Расколотый Очаг

Драгоценные камни на мраморной арке, покрытой многовековой пылью, засияли всеми цветами радуги. Посреди прохода появились нити белой энергии, скручивающиеся в небольшой вихрь, который превратился в белоснежную сферу. Пыль, покрывавшая древние врата и каменные обломки вокруг, начала подниматься в воздух, кружась в вихре потусторонних энергий. Из открытых врат вышли несколько вытянутых фигур в хамелеоновых плащах. В руках они держали изящные длинноствольные винтовки, почти равные их росту. С грацией и изяществом они выходили один за другим, и когда последний ступил на каменный пол пещеры, врата погасли. Пыль и камни, парящие в воздухе, осыпались вниз. Оглядевшись, Эльдары увидели, что находятся в небольшой пещере, освещенной тусклыми кристаллами. Вокруг стояли статуи, изображавшие эльдарских богов. Большинство из них были разрушены, но две остались целыми: изваяния Иши и Курноуса — матери и отца Аэльдари. Хотя их лица потрескались, лик Иши всё ещё излучал любовь, но сквозь трещины она казалась смешанной с печалью и горем — безутешной матери. То же самое было с изваянием Курноуса: вместо былой радости черты бога охоты выражали скорбь отца, потерявшего дитя. Между статуями лежали обломки того, что когда-то было памятником Лилиат: божественной дочери Иши и Курноуса, богини Луны и сновидений, провидицы будущего. Она была символом чистоты и невинности, старшей сестрой Эльданэша и Ультанеша — смертных сыновей богов, первых Аэльдари. Одна из фигур в плаще подошла к древним изваяниям. Сбросив капюшон, она открыла золотые волосы, заплетённые в косу, заострённые уши и прекрасное лицо с изумрудными миндалевидными глазами. По её щеке скатилась одинокая слеза. Сзади к ней подошла другая фигура в хамелеоновом плаще, положив ладонь на плечо, касаясь не только тела, но и разума. Девушка отвернулась от статуй, заглянув в черные глаза сородича, чьё лицо было скрыто за полумаской респиратора и капюшоном. — Я должна увидеть. Если не сделаю этого, моя душа не обретет покоя. То, что я вижу сейчас, лишь подтверждает мои опасения. Он кивнул, и они направились к выходу из пещеры. Выйдя наружу, они увидели картину, способную заворожить неискушённый человеческий разум. Но те, кто видел это, не были людьми — они уже встречали подобное на других мирах или в куполах искусственных миров. Перед изгнанниками парили в воздухе острова разных размеров, удерживаемые искажёнными магнитными полями. Один из Эльдаров легко преодолел небольшое расстояние и подошёл к краю острова. Внизу открывалась похожая, но более мрачная картина: изорванная кора планеты с вырванными из самой сути мира кусками породы, что стали парящими островами и зияющими ранами на плоти мира, и чудовищными катаклизмами под их ногами. Он прошептал: — Будь проклят мир и миг, породивший этих зверей. Затем он повернулся, окинув взглядом каждого из родичей, начал раздавать указания: — Илитарин, Элирис — вы идёте на восток. Исарил, Марайтииль — на запад. Тулиранс — со мной. Карандриль, Ширали — на север. Встречаемся здесь. Эльдары кивнули и разошлись. Двое Эльдаров, перебираясь с одного острова на другой по парящим обломкам, вскоре дошли до руин, которые когда-то были поселением ушедших. Эльдарка остановилась, снова сняв капюшон, и смотрела на обломки белокаменных башен и меньших руин. По её щекам снова потекли слёзы. — Карандрий, это был мой дом. Я родилась здесь и прожила большую часть жизни. Мне так больно... — прошептала она, повернувшись к подошедшему сзади изгнаннику и прижавшись к его груди. — Я понимаю тебя, Ширали, — ответил он, сняв маску. Большим пальцем он осторожно вытер её слёзы. — Поэтому я здесь, любимая — чтобы разделить твоё горе. Эльдар обнял её, посылая успокаивающие импульсы в её разум. Их губы слились в нежном поцелуе. Когда они отстранились, то произнесли в унисон: — Делить вместе горе и радость, любить друг друга, как любили Иша и Курноус до скончания циклов. Пока нити нашей судьбы, сплетённые Морай-хег, не оборвутся. Внезапно их острые уши уловили рёв примитивных реактивных двигателей. Супруги мгновенно нырнули в руины ближайшего здания. Над ними пролетел грубый транспортный самолёт, чей корпус и крылья венчали череп и шестерня, а