воле. Жажда этих прикосновений была сильнее всего, что когда-либо испытывала. И одновременно она понимала: если поддастся, обратного пути не будет.       — Зена, не надо… — хрип сорвался с губ Габриэль.       Королева Демонов сместилась ниже, проведя дорожку поцелуев по груди ангела. Затем вдруг резко наклонилась, сомкнула губы на соске, впилась зубами, пока из горла пленницы не вырвался всхлип.       — Признай, Габби, — вкрадчиво прошептала Зена, скользнув языком по коже живота. — Признай, что хочешь этого…       — Нет!       Габриэль вновь забилась в цепях, тщетно пытаясь разорвать зачарованный металл, и от беспомощности слёзы потекли по щекам, размывая темноту перед глазами.       Пожалуйста, дай мне сил не поддаться!       — Ты думаешь, Бог услышит тебя здесь? — Зена подняла взгляд, глаза горели синим пламенем. — Здесь только я. И я сделаю тебя моей, Габриэль.       Габриэль попыталась свести вместе бедра, но Зена крепко впилась в кожу пальцами, удерживая ноги широко раздвинутыми. Язык скользнул ниже, и разум Габриэль треснул, как стекло. Она услышала свой собственный громкий стон и выгнулась, стремясь то ли отстраниться, то ли прижаться к горячим губам ближе.       — Зена! — сдавленно выкрикнула она.       — Ты такая мокрая, Габби, — прошептала Зена, выводя круги по клитору языком.       — Нет, нет, нет… — бормотала Габриэль непослушными губами. — Пожалуйста, Зена, я не хочу…       Королева Демонов приподнялась и опустилась на ангела всем телом, вновь начав покусывать её шею.       — Знаешь, чего мне давно хотелось? — тихо прошипела Зена. — Взять тебя вот так…       Габриэль внезапно почувствовала что-то большое и твердое между их прижатыми телами. Перед глазами помутилось от смеси ужаса и желания, и она вновь всхлипнула.       — Пожалуйста, нет!       — Ты моя, Габриэль! — прорычала Зена.       Напряжённый член резко вошел в горячее лоно ангела, такое мокрое, что почти не встретил сопротивления. Габриэль вскрикнула и выгнулась. Зена грубо и быстро толкалась в ней, звон цепей заглушал её стоны и сдавленные вздохи ангела.       — Ты моя! — прошептала Королева Демонов прямо в губы Габриэль, и на мгновение они соприкоснулись. — Навсегда…       Сердце ангела бешено стучало, дыхание перехватывало, и она впервые за вечность ощутила, что не контролирует ничего. Только желание и боль, сладкая боль, смешанная с запретным наслаждением. Габриэль почувствовала, как дрожат цепи, холодный камень под ней словно плавился, каждый толчок внутрь обжигал душу ангела, заставляя тело трепетать от напряжения.       — Отдайся мне, — зашипела Зена, почти сливаясь с дыханием Габриэль, и она в ответ застонала, сдаваясь.       Её тело горело огнем, внизу всё сжималось, желая чувствовать Зену – ещё сильнее, больше. Холод цепей сменился жаром, и Габриэль дёрнулась, но уже не для того, чтобы вырваться – для того, чтобы схватить Зену. Металл лязгнул, звенья натянулись и лопнули. Она вцепилась в плечи Королевы Демонов и впилась в губы яростным поцелуем.       Жажда заполнила собой всё нутро Габриэль. Они рухнули на пол, переплетённые, лишь на мгновение оторвавшись от губ друг друга. Габриэль оказалась сверху, и не теряя времени, опустилась на бедра Зены, насаживаясь на привороженный член. Из горла демоницы вырвалась смесь стона и рычания, и сказительница убедилась, что Зена чувствует всю гамму ощущений. Это взорвало её мысли окончательно, оставив лишь хаотичные движения бёдер, уже ничем не сдержанные стоны и тягучее напряжение внизу живота, нарастающее с каждым мгновением.       Кровь кипела, наполняя тело силой, мощью, нестерпимым и ненасытным желанием, и Габриэль отдалась этому, выгнувшись и зарычав в тёмную пустоту наверху.       — Смотри на меня, Габриэль, — потребовала Королева Демонов, обхватив и сжав в кулак её короткие волосы.       Падший ангел взглянула в горящие синей яростью глаза возлюбленной, и наслаждение пронзило каждую клеточку тела. Отразилось во взгляде Зены, и они одновременно, сдавленно рыкнув сквозь зубы, кончили.       Зена неотрывно смотрела на Габриэль, и в глазах её светилось обещание вечности. Вечности наслаждения.