за ним — ещё более неуклюжие машины, несущие на себе знаки двуглавого орла. Когда шум стих, первым из укрытия вышел Карандрий. Он пристально смотрел в сторону, куда скрылись механизмы слуг мертвого императора. Его супруга вышла следом, прижавшись к его спине. По её щекам катились слёзы. — Теперь я понимаю, что мы видели у врат. Мон-ки осквернили Лонрилис, — прошептала она. — Они отняли у этого мира невинность, чистоту и непорочность, разрушив его. Карандрий, повернувшись, крепче обнял её. — Они забрали жизни наших родичей, моих друзей и близких, — тихо добавила женщина. Он начал гладить правой рукой ее золотые волосы, левой крепко держа за талию, посылая в разум успокаивающие импульсы, смягчая боль. Внезапно Карандрий заметил блики под обломками. Отстранившись от жены, он разгрёб завал и обнаружил кости Эльдара со сломанной серебряной оправой, в которой лежал камень духа. Бережно подняв его, он положил артефакт в сумку. — Здесь могут быть другие вместилища душ! Надо найти их! — воскликнула Ширали. В ее изумрудных глазах вспыхнула надежда. Они, без слов поняв друг друга, разделились и начали поиски. Среди руин зданий и разбираемых обломков они находили останки Эльдаров — детей, взрослых, истлевшей одежды и кости драконьих рыцарей, целителей. Многие усохшие несли на себе следы примитивного лазерного оружия мон-ки. Попадались и останки захватчиков: ржавые доспехи, цепные мечи, лазерные ружья с нестабильными, но держащими заряд энергоячейками. Ширали взобралась на пригорок, оказавшийся развалинами мон-кейского грубого танка, заросшего мхом. Проведя рукой по заросшему корпусу, она нащупала ровные оплавленные отверстия — следы залпа «солнечных копий». Рядом с остовом лежали кости гигантских ящеров и их всадников. Доспехи, созданные мастерами кланов, не тронула ржавчина, несмотря на прошедшие века. На них виднелись символы разных родов войны, кланов драконьих рыцарей, племен драконьих наездников, включая тех, что когда-то враждовали с её родным городом. Но перед лицом захватчиков все распри были забыты для противостояния ордам варваров со звезд. Девушка подошла к одному из воинов, внимательно осматривая его доспехи. Те были сделаны из стали, кожи с минимальными вкраплениями психопластика. Броня носила следы повреждений — в нескольких местах её пробили примитивными реактивными боеголовками, которые мон-ки называли "болтами". Несмотря на это, доспехи сохранили изящные формы, украшенные изысканными узорами и родовыми знаками. Вытянутый шлем с носовым щитком почти не закрывал лицо, оставляя черты владельца открытыми. Для обитателей миров-кораблей или Комморрага такая броня показалась бы грубой и примитивной. Но для Ширали она была родной и прекрасной. Это чувство омрачало лишь осознание, что воин, носивший эти доспехи, уже давно мёртв. Броня была изувечена в бою, а лежавший рядом меч — расколот. А сами осколки клинка почернели от засохшей крови захватчиков. Её взгляд остановился на "Слезе Иши", мерцающей в нагруднике погибшего. Когда девушка извлекла путеводный камень, её сознание атаковали последние эмоции заточенной души — ярость, боль, непонимание, ужас не за себя, а за других. Эти чувства сменились жаждой мести, а затем — слепой кровожадностью. В последние мгновения душа драконьего рыцаря впустила в себя сущность дракона разрушения. Как сказали бы её сородичи с искусственных миров — он пал в объятия Кхайна. Но даже в этом камне теплилось что-то светлое — чувство, знакомое Ширали. Именно оно не позволило душе полностью перейти черту, удержав от окончательного поглощения драконом разрушения. То же чувство она испытывала к своему супругу. Аккуратно поместив камень в сумку, девушка продолжила собирать "Слёзы Иши" с других воинов. Оружие павших поражало разнообразием: от солнечных копий до однозарядных игольчатых винтовок, лазерных ружей, луков и сюрикен-катапульт. Каждое изделие было изящным и совершенным, разительно отличаясь от грубых "дубин" мон-ки. Хотя в изготовлении использовался психопластик, основу оружия составляли искусно обработанные кости драконов, дерево, сталь и даже камень. Ширали задержала взгляд на сюрикен-катапульте с корпусом из мрамороподобного камня. Помимо дальнобойного оружия, вокруг лежали разнообразные клинки и копья. Ни одно из них не имело генераторов силовых полей, но в умелых руках они легко рассекали камень, сталь и плоть. В этот момент воспоминания нахлынули на девушку. Она снова увидела себя ребёнком на празднике урожая, где ремесленники из разных кланов и поселений, прибывшие в их город, соревновались в мастерстве ковки. Помнила состязания охотников в "Испытании Гончих Курноуса", гонки драконьих наездников, ритуальные поединки воинских кланов. Особенно ярко всплыл в памяти ритуальный поединок двух оружейников-жрецов Ваула — не битва мускулов, а соревнование в искусстве ковки. Треск пламени, ритмичные удары молотов, запах раскалённого металла и кожи — всё это превращало кузницу в святилище, где рождались как орудия войны, так и предметы быта. Когда мастера закончили работу, они вручили выкованные клинки двум воинам. Испытания показали безупречное качество стали — ни один меч не треснул ни при рубке деревьев и камней, ни в поединке между воинами. Так и не выявив победителя, ритуальный поединок завершился вничью. К концу праздника она с родителями, как и другие жители города и эльдары из соседних общин, танцевали и пели, восхваляя Ишу. Молодые семьи благодарили богиню жизни за дарованных детей, земледельцы — за щедрый урожай, а целители — за спасенные её локоном жизни. Ширали с трудом вырвалась из цепких объятий детских воспоминаний. С горечью она окинула взглядом опустошение, которое рабы мёртвого императора принесли в её дом. Ком встал в горле, слёзы подступали к глазам — она готова была закричать, дать волю горю. Но сейчас было не время скорби. Важнее было собрать все уцелевшие "Слёзы Иши". Изгнанница продолжила поиски. Не все путеводные камни сохранились — некоторые были разбиты, другие покрылись трещинами. Оставалось лишь надеяться, что мировой дух успел принять эти души, и Голодная Сука не поглотила тех несчастных, чьи камни разрушились за пределами родовых курганов. Несколько часов супруги провели в кропотливых поисках. Наконец Ширали остановилась перед знакомыми руинами — всё, что осталось от одноэтажного каменного дома, в котором она родилась и выросла. Пробираясь сквозь завалы, сгнившую мебель и останки мон-ки, они шли на зов двух последних камней. "Слеза Иши" на груди девушки пульсировала жгучим светом, реагируя на её душевное состояние. Карандрий следовал за женой по пятам, через психическую связь пытаясь смягчить её боль. Вскоре они вошли в небольшую комнату, которую Ширали сразу узнала — это была мастерская её матери. Среди множества останков захватчиков и сваленных остовов шкафов, бочек, верстаков у дальней стены лежали два скелета эльдаров. По серебряным украшениям и особым подвескам для "Слёз Иши" девушка узнала своих родителей. Девушка аккуратно проскользнула сквозь импровизированные сгнившие баррикады и остатки чужой техники, после чего, приблизившись, рухнула на колени перед близкими мертвецами. — Мама... Папа... Я вернулась, — прошептала она, извлекая неповрежденные слезы богини Матери из подвесок и прижимая их к груди. — Даже в смерти вы вместе... После чего, не в силах уже сдерживать эмоции, она зарыдала, плача от горя и счастья одновременно — от того, что мон-ки сделали с ее миром, домом, друзьями и родными, но радуясь тому, что ее родители все еще вместе и они сейчас с ней. Будто отзываясь на ее эмоции, оба камня в ее руках, прижатые к груди, наполнились уютной теплотой необжигающего домашнего очага, который чувствовался сквозь ячеистый нагрудник и поддоспешник под ним, касаясь кожи. Карандрий молча наблюдал за сценой. Под маской спокойствия сердце мужчины пылало яростью и ненавистью ко всему роду людскому. Мерзкие паразиты не просто уничтожили мир Лилиат, осквернив его зеленые поля и леса и убив родичей. Что они могли сделать еще более ужасное? Они заставили плакать Ширали, заставили ее проливать слезы, принеся горе не только этому миру, но и его возлюбленной. Кулаки мужчины непроизвольно сжались, и, понимая, что теряет контроль, он решил осмотреться и понять, что здесь происходило. По расположению тел и количеству вражеских останков было ясно: её родители сражались спина к спине, пока волна мон-ки, подобно орде Великого Пожирателя, не захлестнула дом. Они остановили эту лавину ценой собственных жизней. Мужчина насчитал десяток тел мон-ки в оставшихся помещениях, но под обвалами их могло быть в разы больше. Осматриваясь вокруг, мужчина понял, что первым из пары пал отец Ширали, сраженный выстрелом из лазгана по опаленной грудной клетке; последней же пала ее мать, сраженная примитивным цепным тесаком дикарей. Но и её убийца не уцелел — его кости лежали рядом с пробившей позвоночник стрелой. Поместив камни душ в отдельный подсумок и прочитав успокаивающую мантру, девушка встала на ноги. Оглядевшись, Ширали вспоминала детские дни, проведённые здесь: как играла среди заготовок, наблюдала за матерью, создававшей луки для охотников и драконьих всадников. Внезапно из воспоминаний ее вырвал металлический блеск из-под обломков. Девушка подошла ближе и, разобрав завал, обнаружила деревянный сундук, удивительным образом уцелевший благодаря покрытию из янтаря, смолы и серебряной пыли. Открыв крышку, она увидела лежащий внутри лук невероятной красоты. Его основа была выточена из драконьей кости, обшита корой, покрытой той же защитной смесью. Золотые и серебряные узоры напоминали ветви деревьев с листьями из драгоценных камней. Тетива, сплетённая из кожи птеродраконьего крыла и шёлковых нитей, излучала лёгкое сияние. Она взяла в руки лук. Несмотря на богатое украшение, оружие было удивительно лёгким. Слёзы снова покатились по щекам Ширали, когда её разум коснулся оружия. В нём остался психический отпечаток — вся любовь, которую родители вложили в этот подарок, надеясь вручить дочери по её возвращении. Девушка начала плакать, не в силах остановиться. Ей было тяжело контролировать свои эмоции в отличие от её супруга, что обучался этому с рождения на искусственном мире Ультвэ. Мужчина подошел к девушке со спины и обнял её. Он прикоснулся не только к её телу, но и разуму. Они открыли друг для друга сознания, чтобы они могли слиться, чтобы девушка могла разделить своё горе со своим возлюбленным. В реальности прошло лишь несколько мгновений, но для супругов в их психической связи — несколько часов. Девушка успокоилась, ей удалось взять эмоции под контроль. Карандрий продолжал посылать успокаивающие импульсы в её разум. Вытерев слезы, девушка взяла лук и колчан стрел, что находился в сундуке, после чего странники покинули дом и направились к месту встречи. Несколько часов супруги шли к месту встречи, прячась от воздушных патрулей мон-ки. Эльдар, добравшись до врат одновременно с остальными, спросил: — Илитарин, Элирис. Что вы нашли? — спросил Эльдар с распущенными синими волосами, чья чёлка была окрашена в красный. — Поселение мон-ки. Неподалеку стоит одна из их крепостей, что расположилась на самом большом из кусков парящих островов. Но также мы заметили, что колоссальная конструкция подминает под себя и мелкие парящие острова, распространяясь вечно голодным паразитом. Исарил, Марайтииль, а вы что обнаружили? — Порт. Приближаться не стали, но оттуда отбывают и прибывают сотни челноков. Там очень много мон-ки. А вы что нашли, Карандрий, Ширали? Ширали грустно улыбнулась. — Живых, — проговорили одновременно супруги и приоткрыли перед друзьями мешки, заполненные светящимися слезами Иши. — Мы должны скорее увести их отсюда, — проговорил синеволосый Эльдар. — Мы не можем подвергать души ушедших опасности. Эльдары кивнули и направились ко вратам. Ширали думала о том, на какие жертвы пошли кланы, чтобы отстоять Лонрилис. Но эти жертвы не принесли победы. Мон-ки завоевали этот мир и заселили его, перед этим превратив его в обломки. То, что планета не развалилась на куски и на воздушных островах есть атмосфера, было лишь чудом. Но на самом деле изгнанница знала, чья воля не давала миру распасться на груду астероидов. И она чувствовала: это был мировой дух Лонрилис — совокупность психической мощи душ всех живших на этом девственном мире Эльдар и живых существ, что родились и погибли здесь. Несмотря на то что она чувствовала её слабее, чем раньше, она всё ещё чувствовала мировой дух. Это означало лишь одно: мировой дух не уничтожен. А это значит, что и вместе с ним живы и Эльдар. Она надеялась, что провидцы Ультвэ примут правильное решение.